Тень минувшего полнолуния (СИ)

Глава 16. У собак есть хозяин, а у кошек — обслуживающий персонал!

— У вас кот сильно газированный — Почему? — Его когда трясешь, он шипит.

Детей в яму они скинуть не успели, они стояли по колено в снегу. В основном это были девочки, судя по длинным распущенным волосам. Всего их было восемь. Скинуть не скинули, но успели раздеть. Одежда лежала тут же сваленная небольшой кучкой. На детях были только легкие штаны и рубашки. Все это было белого цвета и не бросалось в глаза, я и заметила то их не сразу. А вот Тиль держал в руках какой-то куль, который я ошибочно приняла за тряпье и только потом сообразила, что это младенец. Я снова прикрыла на мгновенье глаза.

Так, Лика. Успокойся. Тебе не справиться с толпой. Сначала нужно попробовать уладить все миром. Ну, почти миром.

— Одевайтесь! Живо! — отрывисто бросила я детям.

— Брендан, забери у него младенца и укутай, — я стащила с плеч плащ подбитый мехом и протянула парню.

А потом я продолжила командовать.

— Тиль, одевайся сам и помоги одеться остальным детям. Живо! — прикрикнула я, потому что дети уже и замерзли и плохо понимали, что происходит.

Как ни странно, Тиль очнулся и стал быстро натягивать одежду на замерзающих детей. Я восхитилось мужеством парня. Он-то в отличие от маленьких прекрасно понимал, что его ждет.

— Брендан, бери всех детей и отправляйся в мой дом. И носа оттуда не высовывать. Уходите тихонько, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, — прошептала я, склонившись над младенцем в его руках.

Ребенок был закутан в мой плащ и держал его Брендан крайне неумело. Но ребенок был жив, и это на данный момент пока главное. Не успел он замерзнуть толком. Мы вовремя.

— А ты? — так же шепотом спросил Брендан.

— А я буду разговаривать по душам с населением.

С этими словами я обернулась к притихшей толпе.

Уже одно то, что мне дали одеть детей, вызывало надежду на то, что им и уйти позволят.

Лица на меня смотрели со странной смесью эмоций. От лютой ненависти до робкой надежды. И я вдруг поняла, где уже видела подобное. Папочка как-то затеял очередной эксперимент. Он хотел зарядить ножны, чтобы они вдруг сделали его всемогущим, всесильным и что-то там еще. Он собирался пойти войной на королевства соседей. Я особенно не вникала. Маленькая была еще. Папочка сошел с ума не сразу. Это длилось долгих десять лет. И вот тогда на площади, когда я смотрела на людей сквозь балясины балкона присев на корточки, я видела смесь тех же эмоций. Тогда я ничем помочь не смогла.

Я снова прикрыла глаза. Ямы две. Два года назад некто запустил цепочку и потревожил артефакт. Может быть так, что это его влияние я сейчас наблюдаю? Проснувшийся артефакт такой силы и без хозяина на многое способен. Может быть это только жертвы? Тогда я тем более не имею права никого сегодня убить, не поняв, с чем имею дело.

Я слышала, что иногда в деревнях и в самом деле был такой суровый обычай отправлять зимой детей в лес. Но это было в лютый голод. И да, отправляли в основном девочек. Но тут явно что-то другое.

— Я забираю детей себе, — сказала я не очень громко.

Толпа загудела, а потом староста вдруг закричал истеричным голосом.

— Они жертва. Жертва во имя процветания деревни!

— Вот как? Сильно она процветать будет, если ты детей невинных убьешь? Дети это будущее деревни. А ты своими же руками это будущее убиваешь! — я тоже повысила голос, пытаясь докричаться не до этого остолопа, а до тех, кто в толпе и способны еще рассуждать.

— Мы принесем их в жертву и лес снова наполниться дичью! — последовал новый довод.

— Вот как? А сильно он наполнился дичью после того как вы убили почти всех стариков в первый год? А на второй год стада оленей наполнили лес? Почему же вот сейчас это вдруг произойдет?

Я сделала шаг вперед. Толпа выстояла, а вот староста с сыновьями попятились.

— Нам нечем кормить своих детей! А это сироты! Их кормить некому! — продолжал выкрикивать старый хрен.

— Я буду кормить этих сирот! А ты во имя твоего гибельного процветания можешь засунуть в эту яму своих внуков, раз прокормить не можешь. Только вот я и их вытащу и себе заберу!

И я сделала еще несколько шагов, но уже не в сторону толпы, а только к группе, что стояла вокруг старосты.

Краем глаза я увидела, что Брендан и Тильпин уводят стороной детей, направляясь к моему дому. Ну, вот и славно. А с остальным я как-нибудь разберусь. Главное детей я вывела.

В глазах старосты по-прежнему бушевал огонек безумия, сдаваться он явно не собирался. Но вот двое его сыновей ездили со мной в город и своими глазами видели то, что я сделала с бандой разбойников. Поэтому в их глазах я увидела панику и страх.

— Да пусть забирает! — внезапно заорал один из них.

Толпа как будто именно этого и ждала.

«Да, пусть». «Вот она-то их и накормит». «Правильно». «Кому они нужны?» Все эти реплики раздавались в толпе, и я немного выдохнула.

— И если вдруг кому-то еще раз придет в голову идея выставить на мороз умирать от голода ребенка, то лучше такому человеку мне на глаза не попадаться, — и я обвела толпу прищуренным взглядом.

Толпа молчала. И я продолжила.

— Всех детей, что не можете прокормить, ведите ко мне. Я сама разберусь и с лесом, и с жертвами, и кого чем кормить.

— Мы не дадим вам ни куска мяса из общей добычи! — проорал староста.

Я подошла к нему совсем близко и прошептала так, чтобы слышали только он и два его сына.

— Да подавись.

Староста стал пятиться, но ноги запутались в снегу и он упал на задницу. Глядя на эту картину в толпе послышались смешки. А когда староста попытался подняться, я постаралась, чтобы он снова упал.

Это и впрямь выглядело комично. И толпа стала смеяться.

И вот тогда я выдохнула окончательно.

Я снова пошла на толпу. Мне домой нужно. У меня там полон дом детей и два парня, которые вряд ли подходят на роль нянек. Толпа расступалась, давая мне дорогу. Я с облегчением поняла, что большинство довольны таким исходом. Люди продолжали улыбаться. То и дело в толпе звучали одобрительные возгласы. Ну еще бы! И от ртов избавились и не убили никого. А в жертву во имя процветания тут, похоже, никто толком и не верил.

Я шла сквозь толпу и уговаривала себя не торопиться. Ноги сами хотели пуститься в бег. Очень хотелось попасть домой и выйти из толпы. Но я справилась, прошла и даже шаг ни разу не ускорила.

И тут я увидела небольшую группу оборотней. Кошечки сидели и смотрели на все это представление издалека. Интересно, если бы толпа начала меня рвать на мелкие кусочки, то они бы вмешались?

Ответ я получила незамедлительно. Они перекинулись в человеческий облик и двинулись ко мне.

— Госпожа ведьма, зря вы так рисковали. Можно было дождаться, когда их в яму скинут и тихонько вытащить. Мы так и собирались поступить. Брендан — пацан еще, но вы-то почему так рисковали? — обратился ко мне один из них.

— Ага. Они бы еще тут долго детей промораживали, потом почти голых в яму скинули, потом бы расходились еще полдня. Кого тогда пришлось бы из ямы доставать на таком морозе? Половина была бы уже мертва, а другая отморозила себе все, что только можно. Пальцы вообще вряд ли бы удалось спасти. А уж про простуду от переохлаждения я молчу. Горячка всем была бы гарантирована, — ответила я.

— Мы как то об этом не подумали. Оборотни мороз по-другому переносят, — и он запустил руку в волосы и подергал их в знак своего полного тугодумства.

Я хмыкнула. И двинулась в сторону дома. Оборотни шли следом, а самый крупный из них пристроился идти рядом со мной.

— Я не рисковала зря. Если спасать, то спасть. А иначе и лезть вообще не стоило. Кстати, что вы тут делаете?

— Его светлость оставил меня за старшего. И сказал приглядывать за вами и деревней. Я сразу понял, когда Брендан убежал весь белый, что в деревне что-то назревает. И мы прибежали вмешаться, так как знали, что и без вас не обойдется.

— Хм. И вы бы вмешались? Если бы, ну…

— Разумеется, госпожа ведьма. Не дело они тут устроили. И вы поступили правильно. Мы бы вмешались и сделали все, чтобы вы не пострадали.

— Спасибо. А как вас зовут?

— Оливье́р, Оливьер Альтеклер, госпожа ведьма.

— А куда делся Ганелон?

— Он напросился с Его Светлостью. Вот уж не знаю, что ему понадобилось в столице, но они уехали вместе, — пожал плечами оборотень.

Мне он почему-то понравился сразу. Возможно своей рассудительностью и спокойствием. А еще тем, что прибежал меня вытаскивать из неприятностей. Я очень люблю, когда меня из них вытаскивают. Вот мог бы и в замке остаться? Или промедлить, прибежать, когда от меня только мокрое место осталось бы. А он примчался почти сразу за Бренданом. И это радовало.

— Госпожа ведьма? Можно спросить? — почтительно наклоняясь ко мне, спросил Оливьер.

— Лика, меня зовут Лика. Спрашивайте. Вы же вроде бы меня спасать прибежали?

— Вы стояли там перед всей этой толпой. Вам не было страшно? Толпа обычно внушает ужас неподготовленным к ней.

— У меня уже был некоторый опыт выхода к толпе, — ответила я, решив не уточнять, что перед королевским балконом толпа обычно гораздо больше.

— Но вы ведь не знали, что мы рядом и готовы вмешаться?

— Нет, не знала.

— Вы настолько сильны или настолько безрассудны?

— Не то и не другое. Я прекрасно понимала, что одной мне с этой толпой вооруженных топорами и ножами мужиков не справиться. И была готова дорого продать свою жизнь. Я хотела дать возможность Брендану увести детей, перетянув агрессию толпы на себя. Он в и дети должны были успеть уйти. А потом я бы отступила в лес. Ну, если бы смогла.

— План был очень рискованный. Вы не находите, госпожа ведьма?

— Лика. Да. Риск был, но дать погибнуть такой страшной смертью детям я не могла. Я бы перестала быть собой. Да и лес бы мне этого никогда не простил. Так что выбора на самом деле не было, — ответила честно я.

— Мало найдется ведьм, думающих так же, как вы.

— На самом деле нет. Все ведьмы обязаны были на моем месте поступить так же. Расплата за не вмешательство гораздо страшнее, — пожала я плечами.

— Вот как? Не знал. А что конкретно? Простите, госпожа ведьма, мое любопытство, но…

— Как вы думаете, почему одни ведьмы старые, страшные с крючковатыми носами, ужасной кожей и большим горбом? А другие красивы, и их принадлежность к ведьмам можно определить только по серебристым волосам?

— Я полагал это возраст?

— Нет, Оливьер. Это последствия зла, невмешательства, приготовления ядов и отваров для прерывания беременности, а иногда и прямого убийства. Ведьма может убить, но только защищая свою жизнь и жизнь близких.

Оборотень молчал, явно обдумывая полученную информацию. Это не секрет. Просто не все хотят об этом знать.

— Мне пора. А-то как бы дети не разнесли дом. У меня их теперь много.

И я уже было пошла по протоптанной дорожке к своему дому, когда мне в след прилетело.

— Я завтра принесу мяса. Мы с утра уходим на охоту. Я знаю, у вас есть запасы, но свежее мясо не помешает. Доброй ночи, госпожа ведьма.

Я резко обернулась, но увидела только пять кошек смазанным пятном несущихся по направлению к замку.

Мясо? Ну что ж, не плохо. И я открыла дверь в свой дом.

Я была уверена, что мой дом уже трещит по швам. Ну еще бы, такое количество детей в него попало. Но когда я входила, то не услышала ни криков, ни шума. Войдя в большую первую комнату с печкой столом и стульями, я увидела удивительную картину.

Дети сидели большой кучкой у печки. И скорей всего с места они так и не сдвинулись. Они по-прежнему были одеты, хотя в комнате было тепло, я бы даже сказала жарко. Так сильно замерзли? Ох. Нужно всех осмотреть. Мало ли? Вдруг и в самом деле что отморозили?

Тиль и Брендан были здесь. Только вот один держал на руках ребенка, а другой склонившись над ними аккуратно дотрагивался до лобика ребенка.

При моем появлении все дружно подняли головы и уставились на меня.

Ру, залетевший следом за мной, уселся на шкаф и оттуда скептически оглядел всю эту компанию. Потом он ухнул и посмотрел на меня.

— Да. Они мне точно нужны, Ру. И ты никого обижать не будешь. И курам своим скажи! Если клюнут кого из детей — я из них суп сварю. Все равно они яйца не несут и толку от них никакого, — ответила я птице, наставив на него палец в предупреждающем жесте.

Ру ухнул и отвернулся. Мол, разбирайся сама. А я вздохнула. Ну да. А кто еще?

— Лика? — робко спросил вдруг Брендан.

— Что? — я присела, стаскивая с себя сапоги.

— А почему он молчит? Он точно жив? — и парень глазами показал на младенца на своих руках.

— Жива. Это девочка. Я смерти не чувствую. Спит она. И ты вот так и сиди. И не вздумай шевелиться. Когда она проснется — всем мало не покажется. А я еще козу не нашла.

— Какую козу? — тихим испуганным шепотом спросил Брендон.

— Обычную козу. Молоко, чтобы ее кормить, мы где возьмем? И кстати когда ее мать умерла? Почему меня не позвали? Что там было? Родильная горячка? — сыпала я вопросами пока доставала из печки большой чугунок с похлебкой.

Эх. Я планировала есть эту похлебку дня два. На завтрак, обед и ужин. Но сейчас она будет съедена за один раз. Да еще и не хватит. Похлебка была с травами, грибами и картошкой. Я пробовала, вкусно. У меня еще целый каравай. Его я даже еще и не порезала. Тоже наверняка весь уйдет. Хотя Брендана я кормить не буду. У него как раз младенец на руках. В замке поест.

— Так она не умерла.

— Кто? — спросила я, доставая миски из шкафа.

— Маришка. Дома она. Ее не выпустили. Она ребенка не хотела отдавать, но отца у ребенка нет. Заступиться за девушку некому. А ребенок от оборотня. Никому он не нужен. Маришку замуж по весне выдадут, — ответил мне Тиль.

— За кого? — я остановилась, оторопело выслушивая эту информацию.

— За того, кто посватает, за того и выдадут. У нее теперь обузы в виде ребенка нет. Может, кто и возьмет из парней. Но скорей всего кто-то из вдовцов с кучей детей, — ответил мне мальчик.

— Да…! — Я не могу ругаться. Я воспитанная ведьма. И вообще тут дети. Дыши, Лика, глубже дыши, я принялась расставлять миски.

Потом я подошла к печке и осторожно потянула на себя первого ребенка. Раздевая, я попутно осматривала ее на предмет обморожения и травм.

Девочка была здорова. Худющая, одни глаза на личике, грязная, но этим мы займемся позже. Главное, что сильно от пребывания на морозе она не пострадала, несмотря на явное недоедание. В чем тут вообще жизнь держится? Одни косточки.

— Маленькая? Тебе не холодно?

Девочка отрицательно покачала головой.

— Ну, вот и славно. Давай ты сейчас сядешь за стол и поешь?

Девочка робко глянула на стол со стоящими мисками, из которых шел горячий пар. А потом снова на меня.

— А там еще хлеб есть. Будешь?

Она закивала.

— Ну, вот и славно.

Я подхватила ребенка на руки, благо весила она немного, и усадила на лавку за столом. Вручила ложку, кусок хлеба и скомандовала.

— Приступай.

Я вернулась к следующему ребенку. Дальше дело пошло быстрее. Видя, как девочка быстро работает ложкой, остальные сами помогали освободить себя от одежды и спешили к столу. Я их пересчитала. У меня пять девочек и два мальчика. Это было странно, но кроме первой малышки все остальные дети выглядели весьма неплохо. Они явно хорошо питались, и одежда на них была добротнее и теплее. О детях заботились. Как же они оказались на краю ямы?

Итого у меня семь больших проблем. А! Еще младенец, с которым вообще не понятно, что делать. И если не найду козу, то все обернется огромной катастрофой. А в городе есть коза?

И еще у меня подросток. Тиль не считается проблемой. От него будет больше пользы, чем проблем. Я потерла лоб. У меня две пустых спальни. И еще вот эта большая зала. Все должны поместиться. Кровати достаточно широкие, чтобы вместить всех детей.

Дети стучали ложками и поглощали еду с огромной скоростью. За стуком ложек я не сразу расслышала стук в дверь. Брендан, боясь потревожить ребенка на своих руках, кивнул мне на дверь.

Я встала и пошла открывать. На пороге стояла странная парочка. Женщина обнимала за плечи почти полностью раздетую девочку. Я быстро открыла дверь, давая им проход в мой дом.

Девчонка дрожала, у нее зуб на зуб не попадал. Я налила в большую кружку сбор противопростудный из горячего чайника стоящего на печке и протянула ей.

Вторую женщину я знала. Это была вдова погибшего библиотекаря-оборотня Эрнста.

— Мама! — с громким криками бросились к женщине двое из детей.

Она упала на колени и принялась судорожно их обнимать и целовать куда придется. Она лепетала нежные слова и плакала. Она тоже явно не по своей воле отдала детей. Я зашла в первую спальню и сняла покрывало с кровати. Вернувшись, я накинула его на плечи девочки, что грела руки об кружку и, не отрываясь, смотрела на Брендона. А вернее на ребенка, что он держал на своих руках. Она поджала босые ноги и подтянула их под покрывало. Она сюда босиком по снегу бежала?

— Маришка?

— Маришка? Ты сбежала? — тихонько зашептал Тиль.

Девушка кивнула. Разглядев ее, я поняла, что это все же девушка, а не девочка, как мне показалось вначале. Просто она была совсем юной.

— И что теперь? — продолжил шептать парень.

Девочка посмотрела на меня.

— Ты можешь остаться. У тебя молоко кормить ребенка есть? — с надеждой посмотрела я на нее.

Девочка быстро-быстро закивала. Уф. Коза не нужна. Уже легче. Потому как вот чего не умела, так это доить. Не доводилось как-то.

Женщина, услышав, что я разрешила остаться Маришке, посмотрела на меня огромными глазами, полными слез. Она встала с колен и вытерла щеки. Дети, мальчик и девочка цеплялись за ее юбку и с надеждой запрокинув лицо смотрели на нее.

— Мне некуда их забрать. Меня выгонят из моего же собственного дома. А у меня еще трое старших детей.

— Кто выгонит?

— Брат. После смерти Эрни, он вместе со всей семьей пришел в мой дом и занял его. Сказал, что он теперь принадлежит ему, так как мне положен мужчина в доме. Они с женой отдали старосте моих детей, — и по ее щекам снова полились слезы.

Я потерла лоб. Вот что мне с этим делать?

— А старшие дети? — спросила я.

— У меня два старших сына скоро будут крепкими парнями и могут работать. Да и охотниками они будут хорошими, все-таки у них кровь оборотня. А вот от младших поспешили избавиться. Девочка, моя старшая дочь, они ее замуж отдадут. Считай, продадут тому, кто больше даст, — она плакала не переставая.

— Тебя как зовут?

— Берта, — ответила она всхлипывая.

Я прикрыла глаза. Я не чувствовала в ней зла, я поняла это еще на кладбище.

— Так, Берта. У меня есть комната. Есть еда и я могу дать защиту. Если хочешь, бери детей и приходи жить ко мне. Мне все равно нужна помощь по хозяйству. Я одна с ними не справлюсь, — и я кивнула на стол, за которым сидели дети.

Женщина посмотрела на меня с такой надеждой, что мне вдруг самой захотелось поплакать.

— Но учти. Весной я уйду. И могу оставить этот дом тебе. Из него тебя и сыновей уж точно никто не выгонит. Побоятся. Но взамен ты оставишь у себя всех детей. Я не смогу взять всех с собой. Я оставлю тебе денег и защиту Маркграфа.

— Вы правда сделаете это для меня? — не веря переспросила она.

— Да, а почему, кстати, они пришли в твой дом? В деревне же есть пустые дома? — спросила я.

— Таких, как был у меня мало, и к тому же те дома стоят не обжитые и пустые. А у меня он был большой, подвал каменный и обставлен хорошо. Эрни не жалел на нас денег, — и она снова заплакала.

И именно это момент выбрал младенец, чтобы зарыдать. Святые мученики, помогите мне. Праведники уже не справляются. Перезимовала в тишине и спокойствии! У меня! В доме ведьмы! Целая куча детей! Если конклав ведьм узнает, меня точно опозорят на все двенадцать королевств.

Я взглянула на Брендана и впервые за этот день улыбнулась. Более испуганного выражения лица было сложно придумать. Я вздохнула и, подойдя к нему, забрала ребенка. Он все так же был закутан в мой плащ.

— Пошли, Мари. Я покажу тебе комнату, — я кивнула девушке.

Она вскочила и все также двумя руками поддерживая на плечах порывало, двинулась за мной.

Девушке я выделили комнату рядом со мной. А вот вдове с детьми досталась самая первая от большой комнаты. Но это было логично. Ее дети старше. И будут чаще выходить. Где бы еще кроватей взять? Но если честно я уже с трудом представляла, как у нас разместится вся эта куча народу.

Берта порывалась забрать старших детей прямо сейчас, но я велела ей подождать до утра. Она сказала, что все равно должна вернуться. Не хочет оставлять старших детей. Она соберет вещи и будет ждать меня завтра. Я пообещала прийти, как только смогу. Она поцеловала двоих своих малышей и вышла за дверь.

Только я, было, присела в раздумьях как бы мне всех разместить, как в дверь снова постучали. Берта что-то забыла?

Я открыла дверь и увидела на пороге несколько мужчин. Вопросительно приподняла брови, но пускать никого не собиралась.

— Госпожа ведьма, нам бы детей забрать.

— Вы серьезно? С чего взяли, что я отдам?

— Прости, госпожа ведьма, попутали мы.

— Сами понять не можем, как такое только в голову пришло.

— Но когда староста говорил, все так логично казалось.

— Мы же никогда бы.

— Больше ну никогда.

Заговорили они все разом. Я вздохнула и впустила их в дом. Мужики долго объясняли и извинялись. Я слушала. Лжи и зла не было. И они и в самом деле не понимали, как идея заморозить детей пришла им в голову. И почему они вдруг согласились? Все это мне все меньше и меньше нравилось. Магия артефакта? Я все больше и больше в этом убеждалась. Ему нужен хозяин. А пока его нет, он будет и дальше сводить с ума.

Папочка потерял разум от владения им тоже не сразу. И вначале вот так же недоумевал. Как же ему эта идея в голову пришла?

Я хмурилась. Мужики принимали это на свой счет и убеждали меня все сильнее. Я сообразила, что думаю не о том и кивнула.

Мужики заметно расслабились и принялись звать детей. Дети пошли домой охотно. Они были сыты и довольны. Одевались они и шли на ручки к своим родственникам сами. Я поняла, что им в тех домах жилось по большому счету не так и плохо.

Я повернулась к столу и увидела, что один ребенок все же остался. Та девочка, которую я раздевала первой так и сидела на своем месте. За ней никто не пришел.

— Тиль?

— Это Ава. За ней скорей всего не придут. У нее из родных только тетка осталась. У остальных детей вон и дяди, и дедушки есть. А у Авы никого. У тетки у самой пятеро. Ей не до Авы, — пояснил мне мальчик.

— Ава? — и я подсела к девочке.

Она подняла на меня большие глаза.

— Ава? Давай мы тебя вымоем и пойдем спать? Я устала. День был жутко длинный и хлопотный.

Малышка кивнула и подала мне руку. Я взяла ее на руки и встала. Какая же она легкая.

— Тиль. Оставшиеся два ребенка сегодня на тебе. Уложить спать в соседней комнате. И сам ложись сегодня там же. Завтра что-то придумаем.

— Я понял, госпожа ведьма.

— Лика. Зови меня Ликой, раз уж ты будешь теперь жить здесь. Брендан? Тебе в замок не пора?

— Лика, там ворота закрыли. Поздно уже. Можно я у тебя переночую?

— Ладно.

Я вымыла ребенка, завернула ее в огромное полотенце и уложила спать в свою кровать. Засыпая, я думала, что надолго запомню этот суматошный день.