Суженая

Глава 10

Спрятавшись под пледом, я быстро надела на тело тонкую нижнюю рубашку, захваченную из лагеря, и какое — то время просто стояла на берегу, наслаждаясь чистым воздухом, тишиной… и иллюзией свободы.

Облегчение от мысли, что первая моя ночь в браке прошла спокойно, незаметно схлынуло, оставляя за собой горечь несправедливости.

Так уж повелось, что женщины в нашем мире уже рождаются несвободными: сначала нами распоряжаются отцы и братья, а затем и мужья. Нас продают, покупают, меняют на разные привилегии для рода и семьи.

Наклонившись вниз, я зачерпнула пригоршню холодной воды и опустила туда своё разгорячённое лицо.

Я всегда знала, что другого пути у меня не будет — мне придётся выйти замуж за того, на кого укажет отец. Делить с ним кров, воспитывать его детей… и спокойно принимать все поступки своего супруга.

Отчего всё вдруг взбунтовалось во мне против заведенного порядка вещей?

Отец ведь в любом случае не смог бы уберечь меня от оборотня, ведь приказы императора не обсуждаются.

Просто…

Просто раньше я боялась замужества, потому что точно знала, что обручальное кольцо Джорджа неминуемо окажется для меня рабскими кандалами на всю жизнь. Конечно, я бы продолжила жить, продолжила бы вести хозяйство в замке Стивенсонов — но только под неусыпным контролем графини и её кузины, не имея права голоса там, где до замужества решала всё сама.

Пусть то будущее и не казалось мне очень радужным. но я точно знала, чего ожидать от брака с лордом Джорджем.

Теперь же…

Оказавшись замужем за оборотнем, я совершенно не представляла себе устоев, по которым они живут не знала их законов и традиций… Да я сейчас была единственным человеком в их отряде — и возможно, буду единственным человеком в целом клане.

Единственной чужой.

Приживусь ли я там? Смогу ли принять новое место в качестве своего дома или умру от тоски и несчастья?

Задрав голову к верху, я пыталась прогнать внезапно набежавшие слезы. Нет…

Тосковать я не буду.

И думать о плохом тоже не буду. МакГрегор не просто так приехал в империю — не просто так искал именно меня. Я не знатнее, не красивее остальных девиц нашего государства. Хоть и из древнего рода, но нищая, плохо образованная, никогда не бывавшая при императорском дворе.

Он мог жениться на ком угодно. Но взял в жёны меня.

Я вспомнила многочисленные слухи, ходившие про горных вождей — мол, невест выбирают не сами люди, а их звери — оттого — то не каждая невеста подходит оборотню. И лишь редкая суженая способна стать парой горным вождям.

А раз так…стоило ли мне грустить о прошлом?

Став женой Джорджа, я была бы всего лишь неудобным придатком к замку отца. прислугой, взятой в семью по необходимости; МакГрегору же наши земли были не нужны.

Он женился на мне… из — за меня самой?

Подумав об этом, я вдруг развеселилась, припомнив, как аккуратно и нежно он обращался со мной прошедшую ночь. Согревал своими объятиями ночью, дал выспаться утром — и даже накормил завтраком.

Конечно, присутствовало во всём этом что — то непонятное… нечеловеческое. Но ведь судить надо по поступкам, а не потому, что кажется или мерещится. Вот и выходило, что пока Лиам оказался просто замечательным мужем.

Успокоив себя таким образом, я занялась волосами, в полголоса напевая веселый мотивчик про озорной южный ветерок.

Я уже застегивала черный вверх своего дорогого наряда, когда на берегу показался мой супруг.

— Милена? — его взгляд быстро прошелся по моей фигуре, отмечая каждую деталь.

Я видела, как загорелись вспышки тьмы во взгляде МакГрегора, стоило ему взглянуть на не до конца застёгнутый вверх платья.

— Я почти готова! — воскликнула я, как можно проворней застёгивая на лифе платья последние пуговицы.

Умытая, одетая, и даже аккуратно причесанная, я была готова к новому дню и изнурительной, долгой дороге.

— Хорошо, — процедил Оборотень, глаза которого менялись, становясь всё больше желтыми — волчьими.

Менялись даже не сами глаза — а взгляд. который становился всё менее человеческим, всё более — звериным…

Я заметила жуткие клыки, появившиеся на лице МакГрегора и — и острые черные когти, возникшие на руках вместо ногтей.

Оказавшись в один шаг рядом со мной, МакГрегор схватил меня в охапку — и. уткнувшись носом куда — то в область ключицы, шумно задышал.

Я замерла, не в силах пошевелиться от страха.

Почему он разозлился? Неужели я опять не так пахну? Но я ведь только что протёрлась чистой озёрной водой.

Я не знала, почему МакГрегор так себя ведёт; почему рычит, стоит мне немного пошевелиться в его руках — и не отпускает, хотя сам говорил, что нам надо торопиться в дорогу.

Оказавшись зажатой в его каменных объятиях, я ужасом чувствовала на своей шее не только дыхание оборотня — его язык то и дело дотрагивался до моей кожи — словно аккуратно пробовал свой будущий обед, а клыки немного царапали незащищенное, нежное горло.

Не вырваться, не пошевелиться.

Хотя тело самого МакГрегора ходило ходуном — так, словно он прямо сейчас готовился полностью перевоплотиться из человека в зверя… Да и он уже начал это делать — клыки, когти, что — то большое и твёрдое впереди, что с силой вжималось в моё тело.

Я чувствовала, что ещё немного — и я позорно заплачу, оскорбив этим свой древний род. Что он собирается делать? — Съесть меня? Или просто загрызть из — за какой — то моей нелепой ошибки?

Я не знала, где я опять ошиблась, что такого сделала «не так», отчего МакГрегор решил покончить со мной на второй день супружеской жизни.

Понимая, что бороться с огромным разъяренным оборотнем бесполезно, я закрыла глаза и принялась молиться, надеясь, что зверь МакГрегора вдруг успокоится.

Даже дышать перестала — испугавшись, что именно дыхание человека провоцирует хищника на агрессию.

Другого объяснения у меня всё — равно не было: оборотни, живя скрытно в своих горах, не делились ни своими секретами, ни даже простыми деталями своей жизни.

И всё же, припоминая все те слухи, которые ходили по горных вождей — и которые я всегда считала глупыми и пустыми — я не могла сдержать дрожжи. Поговаривали, что представители горного народа иногда загрызают людей, если тем им вдруг оказываются не по нраву. Что ж… если это правда…

Если я останусь жива — обязательно начну учить их обычаи, решила я про себя, в то время как пальцы Макгрегора уже рвали ворот моего платья, пытаясь добраться… куда, до груди?

Представив, как буду выглядеть в разорванном платье — у меня ведь не было с собой другого наряда — я горько всхлипнула, с какой — то обречённой покорностью признавая, что многолетняя нищета всё же оставила на мне свой след. Беспокоясь о сохранности своей жизни, я не могла не беспокоиться и о том, в чем буду одета, если жизнь мне всё же сохранят.

Но… кажется, что- то изменилось.

Услышав мой всхлип, МакГрегор замер — и немного отстранился.

Так, что теперь только его жесткая борода немного покалывала кожу моего лица — и только.

Прости, — прохрипел оборотень, с неохотой выпуская меня из своих рук. — Прости, девочка.

Я. сделав несколько шагов назад, осторожно кивнула — не решаясь делать больше никаких движений.

— Мы выезжаем, — сообщил МакГрегор, глаза которого по — прежнему были желтыми — звериными. — Ты поедешь с Монро.

— А можно мне ехать на отдельной…

— НЕТ, — рыкнул оборотень, не дав мне даже договорить фразу. Ощерившись, он опять скупо повторил: — Поедешь с Монро. Это не обсуждается.

— Как скажите, — кивнула я, старательно сдерживая внезапно набежавшие слезы.

МакГрегор махнул рукой в сторону поляны, где остался наш лагерь.

Иди.

Я подумала, что он собирается идти вместе со мной — ведь пусть и не на одной лошади, но мы должны были ехать в одном отряде… Однако супруг остался на своем месте — и лишь буравил меня тяжелым звериным взглядом, не переставая тяжело дышать.

Страшно труся, что любой мой шаг в сторону поляны может стать последним, я все же каким — то чудом дошла до поляны, которая за моё отсутствие полностью преобразилась. Все вещи оказались собранными и притороченными к лошадям; на поляне же меня ждали всадники — как мне показалось, все воины из сопровождения МакГрегора с Монро во главе.

Друг (или помощник) моего супруга, направил ко мне своего черного скакуна.

Миледи, — склонив голову, обратился ко мне Монро, — Сегодня вы поедете со мной.

— Да, — кивнула я, нервно сжимая руки. — Лиам уже сказал мне об этом.

Монро, в одно мгновение спешившись, подсадил меня на лошадь, перед своим седлом.

И помедлив — будто, какое — то время решаясь на этот поступок, вскочил на коня следом.

— Вперед, — скомандовал он, и всадники, разгруппировавшись, начали свой путь.

— Не беспокойтесь, миледи, — заметил Монро, тихо обратившись ко мне. — Сегодня нам предстоит небольшой участок пути — думаю, к обеду мы уже будем на землях клана.

— Разве горы находятся так близко от моего дома? — удивлённо протянула я, посмотрев на всадника.

— У нас хорошие кони, — склонил голову Монро.

— А Лиам?

— Вождь? — переспросил всадник. — Он едет чуть впереди, чтобы проложить нам дорогу.

— Проложить дорогу? — нахмурилась я, не понимая, как один всадник может проложить дорогу по лесной чаще. По крайней мере, я ни разу за всю свою жизнь ничего подобного не слышала. Но, может, у оборотней, есть какое — то магическое средство…

Ещё одна тайна в копилку тайн, — подумала я, решив не настраивать пока на обстоятельном объяснении происходящего — во первых, я была совсем не уверена, что Монро может рассказать мне то, о чем я спрашиваю (а ставить мужчину в неловкое положение мне не хотелось), во вторых, всадник старался держаться от меня как можно дальше, фактически избегая любого контакта со мной.

И чувствуя себя от этого ужасно, я тут же замкнулась и стала просто смотреть на дорогу.

Погрузившись глубоко в свои невеселые мысли, я не сразу заметила, что расположение всадников в отряде сильно изменилось — вчера МакГрегор двигался первым, а все всадники следовали за ним; сегодня же, в отсутствие моего супруга, всё разительно поменялось: лошадь, на которой ехали мы с Монро, со всех сторон окружали воины МакГрегора, и ближе всех — хмурый Линдсей.

-..Я же говорю тебе, в ней совсем нету тьмы, — услышала я откуда — то сбоку рычащий голос одного из воинов. Оборотни явно предпочитали говорить на своём языке, надеясь, что я не пойму их сплетен.

— На миледи запах Вожака.

— Но нет тьмы, — продолжал настаивать молодой мужской голос. — Ты понимаешь, что это означает?

Что?

— Пошевели мозгами, Аарон.

— Я тоже это заметил, — раздался ещё один голос — намного старше первых двух. — Тьма не признала её окончательно. А раз так, она не может быть истинной парой нашего вожака.

— Заткнуться всем, — рыкнул вдруг Монро, руки которого, держащие поводья, стали вдруг трансформироваться, превращаясь в страшные, покрытые черной шерстью, конечности дикого зверя. — Или вы хотите быть растерзанными нашим вожаком?

— Но Монро… вождь не может не чувствовать, что она не та…

— Она — та! — тут же оборвал все разговоры мой сопровождающий. — Ваш вожак не зверь, который станет брать своё по дороге, словно дикий зверь, почуявший течную самку.

— Но ведь…

— …Так делают все…

— Это ведь не стерпишь…

— Не удержишь зверя.

— И она им пахнем

— Я всё сказал, — рыкнул Монро, и все разговоры между всадниками сразу стихли.

Спустя час — полтора всё тот же Монро скомандовал войнам остановку — которую, конечно же, объявили только из — за меня.

Монро настоятельно рекомендовал мне поразмять ноги — но в то же время попросил далеко от лошадей не отходить.

— Вождь сейчас не чувствует вашего запаха, миледи, а я… — Монро сверкнул хищным взглядом, — А я не просто не могу находиться рядом с вами дольше, чем это необходимо.

— Почему не можете? — тихо спросила я, опустив взгляд вниз и ожидая какой — нибудь старой горской традиции.

— Боюсь, что мой запах переберется на вас, — вздохнул Монро. — А я ещё жить хочу.

— Не расскажите, что вы имеете в виду? — взглянув на мужчину, поинтересовалась я.

Воин мягко мне улыбнулся.

— Миледи… мы, как вы уже знаете, оборотни: не только люди, но и звери. Нюх у нас, к примеру, волчий. Не в пример людям, мы отлично различаем самые разные запахи.

— Это я как — раз понимаю, — согласно кивнула я, поскольку именно к такому же умозаключению пришла сама. — Но не понимаю, почему это может быть опасно.

— Потому что наши звери ужасные собственники, — развел руками Монро. — И ни один волк не станет слушать доводов разума человека, если дело касается его избранницы.

Услышав подобное, я даже споткнулась на ровном месте.

— То есть вы хотите сказать, что неважно как относится к Вам его милость…

— Его волк может наброситься на меня, если вдруг к концу дня на вас окажется слишком много моего запаха, — довольно закивал оборотень. — Так живёт наш народ, миледи.

— Это… — я глубоко вздохнула, пытаясь переварить информацию. — Но это ужасно!

Его милость ведь сам поручил вам опекать меня.

Монро, поняв, что его речь произвела обратный эффект, тут же поспешил исправить сказанное:

— Миледи, наш вождь силён и в обычном состоянии привык сдерживать своего зверя.

Но, миледи, вы только — только вошли в его жизнь…

Я молча смотрела на воина.

— …и если вы будете действовать согласно нашим традициям…

— То есть держаться подальше от всех оборотней, чтобы не разозлить зверя его милости, — кивнула я. — Понятно.

— О нет, миледи! — снова воскликнул Монро. — Вам не надо избегать женщин. Только от мужчин.

Я моментально представила себе, чем именно рискует этот храбрый воин, который везёт меня на своей лошади… Бывшая изгоем в родной семье, я так и не научилась спокойно реагировать на несправедливость в мире — а поведение Лиама сейчас казалось мне именно несправедливостью по отношению к Монро. Его воин боялся даже лишний раз передать мне флягу с водой — но делал это, как только я просила попить…

Я гадала, куда именно отправился МакГрегор и почему он отдал такой странный приказ своему воину… Но, сделав небольшой круг по лесной опушке, успокоилась.

Надо признать, Монро вовсе не казался запуганным, когда рассказывал про зверя Лиама. Пожалуй, он больше хотел просветить меня о том, как они здесь живут…

Разве я не этого хотела?

И вообще, имела ли я переносить наши, человеческие законы и обычаи на оборотней, которые, как правдиво заметил Монро, не только люди, но и звери.

Мой муж — один из них.

И мне следовало учиться принимать его мир.

Ведь мой собственный остался далеко позади.