Тень минувшего полнолуния (СИ)

Глава 15. Если под лестницей…

Глава 15. Если под лестницей, на рассыпанной соли, гоняясь за влетевшей бабочкой, чёрный кот пустым ведром разбивает зеркало на вашей дороге, то это презабавнейшая, но всё же совершенно бессмысленная случайность.

Нет, на коте тебе ездить нельзя.

Смерть Крыс верхом на коте — ты сам подумай, глупость какая.

Смерть Крыс должен ездить на какой-нибудь там собаке…

Терри Пратчетт "Мрачный жнец"

А утром меня ждал сюрприз в виде Брендана, сидящего у меня на крыльце.

— Там Его Сиятельство вернулся и привез мастера по этим камушкам, — выдал мне парень.

— Это не камушки, это смальта, — поправила я его, закутываясь в теплый плащ и одевая помимо капюшона шапку.

— А смальта разве не разноцветные камушки? — удивился парень.

— Нет, это специальное непрозрачное стекло. Там сложная система прожарки. Но самое главное — это правильно его остудить. Иначе потрескается, — бурчала я себе под нос, натянув и зашнуровав сапоги.

— Там служитель храма за сердце хватается, плачет, и голосит сильно. Он тебя зовет. Без тебя этого мастера к мозаике подпускать не хочет. Встал всем телом перед ней и руки расставил. Говорит, рубите меня мечом. Мне, мол, не жалко пострадать за святое дело, — продолжал объяснять Брендан.

— Понятно.

— Маркграф рычит, ругается, только вот служителя приказал не трогать. Они сразу в храм пошли, сюда не заезжали еще. Лика, а ты на меня сядешь? Мы так быстрее доберемся, — и так хитро на меня посмотрел.

— Вот еще! И не подумаю! Пешком пойдем. Снега еще не так и много. Доберемся, не развалимся, — отрезала я.

Парень приуныл, но покорно пошел рядом, попутно рассказывая про то, что мастер аж из самой столицы, жутко важный. Жить будет в городе. Мозаику уже осмотрел и согласился помочь. Говорит, что снимет и поставит ее назад. Только вот денег за эту блажь запросил не мало, но Маркграф обещал заплатить. Весь город только и говорит про таинственную картинку на стене храма и про скрытые под ней чудеса.

А еще как я храбро вступила за нее в бой с самим Маркграфом и что не побоялась и отстояла. И что я храбрая и щедрая.

Я от таких эпитетов схватилась за голову. Где это видано, чтобы ведьма была храброй и щедрой? Это вообще со словом ведьма нельзя поставить рядом. И вот на тебе. И угораздило же меня.

Брендан поглядывал на меня все время, пока мы шли вниз к городу, и порывался что-то сказать. Только решиться все никак не мог. Ему что-то нужно? Наверняка. Надеюсь, что это терпит.

До города мы добирались дольше. Все-таки холод и снег делали свое дело. И хотя больших сугробов еще не намело, но все же я передвигалась не так быстро, как хотелось бы.

У храма нас ждала небольшая толпа во главе с суровой фигурой Маркграфа, возвышавшейся над ними. Я прошла мимо него сразу в храм. Меня проводили потеплевшими глазами и легкой улыбкой, которая, впрочем, почти сразу исчезла с его губ. Может мне показалось?

При виде меня толпа зашумела и расступилась, давая мне и Брендану проход. В храме служитель бросился ко мне, как будто я его любимая тетя по материнской линии, которую он давно не видел, но с детства любил. Все! Это полный крах моей репутации как ведьмы. Где страх в глазах? На меня смотрят с надеждой. Ужас, что творится.

Мастер из столицы выглядел не испуганным, а скорее заинтересованным. Я принялась подробнейшим образом у него выпытывать процесс работы. Понюхала состав, которым он собирался растворять клей и пространство между швами смальты. Убедилась, что сам состав никоем образом не повлияет на цвет и прозрачность смальты. Только процесс этот будет длительным, и тут вскрылись новые подробности.

Оказывается, служитель настаивает не только на том, чтобы я все проверила, но я должна лично присутствовать. Я схватилась за голову. Это вообще как? Нет, зима время спокойствия. Беготня по лесу закончилась. И можно спокойно заниматься перетиранием трав, я собиралась освоить лабораторию в подвале и попробовать парочку рецептов. У меня еще значилось штудирование парочки томов, что остались от Клары и тихие вечера у печки с крошкой Ру под боком. А тут я должна торчать в городе не меньше месяца? Меня утешили, что меньше. Вот снимут мозаику, прочтем надпись, а на процесс восстановления я могу и не оставаться. Служить сказал, что сам это проконтролирует. Ну, хоть на этом спасибо. Я обреченно вздохнула. Но делать было все равно нечего.

Маркграф, стоявший рядом, тут же вызвался меня отвозить и привозить, но я решительно воспротивилась. И так все косо смотрят, а тут еще я буду разъезжать на Маркграфе. Нет уж.

В городе есть дом ведьмы. Именно там я поселюсь. Тем более, что город обязался меня обеспечить всем необходимым на эти дни. Да и у бывшей городской ведьмы в доме оставалось после ее поспешных сборов много всякого добра, которым теперь я смогу воспользоваться, пусть и временно. Так и решили.

Городской дом ведьмы мне не нравился, но как временное пристанище вполне подойдет. Потянулись зимние холодные дни.

Утром я вместе с мозаичистом аккуратно по маленькому кусочку расчищала кусок стены. После обеда принимала городских жителей, которые занимали очередь с утра и к вечеру с наступлением темноты и не думали расходиться. Они бы и ночью шли ко мне на прием, но Маркграф выставил двух оборотней для охраны моей важной персоны. И толпа все же к ночи рассасывалась.

Но к моей чести работала я хорошо. Запасов городской ведьмы не хватало, поэтому Брендан несколько раз отправлялся в мой дом с указаниями, что можно трогать, а что нельзя. И как не подхватить проклятья, которыми был утыкан мой дом. Но Брендан возвращался всегда целым и невредимым, в точности выполняя мои указания. Он привозил необходимые травки, порошки и микстуры. Но самым главным, конечно, были силы ведьмы, которые я расходовала. Под вечер я была полностью выжита, отдавая всю без остатка.

Утро было особенно промозглым, снег падал не переставая. Так я и не доберусь до моего дома в деревне без помощи Маркграфа. Дорогу основательно заметет, когда путь проложат — не понятно. Так я раздумывала, пока старательно перерисовывала знаки, что теперь были отчетливо видны на стене.

Нужно поторопиться и сегодня же все закончить. Я хочу домой, в мою уютную берлогу. Вот нечего мне тут делать. Поток городских жителей стал заметно меньше. Самые срочные случаи в самом деле требовавшие вмешательства ведьмы я уже рассмотрела. С остальным и местный лекарь с аптекарем справятся. Они и так за эти дни разленились. Мое пребывание — просто праздник для них. Да еще и поздней осенью, когда кажется, что сама природа подхватила насморк.

И тут двери храма резко распахнулись, пуская внутрь холодный воздух. Так, это явно не к добру. Я пошла посмотреть, кто же так ломится? И поняла, что лучше мне пока отойти в тень и спрятаться в нише за статуей одного из праведников. Нет, связываться с женой Маркграфа — это последнее, что мне сейчас хочется. Я ее не боялась. Это было бы странно. Но неприятности мне не нужны.

Ее милость Аманда Бретонская была одета очень тепло. Я бы даже сказала чересчур. Она же оборотень? Ей и мерзнуть то не положено. Но она куталась в меховой плащ и зябко поводила плечами. Видно было, что находиться здесь ей не нравится.

Вместе с ней в храм пожаловали почти все оборотни из ее личной охраны в своих богатых красных одеждах. Прибыл с ней и Ганелон, который сразу при входе в храм стал озираться. Было похоже, что он что-то ищет. Уж не мою ли скромную персону? Но если ведьма не хочет, то ее очень сложно найти.

Оборотни во главе с Ее светлостью обошли храм. Долго они особенно нигде не задерживались. Их сопровождал служитель, пришедший вместе с ними. Ожидаемо они остановились перед снятой со стены и разложенной на полу мозаикой. Долго стояли перед надписью, а потом один из оборотней ее зарисовал. Листок протянул Аманде, и та засунула его в рукав. Я там ножи храню. А она, по всей видимости, платочки и тайны. Кому что.

Я чего-то подобного и ожидала. Но эту надпись полгорода видело. Потому что в храм все время приходили жители города, и скрывать ее особенного смысла не было. Маркграф тем более принял решение перенести мозаику в городскую ратушу. Мастер как раз подготавливал там стену для этого. Служитель согласился на такое решение, тем более что надпись оказалась сама по себе красивой. Буквы и знаки были позолочены, так же как в замке и смотрелось это красиво и таинственно. Храму эта надпись, безусловно, подходила.

Служитель пошел на это еще и из тех соображение, что мало ли кому еще в голову придет ее прочесть? И этот кто-то может быть совсем не так аккуратен как Маркграф. А воспользуется кувалдой. И тогда все будет совсем плохо. А так и ратуша выиграет, и от храма не убудет.

Я дождалась, когда Ее милость покинет храм и только тогда выбралась из укрытия. Нда. Вот пускай Роланд сам с ней разбирается. В конце концов, это его жена, его замок, его земли и его обязанность как Маркграфа. Если его жена замешана в убийствах, то все очень и очень плохо.

Сразу после обеда я отправилась домой. До городских ворот меня провожала половина города. Многие предлагали перевести меня со всем имуществом в город, но я решительно отказывалась. Домик в деревне меня устраивал гораздо больше. Город с точки зрения безопасности был крайне ненадежен. Если папочка подошлет убийц, то в городе им меня достать будет гораздо проще. Так что нет. Возвращаемся.

Брендан уже ждал меня у ворот, а вместе с ним еще два оборотня, что почти постоянно или дежурили у стен храма или возле дверей домика городской ведьмы. Я плотней запахнула плащ. Снег припустился, будто только и ждал того момента, когда я завершу все свои дела в городе. И теперь решил засыпать все очень основательно.

Дороги зимой из города в замок почти не было. Ее полностью засыпал снег. Оборотням не составляло особого труда добежать по нему до города, а вот люди были почти отрезаны. Ронсевальское ущелье, как утверждали жители, засыпало в особенно снежные зимы по самую макушку двух скальных дев. Но мне казалось это пустой болтовней. Не может там быть столько снега.

Мы сделали всего несколько шагов от городских ворот, когда из-за плотной стены снега на нас выпрыгнул огромный снежный барс. Роланд фыркнул и потряс головой, отряхивая снег. Он подошел и улегся прямо на снег, давая мне возможность забраться на него. Я не заставила себя долго ждать.

И мы помчались сквозь белую метель.

Домчались мы быстро, при этом оборотни, что нас сопровождали, побежали в замок, а вот Брендан и Роланд вошли вместе со мной в дом. Я, несмотря на то, что бежали мы очень быстро, умудрилась все-таки замерзнуть. И была приятно удивлена, когда войдя в дом обнаружила растопленную печку и кучку дров сваленную рядом.

— Это я сбегал и протопил. И дрова принес, — смутившись, сказал Брендан.

— Спасибо, — и я, потянувшись, поцеловала парня в щеку.

Я принялась отряхивать снег с плаща. Вот же им двоим хорошо. Перекинулись и ни тебе снега на одежде, ни тебе мокрых штанов. Если когда перекидывались, одежда была сухая — то сухой и останется. В этом процессе была задействована магия оборотней. Эх. У нас в стае, кстати… Нет, об этом лучше не думать.

Роланд, как ни странно никак не отреагировал на мою вольность. Только хмыкнул и совершенно спокойно спросил

— Отваром напоишь? Он у тебя вкусный. А когда ты Брендану полный доступ в дом дала? — и он уселся на стул.

Брендон взглянул на меня и тоже сел рядом. Ну да, мой дом — мои правила.

— А как бы он за травами на второй этаж сходил?

Роланд кивнул. Он как-то намного спокойнее стал реагировать на мою дружбу с Бренданом. Больше не было его рычания. Это после того, как я стала на нем ездить верхом? Ну-ну. Надо все же покопаться в книгах и выяснить, что все это значит.

Ушли они от меня не очень поздно. Темнело быстро, и я с чистой совестью завалилась спать в собственном доме, довольная и сытая.

Ру тоже был несказанно рад моему возвращению. Только он зачем-то приволок кур в мой дом. И сколько я не ругалась и не припиралась — Ру стоял на своем. Я плюнула. Завтра разберусь и выгоню всех к святым праведникам на улицу. У меня курятник есть, там пусть и зимуют.

Утром кур в доме я не нашла. Куда их Ру прятал просто уму не постижимо. Я бросила это занятие, потому что два раза угодила в собственное же защитное проклятье и мне надоело рыскать по темным углам.

Я принялась за готовку и разбор запасов в раздумьях — что бы мне такого съесть. Я как раз доставала из печки первую партию пирожков, когда в дверь постучали.

Ру, сидевший на шкафу, ухнул. Ну, значит свои. Только какие свои могут быть в разгар снегопада?

На пороге стояли все те же. Брендан и Роланд о чем-то оживленно спорили и, войдя, принялись отряхиваться от снега.

— Вы чего это? — удивилась я.

— Лик, а кто будет пятую надпись расшифровывать? У тебя же лучше всех с латынью? Брендан ее вообще знать не знает. Я читаю, но очень бегло. А ты читаешь и говоришь. Кто кроме тебя?

Я вздохнула и приглашающе кивнула.

Только дело у нас ладилось плохо. И это несмотря на то, что у нас уже были расшифровки четырех предыдущих надписей. Расшифровать не получилось ни в этот день, ни в несколько последующих. Я основательно приуныла, а Роланд заметно нервничал. Больше всего его беспокоило, что нас опередят и к каким последствиям это приведет.

Я несколько раз начинала ему рассказывать об ужасах, что творились после обретения ножен, и каждый раз он меня останавливал, потому что меня начинало трясти. Папочка решил, что если наполнить их до краев кровью девственниц, то… Я надолго запомню тот день и крики девушек.

Его рассудок сильно помутился после того, как они открыли тайник. Артефакт не был предназначен отцу. Он тогда положил множество жизней, идя к артефакту буквально по трупам. Все эти ужасы было трудно вспоминать, трудно с ними жить и еще больше хотелось, чтобы этого больше никогда не повторилось.

Именно поэтому меня так пугает все, что связано с этим предметом. Буквально до нервной дрожи. И вот почему я была так рада, когда Роланд нашел надпись в храме. Вполне возможно, что его разум устоит перед этой силой. Надпись ему подчинилась и вообще он и его предки столько лет были хранителями этой тайны. А еще Роланд могучий рыцарь и знает, как держать его в руках. К тому же это его замок и его земля. Эти доводы успокаивали и воодушевляли. Если кто и сможет удержать меч в руках и не сойти при этом с ума, то только он.

Вечером после очередных неудачных попыток расшифровать неподдающиеся слова, я совсем пригорюнилась.

— Мы слишком многого хотим. Старина Эрнст бился над всем этим, я уверен, не один год. А мы хотим вот так наскоком, — сказал Роланд.

— Нам нужна помощь, — согласилась я.

— Я собираюсь съездить в столицу. Отвезу к одному другу все записи. Он должен помочь. Тем более, что у нас есть кое-какие здравые идеи, и мы многое поняли в записях.

— Да, я думаю, что это хорошая идея. Ты доверяешь этому человеку?

— Да. Он в этом точно не стал бы участвовать. И он всегда меня поддерживал. Он заведует королевской библиотекой. Если кто и поможет, то он.

— Отправляйся, не медли.

— Ты не хочешь отправиться со мной? — и он хитро так на меня посмотрел.

— И не подумаю. Мне и тут хорошо. Вон Брендана возьми с собой. Он столицу еще ни разу не видел.

— Нет! — испуганно воскликнул вдруг парень.

Мы повернулись к нему, и я тихонько спросила.

— Брендан? Что?

— Нет, все в порядке. Просто не хочу ехать. Эта столица мне совсем не нужна.

Мы с Роландом переглянулись. Он пожал плечами, а я решила завтра непременно все выяснить. Я и так это откладывала непозволительно долго.

Роланд уехал на следующий день. Он и небольшой отряд оборотней добирались бегом до города. Там они должны были узнать, много ли снега навалило и что с дорогами. Роланд собирался вернуться через несколько дней. Он не планировал оставаться в столице надолго. Неизвестно, сколько времени займет расшифровка последней записи.

И уже через два дня я с удивлением поняла, что мне чего-то не хватает? Я все время была занята, но то и дело мелькала мысль, что вот было бы здорово услышать, что он скажет. Или увидеть его реакцию вот на это. Я обрывала такие мысли, но они настойчиво лезли снова.

Утро на пятый день отсутствия Роланда было мрачным. Снега не было, но и солнышко отказывалось выходить из-за туч.

Я только было собралась сесть с книжкой у печки, как в дверь яростно застучали.

На ввалившемся Брендане лица не было. Белые губы, огромные распахнутые глаза. А потом из них, как только он увидел меня, потекли слезы.

— Брендан? Что? — и я, подхватив парня, усадила его на стул.

Он на него практически рухнул.

— Лика? Я все ждал, я так надеялся, что это не случится. Но они опять за свое. Лика, они ополоумели и сами не знают, что творят.

— Кто?

Но Брендан не слушал меня, взгляд его блуждал по комнате, и он был явно не в себе.

— Тиль, я все хотел поговорить с тобой о нем. Он бы мог помогать по хозяйству. Он же был хороший парнишка. Но я боялся, что ты откажешь. Я знаю, тебе же не положено. Он был такой славный и старательный. Я копил денег, я пытался…

— Что значит был? — уцепилась я за главное.

— Я же почти накопил. А потом думал, что по весне поход будет, и я сумею…

Я подошла к парню и со всей силы ударила его по лицу. Его голова дернулась, но взгляд стал более осмысленный. А потом я выплеснула ему в лицо кружку с холодной водой.

— Я спрашиваю. Ты отвечаешь. Понятно?

— Да, — в глазах парня появилось понимание и где он и кто перед ним.

— Тиль. Сейчас он где?

— В яме.

— В какой яме?

— Его бросили замерзать вместе с остальными детьми.

Я закрыла глаза, а открыв их, принялась с бешеной скоростью одеваться.

— Староста? — бросила я.

— Да, но он не один, с ним почти вся деревня. Их много, Лика, здоровые мужики. Мне не справиться. И тебе тоже. Их там не десять как разбойников, их там большая часть деревни. В замке никто помочь не согласится. Это же люди, а не оборотни, — парень тараторил, боясь не успеть все сказать.

— Как интересно. И именно сейчас, когда Маркграф уехал, — протянула я.

— Так и в прошлые два года они это устраивали, когда он уезжал. А потом ему никто не говорил, а он и не интересовался. Что он, считал этих стариков и детей? Он их не знал, и ведать о них не ведал. Дети в основном сироты или те, за кого заступиться не кому.

— Но у Тиля же ты есть? Это они просчитались? — и я принялась натягивать сапоги, без них я все рано далеко не уйду.

— Что я могу один? Да потом, Тиль же калека. От таких принято избавляться. Лика, а ты куда? — спросил он.

— Я пошла немножко повоюю.

— Лика, а…

— Как давно они в яме?

— Они только пошли. Я же думал, что в этом году они одумаются и…

— Помолчи. Уже неинтересно сейчас, что ты там думал. Ру, малыш. У нас драка. Атакуешь только при непосредственной угрозе, — птица расправила большие крылья и Ру звучно угукнул.

— Показывай дорогу.

Но показывать ничего не пришлось. Едва мы выбежали за мой покосившийся забор, я почувствовала запах гари от нескольких факелов. Жители протоптали широкую дорогу, которая вела в сторону леса. И, да. Она как раз вела именно в ту часть леса за домом старосты, где я так и не удосужилась побывать.

Я бежала. Брендан бежал рядом. А Ру не скрываясь летел радом с нами.

Народу было много, в самом деле почти вся деревня. Лица у всех были мрачные и суровые. Жертвы они, стало быть, собрались приносить. Ну, я им сейчас и принесу.

При нашем появлении толпа зашумела. Я перешла на шаг и двинулась прямо на толпу. Толпа стала расступаться, давая мне дорогу. Ну что ж, уже неплохо.

Некоторые женщины плакали, а мужчины отводили глаза в сторону. Еще лучше. Значит еще не все потеряно.

Но чем глубже я продвигалась в толпе, тем суровее становились лица. Все мужчины были вооружены. В основном кинжалами и топорами. Если вся эта толпа кинется на меня, мне не справиться.

Староста стоял на небольшом возвышении в окружении своих двух сыновей и особенно ретивых соседей. Вполне возможно, что, ликвидировав эту плохо пахнущую компанию, я сумею убедить остальных не вмешиваться.

На опушке перед лесом была выкопана глубокая яма. Ее явно выкопали давно.

А вот дальше была смерть. Та самая смерть, что так сильно нервировала лес. Смерть насильственная и не упокоенная. Смерть убитых стариков и детей. Плохое место. Как же я это все просмотрела? Но с другой стороны сделать я уже ничего не могла. Они умерли еще прошлой зимой. Но вот привлечь внимание Маркграфа я вполне могла. Только теперь поздно сокрушаться. Нельзя допустить новых жертв.

Я в упор посмотрела на старосту. Мне казалось, он не плохой мужик. И парни у него были хозяйственные, и я не увидела у них зла. Что же они творят сейчас?

Я поискала взглядом детей и поняла, что мы успели.