Статус: студент. Часть 2

Глава 9

«…Мне говорят: „Ты сошла с ума!“ — доносился из стоявшего на подоконнике магнитофона голос Ирины Салтыковой. — А я говорю…»

— … Я тебе точно говорю: на четвёрке эта игруха не пойдёт, — твердил сидевший за столом справа от меня Персик. — Это без вариантов. Я смотрел требования…

— Можно же попробовать! — отвечал ему Колян. — Не обязательно брать диск. Купим игруху сначала на дискетах, как обычно…

— Только деньги на ветер спустим! Стопудово! Нужно пентиум с сидиромом брать…

Дроздов и Персиков уже четверть часа обсуждали компьютерные игры и не замечали никого вокруг, даже танцевавших около входа в комнату девчонок. К извивавшимся в танце Люсе и Цветане на «танцплощадке» присоединились две первокурсницы — они кокетливо посматривали на сидевших за столами парней. Парни позвякивали стаканами. Второкурсники увлечённо обсуждали «насущные» темы, усиленно закусывали. Лишь изредка посматривали на танцующих девиц, словно проверяли: те никуда не делись. За окном комнаты ещё не стемнело, но стало мрачно. Солнце спряталось за домами. Поднялся ветер, он раскачивал ветки деревьев.

— Предлагаю тост!.. — сказал временно оставленный подругой без присмотра Гарик.

Он вскинул вверх руку с зажатым в ней гранёным стаканом и провозгласил:

— Ну… за именинницу!

Колян и Персик ударили стаканами о мой стакан.

— За именинницу! — хором откликнулись они.

— Ты представляешь, сколько сейчас стоит пент? — тут же спросил Дроздов.

— Зато на нём всё просто полетит! — ответил Персик. — Это же покупка на перспективу. Ты только подумай…

«…Раз дело касается серых глаз», — завершилась песня Салтыковой. Музыка на секунду смолкла — звучавшие в комнате голоса будто бы сразу стали громче. Но их тут же заглушила новая композиция. Голос Игоря Николаева я узнал. А вот слова песни поначалу показались мне незнакомыми. Я встретился взглядом с глазами Цветаны. Улицкая мне улыбнулась, в танце провела ладонями по своей груди, по животу… Я улыбнулся, потому что услышал слова: «…Выпьем за любовь, как блестят сейчас твои глаза…» Взявший на себя роль тамады Гарик тут же продублировал слова из песни: провозгласил тост «за любовь!»

На этот раз тост поддержали и девчонки. Они покинули танцплощадку (первокурсницы проследовали к столу по примеру второкурсниц), вернулись на свои места — схватились за стаканы. Парни на время позабыли о своих разговорах, забросали девиц комплиментами (некоторые комплименты прозвучали пошловато — сказалось нетрезвое состояние их авторов). С десяток рук вернули на столы опустевшие стаканы и пошарили по столешнице в поисках пачек с сигаретами. Вынул из кармана пачку и Колян. Он решительно указал ею на дверь и предложил Персику продолжить беседу в коридоре.

Люся и Цветана зажали в руках сигареты, словно волшебные палочки. Проследовали за парнями. Улицкая с порога призывно махнула мне рукой, но я её призыв проигнорировал. «…Выпьем за любовь, родная…» — призвал голос Игоря Николаева. Но его слова проигнорили даже оставшиеся за столом первокурсницы. Девчонки набросились на еду — восполняли потраченные за время танцев калории. Я последовал их примеру, хотя салаты в меня уже едва влезали (отъедался впрок). Накладывать в тарелку оливье из пластмассового таза для стирки виделось мне дикостью: но очень забавной дикостью.

Я подчистил содержимое своей тарелки, пробежался по столу взглядом в поисках ещё не отведанных сегодня блюд. Помимо меня за столами остались двое парней и первокурсницы. Парни в красочных выражениях обсуждали новинки кинопроката. При этом они бросали мутноватые взгляды на девчонок. Но первокурсницы этого будто бы не замечали: они шушукались и строили мне глазки. Я тоже рассматривал девиц. Но думал сейчас об Улицкой. Прикидывал, стоило ли задуманное мною мероприятие той энергии, которую я на неё в перспективе потрачу. И нужны ли мне те последствия, к которым оно приведёт.

Спиртное не повлияло на мою оценку ситуации. Зато слова Персика о пустовавшей сейчас комнате Улицкой добавили сложившейся ситуации ясности. Я почти не сомневался, что приглашён на это мероприятие по просьбе (в первую очередь) Цветаны. Улицкая явно заранее распланировала сегодняшний вечер. Я в её планах играл одну из главных ролей. Откровенный наряд, призывные взгляды — всё это было мне хорошо знакомо: девчонки таким образом завлекали меня в свои сети не впервые. Я давно не бежал на подобные призывы сломя голову. Потому что понимал: всё будет, как всегда. Подобные мысли навевали скуку.

«Ужин, шампанское, свечи…» — всплыла в голове строка из песни. Я прикинул, что Улицкая казалась красавицей лишь здесь, в общежитии Московского физико-механического университета. Да и не мне, а неизбалованным женским обществом студентам Горного факультета. По большому же счёту Цветана выглядела очень средне, если и не ниже среднего — в сравнении с теми девчонками, которых я укладывал в постель там, в Питере. «…И нет никакой надежды, что там, под покровом одежды, — прозвучали у меня в голосе слова песни, — меня ожидает какой-нибудь новый секрет…» Вот только на безрыбье, как говорится…

Я усмехнулся и заметил, что в комнату вернулся Персиков.

Персик поспешно подошёл к столу и сказал:

— Сержант, там это… Цветка тебя зовёт.

Я пожал плечами.

— Пусть зовёт.

Персиков склонился над столом и сообщил:

— Сержант, к ней пацаны с пятого курса клеятся. Как бы… с нашими не сцепились.

Я вздохнул, положил на стол вилку. Но тут же ухмыльнулся, потому что сообразил: за подобные задания уже неоднократно получал от игры очки опыта. Я выбрался из-за стола. Неожиданно пошатнулся, но устоял на ногах: положил руку на плечо Персикова. Размял затёкшие от сидения мышцы ног. Почувствовал знакомый прилив бодрости и веселья — отметил, что «Максу больше не наливать». Уже через пару шагов понял: сработала ложная тревога. На ногах я держался уверенно, в глазах не двоилось. Вот только улыбка на моём лице застыла чрезмерно весёлая — я заметил её в зеркале, прежде чем вышел в коридор.

Вдохнул скопившийся в воздухе табачный дым. Увидел, что около перил лестницы на третьем этаже собралась компания из двух десятков человек. Она состояла из трёх разных групп. Наибольшей была группа второкурсников. Я заметил макушку Дроздова, платье Улицкой и размахивавшую сигаретой Люсю Кротову. Рядом с Улицкой и Кротовой замерли незнакомые мне молодые мужчины, трое. Я взглянул на парившие у них над головами надписи — по возрасту мужчин определил, что это и были те самые пятикурсники, о которых мне сказал Персик. В стороне от этих групп курил Туча и два парня из первой бригады грузчиков.

Разговор между представителями второго и пятого курса уже звучал в повышенных тонах, когда я подошёл к перилам лестницы. Я невольно отметил, что пятикурсники не выглядели большими и грозными. Но были явно нетрезвыми — это добавило им наглости. Подобная наглость сейчас бурлила и в крови второкурсников. Я заметил, что на острие конфликта выдвинулись Кротова и Улицкая. Особенно подливала масло в огонь конфликта Цветана. Она тыкала дымящейся сигаретой едва ли не в лица старшекурсников, грозно топала каблуками туфель. Будто дразнила тигров… хотя троица пятикурсников тиграми не выглядела.

Я прислушался к словам Цветаны, покачал головой. Почувствовал, что уже не улыбаюсь. Сыпавшая на старшекурсников угрозами и оскорблениями Улицкая сейчас красавицей не выглядела. Я невольно вспомнил, как однажды увидел в ночном клубе «женскую» драку. Те дамочки, рвавшие друг у друга на голове волосы, поначалу тоже вот так же осыпали соперницу словами и разбрасывали брызги слюны. Я скривил губы: брезгливо — не улыбнулся. Вошёл в эпицентр разгоравшегося конфликта, остановился рядом с не умолкавшей Улицкой. Цветана заметила меня — тут же выронила сигарету, скользнула мне за спину, обвила мою талию руками.

— … ец вам, уроды! — заявила она. — Щас вы засунете свои языки себе в задницы! Страшно⁈

Я посмотрел на старшекурсников, отметил: все трое были ниже меня ростом и бойцами не выглядели.

Спросил:

— Что за проблемы, парни?

Заметил, как двое пятикурсников сжали челюсти.

Третий ответил:

— Нормально всё, Сержант. Девочки горячие. Но мы на бабьи крики не реагируем.

— Это где ты здесь баб увидел, ссыкун⁈ — крикнула у меня за спиной Улицкая. — Что, уже хвост поджал⁈ Уже не такой смелый, да⁈

Цветана дёрнулась вперёд, махнула рукой — её накрашенные красным лаком ногти мелькнули в нескольких сантиметрах от лица вовремя отшатнувшегося пятикурсника.

— Ну⁈ — прокричала Улицкая. — Как ты хотел нас поставить⁈ Попробуй! Посмотрим, что у тебя получится! Импотент!

Пятикурсник шумно выдохнул — словно это выпустила пар закипавшая в его теле кровь. Но на оскорбления он не ответил. Щелчком бросил недокуренную сигарету на ступени. Посмотрел мне в глаза.

Туда же взглянули его сокурсники и куривший в трёх шагах у них за спиной Туча.

Я заметил на лице Тучина ухмылку.

Вскинул руки и заявил:

— Всё, парни. Концерт окончен. Расходимся.

— Импотенты! — снова крикнула у меня за спиной Цветана.

Я почувствовал, как её ладони прижались к моему животу, будто прощупывали кубики пресса.

Пятикурсники скрипнули зубами, но промолчали. Развернулись и направились к ведущей на четвёртый этаж лестнице.

— Импоте-енты! — весело прокричала им вслед Улицкая. — Сразу обделались, как только Сержант пришёл! Это вам не девчонкам угрожать! Попробовали бы только рыпнуться! Ссыкуны слабоумные!

Пятикурсники не обернулись, словно не услышали эти крики.

Я проводил их взглядом. Вздохнул. Почувствовал, как девичья грудь прижалась к моей спине. Ощутил, как к моей шее прикоснулись тёплые губы.

Освободился от захвата женских рук, обернулся и сообщил:

— Всё, инцидент исчерпан.

Второкурсники кивнули, затушили сигареты. Один за другим зашагали в сторону комнаты Гарика, откуда доносились звуки музыки. Люся поправила спрятанный под её платьем бюстгальтер и легонько толкнула подругу в спину.

— Цветка, пошли танцевать! — сказала именинница.

Цветана пристально и призывно посмотрела мне в глаза. Привстала на цыпочки и прижала свои губы к моим губам. Я почувствовал касание её языка, тут же ощутил на своём языке привкус помады.

Улицкая хитро улыбнулась и дёрнула меня за руку.

— Давай потанцуем, Максим, — сказала она. — Сейчас поставим медляк. Приятно быть в руках настоящего мужчины.

Я заметил, как Цветана бросила взгляд поверх моего плеча. Она победно ухмыльнулась. Словно фраза о «настоящем мужчине» предназначалась не мне, а курившему у перил Тучину.

— Цветка! — крикнула Кротова. — Я тебя жду! Чего ты там застряла⁈

Люся и Гарик уже подошли к распахнутой двери комнаты.

Улицкая дёрнула меня за руку, но я не сошёл с места.

— Иди, — сказал я, — танцуйте. Мне с парнями поговорить нужно.

Я кивнул в сторону Тучина и представителей первой бригады.

Цветана выпустила мою руку и недовольно фыркнула.

Тут же смягчила реакцию, сказала:

— Подожду тебя в комнате. Не задерживайся, Максим.

Она стрельнула взглядом мимо моего плеча и модельной походкой зашагала к дожидавшейся её у двери подруге: будто манекенщица по подиуму.

Курившие около лестницы студенты-грузчики с интересом понаблюдали за тем, как Цветана повиляла ягодицами. Я подошёл к соратникам по разгрузке вагонов, пожал им руки.

Тучин указал сигаретой вслед Улицкой и сказал:

— Шустрый ты, Сержант. Уже девчонку Студеникина закадрил. Недолго Цветка горевала.

Туча ухмыльнулся и покачал головой.

— В каком смысле? — спросил я.

Обернулся — Улицкая уже вошла в комнату.

Словно не поверил своей догадке, произнёс:

— Подружка Студеникина ведь… Светлана?

— Цветана, — сказал Туча. — Они с Цветкой год были вместе. Только теперь она уже не его девчонка, как я вижу.

Тучин пожал плечами и добавил:

— Студя ведь сам говорил, что они разбежались. Я слышал. Только…

Тучин хмыкнул.

— … На коленях Цветка теперь вряд ли к нему приползёт. Да? Раз у неё появился новый парень.

Он бросил на пол сигарету, наступил на неё ногой.

— Удачи тебе, Сержант, — сказал Туча. — Шустрый ты. Очень шустрый.

Тучин взмахнул рукой и побрёл к своей комнате.

Парни из первой бригады повторили его действия. Я попрощался с ними. Посмотрел себе под ноги на украшенный бычками, пеплом и плевками линолеум.

Брезгливо скривил губы, выругался вслух и пробормотал:

— Да, уж… женщины. Как всегда, впрочем. Но… такой секс нам не нужен.

Поднял глаза на потолок и сказал:

— Я пас, господа… или кто вы там. Так себе и запишите. Меня в эту историю не впутывайте.

Вскинул руки, спросил:

— Провалил скрытое задание? Да? Бывает.

Я пожал плечами, снова взглянул себе под ноги и добавил:

— Только погодите, не включайте шокер. Дайте мне пару мину. Лучше пять. Приземлюсь куда-нибудь… наверное. Валяться в этом свинарнике… не хотелось бы.

Я прошёлся мимо перил и потопал по ступеням наверх.

Чуть кружилась голова.

На четвёртом этаже тоже звучала музыка, и слышались громкие голоса веселившихся студентов. В конце коридора я заметил группу первокурсников. Узнал парней из моей группы, в том числе нашего старосту. Увидел там и девчонок: костомукшанок Ольгу Старцеву и Валю Лесонен. Отметил, что меня на свой праздник первокурсники снова не пригласили. Прикинул, позвали ли они Наташу Зайцеву. Тут же пришёл к выводу, что Зайцева пользовалась моментом, пока её соседки разбрелись по чужим комнатам. Подумал о том, что Наташа сейчас сидела за компьютером и штурмовала дневную норму текста: шесть тысяч знаков.

Взглянул на часы и отметил, что на метро уже не успею. Покачал головой. Потому что сегодня мог бы выдать вторую главу — объём в двадцать тысяч знаков теперь не виделся мне неподъёмным. Хмыкнул, и напомнил себе: задание с первым сексом я провалил — сегодня. Игра пока молчала, но… Я сам себе возразил: первый секс случается только однажды — никуда он и связанное с ним (теоретически) задание не денутся. Я взобрался на шестой этаж. Тут было сравнительно тихо и безлюдно. Хотя и здесь у потолка парили серые облака из дыма — у лестницы около урны дымились две плохо затушенные сигареты.

Я подошёл к двери своей комнаты, дёрнул за ручку — дверь ожидаемо не открылась. Из шестьсот восьмой комнаты не доносилось ни звука, словно оставшиеся там наедине Василий и Ксюша при моём появлении испуганно затаились. Нервировать Мичурина и Плотникову я не стал. Немного потоптался в коридоре, прикинул варианты продолжения вечера. Было ли скрытое задание? Появится ли БОЛЬ? Я вновь ощутил головокружение. Вздохнул и огляделся по сторонам. Почудилось, что в воздухе я уловил знакомый аромат женских духов. Я хмыкнул и одёрнул футболку, точно привёл в порядок форму перед торжественным построением.

Невольно воскресил в памяти брызгавшую слюной изо рта Цветану Улицкую. Напомнил себе о том, что «пьяные женщины — безусловное зло». «А вот подвыпившие мужчины…» Я улыбнулся, снова принюхался и понял, что запах духов мне не померещился. Он шлейфом тянулся по коридору со стороны умывальной комнаты в направлении… шестьсот тринадцатой комнаты. Промелькнувшая в голове идея показалась мне здравой. Я ведь тоже сегодня отлынивал от написания книги. Поэтому признал явившуюся мне мысль интересной. Прошёлся по безлюдному коридору, пробежался взглядом по дверям комнат.

Около двери с номером шестьсот тринадцать я остановился. Ухмыльнулся, откашлялся. Прикинул, сколько прошло времени с того момента, когда я покинул второй этаж. Минут пять? Так скрытое задание было, или нет? Пронесло, или игра лишь выполнила мою просьбу и временно отложила наказание? Я пожал плечами, ладонью пригладил волосы на голове. Решительно постучал в дверь и тут же прислушался. Из шестьсот тринадцатой комнаты не доносилось ни звука… до того момента, когда щёлкнул замок и скрипнули дверные петли. Запах духов резко усилился, к нему прибавился свежий горьковатый аромат растворимого кофе.

Первым делом я увидел знакомые потёртые носы текстильных тапок. Родил мысль: «Нужно было Зайцевой на день рождения пластмассовые шлёпки подарить». Пробежал глазами по голым до колен женским ногам, по новенькому украшенному фиолетовыми и розовыми цветками халату. Заглянул в декольте. Увидел две родинки на тонкой шее. Ямочки на щеках не заметил. Встретился взглядом с прятавшимися за линзами очков Наташиными глазами — снова улыбнулся. Зайцева удивлённо вскинула брови. Я заметил, как она втянула в себя воздух, точно принюхалась. Наташа скрестила на груди руки.

— Привет, — сказал я. — Чем занята?

— Работаю.

Приветливости в Наташином тоне я не почувствовал.

Спросил:

— Войду?

Шагнул через порог — Зайцева попятилась вглубь комнаты.

Я заметил, что окно зашторено; светился экран монитора.

Наташа сощурилась.

— Максим, ты… пьяный? — спросила она. — От тебя пахнет спиртным.

— Это запах туалетной воды, — сообщил я, — на спиртовой основе.

— Да?

Наташа повела бровями.

Спросила:

— Максим, что случилось?

Зайцева всё же преградила мне дорогу.

Нахмурилась.

Я положил руки на её плечи. Сдвинул Наташу в сторону.

— Всё хорошо, — ответил я. — Всё просто прекрасно. Домой меня пока не пускают. Там заперлись Вася и Ксюха. Они пока заняты… наверное. Мешать им не стал. Решил, что ты, Наташа, тут скучаешь одна.

Развёл руками и заявил:

— Вот, пришёл. Составлю тебе компанию.

— Максим, я…

Наташа выдержала секундную паузу и сообщила:

— У тебя помада на шее.

Я кивнул.

— Да. Такое бывает. Ничего страшного.

Скользнул взглядом по комнате. Увидел, что кровати на нижнем ярусе застелены. Но на одной из кроватей громоздилась сваленная в кучу женская одежда (с обязательным чёрным бюстгальтером для красочности натюрморта). К кровати с бюстгальтером я не пошёл — выбрал другую: ту, что находилась ближе к письменному столу. Выпустил Наташины плечи, в три шага пересёк комнату и завалился на кровать поверх покрывала. Сразу же почувствовал, что пружин подо мной не было — лишь тонкий матрас и твёрдые доски. Поправил под головой пропахшую Наташиными духами подушку, забросил ногу на ногу.

— Максим! — воскликнула Зайцева. — Это что такое⁈ Ты что делаешь⁈

Я повернул голову, взглянул на растерянно взмахнувшую ресницами хозяйку комнаты. Отметил, что светившиеся над Наташиной головой золотистые буквы не отражались в стёклах очков — там застыли лишь отражения экрана монитора. Я снова мазнул взглядом по Наташиным ногам и по халату. Невольно подумал о том, что в том коротком голубом платье без рукавов и с открытыми плечами Наташа Зайцева выглядела бы ничуть не хуже, чем Цветана Улицкая. Если и не лучше. Точно: лучше. Я снова с удовольствием вдохнул аромат духов. Заметил, как Зайцева поправила заушники очков, заодно и убрала с висков пряди волос.

— Решил побеседовать о литературе, — заявил я. — Такая вот мне на ум пришла тема. Представляешь, Наташа? С кем ещё мне об этом поговорить, если не с тобой?