Суженая

Глава 9

Солнечные лучи медленно ползли по моей спине, обжигая оголённую кожу своими прикосновениями.

Проспала! — с ужасом подумала я, все ещё находясь между сном и реальностью.

Всем хорошо известно, что утреннее светило никогда не жалит своим жаром, а лишь нежно ласкает… выходит, Солнце уже успело подняться высоко на небосвод.

А это значит….

Я в страхе открыла глаза.

Какой сегодня день: что именно я проспала? Первую среду месяца, когда мы с Роумом ездим в город сдавать зеленщикам ароматные травы и специи из нашего огорода? Или последний четверг месяца — когда все постельное белье замачивается в щёлоке и долго кипятится на костре? Другие аристократы — из тех, что побогаче, давно использовали для стирки магические амулеты, но нам все ещё приходилось делать это по старинке…

Представив себе, как много я могла пропустить из — за собственной лени, я перевернулась на спину — и тотчас отметила ещё сразу две странности: я спала полностью без одежды. И в лесу.

Надо мной величественно шумели сосны, липы, и дубы; вдалеке раздавались всплески воды — словно напоминая о том, что рядом находится чистое нетронутое озеро; высоко на ветвях заливались веселыми трелями лесные птицы.

Солнечный день «бил» в лицо яркими красками, не прося — требуя радоваться новому сказочному дню.

В котором я оказалась замужем.

Вспомнив все события вчерашнего дня, я быстро подобралась, тут же, по шею закутавшись в тонкий, тёплый плед. Стыд — то такой — спала без одежды! Это ещё хорошо, что никто не видел…

— Доброе утро, — лишая меня всякой надежды сохранить хотя бы видимость благовоспитанности, произнёс низкий мужской голос. Надо мной, заслоняя собой Солнце, склонился мой супруг.

Всё та же огромная, массивная фигура в темном наряде, всё тот же прищуренный строгий взгляд черных мерцающих глаз. И всё так же по хищному раздувающийся нос.

Не знаю, как выглядела я-но вот МакГрегор совершенно не казался отдохнувшим за ночь. Даже наоборот — взгляд как будто стал только ещё строже и ещё жёстче.

Я хотела ответить… нет, правда, хотела поздороваться и пожелать доброго утра своему супругу так, как это и положено хорошей жене и вчерашней новобрачной…. но МакГрегор стоял слишком близко к постели, на которой мы спали вдвоем, а на мне, кроме тонкого пледа, не было больше никакой одежды.

Да и плед вряд ли можно считать частью женского гардероба.

А оттого я напряжённо молчала, не ожидая от супруга ничего хорошего.

Видимо уловив в моём взгляде нечто такое тревожное, Лиам присел на корточки и ласково мне улыбнулся.

Если бы не его желтые звериные зрачки, превратившие добрую улыбку в кровожадный оскал, я бы обязательно ему поверила.

— Не бойся меня, — хрипло попросил МакГрегор. осторожно прикасаясь к моим волосам… гладя своими жесткими ладонями мои плечи, руки, шею…

— Милена. ты моя законная жена, — медленно, стараясь не пугать. протянул оборотень. — Ни один горец не обидит свою суженую….

Рука скользнула чуть даже, отбирая у меня край пледа.

— …которую ждал вечность.

Мужская рука слегка приспустила плед, обнажая одно плечо — и (о, ужас), даже грудь.

Я, было, хотела дернуть плед обратно — чтобы запахнуться назад, но МакГрегор удержал меня от этого.

Его рука, чертя невидимые глазу узоры на моей коже, продвинулась дальше — к вершине груди.

Жесткая ладонь должна была царапать кожу, вызывая неприятные ощущения, но на самом деле это было даже…

…приятно.

Ужасно распущенно, недостойно воспитанной девицы, но — приятно.

Странно только, что сама вершина груди, несмотря на жаркий летний день. вдруг сморщилась — как обычно бывало лишь после купания в холодной воде.

МакГрегор отчего — то довольно ухнул — и я, подняв на него растерянный взгляд. замерла, поражённая тем торжеством, что читалось сейчас в его взгляде.

Взгляд оборотня горел, его рука по хозяйски трогала моё тело, а я… я словно онемела, борясь между брачным долгом (жена обязана подчиняться мужу) и тем воспитанием, которое я получила в замке графини (хороший муж приходит в спальню жены ночью и никогда не остаётся там до утра).

— Пожалуйста…. не надо. — прошептала я, наконец, справившись со своим смущением.

Рука МакГрегора замерла, оставшись лежать на моей груди.

— Милена. — прохрипел оборотень. — Мы женаты.

— Сейчас день, — возразила я, припоминая все уроки леди Джейн. Если они были хороши для девиц, то должны были быть так же хороши и для их мужей, не так ли?

— Мы обвенчаны по вашему обычаю

— Мужья уважают своих жен, — упрямо возразила я.

— Даже не могу себе представить насколько, если даже это невинное касание запрещено, — фыркнул МакГрегор, но руку всё же убрал.

Я быстро запахнула на себе плед.

Желтые глаза, — которые так и не стали человеческими — внимательно и строго смотрели прямо на меня.

— Собирайся, скоро выезжаем, — произнёс супруг, вытягивая перед собой руку…. и из тьмы, окутавшей его ладонь, появился поднос с завтраком.

Кружка взвара и большой ломоть хлеба с сыром.

— А… вы. ты? — спросила я, когда стало понятно, что еды на подносе ровно на одного человека.

Поставив завтрак на мех, заменявшийся нам постель, супруг уселся рядом, внимательно наблюдая за мной.

— Приятно ощущать заботу своей супруги, — опустив голову на бок, с усмешкой произнёс оборотень. — Но я уже позавтракал.

— Ааа… — коротко кивнула я.

— Ешь, — приказал МакГрегор, заставляя меня нервничать под его взглядом его звериных глаз.

Я медленно ела, следя только за тем, чтобы плед не спадал с моих плеч.

— Взвар, — скомандовал оборотень, заметивший, что я не спешу брать в руки кружку.

А как её, скажите, было взять, если в одной руке находился хлеб с сыром, а другой приходилось придерживать плед.

Смерив меня долгим взглядом все ещё звериных светящихся глаз, МакГрегор сам поднёс кружку с взваром к моим губам — давая мне сделать глоток.

И, казалось бы, ничего неприличного в этом не было — я сама иной раз подносила питьё хворым пациентам Арвелы…

Только вот мне не было никакой необходимости принимать помощь.

И всё же, мужчина — то есть законный мой супруг — то и депо подносил кружку к моему рту, настаивая на том, чтобы я отпила немного взвара…

Я с ужасом наблюдала за тем, как всё ярче загораются его глаза, в тот же самым момент остро чувствуя, как в груди рождается что — то непонятное и даже странное…

И это пугало меня ещё больше, чем находящийся рядом оборотень.

От греха подальше, я поспешила поскорее закончить с завтраком — и посильнее вцепиться в тонкий плед.

МакГрегор на это только усмехнулся, с помощью магии убрав поднос с мехового ложа.

— Твоя одежда, — не отрывая от меня взгляда, произнёс супруг.

Возникшие из его руки всполохи тьмы оставили на меховой постели мой новый наряд — то самое платье, которое было на мне вчера. Правда, явно вычищенное с помощью магии.

Подняв несмелый взгляд на оборотня, я почти шёпотом спросила:

— А можно мне пойти к озеру… умыться?

Я, конечно, немного слукавила. Нет, умыться бы мне перед дорогой не мешало, как и привести в порядок свою нечесаную гриву. только сбежать с поляны я хотела вовсе не из — за этого.

Просто не могла себе представить, как можно одеваться прямо здесь — в присутствии оборотня.

МакГрегор что — то долго разглядывал в моём лице.

— Только недолго, — наконец, разрешил он, и я лишь после этого шумно, с облегчением, выдохнула.

Потуже завязав на себе плед, я подхватила платье и практически побежала в сторону озера, радуясь тому, какой хороший муж мне достался.

И не болит ничего после брачной ночи, и завтраком накормили…

Поддавшись внезапному порыву, я быстро вернулась назад, и, поднявшись на цыпочки, молниеносно поцеловала оборотня куда — то в скулу… хотела- то, конечно, в щеку, но… в общем, куда дотянулась.

— Спасибо, — пробормотала я, решив «идти до конца». — Спасибо Вам.

— Тебе, — поправил меня оборотень. тут же крепко схватив меня в свои объятия. — Повтори, Милена.

— Тебе, — кивнула я с улыбкой.

Звериный взгляд МакГрегора стал как будто немного мягче.

— За что ты благодаришь меня, девочка?

— За завтрак, — принялась я перечислять. — За заботу. За брачную ночь.

— За что? — рыкнул оборотень, и глаза его моментально заволокла тьма.

Вырвавшись из кольца его рук и прижимая к себе платье, я попятилась назад, скороговоркой пытаясь объяснить то, почему я знаю чуть больше, чем положено благородным девицам.

— Я никогда не спала ни с одним мужчиной — честное слово! — заверещала я, отстаивая свою невиновность. — Просто иногда помогала Арвеле с травами — нуи бывало, что слышала, как жаловались женщины.

Вроде бы успокоившись, оборотень приподнял бровь.

— Жаловались?

— Ну… тело у них болело.

— А у тебя, значит, не болит? — почему — то вдруг весело поинтересовался МакГрегор. Даже глаза вновь стали нормальными, человеческими.

— Нет, — покачала я головой. — Не болит. Вы аккуратно спали.

МакГрегор хмыкнул так, как будто едва сдерживал смех.

— Что ж, раз мы всё выяснили… Может быть, тебе стоит поторопиться? Мы скоро выезжаем.

Мы? Я ничего не сказала вслух — просто посмотрела в округ: на поляне, кроме нас, никого не было.

— Милена, воины, конечно же, не могли ночевать рядом с нами, — укоризненно заметил МакГрегор. — Но они рядом. Так что если ты не поторопишься…

Лиам не договорил, но я и так поняла, что он имел в виду.

— Конечно, конечно, — кивнула я, и помчалась в сторону озера, с трудом удерживая на себе плед.

Я так спешила, так старалась привести себя в порядок, что пропустила очень любопытный разговор между оборотнями.

Оставшись один, МакГрегор внимательно смотрел в ту сторону, куда убежала его суженая, и пытался понять, не ослышался ли он.

Пусть ни тьма, ни острый слух оборотней никогда прежде не подводили МакГрегора. Но… ведь его молодая женушка не могла на самом деле сказать то, что он услышал. Или могла?

Задумавшись о том, в каких условиях росла его суженая, Лиам лишь сдержанно кивнул возникшему на поляне другу.

— Воины готовы, вождь, — коротко поклонился Монро, отпуская повод коня.

Тренированный жеребец тут же остановился возле своего хозяина.

Мы скоро присоединимся к отряду, — ласково похлопав коня по шее, ответил Лиам.

Монро, подойдя ближе, осторожно принюхался.

— Милена у озера, — произнес Лиам, то и дело, посматривая в ту сторону. Даже с такого расстояния, он мог без труда следить за всеми её действиями… Ведь оборотни никогда не оставляют своих избранниц без должной опеки.

Монро поклонился — и замер, не решаясь спросить.

— Что ты хотел? — бросил настороженный взгляд на друга МакГрегор.

— Мы слышали вчера вой, вождь.

Лиам криво усмехнулся.

— Ах, это…

— Ты почти не контролируешь своего зверя.

— Знаешь, это не так просто, как нам рассказывали отцы, — заметил МакГрегор.

Расскажи, — попросил Монро с непонятной, тоскливой интонацией в голосе. Монро был почти одного с ним возраста — и до сих пор не почуял даже рождение своей пары…

Лиам, который и сам слишком долго ждал появления на свет Милены, хорошо понимал чувства друга.

Ещё задолго до того, как их раса научилась сдерживать и повелевать тьмой — ещё тогда оборотни жили одной лишь надеждой когда — нибудь отыскать свою избранницу, которая бы пришлась по душе и человеку, и зверю…

Ходили предания, что в те стародавние времена истинные пары легко находили друг друга, не тратя на это столетия… Да и не было тогда у оборотней столько времени на поиски — в то время оборотни жили ненамного дольше людей.

Мы и теперь не живём дольше, — нахмурившись, подумал про себя Лиам. — А просто существуем столетиями, застыв в ожидании рождения избранницы. Наша раса слишком дорого заплатила за своё долголетие.

— Вождь, — позвал Лиама Монро. — А зверь? Как он реагирует на истинную избранницу?

Лиам усмехнулся.

— Хочет её приласкать.

— Так это ведь наши звери с каждой…

— Нет, это другое, — покачал головой МакГрегор. — Зверю, конечно, не терпится покрыть самку, но впервые он просит не о собственном удовлетворении.

Монро широко раскрыл глаза.

— Разве такого бывает? Я имею в виду. мы ведь не только люди, но и волки… И страсть у нас волчья.

Лиам улыбнулся.

— Это приходит не сразу. Сначала, когда рождается избранница, в твоем сердце поселяется маленький островок пустоты… Точнее, именно в этот момент ты начинаешь понимать, что жизнь твоя пуста и бесцельна… без чего — то особенного.

Потом избранница растёт — и вместе с ней растёт твоя потребность найти её — ту, которая вернёт покой, и мир в твою душу, успокоит твоего зверя. Волк, кстати, в это время наиболее силён и раздражителен — не в силах отыскать свою единственную, он требует все больше женщин — без разбора заваливая каждую, оказавшуюся доступной.

— Каждый оборотень мастак поразвлекаться с бабёнками, — хмыкнул Монро.

— Да. только после рождения избранницы даже спустив семя. ты не чувствуешь никакого облегчения. — И, повернувшись к другу. МакГрегор добавил: — А когда она окончательно созревает для того, чтобы стать тебе спутницей, зверь прекращает реагировать на других женщин.

Глаза Монро стали огромными от испуга.

— То есть… совсем?

МакГрегор кивнул.

— А чего ты думаешь, я перестал шляться с вами по борделям.

— Ты никогда не говорил…

— Знаешь, это не то, чем особенно хочется делиться, — усмехнулся МакГрегор. — Поубивать всех хочется, а вот откровенничать в это время совсем не тянет.

Монро понимающе кивнул.

— А мне так и вообще без избранницы неплохо живётся. Помнишь, ту черноволосую из замка?

Что, не удержался, — хмыкнув, поинтересовался Лиам. — Все же попробовал дочку графа.

— А ты бы сам отказался? Красавица же…

— Запахов на ней как на шлюхе.

— Это ты после того как суженую унюхал, привередничаешь. А по мне баба как баба-главное чтоб принимала хорошо. А такие родовитые, как правило, куда более развращенней и раскованней, чем обыкновенные платные девки.

— Потому что те делают это от безысходности, а эти — из-за собственной похоти.

— Вот я и говорю, — цокнул языком Монро, — разве можно было такую не попробовать?

Лиам похлопал друга по плечу.

Что ж, хоть один из нас не мается с голодным зверем.

Монро, опустив голову, отошёл на несколько шагов назад.

— Прости вождь… Ты знаешь, как далеко слышат наши звери… Я не хотел, но случайно подслушал, как суженая благодарила тебя за брачную ночь. И на ней твой запах.

Лиам раздражённо фыркнул.

— Мы спали вместе — отсюда и запах.

— Но ты выл.

— Не удержал на секунду зверя.

— А твоя суженая? — допытывался оборотень у Лиама. — Ты уверен, что не сделал ошибку… и она та самая?

— Монро, Милена всерьёз думает, что спать с мужем означает именно спать.

Понимаешь?

Что? — ошалев, воин молча посмотрел на своего вождя. — Но… как такое возможно? Её ведь не в монастыре воспитывали. И эта, черноволосая девка — вроде её родня…

— Откуда я знаю, где её воспитывали — рыкнул Лиам, удерживая рвущегося наружу волка. — Но она всерьёз так считает.

— Значит, у тебя уже была первая брачная ночь, — не сдержавшись, засмеялся Монро. — Брачная ночь, которую вы проспали.

МакГрегор вполне резонно ответил приятелю… тяжелым хуком справа.

Сбив с ног своего воина, и глядя на него, беспомощно лежащего на земле, Лиам облегчённо выдохнул.

— Уф, полегчало.

И подал руку сбитому другу.

— Теперь верю, — протянул Монро, с трудом поднимаясь на ноги. — Твой волк не стал бы так злиться из-за простой девки.

— Моя тьма признала Милену, — рыкнул Лиам, в одно мгновение потеряв контроль над своим зверем. Человеческое тело тут же стало трансформироваться в огромного черного волка, скалящегося на воина стоящего рядом… Однако через несколько минут Лиаму всё же удалось вернуть себе человеческий вид.

— Ты же понимаешь, что этого не достаточно, — тихо произнёс Монро. — Тьма должна признать избранницу полностью — или девушка все же не сможет стать твоей женой.

МакГрегор отстранённо кивнул — тратя все свои силы на то, чтобы сдержать вновь рвущегося наружу зверя.

— Я не хочу принуждать её, — вздохнул Лиам. — Она такая невинная, такая доверчивая…

— Вождь, твоё право решать, — покачал головой Монро. — Но всё будет значительно хуже, если ты окончательно потеряешь контроль.

— Вторую ночь в лесу…. где всё вокруг требует провести наш обряд, я точно не выдержу, — хмуро признался МакГрегор. — А Милена слишком слаба, чтобы осилить полный путь до дома в один день.

— Значит, всё же прокладываем путь с помощью тьмы? — оживился его приятель. — Прости, вождь. Не то, чтобы я не любил долгие лесные прогулки, но… не на такой скорости.

МакГрегор понимающе кивнул.

— Однако я все же не хочу пугать свою новобрачную раньше времени.

— Завяжем ей глаза? — осведомился Монро, поскольку других способов скрыть правду от суженой МакГрегора он не видел.

— Нет, — отрывисто произнёс Лиам. — Наложим иллюзию.

Опешив, Монро изумлённо посмотрел на вождя своего клана.

— Иллюзию?

— У вас с Линдсеем достаточно силы, да и молодняк должен был покрепиться равнинными теребрисами. Они ведь были агрессивны?

— Уничтожили две деревни недалеко от перевала.

МакГрегор кивнул.

— Так я и думал. Значит, ребята стали сильнее.

— Но… даже в таком случае тебе одному придётся прокладывать нам дорогу. Лиам, всему отряду! Никто прежде такого не делал…

-..Может, отдав все силы на дорогу, нормально высплюсь. — хмыкнул вожак оборотней.

Похлопав друга по плечу, он приказал:

— Милена поедет с тобой.

— На одной лошади? — испуганно уточнил Монро.

МакГрегор кивнул.

— Посадишь её впереди себя.

— Ты ведь не собираешься убить меня образом? — поинтересовался Монро, вопросительно поглядывая на своего вожака. — Лиам, наши звери…

— Я справлюсь, — отрезал МакГрегор. — Как только мы подъедем к замку, я заберу у тебя суженую. Мы с Миленой отправимся в подземные купальни.

— А мне придётся целую ночь торчать в лесу, — пробурчал Монро.

Лиам с усмешкой посмотрел на приятеля.

— На самом деле, лучше оставайся там с недельку.

— Вождь! — воскликнул Монро… но глядя в желтые звериные глаза друга, воин понимал, что другого пути всё равно нет. Лиам находился на пределе своих возможностей.

— Может, всё — таки…

— Нет, — отрезал МакГрегор. — Она ещё не готова.

Монро почтительно кивнул, принимая решение вождя.

МакГрегор был легендарным воителем гор — уничтожившим огромное количество теребрисов. Он бы одним из тех, о которых даже горы говорили с придыханием… И если вождь не находил другого пути, то его просто не было.

— Я потороплю жену, — отрывисто произнёс Лиам, не глядя на своего преданного воина. — А ты используй это время, что подговорить парней.

Печатая шаг, он направился к озеру, где его невинная новобрачная, умываясь, что — то тихо напевала себе под нос.

Счастливая, что брачная ночь обошлась безо всяких последствий.

Раздавив подошвой сапога толстую валяющуюся на земле ветку, МакГрегор в раздражении подумал, что именно этого он не предусмотрел.

То, что его суженая оказалась невинной, он понял с самого начала. Слишком чистый запах, слишком открытый взгляд. Но откуда он мог знать, что девушка окажется в полном неведении о том, как совокупляются люди?

Даже то её восклицание про поцелуи он не принял в расчёт — крестьяне обычно не утруждают себя долгими ласками, наваливаясь на своих женщин в моменты отдыха или передышки в работе.

Так что при вдовце родителе и полной изоляции. она могла оказаться незнакомой с этой частью любовных игр… Да пусть её и вообще ограждали от этой части жизни (люди — особенно аристократы — по какой — то причине избегали просвещать своих дочерей относительно радостей плоти). но ведь Милена все же выросла в замке, а потому не могла не стать свидетельницей какого — нибудь «неловкого момента» в прошлом.

В каждом поместье такое случалось, когда благородный гость. не сдержавшись. брал грудастую служанку прямо в коридоре; когда молоденькие горничные. позабыв о приказе своей хозяйки, сбегали ненадолго из замка, чтобы постонать под конюхом на сеновале или под кузнецом в его пристройке; или когда один из приехавших родственников сношал в первой же открытой спальне готовую ко всему вдовушку — экономку.

Оглушенный её запахом, Лиам тогда не обратил внимание на слуг… Только сегодня утром, лежа без сна подле своей новобрачной, он понял, что в замке отца Милены не было ни одного молодого слуги, не одной смазливой служанки…

Стивенсон настолько обнищал, что все молодые и сильные давно ушли из замка, и остались лишь те, кому некуда было уходить…

Так она и выросла, — скривился МакГрегор, с силой ударив ни в чём не повинное дерево, попавшееся ему по дороге. — Слишком бедная, чтобы быть принятой в круг аристократов, слишком родовитая, чтобы войти в круг крестьян и батраков.

Этим утром, понимая, что его волк находится уже на грани, он разрешил своему зверю немного поиграть со своей суженой, приучая её к своим прикосновениям, к своему телу, к страсти оборотней. Волку хватило бы и небольшой ласки, чтобы продержаться до следующего утра…

А затем он увидел, как крепко она прижимает к себе этот несчастный плед — так, что даже её тонкие пальчики побелели он напряжения.

Слишком невинная даже для простой ласки…

Волк внутри Лиама зарычал, впервые за многие годы не согласный с решением человека. Раз самка, предназначена ему в пары, то значит она не сможет воспротивиться голосу страсти. Её можно — её надо взять сразу — а после она обязательно поймёт и оценит страсть своего избранника.

Не всё сразу, — взяв под контроль распаленного похотью зверя, пообещал самому себе МакГрегор. — Мы начнём с купальни, и с простых прикосновений…

Лиам прекрасно знал, что в водах целебного источника его зверь окажется полусонным.