Суженая

Глава 20

Высушив магией мои волосы, Лиам не спешил убирать руку с моих волос.

Наоборот, зарывшись в них лицом, он тяжело дышал — и кажется, тихо рычал при этом.

— Убью каждого, кто посмеет встать между нами, — прошептал он, с неохотой отрываясь от меня.

Мы оба только — только приняли ванную (я в наших комнатах, а где принимал ванну Лиам мне было неизвестно); я, как обычно после ванной была одета только в тонкую нижнюю рубашку и длинный пеньюар, на Лиаме же кроме брюк и темной распахнутой рубашки больше ничего не было.

Ужинали мы ‚как я, и предполагала, на шкуре горного медведя, возле разожженного камина.

Огонь весело трещал внутри каменной кладки; на огромном подносе возле нас стоял принесенный расторопными слугами ужин вместе с кувшином дорогого охлажденного вина. Правда, бокал для вина был только один: по какой — то неведомой мне причине, Лиам любил собственноручно поить меня из своего бокала.

Впрочем… не только поить. Это уже почти вошло у него в привычку — каждый наш ужин превращался в медленное и очень чувственное действо: держа меня в своих объятиях, Лиам делал всё так, что мне почти приходилось есть из его рук — ив ответ кормить его.

— Мымм, милая, — захватив губами мои пальцы, Лиам нежно подразнил их языком — и только после этого съел кусочек вяленого мяса. — Такая аппетитная… гм, оленина.

И такая многозначительная пауза.

— Надеюсь, гостям оленина тоже понравится, — стараясь не встречаться взглядом с черными, затягивающими в пучину чувственного разврата, глазами мужа, пробормотала я. — И надеюсь, что всё пройдет гладко.

Лиам рассмеялся.

— Уверен, всё пройдёт просто замечательно, — ответил он, целуя меня в беззащитное местечко между шеей и плечами. — Тебе не стоит так беспокоиться.

— Я ведь никогда раньше не присутствовала ни на чем подобном, — тяжело вздохнув, призналась я. — Вдруг, мы с Айлин что — нибудь забыли.

Меня мягко опустили на мех — так, что теперь я лежала на спине, а надо мной возвышался Лиам.

— Пожалуйста, Милена, никогда в себе не сомневайся, — ласково попросил Лиам. — К тому же, мы в горах не насколько щепетильны в отношении всяких правил — это больше ваши равнинные штучки.

Как — то неожиданно для себя я вдруг поняла, что мой пеньюар уже валяется где — то далеко, а я раскинулась перед Лиамом в одной лишь тонкой нижней рубашке.

— Кстати, забыл тебе сказать — после охоты, Мердэг отправиться жить в деревню.

Черные глаза внимательно смотрели прямо на меня.

— Дункан разорвал с ней отношения, так что теперь должна будет вернуться в дом своего отца.

— О нет, — воскликнула я, прижимая ладонь к губам. Глаза мужа внимательно и как-то жадно проследили за этим движением. — Мне так жаль…

— Напротив, за Мердэг стоит порадоваться, — возразил супруг — Она наконец — то поймёт, что никогда не сможет стать Дункану истинной избранницей. У Мердэг есть ещё шансы обрести настоящую семью — если только она впустит такую возможность в своё сердце.

Теперь становилось понятным, отчего Мердэг так ядовито мне отвечала… Что я, мол, ничтожество, что Лиам на мне и не женат вовсе. Найл, наверняка, это просто услышал — когда походил… Даже сочинять не пришлось.

Горячие мужские руки уже лезли под мою рубашку — обжигая меня чувствительными прикосновениями.

— Совсем скоро, — шептал супруг загадочно ухмыляясь. — Совсем скоро ты станешь моей насовсем.

Лиам (и чего греха таить — я сама) наслаждались каждым мгновением, каждой минутой нашего последнего вечера наедине — завтра утром замок должны были заполнить многочисленные гости, которые уже к сумеркам направятся в горы, чтобы поохотиться на пришельцев чужого мира.

Раз в году проход между мирами истончался — в эту ночь лорды чужого мира не могли удерживать теребрисов на своей стороне — оттого — то и собирались оборотни каждый год возле «занавеси тьмы» — прохода между мирами.

— Нам придется подождать всего лишь одну короткую ночь, — прошептал Лиам, проводя языком по моей шее. — А зато затем настанет ночь белого полнолуния.

Ночь, когда прохода между мирами не существует.

Я вдруг подумала, а когда настанет наша первая брачная ночь, будет ли мне также хорошо? Или ещё лучше? Да и может ли быть вообще ещё лучше?

Лиам наслаждался реакцией своей суженой. Милена — его избранница, его суженая, его жизнь — плыла на волнах наслаждения от умелых его прикосновений, заставляя самого мужчину сдерживать собственную страсть.

Больше всего ему хотелось сейчас забыть про охоту, про полнолуние… даже про запах того подозрительного парня, что всё ещё чувствовался на Милене. Развести ей ноги и наконец — то сделать свою избранницу настоящей своей женой, наполнить её своим семенем — и посеять в её тело часть себя.

То, чему давно надлежало случиться.

Волк внутри него зарычал, требуя хотя бы хоть какого-то удовлетворения — и человек охотно на это откликнулся, освобождая из одежды напряжённый, стоящий колом, член.

И пусть раньше он вбивался им в тела искусных прелестниц, продающих свою страсть за золото; пусть раньше родовитые прелестницы ублажали его напряженный орган ртом — с радостью принимая всё, что он им давал… но никогда у прежде Лиам не испытывал ещё такого сильного и острого наслаждения.

Подготавливая жену к первой брачной ночи, Лиам был доволен тем, как Милена охотно откликается на его прикосновения, всё меньше и меньше смущаясь того, что происходило между ними.

Сегодня ей предстоял ещё один урок — последний урок перед брачной ночью.

— Возьми его в руку, — приказал Лиам, с удовольствием глядя на то, как краснеют от смущения щечки его суженой. Не менее приятным был её запах — оборотень чуял, как быстро возбуждается его избранница.

— Вот так, милая, — довольно похвалил Лиам Милену, когда та осторожно обхватила его орган рукой. — А теперь немного подвигай.

И он, положив свою руку на её ладонь, продемонстрировал, как именно двигать.

Второй рукой Лиам продолжал нежно гладить свою избранницу — даря ей тоже наслаждение, что и получал сам.

Но стоило ему опустить взгляд на прикушенную губу своей избранницы — и оборотень тут же излился на едва прикрытое тело девушки.

— Так выглядит мужское семя, — пояснил Лиам, вставая за полотном для вытирания. — Именно из него в твоём теле скоро прорастут наши щенки. Притянув Милену к себе, он страстно поцеловал её в губы.

…а пока запах его семени лишний раз продемонстрирует всем гостям, кому именно принадлежит эта девушка.

Утром я проснулась со странной уверенностью, что сегодня в моей жизни произойдет нечто важное. Магии во мне отводясь не водилось — чтоб я могла предсказывать будущее как Арвела. Но я даже не предсказывала — точно знала.

Уже потом — потянувшись под теплым одеялом, я вспомнила про ежегодную охоту, на которую к нам в замок должны были съехаться представители всех горских родов.

Вот и вся разгадка, со смешком подумала я… внезапно оказавшись вместе с одеялом в объятиях Лиама.

Потеревшись об меня носом, муж улыбнулся.

— Мне очень нравится твоё настроение, — заметил он. — Этот замок давно пора наполнить улыбками и смехом…

— Так ведь оборотни…

-..моей семьи, — закончил супруг. Нежно меня, поцеловав, он почти с неохотой вернул меня и одеяло на кровать.

— Пора идти, — с сожалением протянул Лиам. — Первые гости появятся на границе уже через час.

— У нас так мало времени? — испуганно спросила я, поскольку надеялась, что гости всё же приедут попозже.

— Тебе не о чем беспокоиться. Всеми хозяйственными хлопотами займётся Айлин.

— Номы…

— Нет, Милена, — прервал меня МакГрегор, покачав головой. — Сегодня тебе предстоит лишь командовать служанками… и блистать красотой.

Потянувшись ко мне, супруг не удержался, чтобы не провести рукой по моему обнажённому плечу — сбившаяся на бок рубашка случайно оголила и плечо, и часть груди.

— Кстати, — заметил Лиам. — Под «блистать» я имел в виду в прямом смысле блистать. — Супруг кивнул в сторону столика, на котором я заметила уже знакомые мне шкатулки.

— Черные бриллианты высоко ценятся не только в империи, но и у нас в горах, — пояснил Лиам.

Помолчав немного, муж добавил:

— У нас принято дарить эти камни только своим избранным. Ни одна доминарэ, ни одна любовница не имеет права носить черные бриллианты — только истинная избранница.

Внимательные глаза его легко поймали мой встревоженный взгляд.

— Пообещай, что наденешь на себя как можно больше камней — и продемонстрируешь всему Нагорью богатство нашего клана.

Я не сразу поняла, что он шутит. И лишь когда Лиам рассмеялся — я рассмеялась за ним вслед.

— Не скучай, — произнёс он… и тут же исчез через портал тьмы.

Тогда я ещё была полна решимости выполнить просьбу мужа — и надеть на себя как можно больше драгоценностей. Только вот одно дело сказать (ну или подумать), другое — выполнить.

Впрочем, сама бы я точно не смогла надеть на себя такое количество украшений, которые, в конце концов, оказались на меня как — то нацеплены. В это была только заслуга служанок, помогавших мне сегодня одеться.

Платье, которое было готово ещё несколько дней назад, сидело на мне как влитое.

И хотя сам силуэт нельзя было назвать ни вычурным, ни ультрамодным — но всё меняла расцветка ткани. Не знаю, кто именно зачаровал материю — но такого цвета я ещё нигде до этого встречала: цвет заката, переходящий в сумерки.

Черные бриллианты были самыми что ни на есть подходящими к нему камнями — а потому, я оказалась им обвешана с ног до головы (в прямом смысле этого слова — всё как сказал Лиам); россыпь бриллиантов имелась даже на пряжках моих туфелек.

Украсив меня поверх платья драгоценностями, служанки решили, что их работа завершена — и мы дружной гурьбой отправились вниз: девушки — работать, я — бить баклуши в ожидании наших гостей.

Случайно или нет, но все гости появились на пороге почти одновременно: весь двор замка внезапно оказался заполнен воинами, лошадьми, снующими между ними слугами. Возле самых ворот я рассмотрела несколько телег: как сказала Айлин, на ежегодную охоту в кланы в основном приезжают только воины, но иногда вожди дальних кланов берут с собой на охоту и своих крестьян, чья родня проживает неподалеку.

— Вот, к примеру, Гленна — дочка старой Моры, вышла замуж за приграничного оборотня… Так — то им, без тьмы вождя, добираться до нас больше недели — и это всё по лесам, где полно теребрисов. А сейчас Гленне всего-то было и надо, что вождя своего попросить присоединиться к отряду, — пояснила Айлин. — Пока воины будут охотиться на теребрисов, Гленна и родных проведает, и гостинцев им сама передаст.

На одной из телег и в самом деле сидела статная женщина лет сорока — сорока пяти.

— Смотри — ка, — шепнула мне Айлин, — Гленна то и дочку с собой привезла. А вдруг кто из наших парней её унюхает… МакГрегоры — клан богатый, каждый клан хочет породниться.

От разговоров с Айлин меня отвлекло появление супруга: легко соскочив со своего огромного черного скакуна, чеканя шаг он подошёл ко мне и зычно, на весь двор, стал представлять гостей.

— Вождь МакКиннан, Вождь Лесли, вождь Синклер… казалось, представлению не будет конца.

Каждый из воинов, названных Лиамом, обязательно мне кивал — представлялся сам — и благодарил за оказанный теплый прием. Кто — то хлопал Лиама по плечу, называя того счастливчиком… некоторые же, поведя носом — так, словно принюхавшись — были отстранённо вежливы.

И только.

Я. правда, как — то сразу решила, что в этом нет никакой моей вины — а холодное приветствие отдельных вождей связанно с их местными распрями. Однако истинный свет на все происходящее случайно пролила та самая Гленна — которая приехала навестить своих родителей и братьев. Точнее, началось всё с её дочери.

Случайно проходя мимо молоденьких девушек, я, думая о каких — то мелочах услышала высокомерный голосок молоденькой девицы.

— Как это вождь МакГрегор допустил, чтобы его доминарэ нацепила на себя камни истинной…

Она из служанок, которая помогала нам приготовить замок к гостям, ударила свою подружку по губам.

— Ты не смеешь этого говорить.

— А что? — нахмурилась молодая красавица. — Она ведь всё равно ничего по-нашему не понимает. Равнинная шлюха. Ой, — притворно нахмурилась всё та же девушка. — Она ведь даже не может быть доминарэ — ведь равнинные могут быть только подстилками нашим воинам, но никак не их спутницами.

Пока я старательно делала вид, что не понимаю, о чем речь, одна из пожилых женщин, которую я до этого даже не разу не видела — схватила девицу за волосы и поволокла её из замка.

— Это наша миледи, — сквозь зубы прошипела женщина. — Никто не смеет оскорблять миледи в её родном доме.

Прибежавшая на шум Гленна тут же поспешила на помощь дочери — но ещё несколько вставших перед ней стеной женщин не дали Гленне этого сделать.

— Да как вы смеете! — завизжала Гленна, пытаясь прорваться к ругающейся красавице — Из- за какой — то приблуды, тронули чистокровную оборотницу. Я всё расскажу своему вождю!

— Рассказывай, — фыркнула та девушка, которая первой за меня вступилась. — Только не обижайся, если после этого тебя и твою дочурку выгонят из клана… На радость теребрисам.

Гленна фыркнув, замерла… и, найдя меня глазами, почти заморозила своим высокомерным взглядом.

— Простите, миледи, — прошептала Айлин, пытаясь увести меня в другую комнату. — Простите… это давняя вражда двух женщин. Вы понимаете…

Экономка многозначительно замолчала, давая мне самой придумать сказочку, которая бы могла меня убедить, что всё хорошо. Притворившись. что поверила, я понимающе вздохнула и тут же задала какой — то совершенно не относящийся к происходящему вопрос. Что — то по поводу кухни, закусок… — не помню точно.

И пока Айлин в подробностях рассказывала мне об этих закусках… или основном блюде — я планировала свои последующие действия.

Судя по тому, как обошлись в замке с Гленной и её дочерью, женщины наверняка прямо сейчас отправятся из замка (где их не хотят видеть) в деревню. Выбора у них особенно не было — приехали навещать родню, значит пойдут навещать… Ауж как при встрече то не поговорить — то? Где жила Мора — мать Гленны — я хорошо знала, потому что навещала её беременную соседку уже несколько раз.

Как бы вот пробраться в деревню и послушать, о чем они станут говорить?

Ведь была же какая — то причина, по которой они говорили про меня такие грязные вещи… При том что для всех я была женой Лиама — и его суженой.

Тогда я наивно надеялась, что причина в каких — нибудь слухах, или даже предрассудках — ведь у нас тоже столько всяких небылиц про горных лордов ходило — не сосчитать.

И тогда я вспомнила о вчерашнем предложении лорда Нейла. Рассвет уже давно миновал, к северной башне я так и не явилась… Но что если воспользоваться предложением наследника озёрного клана в свою пользу? Ведь лорд МакСвен не делал никаких условий для использования его броши…

Воспользовавшись моментом, когда мужчины выехали ненадолго из замка (чтобы проверить насколько истончилась занавесь тьмы), я тихонько пробралась в сад.

Брошь вместе с мужской одеждой оказались прямо за горшком с деревом — именно в том месте, которое вчера выбрал лорд Нейл.

Одежду я трогать не стала — лишь прицепила к себе ещё одну брошь и с ней осторожно вышла из замка.

Арвела — моя старшая подруга и наставница, любила повторять, что у семи нянек дитё без глаза — мол, когда много людей следят, все друг на друга надеяться — вот и не уберегают.

Так, видно, и со мной вышло: Айлин понадеялась на охрану, охрана понадеялась на служанок — а я тихонечко вышла за ворота и наслаждаясь теплым деньком пошла по тропинке в сторону деревни.

Хорошо я поступила? Нет, конечно же. Хлопот хорошим людям доставила, себя риску подвергла… да и хорошего ничего всё — равно не услышала.

Я оказалась права: Гленна в гостях у матери заливалась на всю улицу, вопя о несправедливости к её доченьке.

Не уверенная, как именно работает брошь — я поспешила скорее спрятаться за высокий забор соседского дома — так, чтобы мне всё было видно и слышно, но меня заметно не было.

— И эта — то ведь, эта! — кричала женщина. — Эта пришлая девка с равнины — командует в родовом замке МакГрегоров.

— Леди Милена — избранная нашего вождя. — Строго поправила её Мора.

— Она не больше его избранная, чем я, — надменно фыркнула Гленна. — Просто девка, которую он пользует, пока не надоест.

— Гленна! — воскликнула мать женщины, оглядываясь по сторонам. — Не смей.

Услышит ещё кто.

— Но ведь я права, — настаивала Гленна. — Она пахнет им, но в ней до сих пор нет его тьмы. А если нет тьмы — то нет и брака. Что — то я не верю в сказочки, будто он её ещё…

— Молчи, говорю, — зашикала на дочь старая Мора. — Вождь МакГрегор силён и хорошо контролирует своего волка.

— А может, она просто не его избранная, а? — фыркнула Гленна. — Может, он сейчас наиграется с этой девкой — а потом вернёт её назад, сказав, что не подошла. Мы ведь в горах не признаем их брачные церемонии без обряда. А она обряда так и не прошла.

— Молчи, дочь, до беды договоришься! — уже злобно рыкнула на Гленну её мать.

Беды — не до беды… А до правды — точно.

Я не сразу поверила в то, что услышала. Как это не признают брачные церемонии?

Как это вернуть, если «не подойду»?

Нет тьмы — нет брака.

Ослабевшие вдруг ноги резко подкосились — и я упала на землю, пытаясь понять только что услышанное.

Точнее, принять. В том, что Гленна говорила правду, я нисколько не сомневалась.

Как назло, на ум приходили воспоминания обо всех странных моментах, которые я раньше не понимала: сопровождавшие нас в горы воины Лиама — и их открытое пренебрежение ко мне на следующий день; моё первое появление в замке — и недовольство всего клана.

А, ну да… — я застонала в голос, припоминая, какой была наивной дурёхой, когда «со знанием дела» отвечала Арвеле.

А потом Лиам прямо при мне приказал Айлин — заставив всех в замке повиноваться его «избраннице».

Мне, которая, как оказалось, даже не была его женой.

Взгляд заволокло слезами. Это здесь, в горах, оборотни не слишком щепетильны в отношении правил приличий, а дома меня бы уже давно сослали в монастырь… даже нет, не в монастырь — скорее всего, просто бы выгнали на улицу — как падшую подзаборную девку.

Хотя я ведь и была ей — подзаборной падшей девкой, которая позволяла дотрагиваться до себя… и которая сама трогала чужого мужчину — не мужа.

А вчера… я захлебнулась презрением к самой себе, вспоминая, как не противилась тому, что вчера делал с моей рукой Лиам, как он выплескивал на меня своё семя — как размазывал это семя по моему животу.

Стыд! Стыд и позор мне!

Как фальшивое золото обычно блекнет, проявляясь дешевым оловом, так и все ночи, что я провела с МакГрегором. в один момент превратились в нечто грязное и постыдное.

Видно, правда была леди Джейн, когда давала мне зелье отворота — а как иначе удержать в чистоте «подпорченную кровь»?

Я горько рассмеялась, понимая, что теперь даже не знаю, куда идти. Возвращаться в замок, зная, что не имею права называться леди? Что моё положение там так же фальшиво, как и клятвы, которые дал МакГрегор — ведь для него и для его народа они пустое место….

И домой, к отцу, вернуться я тоже не могла.

Да и как?

Кое — как поднявшись, я медленно побрела по тропинке в сторону от деревни: я не боялась, я даже надеялась, что возникший на моём пути теребрис закончит моё жалкое, никчёмное существование. И когда кто — то схватил меня за руку, я даже не сопротивлялась.

— Леди Милена, — выдохнул Нейл МакСвен, с беспокойством глядя на меня. — Что с вами?

Леди? Да какая из меня теперь леди?

Подняв полные слёз глаза на обеспокоенного Нейла, я горько заревела, на все его вопросы только качая головой.

— Что случилось, миледи? Что с вами? Это ваш супруг, да? — осторожно прижав меня к себе, Нейл тихо спросил. — Ваш супруг причинил вам боль, миледи?

Искреннее сочувствие, прозвучавшее в голосе молодого наследника вместе со словом, которым МакГрегор называться не имел права, уничтожили остатки моего самообладания.

Не в силах больше сдерживаться, я зарыдала уже навзрыд, уткнувшись в грудь изумлённому наследнику озерного края.

— Я говорил вам, миледи! — прошептал Нейл, — я предупреждал вас. Они все здесь звери, которые только прикидываются людьми. Страшные, неуправляемые звери.

Молодой человек гладил меня по плечам, пытаясь успокоить:

— Но и на оборотней находится управа. Миледи, поверьте, ещё не всё потеряно — мы можем бежать назад, в империю — и укрыться в доме моего отца… моего приемного отца, чей род восходит к правящей ветви монаршей семьи. У нас вы будете в безопасности.

Что — то тяжелое и сильное разорвало наши объятия — я ещё не успела понять, что именно произошло, а надо мной уже возвышался страшный, дикий теребрис: получеловек — полузверь. Огромные руки с острыми когтями готовы были растерзать любую добычу — независимо от размера и сопротивления; огромные клыки оскалившегося чудища, казалось, уже готовы были начать трапезу… И лишь когда я подняла взгляд на глаза теребриса, я замерла… Это был желтый «оборотничий» взгляд МакГрегора.

— Никогда больше не смей делать ничего подобного, — рыкнул МакГрегор, сжимая и разжимая страшную полукисть — полулапу. — Никто кроме меня не смеет касаться тебя.

И развернувшись, он тут же настиг Нейла, подняв молодого наследника на вытянутой руке вверх.

— Ты маленький надоедливый щенок, который посмел докоснуться до моей жены, — зарычал Лиам, тряся Нейла с такой силой, что у того сильно — в разные стороны — дергалась голова. — Я разорву тебя прямо на месте и скормлю остатки твоего мяса пленным теребрисам — в назидании остальным храбрецам.

— Лиам, — позвала я оборотня, с ужасом представляя, что из — за меня может пострадать невинный человек. — Лиам всё не так. Он утешал меня…

Повернув голову, МакГрегор пролаял лишь резкое:

— В замок.

И полетевшие в мою сторону змейки тьмы тут же утащили меня в открывшейся позади портал.

Так я снова оказалась в замке, в спальне моего не супруга.

Отправив Милену в замок, Лиам замер, готовясь наброситься на посмевшего посягнуть на чужое оборотня.

— Я тебе дам последний шаг остаться в живых, — прохрипел воин, изо всех сил сдерживая своего волка. — Если ты расскажешь, откуда на моей жене артефакт с равнинной магией?

Молодой оборотень затаил дыхание — а затем выпрямился. готовясь встретить смертельную опасность лицом к лицу.

— Она не твоя жена, — выплюнул Нейл правду. — И имеет все права отправиться назад в империю.

Лиам зарычал… и потерял контроль.

Его волк бросился было на молодого наследника озерного клана… но на пути Лиама встал Тревис МакСвен, переместившийся на зов своего племянника.

— Прошу тебя, Лиам, — взмолился Тревис, зная, что не сумеет сдержать мощного волка МакГрегора. — Пожалуйста, он пока не наш… не понимает нас.

Обернувшись к Нейлу, Тревис МакСвен резко скомандовал:

— Отправляйся домой — и если тебе дорога твоя жизнь, никогда больше не приближайся к землям МакГрегоров.

Тревис не успел бы переместить племянника порталом, если бы не Дункан, задержавший на минуту обезумевшего Лиама.

— Пиам, он просто не понимал, что его запах останется на Милене. — тихо прошептал Дункан. — Этот молодой дурак всё ещё живёт по равнинным законам, не желая признавать нас.

Вождь клана Грейги смерил долгим взглядом своего друга — Тревиса МакСвена.

— И вполне может быть, что парень не просто так добрался до земель оборотней.

Вождь озёрного клана не стал возражать — сверкнув взглядом, он лишь коротко кивнул своему другу.

— Я проверю. Обязательно проверю.

Дункан же, не обращая больше никакого внимания на друга, сосредоточился только на разъярённом племяннике.

— Лиам, Милена уже дома, в безопасности и неприкосновенности. Её надёжно стерегут — никто не посмеет приблизиться к ней даже на сто шагов.

— Хо-ро-шо, — почти по слогам прохрипел волк. — Но я всё равно хочу его убить.

Вождь МакСвен вздрогнул.

— Пиам, — жалобно протянул он. — Лиам, в этом парне будущее моего клана. Убьешь его — убьешь две тысячи не в чем невиновных оборотней.

— Лиам, — вторил другу Дункан. — Парень просто ошибся…. Его обязательно накажут в клане.

— Обязательно! — тут же закивал Тревис МакСвен. — Я сам прослежу за тем, чтобы наказание хорошо запомнилось.

— А мы пока можем поохотиться на теребрисов, — тут же добавил Дункан. — Скоро закат — и вместе с закатом падёт и граница, разделяющая наши миры. Лиам, направь свою злость на то, что действительно заслуживает смерти — ты же знаешь, сколько наших воинов погибает на охоте каждый год, становясь кормом для теребрисов. Защити клан, Лиам — защити Милену. Убей порождения чуждого мира.

Лиам ощерился и иронично посмотрел на Дункана.

— Умеешь убеждать. — Протянул он и… полностью обратился.

В ту ночь Лиам. подогреваемый яростью и гневом. сражался как берсерк — не давая теребрисам ни малейшего шанса уйти или атаковать оборотней. Его сила, его скорость изумляли остальных вождей, не успевавших за действиями МакГрегора.

— Я видел, как он одним махом убил больше пяти теребрисов, — шептал вождь Синклер своему другу. — И это его волк только недавно нашёл свою суженую. Что будет, когда у него появятся дети…

— Тогда охоту можно будет отменять, — фыркнул вождь МакКиннан, с опаской поглядывая на то, как легко расправляется с самыми кровожадными теребрисами Лиам, сражающийся один с целыми полчищами на холме слева. — МакГрегор легко справится сам.