Тактик.12

Глава 22 Серебро и волны

Тойлонн встретил нас дыханием моря и аурой революции.

Пятнадцать дней марша остались позади. Мы не стали, да и, наверное, не смогли бы сплавиться вниз по течению реки Мары, так что прошли пешком по трактам и мимо бродов, на которых противостояли Эссину, и мимо Тройхата, который запер перед нами ворота в страхе, что мы снова возьмём его штурмом.

Параллельно нам двигались конные отряды рыцарей Эссина. Нам удалось принять парламентёров и объяснить, что их герцог удерживается как заложник, ему ничего не угрожает и мы хотим дойти спокойно до границ Ойдона. Они не вмешивались в наш марш, хотя не особенно доверяли бывшим врагам, сопровождая наш уход из региона.

В целом это удалось, правда, как таковых, границ у провинций не было. Просто в какой-то момент после стоянки мы оседлали для герцога Эссина коня, пожали друг другу руки, и он ускакал к своим рыцарям сопровождения, находящимся в прямой видимости.

Очень скоро мы вышли к морю.

Но вместо организованного южного порта и дисциплинированных докеров мы лицезрели бардак.

Городские ворота были распахнуты настежь и не охранялись. Стражи не было. Вместо неё на стенах сидели люди в разномастных одеждах, вооружённые чем попало, и пили, употребляя кислое вино из кувшинов и разбивая их о стену.

Над башнями развевались флаги с двойным зелёным листом — символ «Лесных Братьев».

Я невольно скривился.

Революция. Под этим романтичным названием протаскивали самые разные социальные процессы, почти всегда — разрушительные. Революция была родственницей войны, но даже война казалась мне более предпочтительной процедурой.

Мы въехали на главную площадь. Здесь кипела жизнь, но это была не здоровая жизнь торгового города, а лихорадочная активность муравейника, в который ткнули палкой. Многие склады были вскрыты и разграблены. Товары валялись прямо на брусчатке. Кто-то толкал речь с перевёрнутой бочки, кто-то дрался, кто-то спал в луже собственных нечистот.

Свобода. В её самом неприглядном, пьяном виде.

Поскольку Штатгаль представлял собой не рядовой торговый караван, а скорее целый передвижной город, то в местный городок он не поместился, а стал лагерем под стенами.

Мы с принцем Ги двинулись внутрь под внушительным прикрытием Сводной роты и личной охраны принца. Даже в таком виде местные пьянчуги шарахались от нас и косились на незнакомые знамёна.

Уже когда мы были внутри города, навстречу нам показалась делегация встречающих.

Впереди шёл полуорк. Огромный, с бычьей шеей и шрамом через все лицо. Он был одет в богатый купеческий кафтан, который трещал на нём по швам, а на поясе висела дорогая сабля, явно стянутая у какого-то дворянина.

— Здравствуйте, дорогие гости Тойлонна! Здесь всегда рады тем, кто не ходит под официальными флагами Бруосакса и отжившего своё короля Вейрана.

— Меня зовут герцог Газарийский Рос Голицын. С кем имею честь? — спросил я.

— Эйжник Друг Ветра!

Полуорк широко улыбнулся, обнажая жёлтые клыки.

— Приветствую борцов за свободу! — проревел он. — Как вы можете увидеть, с недавних пор Тойлонн свободен! Мы сбросили ярмо королей! Теперь здесь правит народ!

Он раскинул руки, словно хотел обнять весь город.

— Присоединяйтесь к нам, братья! Сегодня у нас пир! Вино рекой! Золото аристократов — народу! Мы поделим всё поровну!

Я смотрел на него и видел таймер обратного отсчёта. Не буквально и не с точными датами, но над его головой, и над всей этой пьяной толпой тикали невидимые часы.

У них не было логистики. Не было дисциплины. Не было плана. Они жрали запасы складов, просто теперь праздновали, не думая о том, что будет зимой.

А между тем, как только маэнцы покинут Монт, если уже это не сделали, сразу же оживится королевская власть. Как только задница последнего коня последнего конника арьергарда армий Назира пересечёт границу Бруосакса, а может быть, даже и раньше, Вейран сделает свой ход.

И если он не смог раздавить на поле боя войска маэнцев, если он не смог раскатать в тонкий блин Штатгаль и союзников-умарцев, то на бунтовщиках они явно оторвутся по полной.

И мой статус, в отличие от статуса Эйжника, был капитально подпёрт Орденом Сияющего Орлана, шёпотом богов и несколькими тысячами злобных воинов Штатгаля. Ведь это всё — мощный политический аргумент, поскольку политика, экономика и военное дело напрямую связаны между собой и переплетены.

А тут?

Кто угодно, у кого есть хотя бы полк дисциплинированной пехоты, возьмёт этот город за полдня.

— Спасибо за приглашение, но мы транзитом, — сказал я вежливо, но холодно, обрывая его восторженную речь.

Улыбка Эйжника дрогнула:

— Как? Вы же герои! Вы разбили короля Вейрана при Фанделлеровских холмах! Вы должны выпить с нами!

— Дружище, мы здесь по делу, — я спешился и протянул ему руку для рукопожатия, универсального жеста вежливости. — Нам нужны корабли и достаточно срочно, нам нужны доступы к транспортным терминалам.

— Корабли? — полуорк нахмурился. — Корабли только для друзей нашей молодой республики, а ты выражаешься как аристократ.

В голосе Эйжника появились опасные нотки.

— Мы здесь не любим тех, кто приказывает.

За его спиной толпа заголосила.

— Пойдём-ка потолкуем один на один, приятель.

Он согласился, и мы прошлись по узкому переулку, оставшись вдвоём.

— Ты главный в городе Тойлонн или мне разговаривать не с тобой?

— У нас тут революция, братец, — многозначительно ответил он.

— Это не ответ. Да или нет?

— Ну, смотри… Лесные Братья провели ряд революций и мы теперь ассоциированный член Содружества Вольных Южных городов. Каждый город — республика и мы способны вправить мозги любому, кто посмеет бросить нам вызов.

— Да кто бы сомневался в вашей силе и решительности. А что Лесные Братья?

— Они объединяющий фактор и знамя борьбы с угнетателями.

— Чудесно. И всё равно давай вернёмся к вопросу о лидере города. Это ты или, допустим, Хранэш Лис?

— Знаешь Лиса?

— Я много кого знаю. И знаю много методов разговора, орк.

— Ты что, мне угрожаешь? — оскалился здоровяк.

— Я говорю вежливо. Настолько вежливо, насколько может говорить генерал армии, которая стоит у тебя на пороге, — спокойно ответил я. — Посмотри назад, Эйжник. Видишь этих парней? Сводная рота идёт без остановки две недели из самого Монта. Они злы и всё, что они хотят — это убраться подальше из Бруосакса.

— Тут больше не территория Бруосакса, братец-человек.

— Да пофигу. Мы хотим уплыть. Между прочим, в классификации орков, я Владыка Орды.

— Да ну, — фыркнул он. — Не может быть. Тут проходил десяток кланов диких лесных орков, они рассказывали про Владыку, это какой-то таинственный человек со сталью в глазах.

— Опомнись, орк, это я и есть.

Эйжник смерил меня взглядом, потом посмотрел на ровные ряды моих орков и людей. На блеск доспехов. На дисциплину, которая разительно отличалась от его сброда.

Он был революционером, но инстинкт самосохранения у него ещё работал.

— Хорошо, — буркнул он. — Но у Владыки Орды найдутся деньжата, чтобы… оплатить накладные расходы на сбор кораблей?

— Да. Найдётся и для тебя весомый кошель с деньгами, лично в руки, только тебе, без официальных документов. Но корабли под загрузку мне нужны уже завтра. Сделаешь?

— Сделаю, Владыка, — мой статус был признан, как только речь зашла о деньгах. — Сколько нужно судов?

— Умарцев десять тысяч, у них огромный обоз, но их ожидает собственный флот.

Эйжник кивнул, подтверждая это утверждение.

— Мне нужно примерно столько же, сколько ему, но мы поплывём в Газарию.

— Значит, штук двадцать редондовых судов. Сейчас столько нет, в порту около десяти штук, но есть множество торговых судов поменьше. Добрая новость в том, что до сезона ветров и штормов ещё месяц, многие идут в том направлении. Я пришлю капитанов… Куда их пригнать, Владыка?

— Мы встанем лагерем около города, отдельно. Пусть приходят и на периметре скажут, что ко мне, их пустят и мы договоримся о цене фрахта. И с тобой договоримся, не переживай. Я ничего не имею против ваших одноразо…. То есть, молодых республик. И все сборы уплачу, не велики расходы.

Я задействовал Рой и отдал приказы на разворачивание лагеря. Дадут боги, это последний лагерь в Бруосаксе.

Мы с принцем, его охраной и Сводной ротой двинулись через город. Мы пришли не как туристы, у нас были цели и задачи.

Три улицы, три поворота, куча бродяг, отрядов разбойников, какие-то мародёры, который разбегались от нашего появления, как тараканы от тапка.

Банк гномов в Тойлонне выглядел как крепость посреди бедлама.

Массивное каменное здание. Узкие окна-бойницы. Железные двери, покрытые рунами. Гномы знали толк в безопасности своих активов, независимо от того, какой флаг висел над ратушей. Охрана пряталась в узком помещении при входе, меня и принца Ги пустили без всяких проволочек.

Внутри царила тишина. Сюда звуки уличного бардака почти не проникали.

Управляющий, старый гном с бородой, заплетённой в сложные узлы, встретил нас настороженно.

— Герцог Голицын? — он поправил очки. — Мы получили уведомление о Вашем визите. Но мы не ожидали, что Вы пройдёте через… это.

Он кивнул в сторону улицы.

— Я часть этой войны, и я отлично умею прорываться сквозь сопротивление. В данном случае не думаю, что мне придётся применять силу, хотя я к этому готов.

— Конечно. Мы получили запрос. — гном подал знак, прибежали помощники с гроссбухом. — Сумма значительная. Очень значительная. Четыреста тридцать тысяч серебряных марок. Хотите получить оплату дукатами, но по курсу?

— У меня есть выбор? — спросил я прямо.

— Марки уже в банке, дукатов придётся ждать ещё три дня.

— Беру марки.

Гном задумался.

— Ваша Светлость… Мы готовы выдать наличность, но Вы же понимаете, о чём просите? Выдать такую сумму посреди города, где нет власти?

— Я и есть власть. Моя армия на границе города.

— Но до городских стен отсюда три квартала. Три квартала узких улиц, забитых пьяными революционерами, которые только и мечтают, чтобы кого-нибудь раскулачить. В большинстве случаев мы выдаём силовое сопровождение до безопасного места, но…

Он снял круглые очки и протёр их полой сюртука.

— В данном случае банк расписывается в своём бессилии. Мы не может гарантировать Вашу безопасность за пределами этого здания. Хотя, не скрою, когда наши сейфы опустеют, мы вздохнём спокойно.

Задача «Забрать награду» внезапно превратилась в миссию по сопровождению груза на максимальной сложности. Впрочем, у меня герои такого уровня подготовки, что мне нечего бояться.

Три квартала. Сотни килограммов серебра. И целый город, готовый убить за одну монету.

— Готовьте наличность, у меня есть трудолюбивые грузчики и два отряда головорезов, которые устелют улицы трупами, если придётся.

Гном кивнул и начал приготовления.

Нами занимался буквально весь банк. Не было дела важнее нашего заказа, важнее нашего и груза дороже, чем у Штатгаля.

Принцу Ги полагалось по нашим «тарифам» почти четыреста тысяч серебром, с учётом внесённой предоплаты и незначительных промежуточных выплат.

Я округлил до четырёхсот. И это была огромная сумма, годовой бюджет средних размеров королевства.

Когда поставили первый сундук, Ги медленно подошёл к нему и коснулся холодного дерева.

В этот момент я увидел, как он меняется.

Исчез испуганный юноша, который приплыл в Порт-Арми.

Может быть, его и отправила родня на войну, чтобы он погиб. Исчез романтик, мечтавший о подвигах. Перед мной стоял молодой политик. Он смотрел на серебро не как на сокровище, а как на инструмент.

Он видел в этом ящике наёмников. Он видел оружие. Он видел власть, которую можно купить в его родном Умаре, где сейчас, вероятно, уже начинается подготовка к грызне за трон.

— Сто тысяч, — пробормотал он и я понимал, о чём он.

Наш с ним договор существовал в двух вариантах. В одном из них цена на услуги умарцев была занижена и всё равно выше, чем если бы его наняли бруосакцы. И это, не говоря о том, что если бы он выступил против меня, то его кости давно бы удобряли поля около Вальяда.

Занизив стоимость, он прикарманит сто тысяч лично себе.

Но принц явно не собирался утопать в роскоши, покупая украшения, любовь женщин или тратя деньги на элитную недвижимость.

Полгода, проведённых со мной в почти что постоянных походах, научили его, что лучшая недвижимость — это три-пять казарм, плац и три роты тяжёлой пехоты с собственными стрелками и ремонтной ротой.

Он здорово научился воевать и сейчас видит в этом серебре не собственно серебро, а сталь.

Когда сундуки были готовы, а мы проверили всё, то я расписался в бесчисленном количестве журналов и книг в получении, в предупреждении о рисках и так далее.

Принц Ги тем временем написал управляющему короткое письмо к управлению банком, которое сводилось к тому, что он, принц Ги, хотел бы, чтобы в будущем Гномий банк открыл свои отделения и в Умаре.

И банк в лице бородатого старичка, и принц понимали, что это имеет смысл, если правителем Умара станет он, один из дюжины наследников.

Но принц закладывал второй камень своего политического влияния.

Первый — донести серебро до лагеря, который имеет самостоятельный проход в порт.

— Боевое построение! — проорал я и Сводная рота закрылась щитами.

Плевать, понравится ли горожанам это или нет. Но в центре гномы с сундуками (мои гномы — банковские лишь помахали нам ручкой), по флангам умарцы, на острие охранного ордера лично Лиандир. Часть эльфов уже перемещались по крышам, чтобы если начнутся проблемы, обрушить на головы проблем рой убийственно-острых стрел.

Да, управляющий прав, город кишит бродягами и разбойными элементами, но ты попробуй возрази двум ротам (а личная охрана принца — это примерно сто отборных орков) в полном боевом облачении.

— Забрала опустить! Оружие обнажить, прикрывать того, кто слева. Медленный марш! — скомандовал я.

Мы распределили риски по серебру с принцем так, что я должен передать его серебро ему около его порта. Его суда уже ждали и в отличие от нас, они отплывают прямо сегодня, сейчас, лишь бы поскорее.

Четыреста тысяч ему, тридцать мне на карманные расходы.

Двинулись. Рота двигалась сурово и при необходимости одаряла пинками тех, кто оказывался на пути.

Горожане были недовольны, на пути трижды попадались вооружённые отряды, по меньшей мере по три сотни мордоворотов.

Но одно дело пьяные бунтовщики, а другое — мои и принца Ги регуляры.

До самого лагеря нас провожали явно разочарованные местные. Ну да, они не дураки, понимали, что мы зашли такой толпой в банк не чтобы поменять пару сотен баксов для покупки сувениров.

Мы стояли на пирсе.

Лишь когда серебро принца оказалось на умарских кораблях, лишь когда его орочья пехота выстроила арьергард и начала грузиться на суда с умарскими флагами, мы с принцем выдохнули.

Воздух здесь был другим. Он пах солью, преющими водорослями, ощущением близости дальних странствий. Ветер охлаждал разгорячённые лица.

Погрузка шла полным ходом, а мы могли чуть выдохнуть.

Мои солдаты стали в лагере и выстраивали оборону, так же, как всегда. Умарцы уплывали. Ящики с оружием, мешки с зерном, ценные и не очень вещи исчезали в трюмах кораблей. Никакой суеты. Никаких криков. Только ритмичный топот сапог и скрип трапов.

Орки радовались возвращению домой. Они везли добычу и без сомнений, они возвращались в свой родной Умар победителями.

Принц Ги смотрел на море.

— Тут мы расстаёмся. Не хочешь приплыть в гости? — спросил он.

— Я путешествую только всей толпой, а твоему отцу не понравится прибытие Штатгаля в Умар. Больно напоминает вторжение.

— Ну да, он не поймёт. А в будущем?

— Почему бы и нет, но сроки не называю.

— Чем займёшься?

— Газария ждёт. Мне нужно строить государство и убраться подальше от местных мамкиных революционеров с разбойными мордами.

— А я вернусь в Умар. Твоё герцогство меньше, чем провинция которой я управляю. Но ты сам себе владыка. Это немного страшно и немного пьянит.

Он повернулся ко мне. Орк снял свой шлем. Только сейчас я обратил внимание, что он не таскает свои золочёные вёдра, как в первые дни. Его шлем был утилитарным, анатомичным и более лёгким. Без пафоса — просто доспех для воина.

Ветер растрепал его волосы, но лицо оставалось спокойным. Слишком спокойным для его возраста.

— Знаешь, Рос, я многому научился у тебя.

— Чему же? — спросил я, наблюдая, как умарцы с трудом прут при помощи портовых кранов целую телегу со специями. Умарские корабли были вместительны.

— Тому, что правила существуют для тех, кто не умеет их писать для себя. Тому, что сталь весомее любого другого металла. Тому, что выучка и дисциплина стоят в сотни раз больше, чем любые речи. Тому, что орк без роду и племени, который держит удар лучше, чем высокородный орк из благородного рода, воспитанный прислугой, не сдохнет в пустыне или болоте. Что в любом деле нужен контроль и решительность. Решимость пройти по острию ножа и не брать в расчёт собственную жизнь.

— Главный совет, принц. Тяжело в ученье, легко в бою.

Я протянул руку.

Он пожал её. Его ладонь была сухой и горячей. Рукопожатие было крепким. Слишком крепким.

— Прощай, Суверенный герцог, — сказал он.

— Прощай, будущий Великий Падишах.