Суженая

Глава 11

На второй передышке я вдруг заметила одну небольшую странность — перед тем, как мы остановились «поразмять ноги», воздух на одну минуту как будто стал осязаемо плотным — и вместе с тем темным, словно мы заехали в поздние сумерки.

Длилось всё это не большего одного мгновения — и исчезло так же бесследно, как и появилось.

Когда же Монро спустил меня с лошади, оказалось, что в лесу вдруг значительно похолодало — и природа разительно поменялась… Исчезли все теплолюбивые травы, поменялся состав леса… И даже птицы, как будто, пели другими голосами.

Дивясь на это чудо, я, было, подумала, что мы перешагнули какую — то невидимую границу, ведущую в земли оборотней. Но на следующей остановке всё повторилось по новой — только теперь сумерки задержались чуть дольше, а в лесу стало ещё холоднее…

Мои провожатые тоже как будто стали вести себя по другому: вытянувшись в струнку, они прислушивались к колыханию каждого листика на дереве, подмечали каждую сбитую травинку, каждый обломанный цветок.

— Дом чуют, — поделился со мной Монро, заметивший моё беспокойство. — Мы почти приехали, миледи.

— Тогда почему же воины так встревожены, как будто ожидают нападения?

— Они не встревожены, миледи, — поправил меня Монро. — Они взбудоражены.

И, поскольку я продолжала ничего не понимать, воин пояснил более доступно, явно огорченный моей недальновидностью: — Запахи же, миледи… они доносят до нас последние новости из дома.

Я же, не обладавшая волчьим нюхом, мучительно высматривала впереди мой новый дом — и не находила ничего, кроме деревьев в лесной чаще.

Правда, на одной из крошечных полянок, которые иногда встречаются даже в самых непроходимых чащах, я заметила огромную кованую кровать с белым шелковым балдахином. Полосы шелка развивались на ветру вместе с привязанными к ним колокольчиками… И ветер доносил до нас их тонкую, похожую на шёлк балдахина, мелодию.

— Поворачивайте, — крикнул Линдсей, который двигался впереди нас. — Вождь будет ожидать нас на главной дороге.

Монро — и остальные воины — тут же подчинились Линдсею, повернув коней влево.

— А что это было? — указав в сторону, где белела кровать, поинтересовалась я.

— Миледи, не спрашивайте, — перебил меня Монро. — Или позже поинтересуйтесь у супруга.

Проехав ещё около получаса, мы выехали на узкую, но всё же уже настоящую дорогу.

— Это дорога к замку, — пояснил для меня Монро. — Миледи, помните, что я вам говорил о запахе и о том, как наши звери воспринимают чужой запах на наших избранницах?

Я кивнула, не понимая, к чему он клонит.

— Я сейчас помогу спуститься вам с лошади — и вам придётся пройти пешком несколько минут. Не бойтесь, — правильно поняв выражение моего лица, попытался мне успокоить воин МакГрегора. — Здесь совершенно безопасно, и мы будем наблюдать за тем, как вы дойдете до вождя.

Они не только люди, напомнила я себе, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.

— И у них свои устои.

Я сделала всё так, как просил Монро. После того, как воин помог мне спуститься с коня, я пошла вперед, чувствуя, как все остальные воины, сопровождавшие меня в этот день, замерли позади.

Я шла… шла… шла… Ожидая, что за очередным поворотом появится замок — или хотя бы мост…

Но меня встретила тьма.

Налетев на меня огромным черным одеялом, тьма подняла меня воздухе — и понесла куда- то вперед…

Зажмурившись, я собиралась завизжать, но в тот же самый момент, когда я отрыла для этого рот, тьма, которая обволакивала меня, превратилась в горячие мужские объятия, а в мой рот тут же — безо всякого предупреждения — вторгся чужой язык.

Я узнала супруга по движениям его рук, громкому дыханию — и, кажется… по свежему, притягательному для меня, запаху.

Разве с людьми такое бывает?

Но тогда мне было некогда думать о подобных мелочах.

Не открываясь от моего рта, Лиам каким — то образом сумел поменять положение моего тела — так, что теперь я фактически оказалась сидящей на своём супруге.

Мои ноги оплели его бедра, его руки поддерживали меня под ягодицы, не давая соскользнуть вниз…

Всё, что сейчас делал со мной Лиам, совершенно не соответствовало правилам этикета, которые многие годы вбивались в мою память розгами и голодом.

Не противоречить старшим по возрасту и положению; во всём повиноваться мужчине — главе семьи: отцу ли, мужу или брату; всегда блюсти свою добродетель

Мужчины могли коснуться лишь руки девушки, или — в крайнем случае — её талии и плеч. Подобные послабления позволялись разве что в исключительных случаях — если девице была нужна помощь, чтобы спуститься с лошади… ну, или во время танцев — обязательно в присутствии дуэний или хотя бы служанок.

Любые другие телесные контакты были в нашем обществе табу и строго карались внимательными матронами.

Однако…

Несмотря на то, что оборотень в очередной раз нарушил все мыслимые и немыслимые правила, я не чувствовала себя из — за этого отвратительно, и даже ни капельки не сокрушалась: леди Джейн, графиня, наказания розгами и длинные недели без еды остались где — то далеко позади — в империи. Мне же предстояло жить среди оборотней.

Я чувствовала — я точно знала, что МакГрегор не желает опозорить меня своими действиями… Возможно, в землях горных вождей совсем другие традиции и подобное поведение не считалось чем- то позорным.

А ещё мне просто становилось хорошо от этих его звериных поцелуев.

Черная жёсткая борода колола мою нежную кожу, но Лиам не давал мне отстраниться… его язык бабочкой порхал внутри моего рта — нежно лаская.

Хитростью он выманил мой язык чуть вперед — и принялся его посасывать, в то же время поглаживая мне по спине и бедрам… Казалось, этому не будет конца. Мои губы также оказались под пристальным вниманием воспылавшего страстью супруга — их пробовали на вкус, покусывали, лизали…

Я странно себя чувствовала — будто его действия разбудили во мне что- то, чему я ещё не знала названия.

Мне не хотелось отрываться от Лиама — и хотелось больше. Больше его.

— Отзывчивая моя, — мягко улыбнулся супруг накрывая нас волной невесть откуда возникшей тьмы. Глаза его при этом — ставшие вновь человеческими — засветились каким — то странным торжеством.

Что происходит? — спросила я, пугаясь тьмы.

— Не волнуйся, милая, — произнес Лиам в кромешной темноте… И тьма вдруг схлынула. А мы непонятно как оказались сидящими на его черном мощном скакуне.

Когда Лиам повернул коня вперед, оказалась, что мы стоим на пригорке — совсем не там, где начали целоваться… Но я опять не предала значения этому странному обстоятельству — ведь раскинувшийся перед мной вид завораживал.

Огромный белый замок, надёжно укрытый горами, возвышался перед нами Я ожидала чего — то темного, грубого — под стать тьме, которой повелевали оборотни, но владения Лиама оказались совсем не такими.

Нет, замок, конечно, был именно замком — крепостью, форпостом перед занавесью тьмы — но в то же было приятно думать, что надежность и оборона не украли красоту у этого места.

— Надеюсь, тебе нравится твой новый дом, — наклонившись к моему уху, почти беззвучно прошептал МакГрегор.

На дороге, которая вела к замку, никого кроме нас не было — и также не было никаких причин шептать… Однако его губы почти касались моей щеки, а низкий шёпот мужчины странно перебивал моё собственное дыхание, прокатываясь удушливой волной непонятного чувства по всему телу. Несмотря на то, что мы находились в стылом, холодном лесу, меня как будто внезапно приласкало жаркое солнышко, моментально при этом согрев.

Мне вдруг внезапно захотелось повернуть голову к Лиаму. чтобы понять, какого сейчас цвета его глаза — но я так и не осмелилась этого сделать. Лишь кивнула, признавшись:

— Очень нравится. Замок такой большой и такой красивый.

— Абсолютно с тобой согласен, — довольно хмыкнул МакГрегор, пуская коня вниз… к узкой каменистой дорожке, ведущей к замку.

Несмотря на то, что я впервые путешествовала со своим супругом, я всё же догадывалась, что обычно он не передвигался на лошади так медленно. Сейчас же МакГрегор сильно придерживал своего коня, не давая тому исполнить то, что, должно быть, уже вошло в его привычку. И конь мчался не быстрее ветра — по крайней мере, я все же сумела полюбоваться необыкновенной красотой гор вокруг.

Вначале замок Лиама заслонил собой всё остальное — но теперь, когда мы постепенно приближались к воротам замка — крепости, главным видом становились горы.

Они были повсюду, куда хватало взора — и это так разительно отличалось от домашних пейзажей, что я не смогла сдержать восторженного стона.

Самые высокие горы — их пики — были покрыты белыми шапками; те, что пониже зеленели хвоей и остальной яркой листвой…

— Спасибо, — поблагодарила я супруга за его внимательность. И даже легонько прикоснулась к его руке, управляющей сейчас лошадью. — Я сохраню красоту этого места в своем сердце до конца своей жизни.

И пусть я была лишь коротким эпизодом для МакГрегора — пусть, через сто лет он уже и не вспомнит деталей этого дня — я не могла не поблагодарить его за щедрость и чуткость, которую он ко мне проявил.

— Не за что, — хрипло ответил МакГрегор и я почувствовала, как его губы коснулись моей макушки в едва уловимом поцелуе.

— А занавесь тьмы? — поинтересовалась я, вертя головой в разные стороны, чтобы заметить то самое, отчего империю и равнинные земли — отчего нас всех — охраняли оборотни, вызывая гнев смертельно опасного противника на себя.

— Она за вторым перевалом, — ответил Лиам, спокойно отнесшись к моему любопытству. — Но днём она почти не видна.

— А ночью?

— Светится зелеными всполохами.

— Тьма светиться зеленым? — не поверила я.

— Так, — весело усмехнулся в ответ супруг, но пояснять не стал.

С детства приученная сдерживать своё любопытство в узде (один раз заработав от леди Джейн десять плетей, я навсегда разучилась спрашивать «почему»}, я не стала настаивать на объяснении и продолжила просто любоваться потрясающим пейзажем вокруг.

В замке же нас уже встречали.

Весь внутренний двор замка оказался заполнен людьми — то есть оборотнями, конечно. Служанки и солдаты, леди в дорогих одеждах и родовитые важные гости — всё смешалось в надвигающейся на нас толпе и лишь одно объединяло каждого из приветствующих нас оборотней — выражение искренней радости на их лицах.

— Вождь!

— Вождь вернулся!

— С женой!

— Смотрите, какая красотка наши леди!

— Ух, Айлин — ты подготовила платье для свадебного пира? — закричала какая — то высокая женщина, оборачиваясь в сторону замка. — Оссиан, а ты всё сделал, как я сказала?

— Милена, нас встречает Мердэг — возлюбленная моего дяди Дункана, — пояснил Лиам, направляя коня прямо к этой высокой леди.

Она стояла сейчас на ступенях замка и внимательно наблюдала за нашим приближением. И чем ближе мы к ней подъезжали, тем сильнее менялся её взгляд.

Что ж, — тихо произнесла она на языке оборотней, когда конь Лиама оказался возле ступеней. — Тебе следовало взять её ещё на равнине.

— Я решу сам, Мердэг, — зарычал МакГрегор, с силой прижимая меня к себе.

— Я беспокоюсь о тебе, — покачала гоповой Мердэг — Человеческие женщины очень пугливы. Горы ломают их — а они вас.

— Ты не имеешь права судить, что делать оборотню со своей суженой.

— Я имею на это все права! — воскликнула Мердэг, тихо добавив: — Я заслужила это всеми годами, приведёнными с Дунканом.

Лиам махнул рукой, призывая тетю замолчать.

— Он дал тебе выбор — и ты его сделала.

— Сделала, — горько кивнула женщина. И переведя на меня взгляд, она продолжила уже на языке равнин.

— Надеюсь, миледи, вас учили не только молиться за империю и вашего императора, — ядовито протянула она, добавив совсем уже провокационное:

— Здесь мы больше предпочитаем спать со своими мужчинами, а не мечтать о каком — то коронованном чужаке.

Леди Джейн, окажись она на моём месте, тут же бы надавала этой леди по губам и как минимум на месяц оставила бы её без ужина… а может даже, и без обеда.

Но, казалось, кроме меня, никого больше не шокировали произнесённые слова леди.

Выстроившаяся за ней прислуга переводила любопытные взгляды с Мердэг на меня — и, казалось, с нетерпением ожидала, когда я «подам свой голос».

Это была битва — необъявленная война за авторитет между слугами. Было ясно, что до этого момента именно Мердэг распоряжалась всем в замке — и она явно не хотела просто так сдавать свои позиции. Я же, как супруга вождя, не имела права пасовать — а потому, выгнув бровь, спокойно заметила.

— Благодарю за то, что напомнили прописные истины, леди Мердэг. Но вы можете не волноваться по этому поводу. В наших местах жены часто делят одну спальню со своими мужьями. И, смею вас заверить, вождь МакГрегор не может жаловаться на моё поведение.

Мердэг насмешливо фыркнула.

— Красивые слова. Но посмотрим, что ты запоёшь. когда твой муж пожелает разделить с тобой ложе.

— Мердэй — рыкнул на женщину Лиам, и даже начал разворачивать коня назад… Но было уже поздно.

Я, выросшая в захудалом, полуразвалившемся нищем замке, тем не менее, хорошо знала, как живут богатые владения на примере замка графа Дуэрти.

И я точно знала, что должна — обязана что- нибудь ответить язвительной Мердзэг-иначе слуги никогда не станут мне повиноваться.

— В моих краях не принято заводить разговоры на столь личные темы.

— Какое это для вас неудобство! — фыркнула Мердэг.

— Но принимая в расчет наши очевидные культурные различия… смею довести до вашего сведения, что мы уже разделили ложе прошлой ночью — однако я по прежнему глубоко предана своему супругу и повелителю.

Что?

Казалось все вокруг нас застыли.

— Но ведь…

Мои слова произвели совсем не тот эффект, на который я рассчитывала.

Да, я опустилась до уровня торговки, да, леди никогда не говорят о подобных интимных вещах, но ведь Мердэг начала первая, а я лишь защищалась, пытаясь не отказаться изгоем.

Однако именно так сейчас на меня смотрела толпа.

Что такого я сказала?

Почему отношение встречающих моментально переменилось — и какое табу я нарушила?

— … как же так? — растеряно протянула Мердэг, глядя за мою спину на Лиама.

— Значит, она не суженая?

Вопрос, заданный каким — то звонким подростком, словно повис в воздухе, заставив всех оборотней отшатнутся назад, а Лиама, который тут же крепко прижал меня к себе, резко зарычать-Даже не оборачиваясь, чтобы увидеть его лицо, я уже знала — на своих подданных вождь сейчас смотрит желтыми нечеловеческими глазами, — демонстрируя внушительные волчьи клыки.

— Приветствуйте мою леди. — рыкнув, приказал на языке оборотней Лиам. — Приветствуйте улыбкой и добрыми пожеланиями.

Встречающие вздрогнули — и фальшиво улыбаясь. принялись поздравлять Лиама и меня со свадьбой.

Не понимая, что происходит — почему вдруг всё в один момент изменилось — я всё же нашла в себе силы вежливо улыбаться и благодарить за добрые слова.

Лиам же молчал — но его молчаливое неодобрение, разлившиеся вокруг, ещё больше нервировало встречающий нас люд.

Это было настолько плохо и настолько фальшиво, что когда МакГрегор свернул с главной площади замка в сторону конюшен (где встречающих не было), я не смогла удержаться и громко с облегчением выдохнула.

— Им нужно время, чтобы к тебе привыкнуть, — заявил супруг, слишком легко для своих размеров соскакивая с коня. Взглянув в лицо мужа, я поняла, что была права: сейчас за мной внимательно наблюдали желтые глаза хищника, а руки с черными когтями уже тянулись ко мне… чтобы помочь спуститься с лошади.

— …а я говорю, что Лиам не мог так поступить, — громко ругаясь на своих спутников, воскликнула пожилая круглолицая женщина… ммм, судя по ключам на поясе, местная экономка. Увидев нас, женщина резко затормозила, отчего следовавшие за экономкой мужчины едва не сбили ту с ног

— Айлин, — сдерживая рычание, практически по слогам процедил Лиам. — Что ты здесь делаешь?

Вопрос, кстати, был задан на моем — человеческом языке.

Айлин тут же коротко присев в номинальном для империи реверансе, принялась объяснять МакГрегору причины своей спешки.

Правда, меня её объяснения только ещё больше запутали.

— Вождь. миледи, — она коротко присела и передо мной. — Мы все несказанно рады приветствовать вас в замке МакГрегоров, миледи… Это удивительный, знаменательный день для всех нас. Замок и весь клан долго ждал появления своей первой леди.

МакГрегор молчал, но мужчины, оказавшиеся за спиной Айлин попятились назад, предпочитая как можно быстрее скрыться с глаз вождя.

— Вождь, если позволите… — Айлин шагнула чуть ближе, будто собралась взять меня за руку. — …подготовить миледи к обряду.

Лиам, до этого едва сдерживавший свою злость, вдруг рассмеялся.

— То есть ты уверена, что обряда ещё не было? — поинтересовался супруг. И далее продолжил уже на рычащем языке оборотней. — На моей суженой хотя и нет моей метки, но есть мой запах.

— Если бы девочка уже побывала под тобой, то твой зверь не пытался бы сейчас разорвать собственный клан. Да и она бы не шарахалась сейчас от тебя, как невинная козочка от серого злого волка.

— Я черный волк.

— Не важно, — отмахнулась экономка. — Ты понял, что я имею в виду.

МакГрегор молча усмехнулся.

— Так что, готовить миледи к обряду?

— Нет… — быстро, слишком быстро произнес супруг. — Она не готова.

— Боишься, что не примет…

— И у меня есть на это причины, не так ли?

В голосе Лиама послышалась боль.

— Лиам, — всплеснула руками пожилая женщина. — Что ты… Да невооруженным глазом видно, что твоя новобрачная сделана из совсем другого теста. Твоему дяде просто не повезло.

— И всё же я не хочу рисковать.

— Но как ты сможешь удержать зверя? — воскликнула Айлин. — Это ведь просто невозможно.

— Зверь пока довольствуется малым. Знаешь, после стольких лет ожидания, и это кажется амброзией, — Лиам как — то цинично улыбнулся, прижав меня к себе. — А сейчас мы оправляемся в купальни.

— Собираешься усыпить своего зверя?

— Собираюсь выкупать жену, — фыркнул МакГрегор. — Передай им мои слова: никто не имеет права расстраивать мою новобрачную. Если я замечу хотя бы один косой взгляд, брошенный в её сторону, нарушитель — кем бы он не оказался — будет выгнан с позором из клана.

— Прости их. Лиам… клан не хотел ничего плохого. Мы столько лет мечтали, что у нас появится первая леди замка, что… не все сразу поняли.

МакГрегор сухо кивнул.

— Именно по этой причине сегодня никто не умер. Но, — оборотень сверкнул желтыми волчьими зрачками, — клан не должен забывать, что не оборотни стаи ведут вожака, а вожак — стаю. Всё, Айлин. С Мердэг я поговорю позднее — сам.

Женщина тут же снова коротко присела перед Лиамом. затем передо мной, ещё раз скороговоркой повторив слова приветствия.

Глядя ей вслед, я задумчиво пробормотала:

— Кажется, мне надо начинать учить ваш язык.

Не могла же я и дальше делать вид, будто не понимаю, о чём они говорят. Хотя это было странно: я никогда не учила языка оборотней, никогда его прежде не слышала, однако, стоило МакГрегору или кому — нибудь из оборотней зарычать — и звуки как будто сами складывались в слова.

Я была больше, чем уверена, что к этому приложила руку Арвепа — ведунья прекрасно знала, что моя судьба окажется в горах, вместе с оборотнем — оттого и применила какое — то зелье. Сколько я их выпила…

Лиам же, услышав моё предложение, лишь медленно покачал головой в ответ.

— Не получится. — Только и ответил он.

— Почему? — осмелев, я посмотрела на мужа и удивилась тому, как сильно за несколько минут поменялось его лицо. Исчез страшный оскал и жуткие волчьи глаза — теперь передо мной стоял напряжённый усталый мужчина, чей взгляд был наполнен… какой — то ужасной тоской и вселенским сожалением.

— Почему не получится? — переспросила я, поскольку Лиам не спешил с ответом.

— Милена, в нашем языке используются звуки, которые могут слышать только оборотни. — И он с жалостью посмотрел на меня. — Мне очень жаль.

Я кивнула, тут же отведя свой взгляд в сторону. Не потому ‚чтобы была расстроена — как подумал МакГрегор, а потому, что была изумлена. То есть только оборотни… и я?

Как же Арвеле удалось сварить такое зелье? У неё ведь нет никакой магии, кроме предвидения.

Я вспомнила день, накануне приезда оборотней и тот отвар, что дала мне выпить Арвела.

Она уже тогда знала!

Недаром после свадьбы, когда оборотни уже собирались уезжать домой, она успела шепнуть мне про это во дворе замка — о том, что я понимаю оборотней, хотя и не должна.

Получается, это точно она…

Но почему Арвела не призналась об этом перед оборотнями и, кроме того, почему она попросила меня не подавать виду, будто я понимаю их язык?

А что если отвар, который она мне дала — запрещённый. Что если оборотни могут наказать мою старшую подругу и наставницу за своеволие.

Я с ужасом вспомнила тот перстень, что Лиам подарил Арвеле. Ведунья не стала бы просто так забирать дорогую вещь — значит, она ей непременно воспользуется в будущем.

Но это может быть по- настоящему опасно…

— Милена? — позвал Лиам, убивая своей рукой выбившуюся прядь из моей прически. Переведя взгляд на его пальцы, я вдруг заметила кольцо — то самое черное кольцо, которое он отдал Арвеле.

— Откуда у тебя оно? — спросила я, схватив мужа за запястье руки.

— Ты имеешь в виду, откуда у меня кольцо? — переспросил, отчего — то улыбаясь, Лиам. — Лия, это мой символ власти над кланом.

— Но ты ведь отдал его ведунье! — не поверила я.

МакГрегор усмехнулся и перевернул руку таким образом, что теперь я хорошо видела его пальцы… и то, как быстро кольцо вдруг стало превращаться в плотный черный дым.

Это…

— …Тьма, — кивнул Лиам. — Моя собственная тьма вожака. Я могу создавать много колец — столько, сколько пожелаю — но тьма всегда будет оставаться со мной.

Я кивнула… так и не задав последний мучавший меня вопрос: если он может создавать сколько угодно колец, то почему Лиам не подарил мне никакого обручального кольца на свадьбу. Или у оборотней это всё же не принято?