Столица на краю империи

Глава 25

Два часа сидеть в углу, скрестив ноги по-турецки…

Ну, такое.

Хорошо, что я умею ждать. Неотъемлемая часть подготовки профессионального убийцы в любой эпохе. Моим соседом было мусорное ведро, а верными спутниками — собственные мысли. Радует, что хоть кондиционерами эти комнатушки оснащены.

Несколько раз в комнату заходили посетители.

Рассмотреть меня клиентам почтамта мешала иллюзия — я выбрал в настройках окружающий фон и слился со стенами. Один из посетителей швырнул в ведро скомканную бумажку. Кажется, чек. Пришлось стать бесплотным и пропустить мусор через себя.

Все эти люди меня не интересовали.

Они забирали посылки и бандероли из собственных камер.

Я уже не первый год задаюсь вопросом: а как правительства борются с контрабандой и торговлей запрещёнными веществами? Те же инкассаторы. Они вообще не в курсе, что везут. Ни собак, ни проверки ясновидящими, ни хотя бы захудалого просвечивания. Вообще ничего. Так любую дрянь можно за границу переправить.

С другой стороны…

А что вообще можно контролировать в реальности, где прыгуны свободно телепортируются в любую точку планеты? Любые ограничения затрагивают простых хомо сапиенсов. Одарённым закон не писан.

И всё же.

Тут можно целую индустрию развернуть.

Всякие там порошки, травки и прочие волшебные таблеточки. Или правители не видят в подобных вещах угрозы? Я осуждаю, если что. Так и запишите.

Ладно, спрошу как-нибудь у Бродяги, вдруг есть какое регулирование.

Если не забуду.

Мои размышления прервал человек, хлопнувший дверью и решительно направившийся к дальним боксам. Я проводил его взглядом. Мужик был самым обычным — в меру упитанным, загорелым, с курчавыми седеющими волосами, торчащими из-под кепки. Льняные брюки, белая рубаха, сандалии на босу ногу. У пояса — некое подобие матерчатой барсетки.

Тип остановился у «правильного» бокса.

И я понял, что вижу посредника.

Полная боеготовность!

Сообщение, отправленное Ольге, разошлось по всем игрокам нашей команды.

Мужик открыл бокс, достал оттуда конверт, закрыл дверцу и, проходя мимо меня, небрежно швырнул скомканный чек в урну. Я автоматически стал бесплотным.

Федю на Проектор!

Приказ полетел сквозь полторы тысячи километров в Фазис.

Дождавшись, когда посредник выйдет из комнаты, я последовал за ним. Сейчас Федя отдыхал. А значит, у Проектора никого. И дубль оружейника не привязан к метке.

Я просочился сквозь дверь.

В коридоре — пусто.

Мужик направлялся к двери в общий зал. Туда, где работали кассы, переговорные кабинки, и толпилось человек пять-шесть пенсионеров.

Я двинулся следом.

На улице окончательно стемнело. Горели фонари, вывески заведений, окна ближайших домов. В теории я мог бы сесть в машину Доброго Эха, но боялся упустить человека с письмом. Неизвестно, когда и кому он передаст конверт. Упустить этот миг — значит, похоронить всю операцию.

В голове ожила Ольга:

Федя сейчас поднимется, он ужинал.

Передай Луке, пусть будет на связи. Я преследую объект.

Помощь нужна?

Сейчас нет. Не хочу собирать толпу. Спугнём ещё.

Отвлёкшись, я толкнул плечом незнакомца в солнцезащитных очках. Судя по виду — турист из северных стран. Рослый блондин в шортах и гавайке. Северянин начал изумлённо озираться в поисках обидчика, но я уже был далеко.

Впереди маячила спина посредника.

Я нырнул в поток вечерней толпы, стараясь держаться на комфортной дистанции. Посредник шёл не спеша, с ленцой человека, который никуда не торопится и уверен в своей неуязвимости. Курчавый затылок мерно покачивался в такт шагам, кепка то появлялась в просветах между прохожими, то исчезала.

Мы миновали ярко освещённую витрину сувенирной лавки. Из дверей пахнуло смесью старого дерева, оливкового мыла и сладковатых восточных благовоний. Рядом на ящиках сидели двое стариков, играли в нарды при свете единственной лампочки, свисавшей с козырька. Греческий табачок вился сизыми струйками, смешиваясь с запахом жареного лука из забегаловки напротив. Кто-то громко засмеялся, звякнули стаканы — местные отмечали окончание рабочего дня.

Дух старины чувствовался здесь каждой клеткой.

«Татры» и «мерседесы» соседствовали с дребезжащими пикапами пятидесятых. На углу парень в джинсах-клёш крутил ручку транзисторного приёмника, ловя волну с позавчерашними хитами «Аббы». Женщины в длинных юбках спешили домой с авоськами, полными овощей. Реклама «Фриц-Колы» на греческом выглядела чужеродно, но уже прочно вписалась в этот древний пейзаж.

Посредник свернул в переулок, и я прибавил шагу.

Здесь было темнее — фонари горели через один, оставляя провалы густой черноты между островками желтоватого света. Стены домов хранили дневное тепло, отдавая его городу камнем и извёсткой. Где-то наверху хлопнула ставня, женский голос позвал ужинать. Запахло жасмином из чьего-то палисадника, густым и приторным, почти душным.

Посредник остановился у витрины закрытой булочной, поправил барсетку на поясе. Я замер в тени подворотни, спиной к прохладной стене. Мужик оглянулся, но смотрел куда-то поверх голов, в сторону шумной улицы, откуда мы пришли. Проверял, гад.

Я даже дышать перестал.

Но иллюзион — штука хорошая. Без специальных очков прикрытый объект не вычислить.

Мимо протарахтел мопед, парень в кожаной кепке что-то крикнул приятелям на углу. Посредник дождался, когда звук мотора стихнет, и двинулся дальше.

Переулок вывел нас на тихую улочку с двухэтажными домами старой постройки. Балконы с коваными решётками, увитые виноградом. Внизу — закрытые ставни магазинчиков, между ними — арки, ведущие во внутренние дворики. Здесь почти не было прохожих. Только кошка перебежала дорогу, сверкнув зелёными глазами.

Я перешёл на другую сторону, держась ближе к припаркованным машинам. «Фиат» шестьдесят восьмого года, потрёпанный «лендровер», пара мопедов у стены. Посредник больше не оборачивался. Чувствовал себя в безопасности.

Он подошёл к одному из домов — невзрачному трёхэтажному строению с облупившейся штукатуркой. На первом этаже — мастерская с опущенными железными ставнями, нарисованная от руки вывеска «ΣΙΔΕΡΑΔΙΚΟ». Слесарная мастерская, судя по инструментам на витрине. Над ней — два ряда окон, в некоторых горел свет.

Посредник остановился у потемневшей от времени деревянной двери. Достал из кармана ключи, звякнул связкой. Я затаился за углом, сделав часть дома прозрачной.

Мужик открыл замок, толкнул дверь. На секунду в проёме показалась тёмная прихожая с лестницей, уходящей наверх. Свет не зажигался — либо знал расположение ступенек наизусть, либо его ждали.

Он шагнул внутрь и скрылся в темноте подъезда.

Дверь с глухим стуком закрылась.

Я не стал мелочиться и сделал прозрачным весь дом. Сразу увидел мужика, поднимавшегося по крутым ступенькам. На третьем этаже он остановился, сунул конверт под мышку, начал рыться в барсетке. Достал ключ, открыл условную дверь и оказался в крохотной квартирке с балкончиком.

Здесь тихо, отметил я.

Машины почти не ездят.

Даже мопеды не тарахтят. А мопедов в таких городках — как собак нерезаных. Именно на двухколёсном транспорте удобнее всего передвигаться по каменным теснинам Кипра.

Федя у Проектора.

Я вздрогнул, услышав голос Ольги.

Принял. Отправляй сюда прыгунов. И Каримова. Только пусть у соседнего дома паркуется. А то мужик вышел на балкон.

В душе вдруг начала нарастать тревога.

Что-то не так.

И я понял — что.

Мужик никому не передал извлечённый из бокса конверт. Наша ставка сделана на то, что он встретится с одним из Мастеров. Или с человеком, посланным Мастерами. А он ни с кем не встречался. Просто завалился к себе в квартиру, бросил конверт на прикроватную тумбочку и вышел на балкон полюбоваться окрестностями.

Или к нему гости заявятся?

Блин, никто так не делает!

Посетителя могут опознать соседи, прохожие. Ясновидящий способен извлечь любую информацию из стен дома. Забирать конверт необходимо на нейтральной территории…

Врождённая паранойя заставила меня просочиться в подъезд.

Поднявшись на третий этаж, я остановился у входной двери. Полотно было полностью прозрачным. Хитроумных Знаков и встроенных артефактов я не заметил.

Шагаю сквозь дверь в квартиру.

Убираю прозрачность.

Обычная квартира. Комната, дверь в санузел, за аркой — очертания кухни. Ну, и балкон, на котором сейчас стоит посредник. Кепка валяется на кровати. Старой железной кровати с ажурной спинкой и сетчатым низом. Мебель, явно доставшаяся от прабабушки нашего героя. Крохотный телевизор с антенной в углу. На подоконнике — радиола. Боги, какая милота!

Вернувшись в комнату, посредник сбросил сандалии, зашвырнул их под кровать. Сам завалился на подушки. Потянулся к тумбочке, выдвинул ящик, достал оттуда маленькую коробочку — в таких обычно дарят женщинам кольца.

Я не понимал, что происходит.

Мужик откинул миниатюрную крышечку, и я увидел внутри коробки неизвестный голубоватый порошок. Взяв щепотку двумя пальцами, посредник закинул вещество себе на язык.

Взял с тумбочки конверт.

И на меня вдруг нашло озарение.

— Какого хрена ты делаешь⁈ — рявкнул я на греческом и шагнул вперёд, вынимая кромсатель из чехла. — Что это за порошок?

Понимание хлестнуло меня, как плетью.

Зачем встречаться с Мастерами физически, если можно войти в конструкт и передать им содержание письма в слепке? Личные контакты — для лохов. Только хардкор, только защищённые и структурированные сновидения.

Но человек не может засыпать по щелчку…

Если только не употребит снотворное.

Мужик вздрогнул от звука моего голоса, в его глазах появился испуг. Если он сейчас вскроет конверт, то увидит пустой лист. Сам по себе этот тип — пешка. Но Мастера в конструкте догадаются, что их хотели выследить.

Этот урод не должен заснуть.

— Дай сюда коробку, — приказал я.

— Кто ты? — мужик уставился на меня в упор, но иллюзию не пробить. — Ты мне снишься?

Здорово.

Этот придурок уверен, что живёт во сне.

Тогда засыпание с помощью порошка — это что? Сон внутри сна? Не хватает только Ди Каприо с бесконечно крутящимся и не падающим волчком.

— Я тебе снюсь, — с придурками надо разговаривать аккуратно. — Дай. Сюда. Коробку.

В глазах мужика промелькнуло что-то нехорошее.

— Меня испытывают, — догадался он. — Думаете, я недостоин?

От неожиданности я замер в шаге от кровати.

— Что ты несёшь?

И тут он сделал резкое движение.

Выбросил руку с открытой коробочкой.

Порошок взвился в воздух, окружил меня пыльным облаком, набился в рот и глаза. Я не успел ничего сделать, потому что не ожидал подобных финтов.

— Какого…

Мужик отшвырнул пустую коробочку в дальний угол.

Резко схватил конверт и попытался его вскрыть, но я уже пришёл в себя и сделал руку идиота проницаемой. Конверт провалился сквозь пальцы и упал на одеяло.

Посредник с восхищением поднёс ладонь к глазам.

— Да! Они так и говорили!

Я прислушался к собственным чувствам.

Порошок, чем бы он ни был, оказался совершенно безвкусным. По запаху эта штука больше всего напоминала корицу. Но хуже всего было то, что мелкая пыль не желала оседать и распространилась на несколько метров в разные стороны.

Оля?

В ответ — тишина.

На мой мысленный запрос никто не ответил.

— Что это за порошок? — я выставил вперёд кромсатель.

Из цилиндра с тихим шелестом выехало лезвие.

— Отвечай.

— Божественная пыльца, — сообщил посредник. — Раскрывает врата.

— Какие ещё нахрен врата? — я начал закипать.

Психопат совершенно ничего не боялся.

— Врата между уровнями сновидений, — сказал посредник.

— Мы в реальном мире, идиот. Тебя настроили через конструкты, чтобы ты забирал такие вот послания из боксов. Но ты не спишь. Если это лезвие коснётся твоей кожи, потечёт кровь.

— Кровь мне приснится, — согласился мужик.

— Тогда почему ты не засыпаешь?

— Мне сказали, так и должно быть.

Я снова попробовал связаться с Ольгой, и результат был таким же. Нулевым. Тогда я сделал очевидную вещь. Снял с себя иллюзию. Помахал руками, привлекая внимание проекции. Федя сейчас должен наблюдать за комнатой, его дубль привязан к метке.

— Федя, читай по губам, — сказал я. — Мне нужен прыгун.

Ничего не произошло.

Мужик с интересом наблюдал за моими действиями.

— Идёшь со мной, — принял я быстрое решение. — На улицу.

— Уверен? — уточнил посредник.

— Сон это или не сон, — заявил я, — а ты не проверишь, пока не умрёшь.

— Логично, — согласился посредник и встал с кровати.

— Вниз, — приказал я. — Сядешь в машину, на которую я укажу. И без фокусов.

— Пусть будет вниз, — кивнул мужик.

И направился к балкону.

— Через дверь, — напомнил я.

— Угу.

Посредник внезапно подпрыгнул, легко перемахнул через перила и воспарил над улицей. Без крыльев и прочих устройств.

Левитатор?

Но я не чувствовал движения ки.

— Они тебя накажут, — сообщил мужик. — Точно говорю.

Выбора он мне не оставил.

Клинок вылетел из цилиндра и с глухим шмяком вошёл в бедро летуна.

Посредник не обратил на это ни малейшего внимания. Я выдернул кусок стали волевым усилием и втянул обратно в цилиндр, расшвыривая кровавые капли.

Но левитатор уже мчался прочь, а его рана затягивалась на глазах.

Выругавшись, я накинул иллюзию и спустился по лестнице на первый этаж.

Улица встретила меня странностями.