Суженая

Глава 12

Я мечтала скорее оказаться в замке, чтобы получше рассмотреть свой новый дом — какой он изнутри: сильно ли отличается замок оборотней от замка людей — и если различия всё же есть, то какие именно.

Я также рассчитывала как можно скорее отыскать библиотеку — чтобы узнать, какую форму письма используют оборотни — и очень надеялась, что они так и не изобрели рычащую письменность, а пользуются той же грамотой, что и мы.

Кроме того, каждая хорошая хозяйка (а я ведь была самой что ни на есть молодой хозяйкой, которая очень хотела оказаться «хорошей») — так вот, каждая хорошая хозяйка должна была непременно посетить подсобные помещения замка

— и остальные места, где трудились и отдыхали слуги.

А ещё хорошая молодая хозяйка была обязана…

Лицам, схвативший меня за руку, вёл куда- то мимо залов и подсобных помещений в сторону темного узкого коридора.

…Ну, в общем, следовать за своим мужем хорошая хозяйка тоже обязана. Обязана ведь?

Я вздохнула, признавая, что да — удовлетворение супруга есть первая и главная обязанность жены.

А мой супруг тем временем потащил меня куда — то вниз, не давая даже мельком рассмотреть обстановку залов, через которые мы проходили.

А посмотреть было на что.

Привыкшая к полумраку отцовского замка, к сыпящимся каменным стенам, я всегда искренне удивлялась тому, как богато был обставлен замок графа Дузрти.

Но… даже графский замок ни шёл ни в какое сравнение с домом Лиама.

Светлые (какого- то непонятного то ли голубого, то ли зеленого) цвета стены прекрасно дополнялись деревянными резными барельефами и лестницами, созданными невероятно талантливым плотником.

А ещё везде горели магические светильники — и оттого нигде внутри залов не было ни чада, ни дыма…

Когда я решила получше рассмотреть светильники — мы уже спускались по витиеватой лестнице куда- то вниз, ниже первого этажа.

— Лиам, — дрогнувшим голосом обратилась я к своему супругу. Поскольку всё это время он держал меня за руку, я осторожно потянула её назад — чем вынудила его остановиться.

— Что случилось, Милена? — мягко, с улыбкой, поинтересовался мой супруг. И всё бы ничего, да только желтые волчьи глаза выдавали его истинное состояние.

— Эм… — прокашлявшись, я осторожно спросила: — Мы ведь не идём в твои комнаты.

Не идём ведь?

— Ты думаешь, мои комнаты могут быть под землей? — приподнял бровь МакГрегор.

Я замешкалась, не зная, как правильно ответить.

Лиам рассмеялся.

— Милена, просто скажи, как есть.

Я отвела взгляд в сторону.

— Очень надеюсь, что твои комнаты всё же наверху. — пробормотала я. Не то, чтобы у меня были какие — то большие страхи насчет подземелья, просто…

— Милена? — рука мужа схватила меня за подбородок, заставляя посмотреть ему прямо в глаза.

Тьма, вырвавшись из глаз супруга, тут же закрутилась вокруг нас.

Расскажи… Поделись… Откройся…

— Я не боюсь темноты.

Лиам коротко кивнул.

— И подземелий тоже не боюсь.

Лиам снова кивнул.

— И правильно. — Тьма тем временем вилась вокруг нас, изображая в воздухе диковинные узоры. — Но ведь тебе неприятно спускаться вниз. Почему?

Расскажи… Поделись… Откройся…

— Однажды я спрятала от отца пятнадцать серебрушек. — призналась я, закусив губу.

— Я знала, что он собирается в город — играть в карты. Но ему тогда сильно не везло, а это был наш последний кошель с деньгами, оставшимся от выплат арендаторов.

— И что сделал твой отец? — сузив глаза, всё так же мягко поинтересовался МакГрегор. Только тьма вокруг нас обернулась змеями и зашипела. Я вздрогнула.

— Не бойся, — попросил Лиам, тут же смягчившись. Одна из змеек, вырвавшись из круга, тут же принялась ластиться к моей руке. — Так что он сделал, Милена?

— Он хотел выпороть Магду за воровство, приковав нашу старую и верную служанку как последнюю преступницу к столбу.

— И ты созналась, — произнёс Лиам таким тоном, как будто даже не сомневался в этом.

— Да. Я созналась, но деньги к тому времени были уже потрачены. Мы купили масла, соль и новый магический светильник. — Я вздохнула. — Отец так разозлился, что отвёз меня в подземелье графского замка. И оставил там.

Я ожидала, какого угодно вопроса, только не того, который прозвучал из уст Лиама.

— А почему отец не запер тебя в вашем собственном замке? Или у вас не было подземелья?

— Было, — тут же ответила я. — Но в нашем подземелье слуги и сестры не оставили бы меня в беде — мне бы принесли еды, одеяла… да даже тот же магический светильник.

— Сколько времени ты провела в подземелье графа?

Я пожала плечами.

— Не помню. Там ведь было темно, понимаешь? Я не могла точно определять, когда день — а когда ночь.

Змеи вокруг нас снова взвились и зашипели — и только та змейка, что обвила мою руку, молчала.

— То, что находится внизу не похоже на подземелье, — после недолгого молчания, заметил МакГрегор. Тебе понравится.

И снова взял меня за руку.

Не успели мы спуститься на пару ступенек вниз, как все змейки тьмы куда- то исчезли, а последняя, которая висела на моей руке диковинным браслетом. как будто с неохотой переползла к Лиаму- и тут же снова превратилась в сгусток тьмы, впитавшись в его плечо.

А мы всё спускались вниз… и вниз… пока не достигли какого — то удивительного места.

Вместо пола здесь оказалась не земля и не камень, а мягкий и, кажется, теплый песок; со всех сторон темноту распугивали магические светильники — не яркие, а создающие приятный, мягкий свет, который удивительно сюда подходил. Впереди как будто плескалась вода — и только подойдя ближе, я поверила в то, что это не обман слуха.

Под замком и в самом деле находился какой — то небольшой водоём.

— Купальни, — вспомнила я слова Лиама. Он же говорил, что собирается в купальни, чтобы… помыть меня.

МакГрегор остановился, что — то внимательно разглядывая на моём лице.

— Тебе страшно? — мягко поинтересовался оборотень, приняв моё смущение (я же не виновата, что как — то по особенному сильно пахну для оборотней} и возникшую неловкость за испуг. — Милена, если тебе не по себе, мы можем подняться в нашу спальню.

— Нет, я… — я снова обвела взглядом диковинное место. — Мне не страшно.

— Уверена?

— Да. Это совершено не похоже на обычное подземелье замка… Это вообще ни на что не похоже! Даже в замке графа Дуэрти не было ничего подобного — а он очень богатый человек.

Лиам насмешливо хмыкнул — явно не согласный с моей оценкой графа — затем поинтересовался:

— Разве ты часто бывала в замке Дуэрти?

Часто, — кивнула я, не сильно желая вспоминать то время. — Я даже жила там… когда леди Джейн учила меня вести домашнее хозяйство.

— Ясно. — Только и ответил МакГрегор. Выдержав паузу, он подошёл к воде и, присев на корточки, опустил руки в воду.

— Теплая, — констатировал супруг и с хитрецой поглядывая в мою сторону. — Тебе понравится.

А ему понравится то, что от меня не будет пахнуть, — подумала я, но вслух свои обиды озвучивать не стала. Лишь молча, смотрела на то, как Лиам принялся расстегивать верхнюю куртку.

Вчера, когда мы укладывались спать в лесу, я была слишком напугана, чтобы заниматься разглядыванием супруга; да в любом случае, ночные сумерки отлично позаботились о том, чтобы девичье любопытство не вышло за рамки приличий.

Сейчас же… мы были окружены множеством магических светильников, которые не давали спрятать взгляд в сторону: Лиам раздевался, а я неотрывно, будто завороженная, следила за его действиями.

Вот он отбросил в сторону куртку, вот принялся расстегивать рубаху.

У моего мужа оказались на редкость широкие плечи; сильные, перевитые мышцами, руки и жилистый, лишенный даже унции ненужного жира, торс.

Благородные девушки не рассматривают мужчин, таким образом, но я ничего не могла с собой поделать.

Не отрывая от меня взгляда, Лиам отбросил рубаху куда — то на песок, к уже валяющейся там куртке.

— Теперь твоя очередь, — вкрадчиво произнес он.

Широко раскрыв глаза, я испуганно посмотрела на МакГрегора — и даже было попятилась назад, к лестнице.

— А может, не надо? — почти шёпотом спросила я.

Лиам мягко улыбнулся.

— Милена. даже в империи никто не купается в одежде.

— Это правда, — я кивнула, но продолжила своё отступление назад. — Просто у нас девушки обычно купаются в одиночестве.

— Разве? — Лиам приподнял бровь. демонстрируя недоверие моим словам. — Мне кажется, это не очень хорошая идея.

— Почему же… Хорошая.

— Во время купания — если купаться в озере или на речке — всякое может случиться. и купаться девице одной — глупо. Наши дочери никогда не будут ходить на озеро одни.

Я кивнула, просто потому что Лиам, кажется, ожидал от меня этого — меня же завораживало его тело… Тёмное — то ли смуглое, то ли просто загорелое — с темными волосками на руках и животе… тёмная дорожка на животе уходила куда — то вниз, который всё ещё был скрыт кожаными штанами. И не рассмотришь, как же это всё там заканчивается.

Поняв, о чем я именно думаю, я подняла ошарашенный взгляд на мужа.

Его же глаза сейчас, кажется. смеялись.

— Давай — ка мы снимем с тебя твоё теплое платье. — вкрадчиво предложил Лиам. — Здесь так тепло, что можно легко перегреться.

И. оказавшись вдруг совсем рядом, он принялся меня раздевать.

— Расскажи мне, как долго ты была невестой этого парня? — поинтересовался Лиам. пока его пальцы порхали над застежками лифа моего наряда.

— Джорджа? — глупо переспросила я, на что Лиам тут же кивнул. — Очень давно… так давно, что уже и не помню.

— Ты хотела выйти за него замуж?

— А разве обычно девушек об этом спрашивают?

— Я спрашиваю, — ответил Лиам. Его пальцы в этот момент случайно коснулись моей груди — и меня как будто обдало волной жара.

Пока мужские руки проворно расстегивали пуговички моего платья, я чувствовала на себе внимательный взгляд черных глаза Лиама… и не сразу сообразила, что он ждёт он меня ответа на свой вопрос.

— Я знала, что наша свадьба давно обговорена. Граф и графиня этого хотели, отец тоже был согласен.

— Я не спрашивал тебя про отца.

Я передернула плечами.

— Милена, — с нажимом произнёс моё имя МакГрегор.

— Нет, — покаянно опустив голову, призналась я. — Несмотря на то, что это было решение моего отца, я не хотела выходить замуж за Джорджа.

— Почему? — спросил Лиам, отшвыривая моё платье в сторону. Так я оказалась перед мужем в одной нижней рубашке.

В тонкой нижней рубашке и кожаных сапожках.

Словно подслушав мои мысли, Лиам опустился на одно колено и стал снимать с меня и их. Его руки нежно скользили по коже моих ног, вызывая странную дрожь, от которой во всем теле как будто натягивалась какая — то невидимая струна.

— Такая маленькая ножка, — улыбнулся Лиам, держа мою ступню в своей руке. Мне же, в свою очередь, чтобы не упасть, приходилось касаться обнажённой спины супруга.

Это всё было возмутительно. неслыханно…. но я, словно находясь под действием какой — то неизвестной магии пошла даже дальше — и осторожно коснулась волос Лиама, чтобы убедиться, что они такие же жесткие, как и его борода.

Почувствовав моё прикосновение, супруг замер, а затем…

….затем поцеловал мою щиколотку.

— Так почему ты не хотела выходить замуж за графского сынка? — кажется, снова повторил свой вопрос МакГрегор. Он был удивительно терпелив со мной — и даже не злился по поводу моей рассеянности.

— Ну… я мечтала, чтобы мой муж смотрел на меня как Ансельм на свою жену.

— Как? — поднял голову Лиам.

— Как будто она одна единственная на всем белом свете, — призналась я, отведя взгляд в сторону и в то же время ожидая неминуемой насмешки, но Лиам…

..Лиам задрав подол моей нижней рубашки, лизнул меня чуть выше коленки.

Честное слово — лизнул!

Я ойкнула и было подалась назад, но МакГрегор, задержав меня, поднял голову — и его желтые глаза светились торжеством хищника.

Оскалившись, он дернул меня на себя — когтём разрезая на мне нижнюю рубашку.

Лиам винил себя.

Уж он мог бы понять, что дело тут нечисто: в какой бы провинции не родилась его новобрачная, но ни одна молодая девица не могла быть настолько наивной. Волк внутри него рвал и метал, рыча на себя, на человека… Вместо умиления её неопытностью, он должен — он обязан был проверить, чтобы убедиться.

Его провели развалины, которые Милена считала своим домом — и старики слуги.

Среди тех, кто обитал в замке Стивенсонов, совокупление было разве у домашней живности в хлеву — да и то неточно. Судя по отсутствию мяса на кухне и в кладовой, Стивенсоны давно не держали никакой живности, лишь пару старых смирных лошадок.

Но Милена, оказывается, не жила безвылазно в старом сарае — её возили в графский замок, чтобы учить как вести хозяйство… И девушка там даже какое — то время жила. Неужели в замке графа не было служанок, охочих до молодых господ?

Неужели эта девка — старшая дочка Дуэрти — пряталась так искусно, что Милена ничего не замечала?

Он выпустил зверя, разрешив тому лизнуть кожу девушки. Следовало пробраться как можно дальше к самому сладкому местечку Милены, но Лиам не хотел пока так сильно смущать свою новобрачную.

Попробовал там, где получилось — и зверь, остро реагирующий сейчас на посторонние запахи. уловил именно то, что искал и надеялся не найти Лиам — едва слышимый запах зелья отворота.

И всё же, судя по всему, Милену много лет поили этой отравой — чтобы полностью отвратить её как от романтической влюблённости, так и от радостей плоти. Раньше такие отвары давали молодым женам ревнивые старики — чтобы те не наставляли им рога; и тогда молодые жены до конца жизни не понимали, что такое страсть тела и какую радость она с собой несёт.

Лиам был уверен, что зелье отворота наверняка давалось Милене по приказу графа.

Дуэрти хотел быть уверен, что его сын возьмёт в жёны невинную девицу, и что сама эта девица не убежит, куда глаза глядят от ненавистного брака. Ведь, по сути.

Милена ничего не выигрывала от этой свадьбы — более того, отправься она куда-нибудь в город, то без труда нашла бы себе честную работу — и не нуждалась бы в фальшивой милости графа и своего отца.

Эта мысль заставила сердце Лиама биться ещё сильнее. Что если…

Нет, этого уж точно никак не могло быть. Предположение, пришедшее оборотню на ум, заставляли мужчину замереть, а волка мысленно завыть. Хотя он знал, что подобное ещё сотню лет назад практиковалось в империи — не повсеместно, тайно: и уж конечно, никто не стал бы делать ничего подобного с родным ребенком, но…

Лиам на секунду задумался — возможно, стоит всё оставить на своих местах:.

Милена не кажется забитой безвольной куклой… но ему не нравилась её готовность к подчинению.

Волк внутри Лиама подначивал мужчину поскорее выяснить правду. И Лиам. взвесив все за и против, всё — таки согласился спустить зверя и напугать Мили: чтобы унюхать старое колдовство, которое давно впиталось в тело и душу. человека следовало как можно сильнее испугать — и сразу же затем попробовать его кожу и кровь.

Частично перевоплотившись, он подтянул ничего не понимающую девушку к себе и одним движением превратил её нижнюю рубашку в лоскуты.

Обнажённая, она была чудо как хороша: белая фарфоровая кожа, прикрытая копной черных длинных волос: яркие красные губки и серые, светлые как горных хрусталь, умные глаза.

Она не закричала, не пыталась убежать; Милена просто прижала к себе лоскутки рубашки, застыв на месте. Она дрожала — не от холода, от страха; и этот тошнотворный запах — запах страха, которого он и добивался, заполнил его ноздри.

Опрокинув свою новобрачную на песок, Лиам провёл острым когтём по её плечу — так, чтобы несколько капелек крови выступили на белоснежной коже. Придавливая собой сопротивляющуюся Милену. Лиам провёл широким языком зверя по нанесённой им ране — пробуя на вкус кровь с её кожи.

И стойкий запах болотного хнкегега — редкой, но сильной по своими свойствам. травы, тут же ударило по носу оборотня.

Заметив совсем загнанное выражение лица у Милены, Лиам посмешил откатиться в сторону, произнеся перед этим:

— Я не обижу тебя. Верь мне. Никогда не обижу.

Его суженая кивнула — но в глазах стояли слёзы.

— Это было необходимо, — произнес Лиам, одевая на Милену с помощью тьмы новую рубашку.

Девушка продолжала тихо плакать, держась рукой за нанесённую им рану.

— Вы говорили, что я могу уйти? — спросила она, едва справляясь с рыданиями. — Могу подняться наверх.

— Милена… — Лиам хотел было объяснить причины, заставившие его поступить подобным образом. Но его новобрачная была уже и так на грани настоящей истерики — и он не захотел добавлять ей ещё страданий. Чуть позже он расскажет ей правду — а сейчас Лиам лишь коротко кивнул, открывая портал рядом с девушкой.

Что это? — шарахнувшись в сторону от черной мембраны, повисшей рядом с ней, спросила Милена.

— Проход в наши комнаты, — объяснил Лиам. — Шагни внутрь, и окажешься в спальне…

Милена осторожно подошла чуть ближе.

— Портал? Вы сами создаёте порталы?

— Только на небольшие расстояния, — соврал Лиам, поскольку не хотел, чтобы она знала, как выглядят изнутри другие способы перемещения. — Ты ведь не можешь подниматься по лестнице в одной нижней рубашке.

Милена кивнула, проглатывая слезы, и шагнула в портал, который тут же захлопнулся с другой стороны.

Оставшись один, Лиам выпустил свою тьму на волю, давая ей возможность найти дорогу к той, которая травила его суженую много лет подряд.

Он без труда перенесся обратно в империю — туда, где осталось его кольцо и часть его тьмы. Ведунья, конечно же, знала о его приходе. Решив напрасно не сбегать

{тьма, переданная с кольцом, уже хорошо знала след ведуньи), старуха сидела за столом и ждала его появления.

Лиам появился из тьмы, облаченный в привычные кожаные штаны и строгий темный кафтан.

— Ничего не хочешь мне сказать, — с нехорошей усмешкой во взгляде, поинтересовался Лиам.

— Я очень надеялась, что твоё чутье всё же не окажется таким тонким. Ведь Мили не был причинён никакой вред. Её будущее всегда было только в твоё клане — я же лишь слегка выровняла ошибку её матери.

— Что ты сделала с Миленой, Арвела?

Ведунья пожала плечами.

— Исправила судьбу, которая текла не по тому руслу. Будущее, вождь, иногда ветвится — и тогда всё зависит только от нас.

— Неважно, — рявкнул Лиам, теряя терпение. Он пришёл к ведунье не за тем, чтобы она заговаривала ему зубы размытыми фразами. — Ты многие годы травила Милену своими отварами. Отворот, подчинение — какие были ещё?

Трансформировав руку в лапу, он приготовился нанести женщине смертельный удар

— У меня не было другого выбора! — выкрикнула ведунья. зажмуриваясь. — Не было!

Если бы я не согласилась варить эти зелья — их бы делал кто — то другой. И кто знает, какие ингредиенты были бы добавлены в зелье для моей девочки.

— Рассказывай, — рявкнул Лиам.

Снаружи домика ведуньи клокотала тьма, надёжно отрезая ведунью от остального мира.

Арвела. переждав несколько мгновений, открыла глаза и тяжело вздохнула.

— Я знала, что болотный хнкегег, который входит в зелье подчинения, на Милену не подействует, потому — то и спокойно давала ей это зелье

— На Милену не действует болотный хнкегег? — приподнял бровь Лиам. — Что за чушь? Он действует на всех.

— Только на людей, — поправила Арвела. — В Милене же есть частичка крови оборотней — я знала, что не причиню ей вреда своим зельем.

Лиам на минуту замер.

— Я не чувствую в её крови никакой примеси.

— В Мили слишком мало от оборотней, чтобы вы её почуяли. Но если поднести к ней королевский артефакт…

— Значит, в ней так мало нашей крови, что только артефакт и определит, — нахмурился Лиам. — Как же ты, в таком случае, могла быть уверена, что твои отвары на неё не подействуют? Или ты всё же проверяла на практике.

Арвела поморщилась.

— Я видела будущее! — женщина замолчала, тихо добавив: — Я видела, что моё зелье не сработает.

— Ты сама сказала только что сказала, что будущее ветвится, — рыкнул Лиам. — Значит. ты не могла быть уверена, что Милена не превратится в послушную куклу для графского сыночка. Человек без души, без воли — мёртв. И ты хотела убить мою суженую!

Ведунья, прожившая немало на белом свете, знала — чувствовала, что пришла её погибель. Ни один оборотень не помилует ту, которую посмела причинить вред его суженой.

— Всё не так, — запричитала ведунья на последнем своём издыхании. — Я не варила зелье, оно было принесено из графского дома. Я не могла отказаться дать ей его — иначе бы они подлили ей этот отвар в питье, и случись что — я не смогла бы вернуть мою девочку, не смогла бы вовремя дать противоядие.

— Говори, — требовательно прорычал Лиам. — Говори скорее, женщина!

— Зельем подчинения Милену поили и в графском замке, и дома, — призналась Арвела, — Они не поверили мне, хотели убедиться сами — но я к этому времени уже знала, что следа оборотней в её крови оказалась достаточно, чтобы перебить действие болотного хнкегега. В конце — концов, я убедила их, что зелья не все всегда действуют — и они перестали тратить своё золото на дорогие травы.

— А зелье отворота? — иронично поднял бровь МакГрегор. — Скажешь, оно тоже не работало?

— Работало. — Спокойно призналась Арвела. — Но я знала, что как только ты появишься в её жизни, та — может, единственная капля крови оборотней в её теле запоёт, расцветая для своего суженого. Она ведь отвечает тебе?

Лиам не мог не признать, что ведунья права. Обыкновенно, отворотное зелье глушило все чувства человека — но Милена отвечала ему и телом и душой. Робко, едва заметно — но всё же отвечала.

Почувствовав перемену во взгляде оборотня, Арвела решила продолжить свой успех. Ведунья видела будущее — и знала, что это единственная её возможность остаться в живых.

— Кассандре — матери Милены было написано на роду выйти замуж за старосту одной из пригорных деревень. Ты должен был увидеть девушку ещё подростком — и тогда Милена вошла бы в твой замок не привезённой чужачкой, не знающей ни традиций, ни обрядов твоего народа; не испуганной ланью загнанной дикими хищниками в ловушку; не поломанным цветком, вырванным из привычного места обитания и насильно перенесенным в холодные горы — она вошла бы в твой род сразу как равная своему мужу жена.

Лиам сощурился.

— Что же произошло? Почему же Милена родилась здесь?

— Кассандра случайно прознала про свою судьбу, да не приняла её. — Ведунья тяжело вздохнула. — Она ведь думала, что спасает своё будущее дитя от кровожадных монстров. Да и самой — то ей, изнеженной купеческой дочке, было страшно отправляться в пригорье, вот молодая глупышка и сбежала.

— Как Кассандра оказалась здесь?

Арвела развела руками.

— Каждый из нас приходит на землю с какой — то целью. Кому суждено со злом бороться, кому — зверя страшного укротить, а кому лишь произвести дитя, чья судьба будет особенной. Роди Кассандра дочь от старосты, в котором тоже имелась толика вашей крови, в Милене от вашего народа было бы всего больше — она даже смогла бы оборачиваться. Но Кассандра испугалась…

Арвела ненадолго замолчала.

— Ты ведь знаешь, что среди людей вашими избранницами могут быть только дочери старых родов — тех. кто когда — то ненадолго стали вашими побратимами. Судьба изменила русло, но продолжила течь всё в том же направлении. Милене было суждено родиться для тебя.

Лиам в удивлении приподнял бровь, а затем… громко рассмеялся, в то же время зло поглядывая на Арвелу.

— Хорошая попытка, ведунья. Но всё же ты давала моей жене отворотное зелье — и оно на неё действовало!

— А разве это плохо? — спросила бровь старуха. — Тебе досталась чистая, невинная девочка. Не целованная, не тронутая. Чего же тут жаловаться. Или тебе было бы приятно почувствовать на жене чужой мужской запах?

— О чем ты говоришь? — снова разозлился Лиам. — Милена могла отдать свою благосклонность кому — то ещё?

Ведунья пожала плечами.

— Будущее было ветвисто… Но я видела возможность, по которой молодая, жаждущая любви, невинная девушка могла потянуться к своему нареченному.

Второй сын графа честен, смел, добр… и ему искренне нравилась Мили.

Заметив, насколько почернело сейчас лицо вождя оборотней, ведунья поспешила исправиться.

— Конечно, он не оскорбил бы мою девочку лишением чести до свадьбы, но они могли полюбить друг друга — могли миловаться под звёздами в ожидании своей свадьбы. А потом бы приехал ты и забрал бы её в свои земли. Представляешь себе, какие чувства были бы тогда у Милены?

Лиам едва сдерживал рвущегося наружу зверя.

Всё, что говорила ведунья, было в его пользу — но в то же время чувство несправедливости, которое было допущено по отношению к его новобрачной, выводило Лиама из себя.

Он был словно двух огней — и не знал, какой огонь жёг его сильнее.

— Я приняла решение, вождь МакГрегор, и я же вернула невесту в твой род. Может ли быть мой род прощён?

Лиам сверкнул взглядом, в котором промелькнула непроглядная тьма.

— Назови свой род, ведунья.

— Сио де Венсан, вождь, — тихо произнесла ведунья, понимая, что попалась.

Тьма снаружи домика превратилась в настоящий смерч.

— Тебе нужно не моё прощение. Но я передам Дункану, где можно тебя найти.

Арвела очень ловко для её лет склонилась в очень низком реверансе перед оборотнем.

Она не получила прощение для своей дочери, но сегодня её помиловали и дали маленькую надежду. Стоит ли просить у судьбы большего?

Когда Арвела подняла голову, в комнате, кроме её самой, больше никого не было.