Тактик.12

Глава 21 У ворот

Копыта лошадей гулко цокали по брусчатке Хомцвишских ворот.

Рядом со мной двигался длинный обоз, нагруженный не только скарбом, но и будущим Газарии.

Моя армия и армия принца Ги покидали Монт. Мы уходили не как беглецы и не как изгнанники. Мы уходили как инвесторы, забирающие свои дивиденды.

Телеги скрипели под тяжестью зерна, тканей, инструментов, магических ингредиентов, книг, посуды и денег.

Содержимое нашего обоза никак нельзя было назвать случайным.

В момент, когда был подписал пакт о мире, я понял, что должен забрать из Монта по максимуму. И грабить я не собирался.

В гномьих, человеческих и орочьих кварталах я торговал, быстро и много. Я приобрёл колоссальное количество товаров, которыми славился Монт — как раз-таки посуду, инструменты, книги и механизмы и продал им оружие и доспехи.

Покупал дороже рынка, продавал дешевле, зато крупным оптом, десятками тонн и, главное — быстро.

Сейчас я и Штатгаль покинем Монт и, вероятнее всего, навсегда и наш обоз, кроме всего прочего, ещё и торговый караван. Мы привезём в Газарию то, что станем продавать, зарабатывая на разнице.

Вперемешку с телегами, биндюгами, фургонами шагали мои солдаты. Бывшие зэки, орки, гоблины. Сейчас они выглядели иначе. Хорошая сталь, сытые лица, блеск в глазах. Я смотрел на них и видел не людей, а прокачанные юниты. Каждый из них стоил в десять раз дороже, чем на старте в тюремном дворе.

Впереди, перегородив тракт, стоял заслон армии Бруосакса.

Генерал Эммей, официальный представитель Бруосакса, сидел в седле прямо, словно проглотил лом.

Старый знакомый, но увидел лицом к лицу я его впервые.

Он оказался лысым, с густой коротко подстриженной бородой и усами, с жёстким сердитым лицом и хорошо зажившими шрамами.

Его лицо пылало гневом. Он, в числе прочих генералов, проиграл город, по крайней мере, большую его часть, а теперь пытался сохранить лицо. Типичное поведение для НПС с заскриптованной программой «честь мундира».

Он стоял в пяти шагах от меня и мрачно наблюдал за обозом Штатгаля.

Колонна наша и умарцев растянулась на несколько километров. Если до Монта наш обоз исчислялся сотнями коней и экипажей, то теперь, с учётом купленного и награбленного, он исчислялся тысячами телег.

— Дорога свободна, генерал Эммей? — спросил я вместо приветствия.

Эммей не спешил отвечать. Он окинул недобрым взглядом мою колонну. Его глаза задержались на крытых повозках в центре строя. Там, под усиленной охраной Мурранга и Хрегонна, ехали наши самые ценные активы, например, Мёртвые рыцари.

— Дорога свободна для тех, кто соблюдает договор, генерал Голицын, — процедил он. — Пакт о мире подписан. По его условиям все военнопленные подлежат обмену.

Он протянул руку в латной перчатке.

— Отдайте мне рыцарей, генерал.

Я усмехнулся.

Этого следовало ожидать. Бруосакс хотел получить назад своих героев. Рейпл Златогривый, герцог Эссин, ещё три десятка рыцарей, героев и ублюдков. Цвет нации, в обоих случаях.

В моей системе координат они значились как «легендарный лут».

— Вы ошибаетесь, генерал.

Я достал из седельной сумки копию договора и развернул её. Пергамент хрустнул на ветру.

— Пункт шестой. Обмен пленными производится после полной демаркации границ и признания суверенитета Газарии всеми сторонами конфликта.

Я ткнул пальцем в нужную строчку.

— Всеми сторонами. Пока я не займу место во дворце Порта-Арми и не увижу вашего государственного посла с верительной грамотой в герцогство Газария, рыцари остаются у меня. В качестве заложников.

Эммей покраснел. Краска залила его шею, поднимаясь к шлему.

— Ты играешь словами, генерал-наёмник! Это благородные люди! Они не могут сидеть в клетках, как скот!

— Они не в клетках, даже Рейпл, который нарушил слово рыцаря и трижды пытался бежать. Они сидят в комфортабельных экипажах, хотя и с решётками. Едят то же, что и я. У них даже вино есть.

— Я не пропущу тебя с ними, — Эммей положил руку на эфес.

Я усмехнулся:

— А как Вы остановите армию, не постесняюсь спросить?

На стене шевельнулись лучники. Едва заметно.

— Посмотрите на стены, генерал.

Я даже не повысил голоса. Просто указал подбородком вверх.

На гребне стены, которую мы всё ещё контролировали, стояли эльфы Ордена, головорезы Лоя, снайперы и боги ближнего боя. Они не вмешивались, но их луки смотрели в сторону бруосакцев.

— Вы хотите нарушить мирный договор под надзором Ордена? — спросил я тихо. — Хотите превратить отход войск в нападение? Я готов. Мои парни только что поели, они злые и хотят драки. А ваши?

Эммей замер. Он был солдафоном, но не идиотом. Он умел считать. Его личная охрана составляла не более пяти десятков бойцов, а мимо нас каждую секунду проходил очередной батальон.

Стычка здесь и сейчас похоронит его карьеру окончательно, если ещё раньше его не прикончу я или мои бойцы, например, Иртык, который посапывал где-то за спиной.

Он убрал руку с эфеса.

— Ты пожалеешь об этом, Голицын. Король Вейран не прощает унижений.

— А я и не унижаю короля. Я предлагаю ему сделку.

Я полез во внутренний карман.

На свет появился конверт из плотной бумаги, запечатанный сургучом с оттиском моего перстня. Курай. Знак Штатгаля.

— Передайте это Его Величеству Вейрану. Лично в руки.

Эммей с подозрением смерил конверт.

— Что это?

— Это предложение, от которого трудно отказаться. Письмо с официальными словами уважения. Там же условия выкупа. И кое-что ещё. Я предлагаю беспошлинную торговлю для принадлежащей королю компании и торговой компании, собственником которой являюсь.

— У Вас есть компания? Когда Вы всё успеваете?

— Нет, компании нет, но будет. Бруосаксу теперь надо много денег.

Генерал напрягся, упоминание про деньги относилось к громадной контрибуции, которую его государство должно Маэну.

Ключевой мыслью тут было то, что Газария к этим финансовым трениям отношения не имела.

— Ты думаешь, мой король станет торговать с бандитом?

— Герцогом. Короли торгуют с кем угодно, если прибыль превышает репутационные издержки. Это закон рынка, генерал. И потом, это же дело торговцев. Король не будет со мной торговать, как и я с ним. Торговцы будут торговать с торговцами.

Я дал знак. Из строя вывели одну лошадь. В седле сидел человек со связанными руками. Сэр Уйрихт. Весельчак, балагур, любимец женщин, шутник, любитель вина и азартных игр. Он был рыцарем, захваченным в битве при первой обороне Вальяда, который попал к нам в плен по глупости, но вёл себя достойно.

Он не был ключевой фигурой. Обычный барон, честный, прямой и несгибаемый, надёжный как топор, не глупый и не умный.

Но у него была длинная родословная, хорошая репутация и куча друзей при дворе.

— Развяжите сэра рыцаря, — приказал я.

Как это ни странно, сэр Уйрихт вообще не был связан. У него на запястье была повязана верёвка, символический знак того, что он пленник.

Сэр Уйрихт дал клятву, что не предпримет попыток бежать и имел сравнительно свободные права внутри лагеря, постоянно играл в кости с орками и даже выучил у них три десятка фраз.

Гришейк плавно разрезал верёвку. Уйрихт без всякого удивления потёр запястье.

— Ваша Светлость? — он кивнул мне как старому приятелю.

— Вы свободны, сэр Уйрихт. Как самого достойного из моих пленников, я решил отпустить Вас в Монте.

— Тут дрянное вино и неласковые женщины, — проворчал он. — Ну ладно, Монт так Монт. Заскочу к парочке приятелей и домой.

Я повернулся к Эммею.

— Это жест доброй воли. Бесплатно. Без условий. Пусть расскажет в столице, как с ним обращались в плену. Пусть расскажет, что Рос Голицын убивает в битве и не мучает в плену.

Уйрихт расплылся в улыбке. Он был искренне рад.

— Я не забуду Вашего гостеприимства, герцог! — крикнул он, пришпоривая коня в сторону своих. — Вы настоящий рыцарь, хотя и пройдоха. А Ваши нелюди многому меня научили.

— Передавайте мой поклон Бальтосу, его верность рыцарской чести спасла многие жизни. Если бы все рыцари были как Вы, мир был бы намного лучше.

Эммей скрипнул зубами. Мой ход выбил у него почву из-под ног. Я только что превратил его «праведный гнев» в фарс. Я отдал пленника, но не того, кого он хотел, и сделал это так, что он остался в должниках.

— Проезжайте, — буркнул генерал, отводя коня в сторону. — Но помните, Голицын. Жизнь длинная, мы можем встретиться ещё.

— А Вам той встречи на Большой Сковороде показалось мало?

— Вы действовали бесчестно, герцог! — вспыхнул он.

— Ещё бы. Война — это путь обмана. Я действовал так, чтобы разбить Вас и, если Вам интересно, нас было меньше, но мы действовали техничнее. Напишите мне свой адрес, и я пришлю Вам анализ боя с ситуационной схемой.

— Обойдусь, — буркнул он.

— Не поминайте лихом, генерал. Вы были честным противником, в том нет Вашей вины, что Вы гневаетесь сейчас. Гнев проходит. Если захотите приехать в гости, всегда рад. Без злых намерений, само собой.

Колонна двигалась. Колеса загрохотали по камням. Мы покидали Монт.

Город провожал нас молчанием.

Окна домов были закрыты ставнями. На улицах — ни души. Только ветер гонял пыль по брусчатке да хлопали на ветру забытые тряпки.

Монт затаился. Он не радовался освобождению. Он ждал, пока мы уберёмся прочь.

Даже сидя на коне, я чувствовал спиной взгляды. Сотни взглядов из щелей. В них не было благодарности. Там был страх. И ненависть. Для них мы были чужаками.

Это было нормально.

Я не искал любви. Любовь захваченного народа — валюта нестабильная. Сегодня они улыбаются, завтра втыкают нож в спину.

Мне нужны были мои люди, моя земля и собственный народ. Теперь я до этого дорос.

У ворот стоял Лой.

Командир эльфийского спецназа был без шлема. Его волосы, светлые, почти белые, были заплетены в сложную косу. Он стоял, опираясь на длинный лук, и смотрел на нашу процессию с тем же выражением, с каким энтомолог смотрит на миграцию муравьёв.

Я отделился от колонны и подъехал к нему.

— Ухо́дите, — констатировал он. Не вопрос. Факт.

— Да, Ваш босс советовал не затягивать. Город Ваш.

— Город не наш, — покачал головой эльф. — Орден лишь проследит за тем, чтобы права эльфов не нарушались и уйдёт. Надеюсь, эта Ваша Газария…

— У нас не будут нарушать права эльфов, уважаемый Лой. Больше скажу, в правительстве герцогства будут эльфы, а в законах будут прописаны равные права и равная ответственность.

— Поживём-увидим, — многозначительно ответил эльф.

— Спасибо за поддержку на переговорах, — сказал я. — И за то, что провожаете у ворот.

Лой чуть склонил голову:

— Это в интересах Ордена. Нам не нужны стычки после заключения мирного договора.

— И всё же я хотел бы выразить свою благодарность Ордену в целом и Вам лично. По сути, Вы единственный эльф оттуда, с кем я общаюсь. Если, конечно, Леголас и контрабандисты не ваши эльфы.

Лицо Лоя осталось непроницаемым. Если уж они настроились хранить тайну про контрабандную сеть, то хранят её.

Я жестом подозвал Фаэна. Мой эльфийский капитан подъехал, кивнул собрату-эльфу и достал длинный свёрток, обёрнутый в промасленную ткань.

Я взял свёрток и протянул Лою.

— Это когда-то нашли мои парни на Кмабирийских болотах. В одном из старых склепов. Думаю, это эльфийская вещь и она должна принадлежать достойному сыну эльфийского народа.

Лой принял дар. Его длинные пальцы развернули ткань.

На свет появился клинок. Изогнутый, узкий, с гравировкой в виде листьев папоротника. Металл был светлым с неуловимым зеленоватым оттенком, а когда на него падало солнце, то по лезвию пробегала едва заметная зеленоватая искра.

Глаза Лоя расширились. Впервые я видел на его лице удивление.

— «Шёпот Ветвей», — выдохнул он. — Это один из мечей мастера Элендиля. Он ковал оружие для королей и о его клинках складывают легенды.

— Теперь он Ваш, господин Лой.

Это был дорогой подарок. Чрезвычайно дорогой. Гномы-оценщики оценивали его в баснословную сумму. Этот меч сам по себе мог стоить три четверти от сотни серебряных марок.

Однако, во-первых, у меня такие штуки были ещё. Во-вторых, для таких дорогих клинков попросту не находилось покупателей. Все богатеи Гинн спустили состояния на войну, ближайшие годы им не до красивых вещих. В-третьих, мне не хотелось бы, чтобы этот клинок попал в руки какому-нибудь жирному вельможе. Это оружие для великого воина и, желательно — эльфа. Такие же клинки были у Фаэна и у Орофина и ровно по той же причине, они — воины.

Ну и главное — хороший понт дороже денег.

Лой медленно провёл ладонью по плоскости клинка. Меч отозвался тихим, мелодичным звоном.

— Вы странный человек, Рос Голицын, — он поднял на меня взгляд. — Вы мыслите как учёный, холодны как ледяная шапка горы, сражаетесь как орк, а поступаете иногда… как эльф.

— Я поступаю так, как считаю нужным. В этом есть выражение моей личной свободы. Я уважаю ваш Орден и хочу, чтобы Вы помнили обо мне с хорошей стороны. Я понимаю, что орден действовал в своих интересах, но Вы объективно помогли мне получить Газарию в ходе политического торга. Орден может рассчитывать на моё герцогство как на союзника.

Эльф кивнул. Серьёзно. Без тени иронии.

Я развернул коня.

Вместе с колонной я выехал за пределы городских стен.

Мир резко изменился. Исчезло ощущение замкнутого пространства, безопасности камня. Перед нами лежала равнина. Дорога среди предместий, следы недавних боёв.

Ветер здесь был другим. Жёстким, колючим. Он пах пылью и свободой.

Я оглянулся. Стены Монта остались позади. Мы были одни. Думаю, что никогда больше не окажусь здесь.

Мы вышли на марш.

Второй полк Новака стоял внутри территории городских стен, стоял и провожал колонну, пока Хомцвишские ворота не миновал последний умарский обоз. Только после этого Второй полк стал маршировать через ворота.

Когда Второй полк отошёл от Монта на сотню шагов, ворота с грохотом захлопнулись.

Хомцвишские ворота попрощались с наши при помощи глухого стука.

Я стоял на краю свежевырытого рва и наблюдал за работой сапёрной роты. Солдаты ворчали. Это было нормально. Боец, который копает землю после победного марша, всегда испытывает снижение морали. Но воин, который спит в чистом поле без укреплений, рискует проснуться с перерезанным горлом.

Двенадцать миль от Монта. Степь. Простое поле с простым ручьём, как источник воды. Идеально ровная площадка, на которой кавалерия Бруосакса могла бы развернуться в атакующую формацию за считаные минуты. Конечно, если захочет нарушить перемирие на следующий день после его заключения.

Мало ли?

К моей позиции подъехал принц Ги. Его высочество выглядел так, словно ехал на пикник. Лёгкий камзол, бокал вина в руке, расслабленная посадка в седле. Он праздновал победу. Для него война закончилась в тот момент, когда Вейвлиод поставил свою подпись.

— Вы слишком напряжены, Рос, — улыбнулся принц, салютуя мне бокалом. — Мы победили. Бруосакс унижен. Маэн получил свои земли, Вы получили полуостров. Уверен, что Умар получит положенное серебро и золото. Эльфы довольны. Зачем мучить гномов земляными работами?

Я спрыгнул с вала и подошёл к его лошади:

— Дайте мне карту, Ваше Высочество.

Ги удивлённо моргнул, но жестом подозвал адъютанта. Я развернул пергамент прямо на крупе его лошади.

— Мы здесь, — я ткнул пальцем в точку посреди пустоты. — До границы с Газарией тысяча миль. До ближайшего форта Бруосакса — три часа галопом.

— Но у нас пакт…

— Пакт, договор, контракт — это документ для тех, кто не подставляет спину.

Я поднял взгляд на принца.

— Если бы я был на месте Эммея, я бы ударил сегодня ночью. Не по флагам. Не по лагерю. Я бы пустил лёгкую конницу вырезать часовых и поджечь обоз. А потом списал бы всё на бандитов или дезертиров. «Ах, какая жалость, Ваше Величество. Вонючие наёмники не смогли обеспечить безопасность в пустующих предместьях».

Принц Ги усмехнулся:

— Вы думаете, они решатся? Нарушить слово перед лицом Ордена?

— Орден остался в Монте и в целом даже наша гибель не нарушит мировой порядок и планы Ордена, — ответил я, сворачивая карту. — А ночь близко. И свидетелей здесь не будет. Мы в «серой зоне», принц. Здесь не работают законы, кроме законов физики и права сильного на кровь. Значит, мы должны быть сильны.

— Каким путём мы двинемся? — спросил принц Ги. — Вы и мы?

— Пожалуй, я прислушаюсь к Вашему совету, и мы двинем на юг. Во-первых, это быстрее. Во-вторых, мы обогнём Лес Шершней и окажемся на землях Ойдон, где нам поможет герцог Эссин.

— И чем же он нам поможет?

— Сделка. Мы отпустим его, он разошлёт приказ разрозненным отрядам Бруосакса о том, что заключён мир и нападать на нашу колонну запрещено от имени короля. Он проводит нас до границ Ойдона, там мы его отпустим.

— Бесплатно? — спросил принц Ги.

— Ну, как бесплатно, за услуги гида по землям южнее Монта. Другой путь, через Вальяд, даёт нашим друзьям Бруосакцам слишком много возможностей напасть на нас по дороге. Так что — движемся вместе, посмотрим на юные порты. Куда там прибыл ваш флот?

— Ворон сообщал, что он в Тойлонне, это было ещё когда мы заходили в Лес Шершней. Без меня адмирал не должен уйти, ему за это отец голову отрежет. Буквально.

— Ну, значит, Тойлонн.