Статус: студент. Часть 2

Глава 20

Погода в Москве установилась вполне осенняя; но здесь, на книжной ярмарке, было жарко и душно. Я видел, как по вискам продавцов и покупателей скользили капли пота. Шум голосов сливался в гул, точно на перроне вокзала перед посадкой в поезд. Он заглушал шуршание книжных страниц и денежных купюр. Из этой какофонии временами выделялся то отрывистый кашель, то звонкий смех.

Лоток, около которого мы остановились, был буквально завален художественной литературой. Детективы тут лежали вперемешку с фантастикой и толстыми изданиями романов Стивена Кинга. Доминировали на лотке произведения зарубежных писателей. Но заметил я и фамилии российских авторов. Вот только в основном они были на обложках серийных изданий, как я и предсказывал Наташе.

Зайцева снова дёрнула меня за руку и сообщила:

— Максим, всё, как ты мне и говорил. Много Кинга и Кунца. А кроме них — сплошная фантастика, детективы и книжки с картинками для детей. Я не вижу ни одного нашего, отечественного ужастика. Как так? Неужели мистику никто из наших писателей сейчас не сочиняет? Неужели нет ни одного подражателя Стивену Кингу или Дину Кунцу? Даже не верится.

— Может, и сочиняют, — ответил я. — Только не публикуют. Потому что для таких романов у издательств сейчас нет подходящей книжной серии. А без серии… Посмотри внимательно. Покажи мне хоть одну внесерийную книгу с русской фамилией на обложке. Я имею в виду: с фамилией писателя-новичка. Книги Волкова, Семёнова и Вайнеров не в счёт.

Я увидел, как Наташа внимательно осмотрела лежавшие на лотке книги и покачала головой.

— Не вижу, — сказала она.

— Зато посмотри сюда, — произнёс я. — Видишь серию «Чёрная кошка»? В первых книгах серии напечатали популярные ещё в СССР романы братьев Вайнеров и Юлиана Семёнова. На известности этих книг раскрутили серию. Только потом добавили в неё романы других, пока менее известных авторов. Теперь печатают книги новичков. Вот они, видишь?

— Александра Маринина? Кто это?

— Это только первые её романы… или повести. Но я тебя уверяю: в этой серии она запомнится читателям. И через десяток лет появится отдельная серия именно для её книг. Как для книг того же Стивена Кинга.

— Ты думаешь?

— Я предполагаю. Потому что сейчас познакомить читателей с произведениями новичков можно только в рамках популярной серии. Наши люди такие серии покупают сперва из-за некогда дефицитных произведений мэтров советской фантастики и детективов. Потом приобретают книги из любимой серии для коллекции. Или как новые номера журналов.

Я снова указал на лоток с книгами.

— Представь, что здесь появилась книга молодой российской писательницы Натальи Зайцевой. Вообрази себя восторженной поклонницей Стивена Кинга. Роман Зайцевой «Кровавая луна» или «Реки крови» возможно и привлечёт твоё внимание названием. Вот только рядом с ним ты заметишь «Врата ада» или «Полночь» Дина Кунца. Какую книгу ты купишь?

Наташа пожала плечами и ответила:

— Не знаю.

— Ты захочешь новую книгу Кинга. Но если такую не найдёшь, то… присмотришься к романам Дина Кунца. Потому что Кунц уже доказал своё мастерство по запугиванию читателей. Поэтому велика вероятность, что ты получишь от прочтения его романов именно те впечатления, на которые и рассчитывала. А Наташа Зайцева… кто это вообще такая?

— Думаешь… не купят?

Я развёл руками.

— Посмотри, какой сейчас выбор интересных книг известных зарубежных авторов. Всё это ещё не читано нашими согражданами. Время для рискованных экспериментов с покупкой произведений российских новичков пока не пришло: иностранной литературой россияне ещё не пересытились. Издатели это прекрасно понимают. Но уже работают на перспективу.

Я показал Наташе приобретённые мной на ярмарке книги.

— Российских авторов печатают сейчас в рамках раскрученных серий. Потихоньку создают из их фамилий новые узнаваемые бренды. Этот процесс только начался. У тебя сейчас есть прекрасная возможность вскочить на подножку уже тронувшегося поезда. Но только с романами, которые годятся для издания в рамках популярных серий. Только так.

— Не с мистикой?

Я снова указал на лотки и спросил:

— Ты видишь серию, в которой издали хоть один роман-ужастик российского автора?

— Пока нет.

— Такие книги… вполне возможно, пишут. Но их сейчас точно не издают. Российские ужастики сейчас никому не нужны, при наличии Кинга, Кунца и прочих раскрученных иностранцев. Мы сейчас им не конкуренты. Но вот посмотри на другие жанры: Маринина, Леонов, Бушков и Корецкий уже потеснили Чейза и Агату Кристи. В фантастике тоже появились новые имена.

Я взял с прилавка книгу из серии «Фантастический боевик», показал её обложку Наташе и сказал:

— Вот тебе пример: Василий Головачёв.

Я вернул книгу на место и указал на обложку другой.

— Или вот: Мария Семёнова. Вон там, дальше лежат сразу несколько книг Сергея Лукьяненко. Своё имя он перед российскими читателями уже засветил. Заодно и доказал, что российская фантастика бывает вполне годной для чтения. В серии с его книгами и новичкам появиться будет несложно. Пока он не затмевает авторитетом коллег, как тот же Стивен Кинг.

Наташа печально вздохнула и спросила:

— Что же мне теперь делать?

— Первым делом хорошенько подумать, — ответил я. — Реши сама для себя, чего ты хочешь. Надеешься уже в скором времени увидеть свою книгу на одном из этих прилавков? Или будешь копить отвергнутые издательствами романы в ящике стола? А ещё представь, какие чувства ты бы сейчас испытала, если бы вон том, рядом с «Волкодавом» Марии Семёновой…

Я ткнул пальцев в направлении только что названной книги.

— … Если бы там ты увидела сейчас написанную тобой книгу. Пусть она была бы и не в любимом тобой жанре. Но на обложке бы значилось твоё имя. Посетители книжной ярмарки бы на него смотрели. Запоминали бы его. Чтобы когда-нибудь в будущем на этих же лотках и в книжных магазинах появилась отдельная книжная серия «Романы Натальи Зайцевой».

Наташа мечтательно улыбнулась.

Я рассмотрел в линзах её очков отражения книжных обложек.

— Максим, ты думаешь… такое возможно? — спросила Наташа. — Что бы я…

Зайцева не договорила, словно у неё в лёгких закончился воздух.

Я хмыкнул и заявил:

— Маринина сможет. Лукьяненко сможет. Наталья Зайцева-то чем хуже?

На книжной ярмарке мы устали от вида ярких (часто излишне ярких) книжных обложек, от шума и от духоты. На выходе из помещений ярмарки Ксюша заявила Мичурину, что проголодалась. Вася ответил ей, что тоже не отказался бы сейчас от «сочного гамбургера». Я подумал о чашке горячего кофе, когда в лицо мне на улице дохнул ветер. Наташа о еде не заговорила — она шла рядом со мной печальная и задумчивая. На книжные новинки Зайцева не потратилась: либо не посчитала нужным, либо попросту об этом позабыла. Василий скопировал ленинский жест: указал нам рукой в направлении «Макдональдса».

«Макдональдс» меня порадовал… очередной очередью. В Питере две тысячи двадцать шестого года я бы на такое долгое ожидание точно не решился (тем более, чтобы просто посетить обычную точку по продаже бургеров). Моих спутников очередь у входа в «ресторан» не удивила. Василий даже радостно заявил, что очередь сегодня «совсем маленькая». Рассказал, что этот ресторан «Макдональдс» открыли меньше месяца назад: восемнадцатого августа. Сообщил, что они с Коляном и с Персиком приезжали сюда двадцатого числа — тогда здесь, около входа, толпилось «намного больше» людей, чем сегодня.

За время уличного ожидания я утвердился в своём намерении выпить горячий кофе. Выкатившееся к полудню в зенит солнце пригревало, но меня не согрело. За порог ресторана я в итоге шагнул радостно, словно за финишную ленту. Мы заняли столик… и очередь к кассе. Эта третья уже за сегодняшний день очередь сделала меня обладателем горячего стакана, из которого шёл приятный кофейный аромат. Вкус кофе оказался весьма посредственным. Напиток согрел моё горло, заставил улыбнуться. Я посмотрел на поднос Мичурина, где лежали две упаковки с картофелем фри и два чизбургера, стояли молочные коктейли.

— Максим, а ты почему себе гамбургер не купил? — спросила Наташа.

Я пожал плечами и ответил:

— Не люблю эти булки. Почти два года ими питался. Наверное, переел.

— Где это тебя кормили гамбургерами? — поинтересовалась Ксюша.

Она распаковала украшенную семенами кунжута булку.

— В армии, наверное, — ответила ей Наташа.

— Серьёзно? — удивился Василий. — Макс, вас в армии кормили, как в Макдаке?

Я пожал плечами и ответил:

— Нормально кормили. Не жалуюсь.

Мичурин покачал головой.

— Надо же, — сказал он. — Ты, наверное, в элитных частях служил? Спецназ?

— В нормальных. Писарем при штабе был.

— Тогда понятно, — сказал Василий. — При штабе оно… да. Питание, наверное, у вас было хорошее.

Мичурин отсалютовал нам чизбургером и пожелал приятного аппетита.

С булками и котлетами мои спутники покончили быстро. Вряд ли насытились ими, но явно почувствовали себя счастливыми. Василий и Ксюша неспешно потягивали через трубочки коктейли, с нескрываемым моральным превосходством во взглядах наблюдали через окно за людьми, толпившимися на улице в очереди у входа в ресторан. Зайцева по моему примеру купила себе стакан с кофе. На улицу она не смотрела. Зайцева хмурила брови, согревала о стакан пальцы. Мне показалось, что мысленным взором Наташа всё ещё видела лежавшие на ярмарочных лотках книги. Возможно, даже и свою — пока не написанную и не изданную.

Повеселевший Мичурин поделился с нами своими кулинарными пристрастиями. Сказал, что с превеликим удовольствием ел бы гамбургеры и чизбургеры на завтрак, на обед и на ужин. Затем сообщил, что на Дорогомиловском рынке делали «самую вкусную» шаурму в Москве. Заявил, что такую шаурму он не пробовал больше нигде. Сказал, что и продававшиеся возле метро «Октябрьская» хот-доги тоже неплохи. Это его утверждение поддержала Оксана. Зайцева же Васины откровения на кулинарные темы будто бы не услышала. Наташа уставилась в столешницу невидящим взглядом, поглаживала подушечками пальцев бока стакана с кофе.

Вася взял в рассказе паузу — шумно втянул через трубочку остатки коктейля.

Наташа подняла на меня глаза и сказал:

— Максим, я хочу. Хочу, чтобы там лежала моя книга. Любая.

В вагоне метро Наташа склонила голову к моему уху и сообщила:

— Максим, мне не очень нравятся детективы. Про космос и про эльфов я тоже… почти ничего не читала. О чём же я тогда напишу? Так, чтобы было, как в тех сериях. Ума не приложу.

Зайцева покачала головой.

— Все книги пишутся о людях, — ответил я. — Детективная и фантастическая составляющие романов — не больше, чем антураж и стартовый толчок для развития сюжета. Возьми те же детективы. В детективных историях в первую очередь важен не состав преступления, а эмоциональный накал. Как и в любимой тобой мистике. Различия только в том, что ты в итоге объясняешь читателю всю подноготную совершённого преступления. И, как вишенку на торте, в последних главах предъявляешь им личность преступника — если это классический детектив. В так называемом крутом детективе вишенкой служит победа или поражение главного героя.

Я пожал плечами и сказал:

— Но я бы на твоём месте финала с поражением и с гибелью главного героя не рассматривал. Печальных финалов и в реальной жизни предостаточно. Особенно сейчас. Большинству читателей нужна красивая сказка. Не обязательно добрая. Но такая сказка, где объявленный добрым персонаж побеждает главного злодея. Или где он разоблачает преступников, которых в итоге наказывают. Чтобы после прочтения твоей истории читатель зарядился положительными эмоциями. В нашей реальной жизни подобные эмоции мы получаем не так часто. Поэтому мы и ищем их в вымышленных историях: в книгах и в фильмах.

Я посмотрел Зайцевой в лицо.

— Наташа, твоя задача дать людям яркие и желательно положительные эмоции. Для этого ты должна понять, по какой причине читатели такие эмоции испытают. Будь то описанные тобой неожиданные повороты в детективных сюжетах или в фантастических. Или же показанные тобой обычные бытовые ситуации из жизни книжных персонажей. Поймёшь это — найдёшь путь к сердцам и к кошелькам читателей. Твоя задача, как автора художественной литературы, удовлетворить моральные потребности читателей. Но сперва ты обязана те потребности узнать. Как это сделать — это мы с тобой уже обсудили. Помнишь?

Зайцева кивнула.

— Помню.

— Придумать хороший сюжет несложно, — сказал я. — Для этого хватит яркого стартового события и понятных тебе и интересных читателям персонажей. Событие, будь то преступление или появление инопланетян, даст твоим персонажам толчок к действиям. Что именно они сделают дальше — зависит от их характеров и возможностей. Постарайся, чтобы главный герой был в глазах читателей положительным персонажем. Чтобы они одобряли его поступки. Чтобы он стал тем, с кем читатели бы охотно подружились и даже брали бы с него пример. Влюбились в него, наконец. Читать о глупых и неинтересных персонажах скучно.

Я скривил губы.

— Об этом ты тоже прочёл в журнале? — спросила Наташа.

— Типа того, — ответил я. — Но это всё логично, не находишь? Ведь ты тоже читатель. Проанализируй события одной из тех книг, которые тебе понравились, которые произвели на тебя яркое и положительное впечатление. Там непременно найдётся симпатичный лично для тебя главный герой. Поступки которого всегда понятны и оправданы его взглядом на жизнь, характером или внешними условиями. Отметь для себя, о каких поворотах сюжета этих книг ты вспоминаешь в первую очередь. Проанализируй, почему именно они тебя впечатлили. Поинтересуйся, понравились эти повороты только тебе. Или другим читателям тоже.

Я развёл руками.

— Вот ты и получишь подсказки, почему читают те или иные книги. Вот увидишь: у тебя в голове сразу же появится соответствующая найденным тобою параметрам история. Подогнать её под формат фантастики или детектива будет несложно. Преступление или инопланетное вторжение — это лишь повод для того, чтобы герои проявили себя. По-настоящему яркие эмоции в книгах вызывают не инопланетяне, а обычные люди. Потому что их страхи, надежды и радости читателям понятны. Преступления и элементы фантастики — лишь повод, по которому те страхи, надежды и радости проявились на страницах твоего романа.

Наташа вздохнула.

— Максим, а ты бы сам… на моём месте… в каком жанре написал бы историю?

— Аристотель разделил жанры на повествовательные, лирические и драматические. На мой взгляд, сейчас это деление… так себе. Я слышал, что, по большому счёту, есть всего два жанра: комедия и драма. Согласен с этим утверждением. Потому что все прочие художественные произведения так или иначе относятся к одному или к другому. Я бы сказал, что есть ещё и смешанные жанры: драмы с элементами комедии или комедии с элементами драмы. Я бы поработал в одном из смешанных. А что касается так называемых детективов или фантастики — я бы ориентировался на конкретные серии. Те, которые уже существуют.

— Какие именно?

— Ну… на ту же серию «Чёрная кошка» или на «Фантастический боевик».

Я прижал ладонь к лежавшему на моих ногах пакету с купленными на ярмарке книгами.

Вагон покачнулся — Зайцева толкнула меня плечом.

— Так детектив или фантастика? — спросила Наташа.

Я посмотрел сквозь стёкла очков на её глаза.

Наташа нахмурилась.

— Прислушайся к своим желаниям, — сказал я. — Реши сама.

Зайцева вздохнула и произнесла:

— Я хочу… дописать свою нынешнюю книгу. Столько сил на неё уже потратила… Жалко бросать. Максим, как ты думаешь, её можно… переделать под какую-то серию? Под… не знаю…

Наташа замолчала, печально вздохнула.

— Под «Фантастический боевик», — сказал я. — Если сделаешь акцент на тех сюжетных поворотах, которые мы с тобой обсуждали. Я говорю о появлении в романе вампиров и оборотней. Сделай их образы реалистичными, очеловеченными. Уменьши количество необъяснимой жути. Получится вполне приличное городское фэнтези.

— Что такое «городское фэнтези»? — спросила Наташа.

Она взяла меня под руку; словно испугалась, что я сейчас встану и уйду, оставив её вопрос без ответа.

— Это когда фэнтезийные персонажи обитают в условиях привычной для нас реальности, среди нас. Как у Лукьяненко в его «Дозорах». Помнишь?

Наташа пожала плечами.

— Что ещё за дозоры? — спросила она.

Я сообразил, что понятия не имею, в каком году издали роман Сергея Лукьяненко «Ночной дозор». Не помнил, даже когда сняли по мотивам этого романа одноимённый фильм. Поэтому махнул рукой.

— Неважно, — сказал я. — Фиг на них, на эти «Дозоры». Важно то, что роман в таком жанре легко впихнуть в серию «Фантастический боевик».

— Ты так думаешь?

Зайцева приподняла брови.

— Уверен в этом, — ответил я.

Зайцева улыбнулась.

Будто бы плечом прижалась к моей руке.

— Это хорошо, — сказала Наташа.

Она посмотрела себе под ноги. Секунд на пять задумалась.

Затем едва слышно произнесла:

— Вампиры, как реальные люди? Меньше жути? Ладно, я… попробую.

Мы вернулись в общежитие — в нашей комнате бубнил телевизор (шла передача «Угадай мелодию» — я на прошлой неделе уже просмотрел несколько её выпусков). Колян всё ещё лежал на кровати. При нашем появлении он приподнял над подушкой голову, встретил нас хмурым взглядом. Поинтересовался, что мы купили. Я и Василий поочерёдно продемонстрировали Дроздову свои покупки. Колян заявил, что «Корецкий — это хорошо». Пожаловался, что «нормально» поспать ему сегодня не дали. Заявил, что наша комната этим утром для гостей «как будто мёдом помазана».

Он известил меня, что приходил Ваня Молчанов — бригадир передал мне, что работа на сегодня «отменилась».

Ещё Дроздов сказал, что меня с раннего утра разыскивали «какие-то перваки».

— Что за первокурсники? — поинтересовался я. — Чего хотели?

Колян дёрнул плечом и ответил:

— Понятия не имею. Тебя спрашивали. Морды незнакомые. Я потому и решил, что они перваки. Не примелькались мне пока своими физиономиями. Человек пять приходили, один за другим. Как дятлы с самого утра в дверь долбятся!

Дроздов стиснул зубы и грозно сжал кулак.

Будто бы в подтверждение его слов, в дверь постучали.