Статус: студент. Часть 2

Глава 5

Через не зашторенное окно в комнату проникали солнечные лучи. Они отражались от стоявшей на столе посуды — на стене за спинами у Мичурина и Дроздова едва заметно вздрагивали солнечные зайчики. Шумела за окном листва — она почти заглушила вечный гул прятавшегося за домами Кутузовского проспекта. Весело чирикали птицы — они будто бы заполняли своими голосами повисшее в комнате молчание. Я смял лежавшую на столе обёртку от шоколада и бросил этот комок в стоявшую рядом с входной дверью мусорную корзину. Попал. Подумал: «Прирождённый баскетболист». Прислушался. Звуки шагов в коридоре стихли.

— Макс, ты меня слышишь? — спросил Мичурин.

— Слышу, Вася, — ответил я. — Кто эта счастливица?

Василий кивнул на дверь.

— Оксанка, — сообщил он. — Плотникова. Классная ведь девчонка. Правда? Мне она нравится.

Я пожал плечами.

— Хороший выбор.

— Пацаны, вы о чём сейчас говорите? — спросил Колян.

Он взглянул сперва на меня, затем на Василия. Мичурин вздохнул и посмотрел мне в лицо: будто спросил разрешения. Я кивнул. Отражения солнечных лучей на стене радостно подпрыгнули. Мичурин скрипнул пружинами: слез с кровати. Присел около тумбочки, достал из неё коричневую папку из кожзама. Задумчиво хмыкнул, пошуршал бумагами. Птицы за окном комнаты выжидающе притихли, замерли на стене солнечные зайчики. Колян нахмурил брови, склонился вперёд и взглянул поверх Васиного плеча. Мичурин вынул из папки подписанный кровью договор, протянул его Дроздову.

— Вот, — сказал он, — взгляни.

— Что это? — поинтересовался Колян.

— Ты читай, читай. Это договор. Между мной и Максом.

Дроздов уставился на бумагу, пошевелил губами.

Мичурин замер в шаге от него, скрестил на груди руки и закусил губу, словно от волнения.

Я увидел, как Колян удивлённо вскинул брови.

Полминуты спустя Дроздов озадаченно хмыкнул.

Он поднял глаза, спросил:

— Пацаны, вы серьёзно? Штраф: миллиард? Где вы его возьмёте?

Мичурин высокомерно усмехнулся и заявил:

— Миллиард нам не понадобится. Потому что мы с Максом выполним условия договора. Миллиард — это чтобы никто из нас не соскочил. Это Макс меня так припугнул, чтобы я не сдрейфил перед девчонками. Но лично я соскакивать не собираюсь.

Колян взмахнул договором и переспросил:

— То есть… вы договорились закадрить девчонок?

— Девчонку, — уточнил Василий. — Одну. Для меня. Кадрить буду я. А Макс станет моим наставником в этом деле. Там же чёрным по белому это написано. Я три месяца выполняю все советы Макса. Пока не пересплю с… Ксюшей.

Мы будто бы по команде посмотрели на дверь, за которую недавно вышли Плотникова и Зайцева.

— Почему именно с Ксюхой? — поинтересовался Дроздов. — Здесь ничего о ней не сказано.

Колян показал нам страницу договора.

— Там сказано, что я определюсь с выбором до среды, — сказал Василий. — Я определился раньше. Только что. Это будет Плотникова.

— А… почему не Зайцева?

Василий бросил на меня взгляд, снова повернулся к Дроздову и пояснил:

— У Наташки уже есть парень. Я ж не гад какой, чтобы их разлучать. Наташка если и сбежит от своего жениха, то не ко мне, а к Максу. Видел, как они спелись? В общем, ну её. Да и… Ксюша ведь классная! Разве не так?

Мичурин пристально взглянул на Дроздова.

Тот будто бы вынужденно кивнул и ответил:

— Классная. Само собой. Просто… раньше-то вы мне почему обо всём этом не рассказали?

Василий пожал плечами.

— Что тут рассказывать-то? — произнёс он. — Ещё ведь ничего не ясно было. Пока я не определился. Вот, теперь ты всё знаешь.

Мичурин забрал из рук Дроздова бумагу и вернул её в папку.

Колян повернул лицо в мою сторону и спросил:

— Что дальше, Макс? Что теперь делать будете? Какой у вас план?

Василий прижал папку к животу и тоже посмотрел на меня.

Я пробежался взглядом по стене над кроватями, где поверх остатков обоев застыли пятна света. Насекомых там не заметил. Вспомнил одну из идей, которые посетили меня ещё вчера, после активации «Второго дыхания».

— План прост и эффективен, — ответил я. — Сделаем всё по науке. Как и договаривались.

Колян сказал:

— По науке — это как?

— Что я должен делать? — уточнил Василий.

Я указал ему на стул и потребовал:

— Присядь, Вася. Не маячь у меня над головой. Сейчас я вами всё объясню.

Дроздов расположился на своей кровати: уселся, скрестив ноги.

Мичурин замер на стуле за столом.

Я поёрзал на лавке, принял удобное положение и сказал:

— Для начала я хочу, чтобы вы, парни, поняли цель наших сегодняшних действий. Она состоит в том, чтобы Оксана Плотникова заинтересовалась Василием, как хорошим кандидатом в мужья. Что это значит? Мы покажем ей, что у нашего Васи есть задатки «настоящего» мужчины. Пока только задатки, которые в не таком уж далёком будущем поднимут Василия на самую вершину нашего общества. Если конкретно: Вася продемонстрирует Плотниковой решительность и целеустремлённость. Покажет, что он чётко видит цель и ясно понимает, как этой цели достигнет — пусть пока и продемонстрирует это не на самом впечатляющем примере. Тут важен сам факт. Ведь путь наверх состоит из множества подобных шагов-достижений. Нам нужно, чтобы Оксана уже сейчас поняла: будучи Васиной девушкой она гарантированно повысит свой статус в глазах окружающих. А в перспективе так и вообще получит то, что не дадут ей прочие мужчины-прожигатели жизни. Ведь наш Василий не такой. Он уже в ближайшие годы покорит немалые высоты. А Ксюша будет дурой, если не захомутает его уже сейчас, пока другие женщины ещё в полной мере не осознали Васину перспективность.

Я перевёл дыхание.

Колян недоверчиво хмыкнул.

— Как Васька это сделает? — спросил он.

Я заглянул в глаза доверчиво смотревшему на меня Мичурину и сообщил:

— Любой, даже самый долгий путь начинается с первого шага. Нам повезло, что Оксана ещё не составила о тебе, Вася, чёткое впечатление. Потому что изменить его было бы сложнее, чем построить на пустом месте. Поэтому ты, Вася, уже сейчас определись, чего хочешь от этой жизни. Потому что «настоящий» мужчина всегда знает, что ему нажно. Пусть это будет простое и понятное желание. К примеру: ты решил, что к сорока годам возглавишь Костомукшский ГОК. Это план минимум. А план максимум — собственный кабинет в Министерстве промышленности Российской Федерации. Достойное желание? В глазах простой тульской девчонки — вполне достойное. Оксана ведь понимает, какие плюшки даст тебе должность директора ГОКа или кабинет в московском Министерстве. Важно, чтобы у Плотниковой появилась уверенность в том, что твои цели — не пустые мечты. Для этого мы ей покажем, как ты, Вася, добиваешься своих целей: спокойно и уверенно. При этом ты проявишь и лидерские качества, которые необходимы будущему большому начальнику. Чтобы Оксана поняла, что лучшего варианта она может и не найти: такие мужчины, как ты — нарасхват, на дороге не валяются.

Колян усмехнулся.

— Почему же тогда наш Васька ещё бесхозный, раз он такой хороший и перспективный?

Я пожал плечами.

Мичурин вздохнул.

— Потому что Василий сейчас в первую очередь сосредоточен на построении карьеры, — сказал я. — Как в том старом советском фильме: первым делом самолёты. Он чётко знает, что ему нужно. Правда, Вася? Понадобится диплом о высшем образовании, чтобы сесть в директорское кресло. Вася уже предпринял шаги в этом направлении: поступил в университет. Он чётко понимает, чего хочет. Он не разменивается по мелочам. Не отвлекается на случайные подработки в ущерб учёбе. Преспокойно штудирует конспекты — без опаски прослыть зубрилой и ботаником. Потому что живёт не сиюминутными потребностями. Он уже в эту самую минуту строит карьеру. При этом он добрый и весёлый. Но эти качества он проявит позже: мы к этому моменту ещё вернёмся. Сегодня Васе будет не до праздного веселья. Потому что он займётся планированием важного дела. Вот именно это он сегодня и продемонстрирует. А мы уж постараемся, чтобы на нашем фоне Василий выглядел мудрым, практичным и активным. Колян, наши с тобой сегодняшние роли — бестолковые спутники лидера Василия. Которых он наставит на путь истинный: спокойно, доходчиво и требовательно. Мы ему в этом подыграем.

Я задержал взгляд на лице Дроздова.

Колян кивнул.

— Конечно, подыграем, — сказал он. — Без базара.

— Тогда следите за моими мыслями, пацаны, — велел я. — Посмотрите по сторонам.

Я развёл руки: показал на стены.

Спросил:

— Как думаете, целеустремлённый человек смог бы жить в таких условиях? Это как же тогда будет жить его семья? В развалинах?

Василий и Колян огляделись.

— Прекрасно, что девчонки не застали бегавших по нашей комнате насекомых, — сказал я. — Но раз эти облезлые стены они всё же увидели… мы преподнесём это, как подготовку к ремонту. Скажем… ты, Василий, сообщишь, что летом обои клеить нежелательно. Потому что во время жары большая влажность — она плохо сказалась бы на качестве ремонта. Заявишь мне и Коляну, что откладывать завершение ремонта теперь уже не имеет смысла. В Москве установилась подходящая погода. Скажешь, что сейчас самое время привести нашу комнату в приемлемый вид. Мы подкинем тебе пару отговорок. Но ты, Вася, настоишь на своём: обои поклеим уже сейчас, на этой неделе. Скажешь, что завтра, после занятий в универе, мы эти обои купим. Пристыдишь нас за отговорки. Напомнишь, что мы люди — поэтому не должны обитать в свинарнике. Я думаю, девчонок такой подход впечатлит. Не удивлюсь, если они предложат нам свою помощь. Ты эту помощь примешь. Потому что совместный труд сближает не меньше, чем совместное веселье. После мы уже конкретно обговорим процесс самой поклейки обоев. Важно, чтобы и во время работы ты взял руководством процессом на себя.

Я подытожил:

— В итоге, Василий, ты покажешь девчонкам… и конкретно Плотниковой: твои слова не расходятся с делом. А значит, твои рассказы о директорском кресле — не пустые мечты, а чёткая цель. К которой ты так же неизбежно придёшь, как к завершению ремонта в комнате. Только потратишь на это больше времени, только и всего. Понимаешь, к чему я веду? Пацан сказал, пацан сделал — это про тебя… должно быть. В это должна поверить Ксюша. Не нужны никакие подарки. Женщины любят ушами, Вася, помнишь об этом? Никакого обмана в твоих словах не будет. Ведь ты же хочешь стать большим начальником? Хочешь. Обои мы поклеим? Поклеим. Кто именно родил идею ремонта — это уже нюансы… для нас. Мы не задумали ничего бесчестного. Во всяком деле нужен лидер. На этот раз нашим лидером станешь ты, Василий. Тебе это нужно. Ты с этой ролью справишься. Кто знает, может тебе она и понравится. «Настоящими» мужчинами не рождаются — ими становятся. Начинают с таких мелочей, как ремонт в комнате: с нужных и показательных мелочей. Прояви свои лидерские и организаторские качества. Этот ремонт станет прекрасным первым шагом на пути к твоей цели, Вася.

Я приподнял брови и спросил:

— Василий, что скажешь? Тебе нужно: организовать работу по завершению ремонта в комнате. Проявить лидерские качества. Показать себя целеустремлённым и уверенным в своих силах мужчиной. Справишься с таким заданием?

Я толкнул локтями столешницу — на стене заметались солнечные зайчики.

Мичурин насупился, повёл плечом.

— Наверное, — ответил он.

— Что тут справляться-то? — сказал Колян. — Плёвое дело!

Дроздов ухмыльнулся.

— Наверное, — повторил Василий.

Я покачал головой и заявил:

— Это ответ неуверенного в себе мужчины. Василий, ты — не такой. Или ты забыл об этом?

Мичурин вздохнул, дёрнул головой — отбросил со лба чёлку.

Он посмотрел мне в глаза, сжал кулаки и решительно сказал:

— Справлюсь. Конечно, справлюсь, пацаны. Это же плёвое дело: как… два пальца об асфальт.

Перед прогулкой на Поклонную гору я заглянул к нашему соседу.

Мне повезло. Не потому, что я застал Корейца в его комнате и вручил ему полученный вчера от Студеникина пропуск в общежитие. Моё везение было в том, что сонно потиравший глаза Кореец подтвердил: работа у меня сегодня вечером будет. Он напомнил мне, что сбор моей бригады грузчиков сегодня в пять часов вечера около входа в общежитие.

Я не очень-то мечтал о разгрузке вагона с водкой. Но покупка джинсов пошатнула моё финансовое положение: денег на покупку обоев у меня попросту не осталось — даже несмотря на то, что с меня причиталась только треть от их стоимости.

Я ожидал, что Наташа и Ксюша для прогулки в нашей компании по Москве нарядятся в короткие юбки, в которых сейчас разгуливали по улицам столицы многие молодые женщины. Но Зайцева и Плотникова вышли из комнаты в голубых джинсах с завышенной талией, при виде которых я недовольно скривил губы: штаны такого фасона, на мой взгляд, выглядели нелепо. Обе первокурсницы обновили на лице макияж, прихватили с собой маленькие сумочки из дешёвого кожзама. Я невольно сравнил их одежду с нарядами тех девиц, с которыми будто бы совсем недавно прогуливался по Питеру две тысячи двадцать шестого года. Сравнение оказалось не в пользу студенток московского вуза — я это посчитал «издержками» девяностых годов.

Вот только теперь и я отправился на прогулку не в брендовых вещах. Выглядел примерно так же, как Мичурин и Дроздов. Новые джинсы я приберёг (чтобы штаны Василия не выглядели на фоне них дешёвками). Поэтому сам себе показался ходячей рекламой магазина «Шок-цена». Мои кроссовки чуть поскрипывали при ходьбе, джинсовка попахивала стиральным порошком, а футболка на груди при солнечном свете выглядела мятой. Ещё в общежитии на первый план в нашей компании выдвинулся Василий — как я ему и велел. Именно Вася в общих чертах наметил план нашей прогулки, с которым мы и девчонки безропотно согласились. Мичурин задал и тему нашего разговора — я и Колян её поддержали и развили.

Мы направились по улице Студенческая (параллельно Кутузовскому проспекту) в направлении станции метро «Кутузовская». Будто бы случайно на узком тротуаре наша компания разделилась на две части. Впереди зашагали Василий, Колян и Оксана (парни обступили Ксюшу с двух сторон). Я и Зайцева на пару шагов от них отстали. Я будто бы невзначай подбросил шагавшим впереди меня студентам тему планов на будущее. Колян поддержал её: озвучил свои нарочито глуповатые и недальновидные идеи — как мы с ним и договорились. Слова Василия в сравнении с Колиными «детскими» мечтами прозвучали солидно и здраво. Да и сам высказавший их Мичурин будто бы стал серьёзным и взрослым — Ксюша и Наташа выслушали его не без интереса.

Я прислушался к чёткому и лаконичному рассказу Мичурина (мы проговорили основные моменты этого рассказа о Васиных планах на будущее перед выходом из комнаты), огляделся по сторонам: рассмотрел мрачные фасады домов, пока ещё зелёную листву, припаркованные на краю тротуара автомобили. Настроение у меня было превосходное. Я порадовался хорошей погоде (припекало солнце) и тому, что сейчас не было никакой необходимости плести кружева речей, чтобы заинтересовать собой и в перспективе затащить в постель очередную девицу. Выслушал болтовню Василия и почувствовал себя дворником, который шагал по усыпанному мусором двору и с удовольствием думал о том, что сегодня не его смена, и это не его «территория».

На Кутузовском проспекте я первым делом подумал о том, что этот проспект мало походил на Невский. Я отметил, будто фанат Санкт-Петербурга, что старинных фасадов тут не было (если только советские времена не считать «старинными»). Но согласился с тем, что Кутузовский был на удивление широким. И невероятно шумным. Уже через четверть часа ходьбы по нему у меня разболелась голова. Или на меня так подействовала болтовня Дроздова, который оттенял «мудрые» высказывания и «смешные» шутки Василия своей почти бессмысленной болтовнёй. Мы прошли мимо застывших в центре проспекта Триумфальных ворот, свернули к украшенной фонтанами площади. Шум проезжей части тут стал заметно тише. Его заглушил плеск воды в фонтанах.

Я с удовольствием вдохнул насыщенный влагой воздух, издали полюбовался на Монумент Победы. Я понятия не имел, чем отличалась Поклонная гора нынешняя от той, которая существовала в две тысячи двадцать шестом году. Но мне здесь, рядом с фонтанами, определённо понравилось. Я не без удовольствия взглянул на стройные ноги наряженных в короткие юбки девиц, которые расхаживали тут в компании бандитского вида молодых мужчин. Полюбовался на церковь — указал на неё своим спутникам. Василий мне (и девчонкам) тут же пояснил, что это «новенький» Храм Георгия Победоносца. Я отметил, что пока моя стратегия работала: Плотникова всё больше посматривала на Мичурина и всё меньше засматривалась на улыбку Дроздова.

Василий угостил нас мороженым: всех — не только Ксюшу. Мы с Коляном изобразили нищих халявщиков, радостно принимавших подачки от «успешного друга». Не отказались от мороженого и девчонки. Я спрятал усмешку за вафельным стаканчиком: отметил, что уверенно терял в глазах первокурсниц «очки» привлекательности. Особенно в глазах Плотниковой: та уже окончательно переключила своё внимание на Мичурина, почти не отвлекалась на меня и на томкрузовскую улыбку Коляна. Погода и журчание фонтанов подняли настроение не только мне. Бродившие по территории Поклонной горы подвыпившие молодые мужчины нас будто бы не заметили. Они даже не бросали в нашу сторону дерзкие взгляды. Наша прогулка прошла без ссор и без драк.

События развернулись предсказуемо. По хорошо знакомому мне сценарию. С той лишь поправкой, что я на этот раз был всё больше статистом и представителем «массовки» — главную роль сегодня отыграл Мичурин. Василий в отсутствии конкуренции не сплоховал, показал себя с лучшей стороны. Ни разу по-крупному не опростоволосился. Озвучил все необходимые для дальнейшей работы над имиджем «настоящего» мужчины моменты. Обратно мы двинулись всё теми же двумя группами. Вот только теперь Оксана держала Васю и Коляна под руки (я отметил: на лицо Дроздова она посматривала втрое реже, чем на зелёные глаза Мичурина). Взяла меня за локоть и Зайцева. Наташа увлечённо делилась со мной опытом своей писательской работы.

Под шум Кутузовского проспекта Василий перешёл ко второй части намеченного нами действа. Он надел маску сурового лидера и наставника. Пристыдил меня и Коляна за нашу лень. Толкнул речь о том, как влияла обстановка в жилище на жизнь человека (едва ли не слово в слово пересказал озвученную мною сегодня лекцию). Заявил, что именно сейчас наступил «тот самый» благоприятный момент для завершения ремонта в нашей комнате. Мягко, но решительно подавил наши возражения. Сказал, что завтра после учёбы мы всё же приобретём обои в магазине «Старик Хоттабыч», который недавно открылся неподалёку от нашего общежития. Вася заявил, что шиковать мы не станем. Приобретём обои простые и недорогие: «на наш студенческий век таких хватит».

Дальше Василий вышел за рамки обговоренного заранее сценария: сообщил, что клей («клейстер») мы приготовим сами. Озвучил ранее неизвестный мне рецепт, для которого требовались только два килограмма муки, три-четыре литра холодной воды и шесть-семь литров кипятка. «Смешаем муку в железном тазике с холодной водой, — сказал Мичурин. — Пока не избавимся от всех комков. Потом понемногу дольём туда кипяток, не добьёмся подходящей консистенции. Потом на газовой плите доведём всё это дело до готовности, чтобы у смеси получилась хорошая липкость. Сыпанём немного обычной соли, чтобы отпугнуть насекомых. Как только клейстер станет густым и липким — снимаем с плиты и остужаем. Дёшево и сердито. Прекрасно клеит обои».

Я искренне поаплодировал Васиному рецепту — я с подобным в интернете не сталкивался. Да и клеить обои мне не доводилось. Хотя сам процесс я представлял: пару раз посмотрел ролики на эту тему в интернете. Плотникова сказала, что её мама тоже «варила что-то похожее», когда «меняла обои в гостиной». Дроздов заявил, что «Василий — голова». Наташа тоже взглянула на Мичурина с уважением. Предложила нам свою помощь в работе с обоями. От которой мы не отказались. Изъявила желание нам помочь и Ксюша Плотникова. Я заметил сверкнувшую на лице Василия усмешку. На углу нашего корпуса общежития я в очередной раз взглянул на часы: до встречи с бригадой грузчиков оставалось чуть меньше часа — я успевал пообедать и соорудить бутерброды.

У самого входа в общежитие мы встретили группу третьекурсников.

Я едва ли не нос к носу столкнулся с лысым Богданом Щёткиным.

Каратист меня узнал — он тут же нахмурился и шагнул мне навстречу.

— Сержант!.. — грозно выдохнул он.

Я отодвинул Зайцеву себе за спину. Краем глаза заметил, что Вася, Колян и Ксюша остановились.

Третьекурсники скрестили на моём лице взгляды. Я подсчитал их: пятеро.

Увидел, как Щёткина схватил за руку розовощёкий Сергей Карпин.

— Щётка, не надо, не лезь к нему! — произнёс Карпин.

Он посмотрел каратисту в глаза и протараторил:

— Щётка, тебе же сегодня сказали, что этот Сержант контуженый! Не связывайся с ним! Будь умнее!

Я встретился взглядом с глазами Щёткина.

Каратист нервно дёрнул головой и харкнул на фасад общежития, под оком вахтёрши.

Карпин дёрнул его за руку и потребовал:

— Идём, Щётка. Ну его! Контуженого.

Каратист хмыкнул.

Он шумно выдохнул, словно выпустил пар.

— Повезло тебе, Сержант, — обронил Щёткин.

Он позволил, чтобы приятель оттащил его в сторону.

Прошёл мимо меня и мимо Зайцевой. Не пояснил, в чём заключалось моё везение.

Прочие третьекурсники поспешили за каратистом. Попутно они окинули любопытными взглядами Наташу.

Я посмотрел им вслед и подумал о том, что у меня в запасе не осталось ни одного очка игрового опыта. Понял: если сейчас провалю «скрытое задание», то не только получу болевой разряд в мозг, но и откачусь на первый уровень. При этом потеряю доступ к способности «Второе дыхание», которое теперь играло важнейшую роль в моих ближайших планах.

Я взглянул на спину каратиста и прикинул: чего ждала сейчас от меня игра? Что она приготовила?

«Сохранить авторитет, 2 часть»?

Пострадал ли мой «авторитет» от слов и от взгляда Щёткина?