Тени Казани

Глава 6

К утру, вконец вымотанная от бессонной ночи, Ада наконец сумела уснуть, а когда прозвенел будильник, оказалось, рука немного опухла. Конечно, перед сном она обработала царапины и перемотала бинтом, чтобы раненая кожа не соприкасалась с простыней и лишний раз не травмировалась. Но легче от этого не стало.

Ада понимала — царапины появились из-за того парня в шипастой кожанке. Получается, это и был тот самый опасный момент, о котором предупреждала в разговоре Лиля.

«Не могло же мне так не повезти при первом же знакомстве с представителями иного мира!»

Зато теперь Ада в них по-настоящему поверила. Сложно не поверить, когда у какого-то металлиста оказываются настолько острые ногти, чтобы остались глубокие порезы.

Она решила никому ничего пока не говорить — температуры не было, рука почти не болела, так что бояться нечего, ведь так? Просто поранилась, с кем не бывает.

А потом в голове набатом забились все страшилки про смерть от столбняка и ВИЧ. Так что вместо первой пары Ада взяла документы и поехала в больницу. Там ей пришлось отсидеть в очереди к дежурному терапевту, пропустив мужчину с высокой температурой, заплаканную девушку с синяком под глазом и перевязанной головой и бабулю, которой надо было «только спросить».

Когда Ада наконец попала в кабинет, она уже все для себя обдумала и хотела даже отказаться от прививки. Но терапевт покачал головой и ткнул пальцем в плакат с симптомами бешенства у людей. Раны ей обработали и даже вкололи прививку от бешенства и первый укол от столбняка.

Ада наплела, что играла с чужой собакой и поранилась, так что ее поставили на учет и сказали явиться через три дня: впереди ждали шесть болезненных уколов, но Ада уже решила, что не придет и на вторую прививку.

Это явно не та вакцина, которая могла бы помочь в ее случае. А нужную, если ее все-таки ждет охотничья лихорадка, вряд ли кто-то сможет вколоть.

В универе, как и всегда, царила суета. Ада приехала к концу первой пары и направилась в буфет. Телефон зазвонил, но она не сразу взяла трубку.

— Ты где? — вместо приветствия спросил знакомый голос.

— В буфете. Откуда у тебя мой номер?

— У старосты выцыганил. Никуда не уходи, скоро буду.

Через пару минут Дима и правда показался в дверях. Ада помахала ему здоровой рукой и отпила еще чая.

— Что случилось? — плюхнувшись рядом на свободное место, спросил он.

— В больницу ездила, — честно ответила она.

Тут он заметил забинтованное предплечье и с немым вопросом уставился на нее.

— Вчера цапнул кто-то, только дома заметила, — призналась Ада и тут же почувствовала, как виновато опустились плечи.

Дима с силой пнул ближайший стул и громко выматерился, так что сидящие за соседним столиком старшекурсники обернулись с недовольным видом.

— Не надо было мне тебя туда водить!

— Еще чего! Ты же не знал, что там будет потасовка!

Не хватало еще, чтобы он винил себя за ее неудачливость…

— Он же не обращался, так что все должно быть в порядке, — добавила Ада, но Диму уже понесло. Такой тревоги она еще ни у кого не видела.

— Я с оборотнями еще так близко не сталкивался. Убырам достаточно укусить, и все, лихорадка обеспечена. А с этими… — Вдруг Диму словно осенило, и он аж подскочил. — Давай найдем Сашу! Она уж точно скажет, есть ли способ узнать, заразили тебя или нет. — И, не дав допить чай, он потянул Аду к выходу из буфета.

— Дим, а если ничего не будет? Я сделала прививки, вдруг поможет, — даже не пытаясь сопротивляться, тащилась за ним, как на прицепе, Ада. Диму же было не остановить, так что им даже уступали дорогу.

— Какая у нас сейчас пара, потоковая или групповая?

Ада пожала плечами:

— Я не смотрела расписание, не успела.

Дима резко затормозил, что-то обдумывая, потом достал телефон и набрал кого-то.

— Лилек, привет! Дай номер Саши, не в службу, а в дружбу. Да пару вопросиков надо задать. Ага, спасибо, жду.

— Не проще было дойти до расписания? — садясь на скамейку у окна, спросила Ада. Дима сел рядом и принялся гипнотизировать телефон.

— Так все равно будет быстрее. Ага, прислала наконец.

Он тут же набрал номер Саши и, дождавшись ответа, с ходу заявил:

— Это Дима, жду тебя на первом этаже у окна, где автомат со снеками. Вопрос есть, серьезный, так что поторопись. Да какая мне разница, что у тебя пара началась, тут Адель!

И, не договорив мысль, сбросил звонок.

— Ты чего так распереживался? — осторожно коснулась его руки Ада. Дима будто очнулся от транса и таким несчастным взглядом уставился на нее, что она даже вздрогнула.

— Не хочу, чтобы у тебя были из-за меня проблемы, — наконец выдавил он, и Ада тяжело вздохнула.

Руки у Димы были совершенно ледяные, и она неосознанно начала растирать их, как ребенку, который пришел с улицы и весь продрог от мороза.

— Да обойдется, — скорее успокаивая себя, чем его, ответила она.

— Ну, что у вас тут случилось? — раздался недовольный голос Саши.

— Смотри, — бесцеремонно схватив Аду за пораненную руку, показал Дима.

— Я ее не трогала!

— Да не о тебе речь, блин! У Кабана какой-то дебил пристал и, видимо, успел поцарапать.

— И ты думаешь, что от этого у нее случится лихорадка? Он что, прямо при вас обернулся? — Они отрицательно помотали головами, и Саша продолжила: — Тогда хватит панику разводить, ничего с ней не будет.

— Точно? — угрожающе спросил Дима, и Ада наконец сумела расцепить его пальцы на своей руке.

— Да точно, точно. Ну, если так паритесь, поезжайте на Декабристов, там на остановке «Восстания» идешь в первую подворотню, к дому, который зарос плющом. Спросите тетю Любу, она скажет, точно ли все в порядке.

Дима тут же подскочил и потянул за собой Аду.

— Спасибо! — выпалил он и направился к выходу. Вслед донеслось беззлобное «психи».

— Да подожди ты! — дернула его на себя Ада, вынуждая остановиться. Дима затормозил почти у выхода из здания. — У нас есть чем ей заплатить?

— Да наберем уж, тебе дают на обед? — Она кивнула, и он продолжил: — Ну и у меня немного есть, не переживай. Вряд ли она миллион запросит.

Ада нервно захихикала.

— Ты чего? — непонимающе спросил Дима, вглядываясь ей в глаза, будто выискивая признаки подступающей лихорадки.

— Да вот подумала, что знаю тебя всего пару дней, а столько успело произойти, что на целую жизнь хватит!

— То ли еще будет, — наконец улыбнулся Дима, но тут же, глянув на ее руку, добавил: — Надеюсь, без лихорадки, конечно.

Ада не удержалась и снова захихикала, понимая, что сказывается нервное перенапряжение. И правда хорошо, что не успела позавтракать в буфете.

— Пошли, вдруг эту тетю Любу придется искать.

Ада кивнула и позволила взять себя за здоровую руку.

Трясясь в метро рядом с Димой (они решили, что так будет быстрее, чем на автобусе), Ада все думала, как же ее так угораздило.

После вчерашнего вечера уже не казалось, что сказки Димы такие уж сказки. Проезжая через «Кремлевскую», она специально посмотрела на Зиланта на потолке и поймала его любопытный взгляд. Настоящий, как и все, о чем рассказывал Дима.

«Интересно, кого еще мы встретим на улицах города?»

Поезд начал тормозить, и Аду бросило прямо на Диму. Чтобы она не упала, он слегка приобнял ее за плечи, и она едва слышно вздохнула. Очень тактильный, Дима не понимал, что для нее его прикосновения считываются совершенно по-другому.

Пора уже признать, что она влюбилась впервые со школы. И выбрала, как назло, уже занятого парня.

«Ада, Ада, ничему тебя жизнь не учит!»

— Ты чего? — спросил Дима, видимо заметив, как она опять зависла.

— Думаю, что слишком много стала прогуливать. Мама скажет, что ты плохо на меня влияешь. — Сил все же хватило на неловкую улыбку.

— Если будет сильно ругаться, звони мне, я ее успокою.

В груди расплылось тепло. И тут же некстати вспомнилась Леся, отчего будто ведро холодной воды вылили на голову.

Поезд проносился по длинному перегону между «Кремлевской» и «Козьей слободой», и Ада мысленно считала бесконечные секунды до того, как он прибудет на станцию. За окнами не было видно ничего, кроме стремительно пролетающих стен тоннеля, но временами она различала искры за окном. То ли от контактного рельса, то ли от очередного создания иной стороны, которое могло обитать в подземке. Или тут никто не водится?..

— Почему я вдруг стала их видеть? — прямо на ухо спросила Диму Ада.

— Ты всегда могла их видеть, просто отворачивалась от правды. Я просто показал, куда смотреть, — тут же нашелся с ответом он.

Поезд наконец вынырнул на платформу, и в ярком свете Ада разглядела на ней сгусток темноты, от которого разлетались искры. Стоило перевести на него взгляд, как он тут же растворился в толпе, хлынувшей из поезда.

— Я не знаю, что это, — словно прочитав ее мысли, ответил Дима, глядя в ту же сторону, что и она.

Поезд снова помчался в черноту перегона между станциями, и Ада закрыла глаза, привалившись к плечу Димы. Не хватало еще разглядывать темноту за окнами и отвлекаться на это.

На нужной им станции вышло чуть меньше пассажиров, чем на предыдущей. Ада с Димой только ступили на перрон, как их подхватил поток людей и понес к выходу.

В подземке у метро стены украсили табличками со стихотворениями о детстве. Проходя мимо одной из них, со стихами Тукая, Ада вспомнила зеленоволосую Алсу.

«Интересно, а сюда она добирается?..»

Весь следующий квартал до подземного перехода Дима не переставал болтать. То ли тревожился и не хотел показывать, то ли это было его обычное поведение. Ада не отпускала его руку, пока они нога в ногу шли мимо хрущевок и сталинок. Так она почувствовала, что его ледяные пальцы за это время почти согрелись.

За всей суматохой и утренней тревогой Ада оделась не по погоде и теперь ежилась под резким северным ветром. Да и Дима, похоже, особо не заморачивался с переодеванием, все в той же футболке и рубашке.

— Ты как вчера добрался до дома? — поинтересовалась Ада, вспомнив, что он планировал идти пешком.

— Почти спокойно, — помахав вновь содранными костяшками на одной руке, улыбнулся он.

— Опять ваши местные?

— Да почти у самого дома, не переживай, им досталось больше.

«Наверно, скоро способность переживать у меня совсем атрофируется, если я продолжу с ним общаться», — решила Ада и только вздохнула.

В сумрачной и мрачной подземке под перекрестком улиц Декабристов и Восстания почти не было людей. Все разошлись на учебу или работу, и только пара бабулек отважно карабкались по лестнице.

— Ты видела? — резко остановился почти посередине прохода Дима.

— Что там? — Ада уставилась в полумрак, который рассеивался ближе к выходу к трамваю, но ничего не увидела.

— Вот, опять!

Теперь и она разглядела искру, почти такую же, как на платформе метро несколько минут назад.

Они молча переглянулись и прибавили шагу. Только выбравшись на свет, Ада поняла, что задержала дыхание: в подземке было что-то такое, что напугало не только ее, но и Диму.

— Я с таким еще не встречался, — поделился он, когда они наконец подошли к нужной подворотне. Со стороны улицы через арку сталинки прекрасно просматривался двухэтажный советский дом. Кирпичный, обшарпанный, видимо, даже старше этих сталинок и увитый девичьим виноградом с одной стороны, он соседствовал с пустырем. Сюда им и было нужно, судя по словам Саши.

Те дома, что в ряд вытянулись после него, были точно такими же, но четырехэтажными. Ада бросила взгляд на табличку с номером и вздрогнула: до образцового дома антихриста не хватало еще одной шестерки.

У подъезда, рядом с огороженным палисадником, сидели на стульях старушки и щелкали семечки, но стоило Аде и Диме подойти поближе, как те замолчали. Асфальт был усыпан окурками.

— Здравствуйте! — начал Дима. — А нам бы тетю Любу.

— Зачем пожаловали? — подала голос одна из бабулек, и Ада неожиданно узнала в ней сумасшедшую из книжного. Дима, похоже, тоже ее узнал и неловко улыбнулся.

— Дело у нас, мы от Саши.

Тетя Люба, у которой красный цветок теперь украшал растрепанный седой пучок, кряхтя, поднялась со стула и поманила их за собой.

В подъезде пахло старостью. У дверей квартиры на втором этаже тетя Люба остановилась и, доставая ключи, сказала Аде:

— Ты со мной пойдешь. А парень твой пусть тут ждет. Не ему же помощь нужна?

— Не пойдет она одна! — возразил Дима, но тетя Люба его осадила:

— Нам поговорить надо: между нами, девочками. Не для твоих ушей!

И Аде ничего не оставалось, как зайти за тетей Любой в квартиру. Коленки тряслись, когда она переступала порог, так что даже споткнулась об него. От накативших волнения и страха, что осталась с незнакомой бабкой одна, Ада судорожно сглотнула. В горле совсем пересохло, так что она чуть не подавилась из-за этого и закашлялась.

Окна квартиры выходили на ту самую подворотню, скрытую деревьями, и было едва видно, как машины неслись по Декабристов. Обычная квартира пожилого человека, всю жизнь прожившего при Советах, — стенка, два кресла и столик, трельяж рядом со входной дверью и угадывающийся в глубине второй комнаты диван-кровать, накрытый пестрым гобеленовым покрывалом.

— Пошли на кухню, — позвала тетя Люба, и Ада послушно направилась за ней.

Сейчас она не казалась сумасшедшей, как в книжном: только растрепанные волосы и этот дурацкий цветок наводили на мысли, что старушка не совсем обычная. Ада села за стол и сложила руки на коленях, не зная, как себя вести. Тетя Люба устроилась напротив.

— Давай, рассказывай, что случилось.

Ада положила на стол забинтованную руку и сказала:

— Оборотень поцарапал.

Тетя Люба тут же принялась разматывать повязку. При дневном свете царапины выглядели припухшими и красноватыми, но совершенно обычными, как от когтей кошки. Поводив по руке пальцами и даже принюхавшись, тетя Люба заявила бескомпромиссным тоном:

— Лихорадки нет, но будешь теперь по полнолуниям видеть всякое. Могу дать травки, чтобы спать без снов, но, если хочешь, можешь и так попробовать жить.

— А всякое — это какое? — физически ощутив упавший с плеч камень тревоги, поинтересовалась Ада.

— Вот если сейчас ты различаешь только тех, кто готов показаться сам или кто не особо и скрывается, то потом станешь видеть всех: духи, демоны, сокрытые в людях бесы и прочее. Как я станешь.

Ада вздрогнула, представив, что в старости тоже начнет красть пластиковые цветы для украшения вороньего гнезда на голове.

— А можно от этого как-то избавиться?

Тетя Люба покачала головой:

— Скажи спасибо, что не убыр покусал. Там бы еще и чувства обострились, совсем бы с ума сошла через пару дней.

То есть стать подобным созданиям иной стороны нельзя, но вот заразиться непонятными способностями — это легко! Интересно, Лиля про это знала и просто решила умолчать?

— Давайте свои травки на всякий случай, — согласилась Ада.

— Сто рублей.

Она молча покопалась в сумке и вытащила купюру на стол. Тетя Люба походила по кухне, достала пару банок из шкафа и собрала в обычный полиэтиленовый пакетик по горсти из каждой.

— А прививки мне доделать или не нужно? — уже убирая в сумку пакет, спросила Ада.

— Как хочешь, от этих тварей все средства хороши. Зря пошли туда, я же предупреждала.

— А вас кто поцарапал? Тоже оборотень?

Тетя Люба хмыкнула и отогнула воротник водолазки. Прямо над ключицей красовался шрам от зубов.

— Тогда некоторые местные убыры еще кусались.

Ада вздрогнула и поднялась со стула, чтобы уйти, но женщина ее остановила, схватив за здоровую руку.

— Тебе придется выбирать — ты или он. Не ошибись, иначе потом всю жизнь жалеть будешь.

Ада ощутила, как по позвоночнику прошелся холодок, и вырвалась из хвата.

— Спасибо за помощь! — бросила она, вылетев из квартиры и на ходу влезая в кеды.

Дима ждал на улице у подъезда, пыхтя очередной самокруткой. Затоптав окурок в асфальт с особым усердием, он пнул еще и какую-то жестяную банку, отправив в полет до ближайшей клумбы. Бабульки неодобрительно косились на него и громко бубнили про то, что «ходят тут всякие и загаживают наш двор», обсуждали нравы нынешней молодежи, а он делал вид, что не замечает. Или правда не замечал, глубоко уйдя в свои мысли и доставая новую сигарету. Красная прядь в его свалявшихся волосах горела для Ады сейчас, как свет маяка.

— Все в порядке! — почти столкнувшись с ним, затормозила Ада и закинула сумку через плечо.

Дима наконец выбрался из мыслей и, засунув нераскуренную самокрутку обратно в табакерку, расплылся в улыбке и радостно закружил Аду на руках.

— Правда в порядке? Не задело? — наконец остановившись, спросил он.

Ада кивнула.

— Только сказала… — выпалила она и тут же замерла, не зная, как лучше поступить: все рассказать или все же умолчать о последних словах. — Сказала, что теперь буду видеть всякое. Ну, это малая цена, думаю.

— Пошли отсюда, — заметив выходящую из подъезда тетю Любу, потянул за собой Аду Дима. — Расскажешь по дороге. Ты же домой?

Ада кивнула и вцепилась в руку Димы, как утопающий.

— Значит, провожу. Можем, кстати, перекусить, я взял мамины бутерброды.

По телу прокатилась волна тепла и легкого тока, даже кончики пальцев закололо. В груди стало тесно, Ада выдохнула, расплылась в улыбке и закивала головой.

Выходя из подворотни на Декабристов, она оглянулась. Увитый виноградом дом выглядел совсем обычно, а не заколдованным местом, каким показался при первой встрече. То ли солнце наконец выглянуло, то ли он всегда таким был, а ей просто от страха почудилось.