Суженая

Глава 6

Я много раз представляла свою свадьбу.

Горящие свечи в домашней часовне на праздник урожая (когда обычно играются все свадьбы): бледного отца с трясущимися руками, которому граф запретил напиваться до окончания церемонии, и графиню с дочерьми, чьи платья и украшения, разумеется. затмевают мой скромный. хотя и свадебный наряд — невеста, входящая в род Дуэрти, должна знать своё место.

Я точно знала, как именно я буду идти по каменному полу нашей крошечной церкви в сторону жениха — и Джордж, обернувшись назад, будет поджидать меня возле алтаря.

Джордж, которого я знала с самого детства.

Замерев на месте, я подняла взгляд на того, кто ждал меня сейчас в конце прохода.

Не Джордж.

Огромный чужак, облаченный в кожаные черные одежды — хмурясь. неотрывно следил за моим приближением, не обращая внимания ни на священника, стоящего рядом с ним, ни на остальных гостей.

Его жуткие желтые глаза то и дело затягивала тьма — и мне больше всего на свете хотелось подобрать юбки и выбежать из церкви.

Куда нибудь… всё — равно куда.

Не ты ли совсем недавно мечтала избежать свадьбы! с лордом Джорджем? — съехидничал внутренний голос. — И вот гляди — твоя мечта исполнилась.

Но я ведь не об этом мечтала. Совсем не об этом….

Сделав ещё один шаг, я оказалась возле сестёр.

— Мили, — заплакала Маргарет, мимолётно коснувшись рукой к моей ледяной ладони. — Сестричка…

Я чувствовала, как рыдания подступают близко к горлу, и нет никакой возможности их сдержать.

— Мегги…

— Прекратить, — обернувшись, зашипел отец.

Глаза оборотня опасно вспыхнули чернотой.

Сглотнув от страха, я сделала шаг, ещё один…

Неужели это всё? Неужели мне предстоит разделить свою жизнь с этим мужчиной — оборотнем?

Или?

Наверное, графиня и леди Джейн всё же не до конца выбили из меня своеволие и свободолюбие, потому что я всё же попятилась назад, готовясь сбежать — но тут сам оборотень, подавшись вперёд, взял меня за руку.

Моя холодная ладонь в его горячей руке.

— Попалась, — хрипло произнес мужчина, подводя меня к алтарю. — Начинайте. святой отец.

Отец Джосеф, прокашлявшись, тут же приступил к церемонии.

Я слышала хорошо знакомый голос старого священника, слышала слова, которые он говорил — но смысл слов словно ускользал от меня, оставляя ощущение какой — то пустоты вокруг.

Наконец, отец Джосеф кивнул моему жениху.

Я ожидала, что мужчина сразу же начнёт повторять слова клятвы за священником. но чужак молчал, создавая ещё большее напряжение в церкви.

Подняв взгляд на оборотня (почему же он медлит?), я тут же попала в капкан нечеловеческих желтых глаз.

Хотелось убежать, спрятаться — но я послушно стояла у алтаря, смело глядя в глаза тому, кто меня выбрал.

Усмехнувшись, оборотень смахнул не до конца высохшие слезы с моего лица — и его звучный, немного хрипловатый голос раздался под сводами нашей часовни. произнося брачную клятву.

А затем наступил мой черёд.

— Мили, повторяй за мной, — попросил отец Джосеф. — Я. Милена Стивенсон, дочь лорда Уильяма Стивенсона отдаюсь тебе, Лиаму МакГрегору, вождю горного клана. в законные жены и обещаю во всём тебе повиноваться

— Я. Милена Стивенсон, дочь лорда Уильяма Стивенсона, — послушно повторила я за священником, запнувшись на второй части фразы.

Это не было похоже на привычные брачные клятвы: я не брала в мужья чужака, я — отдавалась ему в жены…

Замолчав, я испуганно посмотрела на священника.

— Отец Джосеф, — тихо прошептала я, — но ведь тут должны быть другие слова.

Чужак, хмыкнув, положил тяжёлую ладонь мне на спину — даже через ткань платья обжигая своим прикосновением.

— Повторяй, — велел оборотень. — Так всегда клянутся наши жены.

— Повторяй, Милена, — жалобно попросил священник, утерев пот со своего лица.

Оглянувшись назад — мой взор снова заволокли постыдные слёзы испуга — я так и не нашла ни у кого поддержки. Сестры, отец, граф с графиней — все молча, ожидали конца церемонии.

— Милена. — позвал оборотень, вынуждая меня вновь повернуться к алтарю и ожидающему завершения моих клятв священнику.

Зажмурившись, я всё же произнесла необходимые слова

— Объявляю вас мужем и женой, — с осязаемым облегчением в голосе произнёс отец Джосеф. — Ваша милость, можете поцеловать новобрачную.

Открыв глаза, я с ужасом наблюдала за тем, как к моему лицу склоняется черноволосая голова моего супруга.

Уже через мгновение его жёсткие горячие губы накрыли мои — и, о ужас, зачем — то попыталась их раскрыть.

Я даже почувствовала, как чужой язык пытается проникнуть внутрь моего рта.

Отшатнувшись как ужаленная, я с возмущением посмотрела на чужака — оборотня.

Зачем он это сделал?

— У людей так не целуются, — тихо процедила я, пылая праведным гневом. В церкви целоваться по — звериному! — То, что позволено у вас в горах — неприемлемо в империи.

Супруг изумленно посмотрел на меня — и вдруг громко расхохотался, чем поверг в изумление не только меня, но и всех присутствующих в церкви гостей.

— Эм… Лиам? — позвал один из сопровождающих моего оборотня. — Я не ослышался?

— Нет, — крепко прижимая меня к себе одной рукой, усмехнулся мой супруг — Я, конечно, чуял, что она невинна, но не знал, что настолько.

И обратившись ко мне, оборотень представил мне своих друзей.

— Милена, это Монро, — воин, стоящий чуть левее, низко мне поклонился.

— А это Линдсей. — второй воин, услышав своё имя, также склонил передо мной голову.

Я, было, хотела присесть в реверансе, но супруг удержал меня за талию — так, что я смогла лишь кивнуть представленным мне воинам.

— Приятно познакомиться, милорды, — улыбнулась я, пыталась завязать светский ни к чему не принуждающий разговор. — Как вам понравилось в нашем замке?

Мужчины, переглянувшись, пожали плечами и ничего не ответили.

Я перевела озабоченный взгляд на супруга.

— Мы считаем, что ложь — один из признаков слабости и поэтому никогда не лжем, — спокойно заметил супруг, неожиданно ласковым движением отводя выбившуюся из моей прически прядь в сторону.

— Людям не так- то просто привыкнуть к нашей откровенности, — заметил Монро, весело усмехаясь.

— Они считают нас грубыми, — поддакнул Линдсей. — Обычно нам всё — равно, но…

— Она привыкнет, — рыкнул Лиам, строго посмотрев на своих друзей.

Те тут же, в знак повиновения, опустили головы.

— Ну что, дельце состряпано? — весело поинтересовался отец, подойдя к нам. — Милена, будь послушной женой его милости.

Я должна была повиноваться отцу, должна была вслух признать право мужа на моё повиновение… но мне почему — то не хотелось этого делать.

Лиам усмехнулся — так, как будто моё молчание ему даже понравилось — и ещё крепче прижал меня к себе.

Что ж, — продолжил отец, как ни в чем не бывало, — теперь пора и за стол. Ваша милость, — поклонился он моему супругу — милорды — торжественный обед уже накрыт в столовой.

Я затаила дыхание, надеясь, что получу возможность переговорить с сёстрами во время обеда. Однако супруг одной фразой тут же развеял мои пустые надежды.

— Благодарю, лорд Стивенсон. Но нам пора.

Я с ужасом посмотрела на оборотня.

— Служанки уже приготовили для тебя дорожное платье, — глядя мне в глаза, спокойно произнес супруг — Мы выезжаем, как только ты сменишь платье.

Но…

Оборотень вопросительно поднял бровь.

— Ты что- то хотела сказать, жена?

Хотела остаться в замке и никогда тебя не знать, подумала я про себя, но вслух произнесла нечто совсем другое. Более приличное для новобрачной.

— Но…

Оборотень вопросительно поднял бровь.

— Ты что- то хотела сказать, жена?

Хотела остаться в замке и никогда тебя не знать, подумала я про себя. но вслух произнесла нечто совсем другое. Более приличное для новобрачной.

— Милорд, — вежливо опустила я голову. — Мои вещи ещё не собраны.

Оборотень раздражённо махнул рукой.

— Служанкам приказано собрать только самое необходимое. Оставь свои старые платья местной прислуге.

Это было сказано с таким пренебрежением, что я сразу поняла — оборотень каким — то образом успел ознакомиться с содержимым моего гардероба.

Я живо себе представила, как это могло случиться в моё отсутствие.

Вот Магда или какая — нибудь другая служанка (возможно даже из тех, что приехали из графского поместья) проводила этого огромного воина по скрипящей. нуждающейся в неотложном ремонте лестнице. в мою спальню.

Неясно, почему оборотня заинтересовала именно моя спальня — но он явно в ней побывал.

Обвёл внимательным взглядом бедную обстановку моей клетушки, в которой не осталось даже хоть какого — нибудь вытершегося половичка, скривился от вида. куда выходило единственное незастеклённое окно — и уже после этого подошёл к старому платяному шкафу, чьи дверцы рассохлись ещё до моего рождения.

Разумеется, после всей окружающей обстановки, оборотень не рассчитывал найти в старом шкафу наряды от лучших столичных портных… но то, что он там увидел. ему явно не понравилось.

Даже Джордж — прекрасно воспитанный, утончённый молодой человек — и тот иногда морщился, заставая меня в рабочих платьях — в которых я бегала по замку. занимаясь каждодневными хлопотами.

А уж что говорить об этом чужаке…

Уже более пяти лет у меня не было обновок — мы экономили, едва водили концы с концами… Когда нечего есть, мало думаешь о тряпках. К тому же, мне доставались старые платья сестёр — и я их перешивала, перекраивала… Пока мы все не выросли.

Мегги и Хоуп повезло чуть больше — их гардеробом занималась графиня. Сёстры. конечно, мечтали поделиться со мной щедростью своей тётки, но каждая из нас до дрожи в коленях боялась вызвать у высокородной дамы неудовольствие: сестрёнки опасались, что графиня может перестать одаривать их дорогими нарядами, а я беспокоилась за сестёр… ну и за семейный кошелек, конечно: лучше уж одной стараться выгадывать себе на платье, чем сразу всем трём.

Я, конечно, делала всё, что могла… и штопала, и перешивала, и снова штопала…

Мне вдруг стала так стыдно за нашу нищету, за свои старые платья, которые оборотень, наверняка, и служанкам бы побрезговал отдать — что я тут же покраснела, сама прекрасно чувствуя, как краска заливает моё лицо.

Однако оборотня этого, кажется, уже не волновало — отдавая резкие приказы своим сопровождающим, он почти между делом бросил мне недовольное:

— И, Милена, — черные человеческие глаза, без труда поймав мой взгляд. тут же превратились в ярко — желтые звериные зрачки. — Называй меня по имени. Лиам.

— Да, мило… — звериные глаза вспыхнули сверкающей тьмой. Прикусив язык, я тут же исправилась. — Да, Лиам.

Оборотень лишь коротко кивнул — будто — бы ещё одна небольшая задача решена, и принялся о чем- то совещаться с Монро и Линдсеем — давая мне понять своим поведением, что свадьба закончена — а мне и, правда, пора уже выполнять приказание своего супруга.

Коротко ещё раз, поклонившись тому, кто даже не обратил на это внимание, я отправилась обратно в замок, в свою обновлённую комнату — чтобы переодеться.

В этот раз сёстры шли за мной следом, плача и причитая — будто провождая меня не в земли мужа, а на смерть. Бледная графиня вместе с младшей дочерью держались чуть позади — и я пару раз слышала, как Карин, охая, считала надетые на меня бриллианты.

Горько усмехаясь, я шла впереди этой странной процессии, гадая, что на этот раз приготовил мне мой супруг.

Я ожидала какую — нибудь одолженную (или купленную) у графини или её дочек удобную амазонку, какое — нибудь приличное дорожное платье — если супруг вдруг решит, что я поеду не в седле, на лошади — а в экипаже.

Но оборотень снова меня удивил — на кровати, в ожидании моего появления, было разложено совершенно дивное, необычное платье. Точнее, это был скорее наряд из красной клетчатой юбки и абсолютно черного, полностью закрытого, верха. Всё это было сшито из дорогой и теплой шерсти горных овец — оттого и цена за этот наряд превышала стоимость каждого из платьев моих кузин…

— Какая красота, — протянула Карин, легонько дотронувшись до ткани юбки. — И какие — яркие цвета.

Сестра Джорджа задумчиво прищурилась.

— А что ты наденешь на ноги? — спросила она, поглядывая на мои белые туфельки, явно одолженные у неё или её старшей сестры. — К такому платью балетки не подойдут.

— Его милость позаботились и об этом, — заметила Клер, появляясь в дверях с кожаными сапожками в руках. Поклонившись мне, служанка добавила: — Только что доставлено, Ваша милость.

Я кивнула, не зная, как реагировать на новый титул, которым меня назвала служанка.

Хотя вряд ли здесь была какая — то путаница, раз мой отец тоже называл оборотня «Его милостью».

Выходит… я вышла замуж минимум за герцога.

За оборотня, повелевающего тьмой.

Главное, чтобы не наоборот, ехидно хихикнул внутренний голос.

Переодевание, как и остальные сборы, не заняло много времени. Уже очень скоро, одетая в новые одежды, я стояла в своей бывшей комнате и с непонятным — отрешённым чувством, наблюдала за тем, как Клер упаковывает оставшиеся мелочи в дорожный саквояж.

— Запомните, ваша милость, — кивнула на саквояж Клер. — Черный и маленький — с расческами, ножницами и кремами; большой коричневый — со сменой белья, полотном для вытирания и одеялом.

Выпрямившись, служанка озабоченно посмотрела на остальные свёртки.

— Кажется, ничего не забыли.

С учётом того, что ничего не брали — и правда, ничего, хмыкнула я про себя.

Шкатулки с украшениями я сложила возле двери, — заметила Клер, нахмурившись.

— Вроде бы всё.

— Тогда пора спускаться. — кивнула я. поднимая один из саквояжей.

— Ваша милость! — воскликнула Клер, не давая мне поднять мой собственный багаж.

— Что вы! Слуги принесут всё сами

— Хорошо, — кивнула я, передавая ей свою поклажу.

Клер, которая тут же поставила саквояж на место, как- то рассеяно вдруг заметила:

— А ведь они совсем не похожи на нас. Да, миледи?

Я подняла на служанку взгляд, пытаясь понять, что она имела в виду.

Клер же смотрела на мои руки.

Странно… Он подарил вам столько украшений, — помолчав немного, она всё же закончила. — Но не подарил кольца.

В ответ я лишь пожала плечами.

Прощаясь с прошлой жизнью, с детством, со своими родными. я меньше всего думала о какой — то побрякушке… о которой, к тому же, никогда и не мечтала.

Мне почему — то вновь захотелось вернуться на несколько лет назад — и очутиться в этой комнате снова в тот день, когда графиня «отослала» меня из детской.

Тогда эта была просто захламлённая кладовка со старой поломанной мебелью.

И всё же, в этой комнате я выросла… именно здесь я пряталась от леди Джейн. когда та приготавливала для меня розги… здесь я читала книги и мечтала долгими звёздными ночами…

— Милена! — раздражённый голос отца прервал мои воспоминания. — Да где же эта девчонка???

Моё время вышло — поняла я. И, собравшись с духом, я открыла дверь комнаты.

Отец, уже раскрасневшийся — то ли от вина, то ли от гнева — кривя губы, недовольно фыркнул.

— Не успела выйти замуж — а уже норов показываешь? Ну, ничего… — усмехнулся папа. — Этот зверь тебя быстро пообломает. Ещё будешь добрым словом вспоминать уроки леди Джейн.

Его слова хлыстнули меня сильнее, чем розги.

— Папа… — тихо прошептала я, пытаясь глазами поймать взгляд отца. — Чем я тебе не угодила, чем перед тобой провинилась?

— Ты… — всего лишь на одну минуту, а может ещё меньше гнев как будто бы опал с его лица — открывая совершенно другого, достойного своей родословной. человека.

Но очень скоро Уильям Стивенсон вернулся назад, в пучину своей злобы.

— Ты могла стать одним из лучших моих творений. — разочарованно скривился отец. — Ты была бы лучшей хозяйкой, что видывал замок за многие годы. Ты могла возвысить наш род, дать достойное продолжение моему фамильному древу. Всего — то и требовалось — послушаться отца и держаться как можно дальше от оборотней.

— Но я ведь сделала всё, как ты приказал! — воскликнула я со слезами на глазах. — Я уехала из замка сразу же после твоего приказа. И я не ослушалась его.

— Не важно, — отец отвернулся, как будто и вовсе не желал со мной говорить. — Твоя мать с самого начала меня обманула. Ты не можешь быть моей наследницей. Я лучше бы пошёл по миру, чем бы отдал свой замок такой девке как ты.

И, схватив меня за локоть, отец потащил к лестнице.

Оборотни ждали нас у замка. Огромные черные лошади, навьюченные поклажей, послушно стояли посередине двора — без привязи и присмотра.

Пока один из горцев — кажется, Монро, о чем- то разговаривал с Роумом, мой супруг, стоя возле черных скакунов, с хмурым видом выслушивал нескольких своих воинов.

С каждым их, словом взгляд Оборотня становился всё свирепей и свирепей.

Заметив нас с отцом, спускающихся по лестнице, Лиам, так и не дослушав воинов, направился к нам.

— Ни один мужчина не смеет поднимать руку на женщину, — рыкнул горный вождь, одной левой отправляя моего отца…. в яму с грязью.

— Ваша милость… я…

— Ни слова, — рыкнул Лиам, чьи глаза уже опасно налились тьмой. — За одно только прикосновение к моей избраннице ты достоин смерти…

— Пожалуйста! — воскликнула я, бросаясь наперерез супругу. — Не надо.

Оборотень скривился.

— Назови меня по имени. — Приказал он.

— Лиам, — взмолилась я, озираясь на лежащего отца. — Пожалуйста, Лиам!

— Он посмел понять на тебя руку.

— Это была случайность, — затараторила я, пытаясь отвести беду от родного дома.

Как бы не относился ко мне отец; как бы не сожалел, что я родилась его дочерью — но я не желала ему смерти. — Простая случайность, которая иногда происходит…

-..случайно, — хмыкнув, закончил за меня муж. Обняв за талию, он слегка приподнял меня до своего уровня и, прижавшись к моей шее, шумно задышал.

— Что, Лиам, уже неймётся? — хмыкнул Монро, подтрунивая над своим вождём. — А впереди такая длинная дорога.

— И такая вкусная девочка, — добавил Линдсей. — Прямо даже не знаю, как мы домой доберёмся.

— Прекратите, — рыкнул Лиам, и тут же, совсем другим тоном обратился ко мне. — Хорошо, я не трону больше твоего отца — но это будет моим свадебным подарком.

— Благодарю вас! — широко улыбнулась я. Однако заметив помрачневшее выражение лица у супруга, тут же исправилась: — Спасибо, Лиам.

— Поблагодари меня поцелуем, — велел муж, сверкнув тьмой в пожелтевших звериных глазах.

Переведя взгляд на его губы, я отчего — то замерла — словно завороженная какой — то магией.

Красивые мужские губы насмешливо скривились.

— Ну же…

И я, решившись, быстро поцеловала Лиама.

— Хватит с женой миловаться, — опять раздался насмешливый голос Линдсея. — Тебе ещё её вещи к сёдлам привязывать.

— Разве тебе нужна помощь? — недовольно спросил Лиам.

— Ну, ты же сам сказал, чтобы мы поменьше использовали магию. А если действовать по — простому, то мой запах обязательно останется на её вещах.

— К тому же, тебе и так предстоит тяжелая дорога, — тут же встрял в разговор его второй приятель. — Девочка — то совсем невинная. Как развращать будешь?

— Прекратить, — зло сверкнув взглядом в сторону друзей, рыкнул Лиам. — О жене моей говорите.

Оба оборотня тут же склонили головы в знак повиновения.

Лиам тут же, как ни в чем, ни бывало, мягко мне улыбнулся, спустив со своих рук на какой — то хозяйственный ларь.

— Постой — ка пока здесь, — ласково попросил супруг, пояснив: — Я только поднимусь за твоими вещами.

Как будто это не я минуту назад присутствовала при их разговоре.

Ошарашено глядя в след супругу, я пропустила тот момент, когда вдруг рядом со мной оказалась Арвела.

Ведунья, которая никогда прежде не была у нас в замке — неожиданно очутилась посередине его двора.

— Они не знают, что ты понимаешь их язык, — тихо, на ухо, прошептала Арвела.

Обернувшись, я испугано посмотрела на старшую подругу и наставницу.

— Что ты сказала?

Арвела загадочно улыбнулась.

— Тише, тише, оглашенная, — прошептала ведунья, внимательно следя за собирающимися домой оборотнями. — Ты же не хочешь так просто взять и выдать свой секрет?

Видимо, на моём лице было написано такое изумление, что Арвела, по- девичьи хихикнув, даже мне подмигнула.

— Но откуда я могу знать их язык? — шепотом спросила я. — Никто нас с сёстрами не учил ничему подобному. Да и разве в империи кто — то владеет языком горцев?

Ведунья снова улыбнулась, оставляя мои вопросы без ответа.

— Пойдем, Мили, я тебе в дорогу травок принесла, — протянула Арвела, резко меняя тему. Видно, не пришло мне ещё время узнать эти ответы. — Пригодятся травки — то.

Несмотря на то, что кое — то из оборотней уже поднял на нас взгляд — и внимательно принюхивался к Арвеле, сама ведунья как ни в чем ни бывало пошла в сторону кузнецы, где на широком деревянном крыльце лежала холщёвая, чем — то доверху набитая, тобра.

— Здесь южные сборы, — похлопав рукой по торбе, объяснила ведунья. — Северные-то травы ты сама, если что соберешь — их в горах оборотней ещё больше, чем у нас на равнинах.

Поблагодарив свою наставницу, я, было, наклонилась, чтобы поднять травы — но в этот момент чья — то смуглая сильная рука «увела» мешок у меня из — под носа.

МакГрегор, сузив глаза, тяжело дышал — и словно бы принюхивался к содержимому торбы.

— Да там всё безобидное… — усмехнулась Арвела. — А за некоторые травки, Вождь. ещё и спасибо скажешь, когда жену от еды по утрам воротить начнёт.

— Чувствую. — Коротко кивнул Оборотень. — Спасибо.

Арвела махнула рукой — мол, не стоит, пустяки.

— Спасибо тебе, ведунья, и за то, что суженую мою сберегла, — пристально глядя на Арвелу, всё тем же спокойным голосом заявил супруг. — Рисковала ты сильно — маг вашего императора хоть и дурак был, но сильный дурак… А зелье твое безо всякой магии сварено — на одних лишь травах.

— Так ведь подействовало? — прищурилась Арвела. МакГрегор кивнул.

— Подействовало. Лунные травы изничтожили черные пути — и если бы не след ночного пастуха (редкого и дорогого болотного цветка), я бы и не догадался, кто именно сохранил для меня мою невесту. Благодарю.

МакГрегор поклонился Арвеле.

— Да что Ты, Вождь…. полно, — смешалась ведунья, всплеснув руками. — Да и по правде сказать, я ведь точно знала, что Малькольм не обратит на меня никакого внимания.

— Это почему? — поинтересовался МакГрегог, поднимая прищуренный взгляд на ведунью. — Видела будущее?

— Я почти всегда живу в будущем, Вождь, — кивнула Арвела. — Хотя про Малькольма мне и без ведений всё было ясно — разве всемогущий королевский маг примет во внимание какую — то несчастную бабушку — травницу из хижины на отшибе?

— И всё же. — МакГрегор снял с руки черный перстень — и протянул его ведунье.

— Если тебе когда — нибудь понадобиться помощь, ты всегда сможешь пройти к моему замку, не опасаясь ни тьмы, ни оборотней.

Арвела, немного помедлив, взяла перстень.

— Благодарю тебя, Вождь.

МакГрегор кивнул, переведя внимательный взгляд на моё ошарашенное лицо.

— Прощайтесь. Милена, у тебя пять минут.

И, взглянув в сторону Солнца, которое стояло ещё высоко в небе, недовольно процедил:

— Нам пора ехать.

Я кивнула, судорожно думая о том, как успеть попрощаться за пять минут со всей своей прошлой жизнью: с Арвелой, которая научила меня разбираться в людях, в болезнях и травах их лечащих. В том, что богатые родовитые дворяне могут легко оказаться гнилыми изнутри, а чумазые бродяги без благородной родословной и копейки в кошельке — с душой, достойной самых дорогих палат.

Я должна была попрощаться с сёстрами, которые всегда заботились обо мне не меньше, чем я о них. Несмотря на то, что матери у нас были разными, Мегги и Хоуп никогда не принижали меня — так, как делали все домашние в доме графа и графини.

Я не могла не попрощаться и с нашими преданными слугами — верным Роумом, исполнительным Ансельмом, бережливой Уной… и остальными.

В конце — концов, я не могла не попрощаться с домом. Не со своей комнатой — ей я уже сказала своё «прости и прощай», а с целым замком — с его старыми, щербатыми стенами, со скрипящими тяжелыми дверьми и таким родным полумраком в главном зале…

Арвела поняла все мои чувства без единого слова.

Мягко улыбнувшись, она подтолкнула меня к крыльцу замка.

— Иди, девочка… Время.

— Арвела, — Сделав пару шагов к замку, я обернулась назад, к ведунье. — Ты же знаешь будущее… Мы ещё увидимся?

Арвела — ведунья, которая много лет была мне матерью, покачала головой.

— Нет, Мили.

Я всхлипнула, прикрывая рот рукой.

— Ч — что?

По лицу ведуньи скатилась одинокая слеза.

— Здесь наши дороги с тобой расходятся, дочка.

И я кинулась назад, чтобы обнять свою старшую подругу, наставницу и маму.

Уже не скрывая своих рыданий, я прощалась с любимыми сестричками и с остальными обитателями замка — за исключением отца и его гостей, которые так и не вышли из библиотеки чтобы благословить меня в дорогу.

— Время, — скупо произнёс МакГрегор, подводя к нам с сёстрами огромного черного скакуна.

Заметив, что среди осёдланных лошадей нет моей Ласточки, я удивлённо посмотрела на Роума.

— А разве моя кобыла…

— Мы не берем с собой равнинных лошадей, — грубовато произнёс МакГрегор, в то же самое время, нежным прикосновением вытирая слёзы с моего лица. Кивнув моим сёстрам, он подсадил меня в седло, и сам запрыгнул следом.

Так начиналась моя дорога в горы.

К новому дому.