Тень минувшего полнолуния (СИ)

Глава 14. Давно вы у этого кота живете?

Три дурака, дракон, принцесса,

король, две ведьмы, шут и кот —

спрошу так, ради интереса:

Мы точно, мать его, завод?

Хель

Я ведьма, для нас похороны не являются чем-то из ряда вон выходящим. Я вообще не собиралась идти. Но потом мне стало любопытно. Вдруг что-то увижу? Почувствую? Случайно брошенный взгляд? Гримаса на лице? Слезы? Потому что, какие похороны без слез?

Слезы были. Их правда проливала одна единственная женщина. Она рыдала, стоя в окружении пятерых детей. Младший держался за ее юбку, а старший был подростком. Все дети были опрятно одеты: не богато, но тепло.

Староста и жители деревни смотрели на нее с сочувствием, но подходить и утешать никто не спешил. Оборотни из замка сохраняли каменное выражение на лицах. Маркграф стоял каменной глыбой, а рядом с ним, положив ручку ему на предплечье, стояла красавица жена. Она куталась в красный отороченный мехом плащ. Хотя было не холодно.

Я кивнула Брендану и тот бочком и мелкими шажочками перебрался мне за спину.

— Это кто? — и я маленьким наклоном головы показала на плачущую женщину.

— Это человеческая жена Эрнста.

— Как это? — я чуть не подпрыгнула, и только почтение к смерти и кладбище не позволило мне проорать это.

— Ну, так. Как у всех. Девушки оборотни — явление редкое. И рожают детей они тоже редко. А у людей детей много. Вот оборотни и заводят себе человеческих жен. Иногда даже у таких жен оборотни рождаются.

— Но у Эрнста оборотень не родился?

— Нет. Вот моя мать родила от оборотня меня. А Тильпин от человека. Говорят, что мама изменила ему. Может поэтому он и не вернулся из похода? Маркграф сказал, что его убили, но мне кажется, он бросил маму. Оборотни своих человеческих жен не ценят, — спокойно сказал Брендан.

— И что теперь с ней будет?

И тут я почувствовала, как Брендан напрягся. А еще он помрачнел, насупился и громко засопел.

— Может быть, ей повезет, как моей маме и она выйдет еще раз замуж. Хотя кто ее возьмет с таким количеством детей?

— А твоя мама долго прожила с новым мужем?

— Нет. Через год умерла.

— Не назвала бы это везением. А что Маркграф?

— Ну, это же человеческая жена. Он не обязан заботиться о ней. Он и так проявил участие к ее судьбе. Выдал ей его жалование за этот месяц и отдал все его личные вещи. Ну, те, что можно было. Так что с голоду она не должна умереть, хотя зимой придется туго.

— Староста же должен помочь? Он ведь для этого поставлен над деревней? — высказала я предположение, но на него последовала странная реакция.

Брендан еще больше помрачнел и буркнул что-то неразборчивое. Похороны закончились. И опять я удивилась, что никто не подошел к плачущей женщине и ее детям. Ну, оборотни из замка понятно, но почему деревенские так отводят глаза и отворачиваются? У нее же горе? Почему не поддержать? Я хотела подойти, но потом поняла, что это не мое дело. Есть Маркграф. Есть, в конце концов, его жена. Есть староста. Мне туда совсем ни к чему соваться. И развернувшись, я пошла прочь с кладбища.

А утром и опять ни свет ни заря меня разбудил настойчивый стук в дверь, и я уже знала, кого увижу на пороге. Маркграфа и Брендона. При этом один сиял улыбкой и тянулся за поцелуем, а другой явно не выспался.

— Без завтрака никуда не пойду, — буркнула я и пошла ставить на печку чайник.

— Лика, а что у тебя на завтрак? Ты не подумай, мы ели. Кашу, — и Брендан бросил взгляд на Маркграфа.

Но Роланд и сам заинтересованно потягивал носом.

Я вздохнула. Ну вот опять. Да что ж такое? Я вчера вернулась с кладбища не то что бы расстроенная. Я его не знала толком, так что расстраиваться не приходилось. Но вот ситуация с его детьми меня выбила из колеи. И поэтому я замесила тесто и испекла пирожки. Много. Опять получился целый тазик. И вот начисто же забыла, что они придут с утра пораньше. Опять пропали мои пирожки.

На этот раз я, раскрыв рот, наблюдала, как они их поглощают. Скорость была на высочайшем уровне. Нет, я знала, что оборотни быстры, но так? Я откусила свой единственный пирожок и смотрела на дно тазика. Нда. Это вообще реально прокормить оборотня? И это они еще позавтракали в замке. Страшно представить, что бы было, если бы они этого не сделали.

Выйдя на улицу, я только сейчас сообразила, что не подумала, как мы будем до города добираться.

И тут, почти так же быстро как они уминали мои пирожки, эти двое превратились в больших и пушистых кошечек. Ой, какая прелесть мохнатая. И я, подойдя к Роланду, запустила пальцы в его шерсть. Об мою руку довольно потерлись, а потом приглашающе кивнули головой.

Нет. Я на тебя не сяду.

Но Роланд улегся, подставляя спину, чтобы мне было удобнее на него залезть, потому как он и в кошачьем облике был большой. Я покачала головой. Вот я точно знала, что оборотни редко кого возят на себе. Вернее почти никого и никогда. Я плохо помнила про обычаи и законы оборотней. А вдруг это что-то значит? А я сейчас возьму и усядусь. Вот не интересовал меня в школе этот раздел. У нас в королевстве оборотней почти не встретишь. Зачем мне было запоминать про это? А вот оказывается нужно было.

Но тут Роланд недовольно рыкнул, поторапливая меня. И я, вздохнув, решилась. Может, обойдется?

Я в городе была уже два раза, но тут я, по-моему, и моргнуть то успела раза два и вот мы уже возле городской стены. Перевоплощение в человека прошло столь же быстро. Маркграф поправил перевязь с мечом, и мы направились к городским воротам.

Нда. Меня так не встречали. Хотя в городе и знала каждая собака после всех подвигов. Маркграфу кланялись, здоровались и останавливались поприветствовать. Но к моему огромному удивлению приветствовали и меня тоже.

Маркграф удивился, потом насторожился, а потом после очередного горожанина, что чуть ли не целоваться со мной полез, зло ухватил меня за локоть и зашипел.

— Это как понимать? Они же бояться должны?

— Я того отравителя помните, поймала? А в следующий свой приход в город, всех детей, что тогда успели отравиться, вылечила. Противоядия наготовила, травок лечебных добавила. Обошла все дома и раздала. Вот он и благодарит. Его дочь выжила, — принялась я оправдываться.

— Бесплатно? — у Роланда брови недоверчиво поползли вверх.

— Эм. Ну так там же дети? И по большей части маленькие. И я брала плату. Они чем могли, тем и благодарили. Вот тазик, например, из которого вы сегодня утром пирожки умяли. Мне его гончар отдал в знак признательности. Так что не бесплатно.

— Лика, противоядие стоит дорого, насколько я знаю. И уж точно дороже гончарного блюда, пусть даже и такого большого. Ты ведь и магию ведьмы использовала?

— Да, там не много, — отмахнулась я.

— А те? Вон те-то, что тебе так кланяются?

— Ну, так разбойники же? Они тогда на меня выскочили, потому как я показалась легкой добычей. Их не предупредили о том, что я ведьма, а сами они не поняли. Волос было не видно под капюшоном. Вот они и напали. А жители теперь благодарят. У многих родные пострадали от их рук, — продолжила я объяснять.

— И как это ты за два визита в город сумела снискать такую популярность? Просто удивительно. Ладно, пошли дальше.

Когда маркграфа остановил и принялся горячо о чем-то просить один из горожан, я потихоньку поинтересовалась у Брендана.

— Чего это он? Чем ему так не понравилось, что меня тут все знают?

— Да нет. Скорее он был удивлен. Карету его жены, когда она проезжает через город в замок, обычно закидывают тухлыми овощами и яйцами, — выдал парень.

— Что?! — теперь вот уже у меня глаза на лоб полезли.

— Ну, ей все никак не могут простить смерть ее мужа, старшего брата Роланда. Вот и закидывают. Она поэтому проводит тут обычно не более трех дней и в город не ездит.

— Так. Сейчас некогда, но я хочу детали всего происшедшего. Я даже готова пожертвовать еще одним тазиком с пирожками.

И увидев, как загорелись глаза у парня, я поняла, что мне поведают все детали и ответят на все вопросы.

В прошлый раз я даже не заходила внутрь храма, хотя почти точно знала, что именно в нем последняя надпись и вот теперь я стояла перед входом и не решалась. Но долго размышлять мне не дали. Роланд недоуменно посмотрел на меня, а потом подхватил под руку и чуть ли не занес в храм.

Я люблю храмы. Это большой и неправильный предрассудок, что ведьмы не ходят в храм. Глупость суеверная. На самом деле в столичном храме ведьмы бывают чаще, чем остальные ее жители. Просто иногда вся мощь и сила накатывает и подавляет. Чужая неучтенная сила мне не нужна.

Войдя, я охнула от удивления. Вот даже вопросов не могло возникнуть, что именно здесь следует искать последнюю надпись. Весь храм был пронзен мечами в буквальном смысле этого слова. Каждый праведник держал в руке меч. Но и этого было мало. Стены были украшены мозаикой и фресками с различными героями и их легендарными мечами.

Видя мое ошарашенное выражение лица, Роланд приблизился и поинтересовался, что же меня так поразило. И выслушав ответ, стал оглядываться.

— А ведь и в самом деле. Сколько раз бывал, а никогда особо не приглядывался.

— Легендарными мечами? Лика, ты о чем? — спросил подошедший Брендан.

— Ну, вот посмотри на эту фреску? Это же легендарный король Артур и его меч Эскалибур.

— Да, точно. Он же его потом в озеро выкинул? Ты поэтому хотела поступить так же? — догадался Брендан.

— Да. Я была уверена, что если утоплю ножны, то навсегда смогу от них избавится. Но у меня не вышло тогда. Может и к лучшему?

— Может быть. А это кто?

— Видишь радугу за этим героем? Это говорит о том, что это великий воин Фергус Уладский и его меч Каладболг. Согласно легенде, меч был двуручный, и при взмахе закруглялся, как дуга радуги. Он мог срезать вершины холмов и уничтожать целые армии, — переходя к следующей фреске, пояснила я.

— А это? — не отставал Брендан.

— Видишь чудовище, лежащее позади героя? Это дракон. Согласно легенде, Зигфрид был великим воином, который совершил множество подвигов. Одним из подвигов была победа над драконом. Обмазавшись кровью и жиром чудовища, он приобрел неуязвимость. А его меч назывался Бальмунг.

— Брендан? Может, хватит? Ты только посмотри, сколько их? Ты про каждого будешь выяснять? У нас в замке есть библиотека. Марш туда, и сам читай про этих усопших рыцарей. Мы тут по делу, — перебил наш разговор недовольный Маркграф.

Брендан насупился, а потом спросил.

— Лика? А меч что мы ищем, тоже имеет имя?

— Ну да. Все артефакты такой силы имеют имена. И этот меч носит имя Дюрандаль, — ответила я.

— А что это означает? — не унимался Брендан,

На этот раз Роланд его не останавливал. Этот вопрос ему самому был интересен.

— Это означает прочный, устойчивый.

— По-моему хорошее имя для меча, — кивнул Роланд, — осталось только его найти.

— И где мы будем надпись искать? Здесь подвал есть? — с надеждой спросила я.

— Нет. В том то и дело, что нет. Я уже это выяснил. У них весь пол вымощен таким камнем, — и Роланд указал на камень, на котором стоял.

— Выглядит внушительно, — протянула я.

— Поверь, весит он не меньше. Весь храм стоит вот на таких обтесанных глыбах и не один сдвинуть не реально.

— Ты чувствуешь смерть поблизости? Может это послужит ориентиром? — внес предложение Брендан.

— Нет. Вообще не чувствую. Обычно она бьет по всем струнам, но тут тишина. Может быть, она где-то и есть, но не насильственная точно, и очень старая. Это надо прицельно искать, — и я пожала плечами, не видя необходимости в таких поисках.

— А где нам найти служителя храма? Может у него есть информация? — Брендан даже огляделся по сторонам в поисках загадочного служителя.

— Я договорился, он должен вот-вот подойти. Обычно он бывает тут по праздникам и на церемониях, о которых договариваются заранее. А так он работает у местного градоначальника, жалобы принимает.

Мы еще походили и обсудили несколько столь же легендарных мечей, когда из городской ратуши прибежал взмыленный служитель храма. У него не было помощников, он был один, он принялся обстоятельно рассказывать нам историю храма. Все что знал. Храм был по сравнению, например, с столичным — маленький, но древний и история у него была обширная. Роланду это быстро надоело. Да и я заскучала. Так бывает, когда в магической школе предмет интересный, но тебе его бубнят. И он тут же становится скучным. Впрочем, бывает и наоборот. Но тут нам попался жуткий зануда, и Роланд, перебив его, стал выяснять то, что нас больше всего интересовало. А именно про скрытые надписи и загадочные знаки.

И снова нас ждало разочарование. Служитель ничего не знал ни о каких тайных надписях и знаках. Но подумав, я решила, что это было логично. Если бы знал он, то непременно знал бы весь город.

И вот когда Роланд стал закипать как тот чайник, что норовил сбежать от королевского повара в разгар торжества, я, положив ему руку на плечо, решительно произнесла.

— Пробуем другой метод.

— Ты знаешь способ, как просветить стены?

— Нет, это будешь делать ты.

— Я? Если ты не заметила, то я оборотень, а не маг.

— Заметила. Значит так. Я завязываю тебе глаза и вожу по храму. Мы будем останавливаться перед каждой мозаикой и фреской. Твоя задача — просто почувствовать. Как почувствуешь — скажешь.

И я принялась деловито развязывать пояс у рубашки. И Роланд, Брендан и храмовый служитель смотрели на меня с полным недоумением. Но я была непреклонна.

Я залезла на стоящую у стены скамейку и скомандовала.

— Иди сюда, я тебе глаза завяжу. Я не дотянусь.

— Лика, а может не надо? — Роланд снова принялся играть в большого ласкового котика.

— Будешь возражать, я тебе еще и уши заткну. Быстро иди сюда.

Роланд мученически вздохнул, но покорно подошел и дал завязать себе глаза.

— Так, теперь я буду держать себя за руку. Сосредоточься, пожалуйста. Пробуем.

Довольно долго я водила его по относительно небольшому храму и вот решила было, что у нас не выходит. А потом я решительно встала перед ним и скомандовала

— Обними меня и прижми меня к себе. Вот так. Отлично. Теперь давай снова пробовать. Иногда тебе будет становиться тепло. Это моя сила. Я буду с тобой ею делиться, — и я сделала шаг в сторону следующей фрески.

Мы обошли храм три раза по кругу, пока, наконец, не сработало.

— Тут, — Роланд оторвал руку от моей талии и указал на стену перед нами.

Я развернулась, поднялась на мыски и стянула с него повязку. Роланд нетерпеливо помог мне и уставился на стену перед нами.

— Это?

— Да. Я думаю, что надпись под ней.

Перед нами была мозаика. Она была небольшая и втиснутая между двух больших фресок. Как будто у художника не хватало места, чтобы достойно изобразить праведника или героя и он и вставил в этот узкий кусок стены эту мозаику.

— Это Ронсеваль?

На мозаике и в самом деле было изображение замка на фоне гор.

— Хм. Тебе виднее. Но думаю, что да. Это Ронсеваль. Только его первоначальный вид. Скорей всего мозаика была сделана до того, как были построены многие из башен. Поэтому и смотрится немного не похоже.

— Ломаем?

— Ты с ума сошел?

— Ваше Сиятельство, да как можно то? — это подскочил на месте служитель храма, которому очень не нравились наши блуждания по его храму.

— А как ты предлагаешь по-другому? — пожал плечами Роланд.

— Нам нужен специалист по мозаике. Он аккуратно ее снимет, а потом вернет на место. По-другому не получится, — твердо заявила я.

— Это где же мне его взять? И потом? Ты только посмотри на количество камушков, что тут прикреплены? — недовольно посмотрел на меня Роланд.

— Это не камушки, это смальта. И кстати по латыни это звучит «opus musivum».

— Я рад. Только давай все же ее сломаем? А я потом восстановлю?

Служитель храма, на которого Роланд не обращал внимания, горестно взвыл, но я была непреклонна и полностью на его стороне.

— Я тебе сломаю! Варвар! Вызывай из столицы мастера!

— Ну, Лика!

— Хорошо, а ты не подумал, что если ты ее сломаешь, то повредишь надпись? А если в процессе того как ты будешь стучать по ней кувалдой вместе со смальтой и надпись сломается? Древние были не так просты.

Этот аргумент подействовал.

— Я сам поеду в столицу за специалистом. Если писать, то мне до весны никого не пришлют. Завтра утром выезжаю. Заодно женушку туда отвезу, — с этими словами он стремительно направился прочь из храма.

Я было собралась за ним, но была остановлена взволнованным служителем храма, который бросился ко мне и стал горячо благодарить. Он так долго тряс мою руку и так долго возносил мне хвалебные речи за то, что я не дала в обиду его храм, что Роланд не выдержал и вернулся назад. Увидев ошарашенную меня и распинающегося служителя, Роланд зарычал и, схватив меня под руку, просто оторвал от него.

Город мы покидали так, как будто за нами гнались отряды сарацин. Когда я поинтересовалась о причине такой спешки, Роланд пояснил, что чем быстрее он уедет, тем быстрее увезет жену. И самое главное — вернется обратно. Я прониклась. Такая забота о второй половине очень воодушевляла. Что я ему и сказала. Меня одарили крайне неприветливым взглядом, обозвав «злюкой». Я не возражала. Я ведьма, мы такие. Это стоило принять как комплимент.

Меня довезли до самого крыльца, а потом, несмотря на мое слабое сопротивление, крепко поцеловали в губы. Потом Роланд снова обратился в большую кошку и рванул к замку Ронсеваль.

Но только на следующий день он никуда не уехал. И через день этого тоже не произошло. А потом Брендан принес весть, что уехал Роланд с небольшим отрядом один. Ее Сиятельство сильно разболелась и категорически отказалась покидать Ронсеваль. Она еще аргументировала это снегопадом, который вот-вот должен был начаться.

Брендан очень торопился. Даже горячий настой не соблазнил его задержаться, он быстро перекинулся в кошака и помчался обратно в замок. Рыцарей там осталось не так много и его дежурства теперь длиннее.

Снегопад и в самом деле пришел с гор, но пришел только через несколько дней после отъезда Маркграфа. Снег валил огромными хлопьями. Я зябко поежилась, выглядывая на улицу. Но все же решила последний раз сходить в лес.

И почти сразу же на опушке леса меня встретил огромный гриб Боровик. Он выглядывал из под осенней листвы, и был обильно присыпан первым снегом. Но, несмотря на наступившую зиму и снег, выглядел он замечательно. Я наклонилась и сорвала его.

Так. Лика! Что ты не сделала? Ты так и не удосужилась спросить у леса, что же ему так не нравится? Почему такое количество грибов? Ты так и не встала ни в один из ведьминых кругов и не поговорила с лесом. А еще старую Клару в этом упрекала.

Решила, что все дело в мертвеце, что лежал в старом разрушенном схроне и, уничтожив тело, на этом успокоилась. А дело было совсем не в нем. А ты и не удосужилась это проверить.

Тебе вскружило голову от приключений и тайн, ты пренебрегла своими прямыми обязанностями. Увлеклась разгадыванием загадок и не сделала основного. И вот теперь этот гриб, выросший накануне зимы, встречает тебя и напрямую указывает на твою ошибку.

Только теперь поздно. Ни один ведьмин круг из грибов я уже под снегом не найду.

Но все же стоит попробовать исправить то, что я натворила. Самоуверенная ведьма! И как тебя только лес терпел всю осень?

— Ру! — позвала я.

Крошка прилетел как всегда бесшумно и приземлился на ближайшую ветку.

— Ру, я жутко сглупила и мне сейчас придется исправлять ошибку. Сколько отдам силы я теперь и не знаю. Защита на тебе. Если все будет совсем плохо, позовешь Брендана. Но думаю, до этого не дойдет.

Я стала чертить магией необходимые символы и принялась их напитывать. По сути, я сейчас рисовала тот же самый ведьмин круг. Только вот тогда лес его за меня сделал, а теперь я мало того, что чертила и напитывала его сама, но еще и пробуждала лес мне ответить.

Лес готовился к зимнему сну, и отвечать мне явно не спешил. Тем более, что это была полностью моя вина. Но я просила. Потом я встала на колени в центр круга и снова попросила. И мне ответили.

Я упала на мягкий снег и уткнулась носом в землю. Я справилась. Теперь бы еще встать не помешает. Только вот встать сил не было. Ру озабоченно слетел с ветки и накрыл мою голову своим крылом.

— Спасибо, Ру. Я в порядке.

Я перекатилась на спину и так лежала некоторое время, глядя на проплывающие облака. Потом принялась вставать. Ох.

Нет, сегодня я на то место, что указал мне лес, не пойду. Я просто не дойду. Это в принципе не далеко. И очень странно, что я до сих пор там не была. Мне казалось, что я весь лес в округе обошла, но видимо ведьмино чутье меня туда по каким-то причинам не пускало. Ладно. Лес сказал, что не сердится. Изменить я все равно ничего уже не могла. Меня попросили не допустить такого впредь. Чего такого я пока не знаю, но непременно узнаю. А то как же не допущу?

Но в любом случае это терпит до завтра. И кое как встав, я поплелась домой. Спать.