Столица на краю империи

Глава 15

Я ожидал чего-то помпезного в духе инаугурации президента или коронации одного из европейских властителей, но нет. Когда страсти улеглись, и все зрители расселись по своим местам, арбитры объявили о завершении Турнира.

Признаться, я до самого конца ждал, что лидер Дома Рыси выкатит протест. В зале сидели не дураки, и кое-то мог заметить фокус с головой Маро. А сопоставить это с моим присутствием — дело нескольких секунд. Вот только Владимир Сапега даже не дёрнулся, хотя я и ловил на себе его долгие, предельно тяжёлые взгляды. Никто не попросил записи с камер, не захотел переиграть или иным способом повлиять на результаты. Думаю, у многих рыльце было в пушку. Волков я подозревал очень сильно и склонялся к мысли, что именно они подослали мнимого «журналиста» с кинжалом.

А ещё аристо не дёргались по причине того, что в «Арену» прибыл инквизитор. Неизвестный дознатчик, которого направили из-за жалобы Эфы. Дознатчик очень плотно взялся за дело и сейчас, насколько мне известно, по комплексу бродил ещё и провидец.

В общем, мне кажется, клановые лидеры струхнули.

Решили не ввязываться в бессмысленные тяжбы и поскорее убраться из Екатеринбурга.

Выждав положенные Регламентом четверть часа после объявления победителя и не получив ни одной апелляции, арбитры признали результат окончательным. Под узнаваемый гимн Российской империи Маро вышла на песок арены, и ей на голову водрузили лавровый венок. А ещё всучили платиновую статуэтку в виде меча, торчащего из камня. Включились фанфары. Откуда-то сверху посыпалось конфетти. Добавили немного светового шоу, но без фанатизма, чтобы не превратить церемонию в фарс. Сразу после этого круг освободили для «солидных господ».

На арену выдвинулся Николай Долгоруков, лидер Дома Медведя и прошлый император. За князем следовали двое в тёмно-синих костюмах и массивным на вид ларцом, который несли за боковые ручки. Ларец поставили на песок. Двое отступили, а Долгоруков, приблизившись к ларцу, положил на инкрустированную драгоценным камнями крышку свою растопыренную пятерню.

Крышка начала складываться.

Уже знакомые мне каббалистические пластины, со щелчками сдвигаясь и фиксируясь в заданных точках, втянулись в боковые стенки ларца.

Словно по сигналу, в круг Арены начали выходить другие князья.

Владимир Сапега, туровский владыка, претендовавший на роль нового императора и почти достигший своей цели. Князь Волконский, извечный конкурент южан и главная сила Сибири. Князь Орлов, под чьей железной рукой находился весь Северо-Запад. И повелитель южных губерний, включая Кавказ и Тавриду, Чёрное, Каспийское и Азовское моря, — Николай Трубецкой.

Лидер Эфы остановился перед ларцом.

— Тебе, брат мой, передаю я управление нашим государством, — с этими словами Долгоруков вытащил из ларца… нет, не Шапку Мономаха. Изящный обруч с вкраплениями драгоценных камней и сложным, переплетающимся орнаментом. Обруч Долгоруков надел на голову своему «брату». На краткий миг мне почудилась, что очертания короны поплыли, будто она подгоняет размер под нового владельца. — Носи этот венец с честью и достоинством, соблюдай наши вековые традиции, защищай народ России перед лицом внешних врагов. Пусть под твоей рукой империя идёт к величию и процветанию!

Вслед за обручем из ларца появились скипетр и держава.

Трубецкой, широко улыбаясь, воздел руки с реликвиями, а четыре клановых лидера склонили головы, как бы покоряясь его воле.

Съёмка велась непрерывно.

Меня слепили вспышки фотокамер.

Удерживая атрибуты власти, Трубецкой задвинул короткую речь, к которой явно готовился. Лаконично, по делу, солидно и эпично. На слезу не пробил, но заставил проникнуться к себе уважением.

Пока вся эта история фиксировалась для потомков, я задумался над тем, как сильно отличаются нравы этой России от той страны, которую я помню по прошлым перерождениям. Венец — чистая условность, переданная не по наследству, а благодаря победе лучшего мечника клана. Никакого религиозного оттенка — даже жрецы Древних не появились на церемонии, хотя этот культ доминирует в стране. Правитель — лишь первый среди равных. И любые решения, идущие вразрез с интересами большинства, будут обжалованы в Соборном Трибунале…

Видимость единства.

Иллюзия централизации.

Бумаги, которые так хотела заполучить Маро, были подписаны в тот же день. Лично Трубецким. Добыв победу своему клану, Маро Кобалия перестала быть частью Эфы и пополнила ряды вольных аристократов.

Я получил разрешение от Барского на прибытие Бродяги.

Прямо в пансионат.

Оставалась сущая мелочь — получить вознаграждение, которое причиталось мне по праву. У меня было достаточно времени на то, чтобы обдумать свои желания. Навести кое-какие справки. И когда меня пригласили в княжеские апартаменты на верхнем этаже, я примерно знал, что хочу попросить.

Но князь всё перевернул с ног на голову.

— Барон, прошу, не стесняйтесь, — Николай Трубецкой, уже без короны и скипетра, в повседневном костюме без претензий на пафос, повёл меня через роскошные коридоры в свой кабинет.

За свою жизнь я насмотрелся на разные кабинеты и могу засвидетельствовать, что ничего экстраординарного не увидел. Ковёр, обшитые дорогим полированным деревом стены, мебель под старину, портрет знаменитого предка на стене… Ну, и, понятное дело, письменный стол. Массивный, ручной работы, явно намекающий на высокий статус хозяина.

Мы заняли угловые кресла рядом с панорамным окном.

Снаружи всё затянуло мрачной серостью, кружился снег, чернели исполинские сосны. Ещё дальше, за пределами клановой территории, громоздился неуютный уральский мегаполис.

— Сергей, я не буду ходить вокруг да около, — князь посмотрел на меня в упор, скрестив пальцы на животе. Мы оба не имели при себе оружия. — Я понимаю, что произошло там, на арене. Понимаю, что ты за минувшие дни… неоднократно спасал Маро от смерти. И, зная тебя, уверен, что ты хочешь попросить… нечто весомое.

— Вы очень прозорливы, князь, — ответил я, надев на лицо бесстрастную маску.

— Но прежде, чем ты изложишь свою просьбу, — вновь заговорил правитель, — я бы хотел… продемонстрировать свою осведомлённость. До меня дошли слухи, что ты всерьёз задумываешься обзавестись собственным банком. И даже вёл некие… хм… переговоры в Халифате.

Кто сказал, что Барский зря ест свой хлеб?

Планы я в секрете не держал и кое с кем успел поделиться идеями, но… Чёрт возьми, оперативность!

— Было такое, — пожимаю плечами в ответ. — Но окончательное решение ещё не принято.

— А что сдерживает, если не секрет?

— Нестабильность в мире, — хмыкнул я. — Если уж Ганзе нельзя доверять, то кому можно? Мы то с Европой воюем, то с Халифатом, а то, неровен час, Наска на нас полезет из своих заокеанских далей. И я бы, наверное, предпочёл держать сбережения в своей стране. Чтобы никто ничего не заморозил, не изъял и в своих интересах не использовал.

— Разумно, — одобрил князь. — И завод на Урале ты строишь своевременно. Количество конфликтов в мире растёт, мехи нам пригодятся…

— Нам? — я изогнул бровь.

— Сергей, ты — часть этой страны. А я теперь несу ответственность за все регионы. И все границы, вплоть до Тихого океана. Поэтому да, нам.

— Всё это казуистика, — сухо улыбнулся я. — Если не усложнять, я просто не доверяю любым зарубежным партнёрам. Или не до конца доверяю. Что, наверное, одно и то же.

— А посему, — во взгляде Трубецкого появился лукавый огонёк, — хочешь обзавестись собственным банком.

— Есть такое.

Я всё ещё не мог понять, куда клонит новый император.

Гадство. Я что, должен к нему теперь обращаться подобающим образом? Типа Ваше Императорского Величество? Хотя, я и с Долгоруковым особо не церемонился…

— И у меня есть интересное предложение, — лидер начал подводить разговор к главной мысли. — То, что ты мог бы выбрать в качестве награды.

— Я слушаю… Ваше Императорское Величество.

— Да ладно тебе. Свои же люди, — князь коротко хохотнул. — В общем, среди моих вассалов есть человек, с которым ты лично не знаком. Граф Ипполит Иванович Хаудов. Он из кабардинской знати, если что, но имеет интересы и в нашей губернии. Так случилось, что предки Ипполита Ивановича основали небольшой банк под названием «Прогресс». Несмотря на покровительство клана, они стоят на грани банкротства. Рискованная кредитная политика, потеря ликвидности. Думаю, через полгода-год это учреждение перестанет существовать. Хаудовы задумались о продаже.

— Вы предлагаете мне купить… банк? А в какой вселенной это считается наградой?

Князь громко расхохотался.

— Сергей, ты прагматик, каких свет не видывал! Награда заключается в том, что я выкуплю у своего вассала этот банк за бесценок. И передам тебе. Безвозмездно.

— То есть даром, — вырвалось у меня.

— Именно.

— И в чём подвох?

— Да ни в чём. Этот банк может вывести из кризиса команда профессионалов. Не сразу, но ты восстановишь баланс, выйдешь в ноль и начнёшь получать прибыль в будущем. Проблема в том, что господин Хаудов… как бы это выразиться помягче… не заинтересован в продолжении семейного бизнеса. Он ясно дал понять, что не испытывает склонности к банковскому делу и хотел бы сконцентрироваться… на других направлениях деятельности. К примеру, курортная недвижимость.

— Сдача?

— Строительство, — усмехнулся князь. — Хаудовы — это один из известных застройщиков. Работают в эконом-сегменте. И очень востребованы.

— То есть, в качестве награды за своё десятилетнее правление вы предлагаете неликвидный банк на грани банкротства, спасти который смогут только финансисты-виртуозы?

— Точная формулировка, — согласился Трубецкой. — И, поверь, такие предложения на рынке попадаются не каждый день. Вместо того, чтобы строить всё с нуля, ты модернизируешь то, что уже есть. При грамотной политике можешь преуспеть. Лет через пять-шесть. Видишь, я предельно честен с тобой.

— Я могу посоветоваться со своими людьми?

— Времени на это почти нет, — покачал головой князь. — Я распоряжусь, чтобы отчёты, аналитику и результаты аудита передали госпоже Курт. Это можно сделать прямо сегодня. Но, поверь, кроме тебя есть и другие… потенциальные покупатели.

— Знал, что вы это скажете.

— Считаешь отсечкой по времени?

— Конечно.

— Мы давно знаем друг друга, Сергей. Давай так. Если я тебя обманул, и этот банк вообще ничего не стоит… или относится к числу проблемных активов… я заберу его обратно. И отблагодарю твой Род другим способом. Даю слово. По рукам?

Впервые за долгие годы я испытал проблеск симпатии к Трубецкому.

Как говорится, дайте два.

— По рукам, — сдался я. — Ваши аргументы непробиваемы, князь.

— Вот что я хотела вам показать, — тихо произнесла Джан, стоя у большого окна, выходящего на проспект Дарвина.

Мы переместились из Екатеринбурга вовсе не в Красную Поляну, как следовало ожидать. Турчанка попросила Бродягу доставить нас в центр города. Домоморф встроился в высотное здание, первые этажи которого были закрыты на реконструкцию. И сейчас нам открывался вид на широкую магистраль, по которой раньше сновали потоки машин, а сверху была проложена линия канатки. Так вот, капсулы были остановлены, дорога перекрыта и запружена толпой.

Разношерстной толпой.

Ликующей, орущей, дующей в какие-то дуделки, бьющей в барабаны. Многие были в масках и карнавальных костюмах. Прямо под нашими окнами с черепашьей скоростью катил грузовик с открытой платформой, на которой танцевали плюшевые медведи. Люди несли транспаранты и здоровенные портреты… Присмотревшись, я узнал Маро.

— Ты теперь национальная героиня, — сказала Джан.

— Ну… — бессмертная смутилась. — По-моему, ты преувеличиваешь масштаб, подруга.

— Пусть не национальная, — согласилась Джан. — Но твою победу празднуют на всём Кавказе и на берегах трёх морей. И в Тавриде, разумеется.

Я усилил зрение, чтобы рассмотреть надпись на транспарантах.

Чего там только не было!

ХОЧУ БЫТЬ КАК МАРО!

МАРО, МЫ ТЕБЯ ЛЮБИМ

МАРО — ЧЕМПИОН!

НАШ КЛАН, НАШ МЕЧ, НАША СТОЛИЦА

С крыш и балконов разбрасывали конфетти.

Над бетонными силуэтами домов парил дирижабль с трепещущим на ветру флагом Эфы — жёлтой спиралью на голубом фоне. Спираль, естественно, символизировала змею. Такие же флаги жители массово вывешивали из окон, растягивали на балконах, крепили в держателях у входов в магазины…

Уровень патриотизма зашкаливал.

Вслед за танцующими медведями прошла колонна длинноногих барабанщиц в красных гусарских мундирах, высоких киверах с галунами и коротеньких юбчонках. Девушки исступлённо колотили в барабаны и зажигательно танцевали…

— Эфа организовала? — спросил я.

День для празднования выдался удачный, несмотря на конец января. Тучи разошлись, дождя не было, тротуары высохли. Градусник показывал плюс пятнадцать.

— Скажешь тоже, — фыркнула Джан. — За один день?

— Мало ли, — смутился я.

— Они сами, — пояснила морфистка. — Спонтанно.

— И муниципалитет перекрыл движение? — не поверил я.

— А что им оставалось, — хмыкнула турчанка.

Да, жители Фазиса умели праздновать. И могли устроить движ на ровном месте, этого у них не отнять. И всё же, размах мероприятия поражал.

— Мне лучше не выходить на улицу, — изрекла Маро.

— А я просто хотела вам это показать, — улыбнулась Джан. — Добро пожаловать в столицу империи!