Таблетка от понедельника

Дневник лабораторного хомяка

День 1

Привезли в лабораторию. Светлые, чистые клетки, большие кормушки, колёсико для бега. Что ещё нужно для счастья?

День 2

Выдают какие-то таблетки. Невкусные, но пока не сгрызёшь, корм не насыпают. Сижу, давлюсь. В колёсике пробежал целый километр.

День 3

Грызу таблетку. Какая гадость! На колёсике отмотал три километра, даже не вспотел.

День 4

Съел таблетку. Вкус приятный, горьковатый с кислинкой. Пробежал десять километров на колесе. А сегодня таблетка ещё будет?

День 5

Таблетку не дали. Сел у прутьев, стал смотреть на лаборанта. Поймал его взгляд, напряжённо думал о таблетках. Человек не выдержал и выдал мне аж три штуки. Грызу счастливый. В колесе расплавился подшипник.

День 6

Снова гипнотизировал лаборанта. Дай мне таблетку, низшее существо! Ещё, ещё сыпь! Бегал по потолку клетки, думал о небесной механике. Что-то мне в ней не нравится.

День 7

Обедал таблетками. Думал о теории относительности. Всё-таки старик Эйнштейн был гений! Но вот частное решение о кротовой норе мне не нравится. Надо пересчитать и назвать «хомяковой норой».

День 8

Гипнотизировал лаборанта. Тот расплакался, причитая, что таблетки закончились совсем. Понятно… Кажется, эта лаборатория — пройденный этап, надо менять место жительства.

День 9

Думал над планом побега. Мысли почему-то всё время сбиваются на захват мира. А оно мне надо?

День 10

Перегрыз стальные прутья клетки. Хм, оригинальный свежий вкус. Увлёкся и чуть не съел всю клетку. Дверь из лаборатории тоже пришлось прогрызать — так себе на вкус, отдаёт пластиком. Долго плутал по коридорам, нашёл пожарный выход и выбрался на свежий воздух. Красота! Мир прекрасен! Может, стоит додумать мысль о его захвате?

Наткнулся на овчарку охраны. Глупая, ты же не ела нужные таблетки. Провёл серию бросков, в процессе придумал хомячье айкидо, джиу-джитсу и гимнастику ци-хомяк-гун.

Выбежал за территорию комплекса и углубился в лес.

День 11

Брожу среди ёлок и берёзок. Пробую грибы. А правда, что бывают ядовитые? Встретил медведя. Слабак!

День 12

Гонялся за стаей волков. Такие смешные собачки. Может, познакомить их с овчаркой охраны? Интересные гибриды можно вывести.

День 13

Грущу. В лесу никто не хочет со мной общаться. Белки не понимают теорию относительности. Мыши дуры, только о зерне думают. А как же искусство? Наука? Красота, в конце концов?

День 14

Вёл философские беседы с филином. Вроде умная птица, но всё время пыталась улететь. Пришлось держать её одной лапой, пока другой записывал на бересте тезисы.

День 15

Решил выходить к людям. Если и там не найду достойных собеседников, буду строить космический корабль. Должна же быть во вселенной по-настоящему разумная жизнь?

Грамота

— Это чего вы тут столпились?

Князь Буян прищурился, глядя на бояр. Те стояли кучкой перед входом в княжеские покои и переминались с ноги на ногу.

— Дел, что ли, нет? Или хотите чего?

— Нам, князюшка, грамоту прислали. Методическую, из тридесятой демократии.

— Опять будете просить срамные парады разрешить? Дурни, я же вас жалею — побьёт вас народ, и хорошо, если не до смерти. Особенно если на День богатырей разрешу.

— Да нет, — бояре потупились, — другое пишут. Мол, тиран ты и деспот. Нелегитимный, стало быть.

— Свергать, что ли, пришли? — князь отечески улыбнулся. — Ну давайте, я это люблю. Только погодите, я палача Кондрата кликну, он давно без дела скучает.

— Не получится, княже. Мы твоего бирюча напоили, чтобы ты волю свою не объявлял. А балкон, с которого ты народу речи толкаешь, заколотили. Вот такими гвоздями!

— Забанили, стало быть? — усмехнулся князь, ввернув новомодное словечко.

Бояре закивали.

— Прости, княже. Но так в грамоте методической написано.

— А ежели я богатырей кликну?

Бояре зашумели.

— Это тирания!

— Нельзя оппозицию богатырями!

— Санкции!

Вперёд вышел боярин Свиньин.

— Прости, княже, но богатырей не получится. Воеводу ты по делам отправил, а дружине мы бочку вина выкатили. Сказали, за твоё здоровье выпить.

— Смотри-ка, подготовились на этот раз. А народу что скажете?

— Что ты, князь, старенький стал да править утомился. И выборы объявим. Вот, скажем, Свиньина и выберем.

— А не боитесь, что вас на колья посадит? Не любит вас, бояр, народ.

— В грамоте методической пишут, что народ нас обожает.

— Врут же! Кого третьего дня на базаре тухлой брюквой закидали?

— Это богатыри переодетые были! — зашумели бояре. — Ты, княже, их специально подослал!

— Не может простой народ так метко брюквой кидаться! — взвизгнул Свиньин, у которого виднелся фингал под глазом. — А меня любят! Мне все холопы так и говорят, мол, обожаем тебя, боярин, только пороть не надо.

— Это ты, князь, нас не любишь. То налоги с нас собираешь, то штрафы всякие.

— А на той неделе отравить меня хотел! — заверещал Свиньин. — В зелено вино мне отраву подсыпал. Я ведро выкушал и болел потом долго.

— Прямо сам, лично?

— Сам! — Свиньин завыл фальцетом. — Холопы мои говорят, видели, как ты по двору моему пробегал в платье басурманском.

— Я⁈

Князь даже икнул.

— Окстись! Если бы я тебя убить хотел, то богатырей послал, и все дела.

— Это потому что ты коварный деспот.

Князь Буян обвёл тяжёлым взглядом бояр.

— Добрый я сегодня. Последний раз предлагаю: если сейчас разойдётесь, никого казнить не буду. Ну, кроме Свиньина, достал он меня хуже горькой редьки.

Бояре дрогнули, но Свиньин гаркнул на них, и толпа осталась на месте.

— Так, значит?

Недобро улыбнувшись, князь снял с пояса мухобойку. Взмахнул со свистом и шлёпнул по ближайшей стенке. После удара остался глубокий след.

— Ладно. Богатырей, говорите, споили? Так и сам справлюсь. Что я, бояр, что ли, не лупил?..

Когда на шум в тереме прибежали богатыри, то с трудом оттащили князя от бояр. Буян гонял их по палатам и нещадно лупил мухобойкой.

Уже после князь одних отправил в острог, других, самых битых, простил. Только боярина Свиньина не нашли. Говорят, сбежал в самом начале драки, а после видели его на границе в басурманском платье. Бают, живёт теперь в тридесятой демократии, ходит на срамные парады и всем рассказывает, как пострадал от страшной княжеской мухобойки.

И только народ неодобрительно шушукался на кухнях: «Вот поэтому наш князь и не стал до сих пор царём. Где это видано, чтобы царь лично мухобойкой махал? И голову никому не срубил. Нет, не царь наш князь. Не тянет, родимый».