Таблетка от понедельника

Пирожки

— Собралась?

— Да, Бабушка.

— Шапочку надень, вот эту, красную.

— Как у тебя?

— Как у меня, внученька. Ну, идём.

Бабушка и внучка вышли из домика и двинулись по тропинке в лес.

— Направо не сворачивай, там болото.

— Хорошо, Бабушка.

— А это тропинка к лесорубам. Лучше с ними не встречаться: грубые мужланы и пахнут так, что хоть нос затыкай.

Девочка в красной шапочке кивнула. Лесорубы заглядывали в магазинчик, что держала её мать. Люди как люди, бородатые, жилистые. Вежливые и весёлые. Иногда, подмигнув матери, они угощали девочку леденцами. И чего Бабушка их не любит? Но спорить девочка не стала.

— За дубом поворот к ведьме. Мы с ней старые приятельницы. Если заглянешь — передавай от меня привет.

— Да, Бабушка.

Возле ельника Бабушка замедлила шаг.

— Ты устала, бабуля?

— Нет-нет, всё хорошо.

Девочке показалось, что в глазах Бабушки мелькнуло беспокойство.

— Уже недалеко, бабуля, скоро выйдем из леса.

— Да, милая, конечно.

Возле кривой берёзы из-за кустов бузины на тропинку вышли двое. Огромный седой волк и семенящий следом волчонок.

— Бабушка!

— Не бойся, деточка. Это мой старый знакомый.

Бабушка улыбнулась, остановилась и сделала книксен. Волк тоже замер.

— Добрый день, фройлян, — рыкнул Волк и кивнул патлатой головой.

— А я вот, с внучкой гуляю.

Девочке показалось, что в голосе Бабушки прозвучали игривые нотки.

— Очень приятно, — Волк пристально взглянул на девочку, — знакомая шапочка, прямо как у одной фройлян, которую я знал давным-давно.

Щёки Бабушки порозовели, и она с улыбкой потупилась.

— А это мой внук, Волчок.

Волк подтолкнул лапой волчонка. Тот стеснительно прорычал что-то и спрятался за деда.

— Вы пока поиграйте, нам надо парой слов перекинуться.

Бабушка похлопала девочку по руке и отошла вместе с Волком в сторону.

— Привет.

Волчонок искоса посмотрел на девочку и задрал голову. Вот ещё! Будет он общаться с какой-то девчонкой. Та в долгу не осталась.

— Бе-бе-бе!

Показала язык и отвернулась. Не больно-то и хотелось!

А Бабушка и Старый Волк смотрели на них издалека. И в глазах у них стояли слёзы, грустные и радостные одновременно.

— Вся в тебя, — шепнул Волк с нежностью.

— А он прям как ты, — Бабушка промокнула глаза платочком, — как в нашу первую встречу.

— Скажи, пусть пирожки с капустой не берёт, у него аллергия на неё.

— Ладно, — Бабушка улыбнулась и потрепала старого знакомого по седому загривку, — с капустой я для тебя оставлю.

Волк тихонько зарычал и шутливо показал зубы. Такие же острые, как и сорок лет назад во время их первой встречи.

Контакт

— В небесах торжественно и чудно спит Земля в сиянье голубом…

— ЦУП вызывает «Меконг-5». ЦУП вызывает «Меконг-5». Ответьте!

— «Меконг-5» слушает.

— Что у вас там происходит? Почему не отвечаете?

— «Меконг-5» — ЦУПу: встретили братьев по разуму. Идёт культурный обмен.

— «Меконг-5», вы там пьяные, что ли? Какой культурный обмен⁈

— Самый обычный. Поём песни, читаем стихи.

— «Меконг-5», повторите ещё раз. Какие «братья по разуму»?

— Ну, небольшие такие, зелёные. С Дзеты Центавра. У нас проездом, тоже домой возвращаются из дальней экспедиции.

— «Меконг-5»…

Из динамика зашуршало, булькнуло, и голос пропал.

— Опять барахлит, — капитан покачал головой, выключил дальнюю связь и вернулся в кают-компанию.

В самом большом отсеке грузовоза, целых три на три метра, сегодня было тесно. Весь экипаж рейса «Марс-Юпитер» был здесь: сам капитан, штурман Кузнецов и стажёр Горбовский. А кроме них, ещё трое зелёных, ростом с шестилетнего ребёнка, инопланетянина.

— Селеза, — дёрнул капитана за рукав один из зелёных гостей, — а мозно есё лаз пло сынглустит?

— Можно, конечно, — капитан улыбнулся и взял гитару, плавающую у переборки, — я её сам очень люблю.

Прошёлся по струнам и запел:

'Земля в иллюминаторе,

Земля в иллюминаторе,

Земля в иллюминаторе видна.

Как сын грустит о матери, как сын грустит о матери,

Грустим мы о Земле — она одна…'

А в это время на другой стороне отсека штурман Кузнецов перешёптывался с зелёным коллегой.

— Может, хоть что-то можете подарить? Ну хоть какой-нибудь прибор.

— Низя, — качал головой инопланетянин, — у нас всё с инвенталными номелами. Лугать потом осень-осень будут.

— Жаль. Нам ведь не поверят, что мы вас встретили.

— И нам не повелят. У нас думают, сто мы одни во вселенной.

Оба штурмана загрустили. А капитану было всё равно, поверят или нет. Он пел для случайных гостей, встреченных на бескрайних просторах космоса. И плевать, что собравшиеся в тесной кают-компании такие разные — тоска по дому была одна на всех, понятная на любом языке.

p.s. И только стажёры Горбовский и зелёный Ыыс старательно прятали хитрые улыбки. Они точно знали: поверят, обязательно поверят. Ещё час назад они совершили первый межцивилизационный обмен материальными ценностями. Оба, естественно, получат «по шапке», но точно войдут в историю как первые контактёры.