Столица на краю империи

Глава 3

Когда я закончил говорить, каббалист некоторое время сидел молча. Сложно было понять, что он думает. А ещё я не мог для себя решить, насколько глубоко он погружён в эту историю.

Наконец, Каримов вышел из ступора:

— Итак, Сонные Мастера решили подмять морфистку из вашего Рода, но также их заинтересовали ваши способности. У них довольно интересная иерархия. Снотворцы управляют обществом, добывают и распределяют знания. Все остальные — это, по сути, их служба безопасности.

— Я так и понял.

— Но маму шантажируют не они, — задумчиво произнёс Лука. — Дом Рыси.

— Совершенно верно.

— Барон, вы же понимаете, почему я не хочу возвращаться в Фазис? Или ехать в тот же Екатеринбург?

— В общих чертах, — ответил я. — Но некоторые детали не сходятся.

— Давайте попробуем их сложить.

— Ну, вы ведь работали с Эфой и Мастерами, потом они якобы исчезли. На самом деле, до чего-то докопались, и решили выйти из-под контроля. Сейчас вы, господин Каримов, не хотите лишний раз светиться перед Трубецкими, и это можно понять. Я не понимаю двух вещей. Даже трёх. Как вы оказались вовлечёнными в проект Гинденбургов. Как смогли убежать. И почему отправили мне письмо в тот момент, когда я находился в их засекреченном комплексе. В совпадения, уж извините, я не верю.

— И правильно делаете.

— Жду ваших разъяснений.

— Видите ли, барон, вы не совсем понимаете, с кем связались, — вздохнул каббалист. — Смотреть нужно вовсе не на кланы, а на Сонных Мастеров. Именно от них я бегу, а пересечения с Великими Домами… Побочный эффект. Много лет назад…

И он начал рассказывать.

Сонные Мастера вышли на Луку в тот момент, когда Добрый Эх превратился в живую легенду. Каббалисты, работавшие под этой торговой маркой, предложили людям нечто уникальное. Модификации чего угодно и полную конфиденциальность. Всё выглядело так, что Доброго Эха невозможно найти. Однако никто не защищён в своих ночных фантазиях. Когда Мастера заинтересовались каббалистами, те уже были состоятельными людьми, но большую часть средств тратили на конспирацию и нескончаемые путешествия. Нигде подолгу не задерживаясь, спецы из Доброго Эха платили за свободу отсутствием привязанностей. Не всем это нравилось. Несколько человек, включая Михалыча, ушли.

А потом до Эха добрались Мастера.

— На самом деле, это жёсткие и опасные ребята, — сказал Лука. — Они всегда поначалу предлагают. А потом выясняется, что они могут влиять на твой разум или добывать разные сведения… То, что ты предпочёл бы не афишировать.

— Если влезть в голову каббалиста, — возразил я, — какой с этого будет прок? Можно что-нибудь сместить не туда и превратить человека в овоща.

— Риски ничтожны, но они есть, — согласился Каримов. — Поэтому они зацепились за одну старую переделку, в которую я вляпался. Если бы про меня в то время рассказали кому не следует… мы бы с вами здесь не сидели.

— Снова шантаж, — хмыкнул я.

— Несложно, если умеешь влезать в чужие воспоминания через сны, — с горечью заметил каббалист. — В общем, я заключил сделку. Моих друзей из Доброго Эха оставляют в покое, я участвую в проектах, которые ведут Мастера. До недавнего времени эта договорённость соблюдалась.

— До недавнего времени?

Каримов нехотя продолжил говорить.

Передо мной открывалась весьма неприглядная схема. Мастера сначала манипулировали верхушкой Эфы, делая это тонко, исподволь. Они не рисковали, влезая в сверхзащищённые княжеские конструкты, предпочитая внедряться в сны второстепенных персонажей. Тех, кто отвечал за перспективные исследования. А потом, в какой-то момент, было принято решение разбежаться с Эфой и запустить новый проект совместно с Домом Рыси. Нечто подобное Мастера и раньше проворачивали, но делали это в Западной Европе и Наска. Опять же, редко.

— В общем, они затевают что-то, — проговорил Каримов, глядя на поднимающееся солнце. — Им потребовалось больше людей, разбирающихся в артефакторике и каббалистике. Не исключено, что их кто-то нанял.

— Подтянули ваших друзей? — догадался я.

— Надавили на моих друзей, — поправил каббалист. — Стали вылавливать по одному. Преимущественно, в сновидениях. А мы так не договаривались.

— И вы решили сбежать.

— Да. Мне не составило особого труда это провернуть, но я не учёл нескольких вещей. Во-первых, что они заинтересуются вами, барон, и попытаются использовать в своих интересах. Во-вторых, что мать шантажируют, принуждая к участию в Турнире.

— Она в ярости, — честно признал я. — Не из-за вас. Там нешуточная грызня между кланами, её много раз пытались убить. И она хочет размазать всех на арене.

— Даже сражаясь за Эфу? — искренне удивился Лука. — Она же их ненавидит. Трубецкие жёстко подставили её и Хасана, да вы и сами знаете эту историю. Хасан на той войне ноги потерял, а они с мамой были чуть ли не лучшими друзьями. И что, она готова преподнести победу на блюдечке этим уродам?

— Никто не может предвидеть будущее, — покачал я головой. — Маро не застрахована от поражения.

— Что мы сейчас имеем? Она не снимается с соревнований?

— У нас время до полудня. Если я приведу тебя — Маро вступит в бой. Так она сказала.

Незаметно мы перешли на «ты».

Это должно было выглядеть абсурдно, учитывая зримую разницу в возрасте. В реальности, Каримов был младенцем в сравнении со мной. Очень странно видеть перед собой зрелого, побитого жизнью мужика, и представлять его сыном молоденькой «девушки», которая навечно застыла в возрасте восемнадцати лет, а выглядела на шестнадцать-семнадцать. Полный диссонанс.

— И как ты себе представляешь мой приезд в Екатеринбург? Да ещё в одну из резиденций Эфы? — скептически произнёс Каримов. — Меня только там и ждут. Сразу захват, какой-нибудь закрытый санаторий, менталисты, морфисты, ясновидцы… Им ведь только и нужно, что добраться до материалов, которые стащили Мастера.

— А у тебя их нет?

Каббалист постучал себя по голове:

— Ты знаешь, слепки можно извлечь. Этим Барский и займётся. А заодно будут маму держать на коротком поводке.

Размышлял я недолго.

— Твоя супертачка может переместиться в Екат?

— Да куда угодно, — хмыкнул Каримов.

— Насколько она защищена от внешних воздействий?

— Защищена, уж поверь. И от энергетических, и от физических. Даже ты со своей бесплотностью не сможешь проникнуть в салон, если я этого не захочу.

Я кивнул:

— Примерно так и думал. Значит, мы можем отправиться в пансионат «Космос» уже сейчас.

— И не дать маме выспаться?

— Она и так спать не будет, — покачал я головой. — За тебя переживает. Издёргается, будет нервничать. А четырнадцатого ведь нет никаких боёв. Поспит следующей ночью. Если вообще решит в этом участвовать.

— А если нет? — Лука посмотрел мне в глаза.

— Тогда я могу предоставить вам убежище на своей земле.

— Смеёшься? Какое убежище, если против нас выступит целый клан?

На моём лице невольно нарисовалась покровительственная усмешка.

— Спроси у Маро. Против моего Рода никто не выступит.

Несмотря на то, что наш бэтмобиль выскочил из многомерности в три часа ночи, атака последовала незамедлительно. Сначала, без предупреждения, на нас обрушили запредельную стужу, проморозив пятачок земли трёхметрового диаметра чуть ли не до состояния абсолютного нуля. Артефактная защита выдержала натиск. И тогда вокруг заполыхал огонь. Очень странный огонь — ослепляюще-белый, практически нестерпимый для сетчатки.

Тачка выставила фильтры, и я не ослеп.

Добрых полминуты мы сидели, наблюдая за разлившимся снаружи сиянием. Возникло ощущение белого шума, когда ночью заканчиваются телепередачи, и ты втыкаешь в пустой экран, заполненный мелкозернистой хренью.

На салоне удары кинетиков никак не отразились.

Кондиционер больше не работал, зато включилась печка.

А потом, когда языки пламени перестали лизать кузов автомобиля, в боковое стекло врезался бешено вращающийся диск циркулярной пилы. Я знал, что эти штуки покрыты алмазным напылением. Во все стороны посыпались искры, а в неясном свете фонарей очертились контуры здоровенного меха. Я безошибочно распознал «Гефеста». Тяжёлый ударник, предназначенный для раскурочивания броневиков, автопоездов или заграждений, выставленных противником.

Несмотря на все усилия «Гефеста», стекло осталось девственно чистым.

Даже трещинки не появилось.

И тогда на крышу легковушки обрушился удар молота. Даже не коловрата. Тяжёлого молота размером с половину моего туловища. Редкий обвес, такое мало где используют…

Я невольно вжался в спинку кресла.

Всё же, сила привычки.

Будь я в старой вселенной, нас бы расплющило. Без вариантов. А протоматерии, укреплённой какими-то хитрыми энергетическими полями — хоть бы хны. Ни вмятин, ни других видимых повреждений.

— Я ж говорил, — в голосе Каримова прозвучала гордость. — Не пробить.

Пилот, словно не поверив в происходящее, обрушил на тачку второй удар.

С тем же результатом.

Убедившись, что толку ноль, мех присел, легко оторвался от земли и запрыгнул на крышу, придавив нас всей свой массой. Одна нога, смахивающая на колонну с четырьмя стальными когтями, упёрлась в капот. Вторая — в кузов.

Ничего.

Ни вмятин, ни проломов.

Вообще никаких разрушений.

Хотя нас по идее должно было раздавить в лепёшку…

Я полностью расслабился, даже вернул себе материальность. А то, мало ли… Вдруг сын Маро — психопат-самоубийца? Решил оборвать своё бытие столь экзотическим способом? Надо быть всегда готовым к тому, что некоторые люди, взаимодействующие с тобой, не совсем адекватны.

Каримов был уверен в своих силах.

Для этого у него были веские основания.

— Телепат Барского хочет с нами поговорить.

Я вспомнил, что домоморфы блокируют, в том числе, и ментальные атаки. При этом сообщают хозяину о важных деталях. Артефакт Каримова явно работает на тех же принципах.

— Передай, что я здесь. Пусть отзовут своих бойцов и дадут мне выйти.

Через минуту пилот меха, получив приказ от начальства, отвёл «Гефеста» в сторону. На приличную дистанцию, метров десять. Знают, собаки, что со мной шутить не стоит.

Нервные они.

Давно такого не видел, чтобы в нестандартной ситуации Барский сразу спускал псов. Значит, все напряжены, ждут любого дерьма и готовы порвать всякого, кто покусится на Маро.

А чего мы ждали?

Из иных измерений вылезает неведомая хрень, похожая на машину. С тонированными стёклами. И всё это — за несколько часов до предполагаемого самоотвода топового поединщика.

Убедившись, что поблизости никого нет, я повернулся к Луке.

— Жди меня здесь. Я приведу Маро.

Каримов молча кивнул.

Наш план был прост, как макушка бабуина. Если Добрый Эх боится за свою жизнь и свободу, ему не нужно покидать устройство, обладающее чуть ли не абсолютной защитой. Проще доставить сюда Маро и позволить им уладить все недоразумения. А дальше будь что будет.

— Ты можешь просочиться сквозь дверь, — разрешил Каримов.

Я так и поступил.

Выскользнул в морозную ночь, к которой совершенно не был подготовлен. Демисезонные ботинки на рифлёной подошве, джинсы, вязаный свитер и мимикрирующий комбез. Вот и вся моя экипировка.

Комбинезон сразу подстроился под заснеженную территорию пансионата. Я слился с высокими сугробами вдоль парковых дорожек, тусклым фонарным светом и поскрипывающими на ветру деревьями.

Сделав несколько шагов, сбросил капюшон.

Ветер пробирал даже сквозь шерстяную вязаную шапку.

И почти сразу ко мне обратился телепат СБ Эфы:

Господин Иванов, с вами хочет поговорить начальник.

Я слушаю.

Он ждёт в холле главного корпуса.

Покосившись на машину-полиморфа, я двинулся по дорожке, ведущей к парадному крыльцу. Мимо застывшего в темноте меха с урчащим движком.

Среди деревьев проносились стремительные тени.

Хмыкнув, я поднялся по лестнице и оказался в уже знакомом вестибюле.

Барский терпеливо дожидался меня у входа. Я отметил про себя невероятно уставшее и, кажется, постаревшее лицо аристо.

— В отпуск бы вам, Артур Олегович, — я пожал протянутую руку. — Сразу после Турнира.

— Эх, Серёженька, — вздохнул граф. — По живому режешь.

— Ну, должен у вас быть заместитель, — предположил я. — А то ведь полную дичь творите. На людей с молотами да прочими инструментами бросаетесь. Не разобравшись толком.

— Извини. Мои люди действовали по инструкции.

— Это по какой? — мне стало интересно.

— Уничтожать любые неопознанные объекты.

— Ладно, теперь вы нас опознали.

— Сергей, на этом… устройстве… приехал Лука Каримов?

— Он самый.

— А почему не выходит? И где ты его откопал?

— На первый вопрос ответ очевиден. Мужик вам не доверяет, и его можно понять. Со вторым — сложнее. Должен признать, это его заслуга, а не моя.

— И чего вы сейчас добиваетесь? — прищурился Барский. — Условия будете ставить? Опять хочешь денег?

— Я вас умоляю, Артур Олегович. Просто дайте возможность Маро поговорить со своим сыном. И не вмешивайтесь. Если повезёт — сохраните бойца.

— Если, — пробурчал граф.