Статус: студент. Часть 2

Глава 2

Музыка на пятом этаже стала заметно громче. Она доносилась сразу из нескольких комнат. И снизу. Обитатели общежития праздновали день города. А заодно и заливали горе, причинённое им началом учебного года. У лестницы на пятом этаже толпились студенты. Курили, позвякивали пивными бутылками. Я придержал тянувшую меня вперёд Ксюшу. Пожал протянутые руки парней (встретил здесь представителей первой бригады грузчиков). Перекинулся с ними парой стандартных фраз («как дела» — «всё нормально»). Улыбнулся девчонкам. Не поленился, прочёл их имена. И даже подмигнул длинноногой блондинке с прекрасным именем Цветана — потому что у меня сейчас было отличное самочувствие и хорошее настроение.

Ксюша утянула меня прочь от шумной компании старшекурсников. Я подтянул на ходу так и норовившие соскользнуть с меня шорты. Снова отметил, что чувствую себя превосходно. Будто бы проспал минимум сутки, а после этого ещё и посетил сеанс бодрящего массажа. Мышцы уже не жаловались на свою тяжкую долю и словно соскучились по работе. Зевота исчезла. Зрение обострилось: я видел сквозь клубы табачного дыма каждую трещину на стенах и потолке, замечал у себя под ногами каждый окурок и плевок, рассмотрел при плохом освещении веснушки, которые были рядом с курносым носом моей спутницы. Невольно представил, как активирую «Второе дыхание» после загрузки первой фуры. А лучше: утром перед учёбой!

Улыбнулся. Отметил, что на четвёртом этаже было столь же многолюдно, как и на пятом. Вот только веселье здесь сейчас почти не ощущалось. Лица травившихся табачным дымом парней выглядели серьёзными, напряжёнными. Я кивнул первокурсникам (руки для рукопожатия они мне не протянули, точно не решились). Увидел толпившийся в конце коридора студентов. Вспомнил, что парней из города Костомукша поселили у самого туалета, рядом с комнатой для умывания. Сейчас дверь той комнаты была распахнута. Рядом с ней замерли парни и девчонки. Они тихо переговаривались — звуки музыки заглушили их голоса. Сразу четверо моих одногруппников замерли около входа в умывальню, к которому и повела меня Плотникова.

Студенты при моём появлении замолчали отступили к стенам. Словно испуганные пешеходы при появлении несущегося к ним на большой скорости КАМАЗа. Я почувствовал на своей груди взгляды Ольги Старцевой и Вали Лесонен. Кивнул Наташиным соседкам — девчонки улыбнулись и приосанились. Заметил приветственные кивки парней из группы ГТ-1–95, но не увидел протянутые в мою сторону руки. Дошёл до комнаты костомукшан — звуки тут же разделились. В комнате и у меня за спиной звучала музыка. Из умывальни доносились голоса: резкие и наглые. Я усмехнулся. Первокурсники, которые заглядывали в умывальню из коридора, при моём появлении расступились. Одарили меня едва ли не восторженными взглядами.

— Максим, они там, — сказала Оксана.

Она выпустила мою руку и указала на дверной проём. Тут же спряталась мне за спину. Я кивнул и шагнул на порог. Вдохнул мерзкий запах протухшей воды. Увидел в умывальной комнате четверых студентов. В тот самый момент, когда лысый мускулистый паренёк (Богдан Григорьевич Щёткин, 19 лет) исполнил «вертушку»: удар ногой с разворотом. Он выкрикнул грозное «ха» и угодил пластмассовым тапком точно в голову невысокому пареньку с испачканным кровью лицом (я узнал Светлицкого только по парившей над ним в воздухе золотистой надписи). Игорь Светлицкий выдержал удар ногой в голову: дёрнулся, но не упал. Я невольно вспомнил слова своего тренера о том, что нынешнее карате превратилось из грозного единоборства в безобидный балет.

Богдан Щёткин улыбнулся и повернулся к своим дружкам (я не прочёл их имена — лишь скользнул взглядом по зависшим над их головами золотистым надписям: уточнил, что они сверстники лысого каратиста). Третьекурсники поаплодировали Щёткину. Шумно выразили ему свой восторг. Каратист подтянул украшенные белыми лампасами спортивные штаны и самодовольно ухмыльнулся. Изображавший манекен для отработки ударов Светлицкий размазал по губам вытекавшую из носа кровь. Он снова замер — лишь обиженно скривил губы. Игорь заметил меня одновременно с третьекурсниками. Повернул в мою сторону лицо. Я встретился взглядом с глазами лысого каратиста, ухмыльнулся. Щёткин грозно выпятил подбородок.

Я бросил взгляд через плечо: на Оксану.

Спросил:

— Который из них покусился на мой рот?

Плотникова грозно нахмурилась, вскинула руку и ткнула пальцем в сторону каратиста.

— Вот этот! — сказала Ксюша. — Он сказал, что…

Ксюша слово в слово повторила непонравившиеся мне угрозы Щёткина.

Я увидел, как каратист растерянно моргнул.

Пристально посмотрел ему в глаза и уточнил:

— Было такое, Роман Щёткин? Это твои слова?

Каратист стрельнул взглядом в своих приятелей, ухмыльнулся.

Он повернулся ко мне, сжал кулаки.

— Мои, — заявил Щёткин. — И чё с того?

— Что с того? — повторил я.

Неспешно сблизился с каратистом.

Вспомнил, как тренер гонял нас в боксёрский зал — чтобы нас «на улице» не вырубил ударом в голову первый же встречный «сопливый боксёр-перворазрядник». Мы тогда доказывали тренеру, что не подпустим боксёра на расстояние удара рукой. Потому что нога длиннее руки, а «каратисты в сто раз круче боксёров».

Щёткин принял L-образную стойку: правильную, совершенно сейчас не эффективную.

Я усмехнулся и произнёс:

— У тебя длинный язык, Рома Щёткин.

— У меня нормальный язык, — сказал каратист. — Ты кто такой? Чё те надо⁈

— Шоколада, — ответил я.

Остановился, улыбнулся.

— Я Сержант. Слышал обо мне?

Щёткин вдохнул полной грудью и сообщил:

— Я…

Я сделал плавный подшаг и произнёс:

— Ты.

Каратист отшатнулся, задержал дыхание, нахмурился и напрягся.

— Я не… — произнёс он.

Я вскинул вверх правую руку, словно для смачной оплеухи.

— … Хочу с тобой… — сказал Щёткин.

Он не удержался: проследил за моей рукой взглядом.

— Хочешь, — выдохнул я.

Каратист вздрогнул: получил левый джеб в подбородок. Он растерянно моргнул, пошатнулся от правого прямого удара в челюсть. Крякнул: совсем не пафосно и не грозно — скорее, озадаченно. Я посмотрел ему в глаза.

Заметил, что взгляд каратиста помутился. А после двоечки в голову тот и вовсе померк. Щёткин закатил глаза и обиженно оттопырил губы. Пустил смешавшуюся с кровью слюну.

Его ноги подломились в коленях, руки безвольно повисли. Я подхватил обмякшего каратиста за грудки, когда тот уже оседал на пол. Спас его от удара затылком о подоконник.

Мельком взглянул на замерших спиной к раковинам третьекурсников (те словно оцепенели, приоткрыли рты). Придержал каратиста за плечо и примостил его на пол под окном.

Я выпрямился, повернулся к третьекурсникам.

Сообщил:

— Вот как-то так, пацаны. Конец игры.

Я дважды чиркнул ладонью о ладонь и потребовал:

— Рассказывайте.

— Что… рассказывать? — переспросил у меня розовощёкий «Сергей Юрьевич Карпин, 19 лет».

Он испуганно взглянул мимо меня на задремавшего под подоконником каратиста. Тут же перевёл взгляд на моё лицо и судорожно сглотнул. Его молчаливый приятель попятился к раковине…

…Когда я шагнул в его сторону.

— Пацаны, вам говорили, что оскорблять людей — это нехорошо? — спросил я. — Тем более, незнакомых вам людей. От которых легко можно отхватить люлей. Я вас знать не знал, пальцем не трогал. А вы… обо мне вот так.

Я покачал головой и заявил:

— Нехорошо это.

Третьекурсники рьяно покачали головами.

— Сержант, это не мы! — заверил Карпин. — Мы ничего плохого о тебе не сказали! Мы тебя… уважаем!

Картин ткнул коротким толстым пальцем в сторону уже пошевелившегося каратиста.

— Это он о тебе говорил! Это всё Щётка!

Карпин поднял руки и снова заверил:

— Сержант, мы тебя уважаем, честное слово!

Я вздохнул и ответил:

— Уважение — это хорошо. Уважение — это правильно. Уважение — это ещё и пять очков опыта.

Карпин и его приятель рьяно закивали. Я опустил взгляд на нокаутированного Щёткина. Подумал о том, что этот каратист явно не был готов к встрече с боксёром. Не посещал боксёрский зал? Ему не повезло с тренером.

Я заметил, как кудрявый Олечкин и курносая Плотникова метнулись к хлюпавшему кровавыми соплями Светлицкому. Они повели его к раковине: самой дальней от замерших в паре шагов от меня старшекурсников.

Третьекурсники проследили за ними взглядами, посмотрели на меня.

— Сержант, так мы… пойдём? — спросил Карпин.

Он неуверенно шагнул к выходу.

— Стоять! — рявкнул я.

Карпин испуганно вскинул руки, отскочил обратно к своему приятелю, вытаращил на меня глаза.

Я взглянул поверх голов третьекурсников и спросил:

— Где мой опыт? Я не понял! Этим мне тоже носы на бок свернуть?

Я показал рукой на третьекурсников…

…Которые отшатнулись от меня и едва не уселись в раковины.

Игра откликнулась на мой запрос, сообщила:

Задание выполнено

Вы получили 5 очков опыта

Я кивнул и сказал:

— Вот так бы сразу. Притормаживаете.

Сквозь золотистые буквы посмотрел на бледные лица третьекурсников.

— Всё, пацаны, вы свободны, — сказал я. — Проваливайте отсюда.

Карпин с напарником бочком сдвинулись к выходу.

Но снова застыли на месте, когда я скомандовал:

— Стоять!

Я указал на сидевшего под окном каратиста.

Тот уже встал на колени, потряс головой — разбросал по комнате кровавые брызги.

— Дружка с собой заберите, — велел я. — Тут он никому не нужен.

Карпин с напарником послушно рванули к неразборчиво мычавшему Щёткину. Схватили его под руки и поставили на ноги. По дуге обвели его вокруг меня, направились к замершим у порога умывальной первокурсникам.

— Стоять!

Третьекурсники послушно остановились.

Каратист сплюнул себе под ноги.

— Скажете этому спортсмену… когда он сможет слушать, — произнёс я и кивнул на Щёткина, — что я живу в шестьсот восьмой комнате. Захочет спарринг — пусть приходит. С удовольствием разомнусь. А если ляпнет обо мне… ещё раз, я приду к нему сам.

Я ухмыльнулся и добавил:

— В следующий раз будет полный контакт. С переломами лицевых костей и прочими прелестями. Гладить его по голове я больше не стану. Вдолблю ему уважение кулаками. Если слов он не поймёт. Так ему и передайте. Вы меня поняли?

Каратист вновь плюнул — на этот раз он попал в свой тапок.

Его спутники закивали.

Я указал им на дверь и разрешил:

— Валите отсюда, парни. Не мозольте мне глаза.

Третьекурсники ушли — под прицелами взглядов первокурсников.

Я не последовал за ними — подошёл к раковинам.

Понаблюдал за умыванием Светлицкого. Отметил, что у Игоря разбиты губы и нос. Но серьёзных повреждений на его лице не заметил. Похвалил себя за то, что оприходовал каратиста вполсилы: пощадил его нос и не обрёк парня на ношение пращевидной бинтовой повязки. Подумал о том, что однажды на меня всё же пожалуются в милицию. Пусть и не сейчас.

Светлицкий поднял на меня глаза и пробормотал:

— Спасибо, Максим.

— Не за что, — ответил я. — Действительно, не за что. Я не тебя спасал. Я среагировал на оскорбление в свой адрес. Только и всего. В следующий раз снова будешь мешком для битья. Если не дашь отпор. Или тебе понравилось?

Игорь вздохнул.

— Не понравилось, — сказал он.

— Тогда дерись. В следующий раз.

Светлицкий дёрнул плечами.

— Я не умею. Я… шахматами занимался. Раньше.

— Отбивайся шахматной доской, — сказал я. — Палку возьми. Или стул. Или сковородку. Не будь овцой. Сопротивляйся, Игорь. Да и вообще…

Я посмотрел в сторону коридора, откуда в умывальню заглядывали первокурсники.

Сообщил:

— … Толпой навалились бы — массой задавили бы любого каратиста. Если бы вспомнили, что вы мужчины, а не овцы. Один за всех и все за одного. Слышал о таком? Вооружились бы… чем попало. И в бой. Вон вас сколько. А вы…

Я резко махнул рукой и громко добавил:

— Трудно вам здесь будет, пацаны. Если только не возьмётесь за ум. Так и будете кровавые сопли пускать.

Светлицкий высморкался в раковину, зыркнул на меня исподлобья.

— Тебе легко говорить, — пробормотал он. — Ты же… Сержант.

— Конечно, Максим, ты же боксёр, — сказал Олечкин.

— Максим служил в армии! — радостно сообщила Ксюша Плотникова.

Светлицкий и Олечкин вздохнули.

Я усмехнулся и качнул головой.

Сполоснул под краном руки: смыл с разбитых костяшек кровь.

Вышел в коридор — меня сразу же окликнули одногруппники. Они предложили, чтобы я присоединился к их гуляниям. Особенно настаивал на этом староста моей группы Аркаша Мамонтов, которого я только сейчас заметил. Он даже поздоровался со мной за руку, словно только сейчас узнал о моём появлении.

Я ответил на рукопожатие. Посмотрел на лица стоявших рядом с Мамонтовым первокурсников. Завистливые взгляды парней мне не понравились. Как не вдохновили меня и кокетливые взгляды девчонок. Поэтому от приглашения я отказался. Покачал головой и сообщил, что у меня «дела». Развернулся и побрёл к лестнице.

У ступеней я ненадолго завис: прикинул, не спуститься ли на третий этаж, где в комнате Персикова сегодня пьянствовали мои соседи по комнате. Или Вася и Колян сейчас гуляли на Поклонной горе? Я не вспомнил, возвращались ли Мичурин и Дроздов вечером в комнату. Решил, что с голым торосом иди в гости неприлично — в любом случае.

Почесал живот и побрёл по ступеням вверх. Снова прошёл мимо куривших у лестницы на пятом этаже старшекурсников. Отметил, что в пятьсот восьмой комнате уже не бомбил магнитофон. Теперь там бренчала гитара, и хриплый мужской голос орал песню из репертуара Виктора Цоя: требовал перемен.

На пятом этаже я не задержался, потопал наверх. Но уже на лестнице остановился: увидел стоявшего у двери моей комнаты худощавого парня. Со спины я его не узнал. Поэтому присмотрелся к висевшей в воздухе над его головой надписи. «Андрей Вадимович Студеникин, 22 года». Студеникин словно почувствовал мой взгляд: обернулся.

Но я не посмотрел ему в лицо. Потому что из-под уже привычной для меня надписи с его именем внезапно выскользнула ещё одна строка текста, которую я раньше над другими людьми не замечал (хотя подобную надпись я уже видел в своём интерфейсе). Она мне сообщила статус Андрея Студеникина: «студент».

— Сержант, а я как раз тебя ищу! — сообщил Студеникин.

Он улыбнулся, шагнул мне навстречу. Я сместил взгляд на лицо Андрея — строка с надписью «Статус: студент» исчезла. Над головой у Студеникина остался лишь уже знакомый мне текст. Я хмыкнул, снова приподнял глаза, уставился на золотистые буквы. Вторая строка выскользнула из-под первой, когда сердце у меня в груди отсчитало три секунды.

Я подошёл к Студеникину.

Андрей указал на мою руку и спросил:

— С кем это ты уже помахался?

Я посмотрел на свой кулак, где снова выступили капли крови.

Ответил:

— Так… поспорил тут с одним человечком. Выясняли, кто круче: боксёр или каратист.

— Со Щёткой, что ли подрался? — уточнил Студеникин. — Щётка борзый. Ряха и Харя в позапрошлом году нехило его отпинали. Вдвоём.

Он убрал со своего лица улыбку и поинтересовался:

— Помощь нужна?

Я махнул рукой.

Слизнул скользнувшие по коже капли крови.

— Нормально всё, — ответил я. — Размялись немного. Все живы. У тебя-то что случилось?

Я посмотрел Андрею в глаза.

Студеникин дёрнул плечом.

— Ничего не случилось, — сказал он. — Вот…

Андрей показал мне картонную карточку (размером с пачку сигарет) — новенький пропуск в общежитие. Я увидел на пропуске чёрно-белую фотографию. Лицо на фото показалось мне знакомым.

— Кореец пропуск в общагу потерял, — сообщил Студеникин. — Парни нашли его и принесли мне. Знают, что я с Корейцем работаю.

Андрей кивнул на дверь моего соседа.

— Кореец сейчас работает, — сказал он. — Вернётся утром. А я утром буду… не в форме. Спать буду. Наверное. Так что…

Студеникин дёрнул плечом и протянул пропуск мне.

— Передашь? — спросил он.

— Конечно.

Я взял в руки пропуск и взглянул на фото Сергея Верещагина (Корейца). Пробежался взглядом по надписям на пропуске. Узнал, что Верещагин сейчас числился студентом группы ГТ-1–93: третьекурсником.

— Кореец учится на третьем курсе? — спросил я.

— Восстановился, — сказал Андрей. — В этом году.

— Я думал, что он уже на пятом. А то и вообще: в аспирантуре.

Студеникин усмехнулся.

— Серёга уже второй раз на третьем курсе, — сказал Андрей. — Не доучится и теперь. Стопудово. Он поступил сюда ещё при Союзе. После армейки, как и ты. В следующем полугодии опять академку возьмёт. У него это будет третья академка, насколько я знаю. Мы его называем «вечный студент».

Студеникин покачал головой и заявил:

— Готов поспорить, что ты, Сержант, окончишь универ раньше, чем он. Если Кореец вообще тут доучится. Ему от универа нужна только общага и прописка. В основном, конечно, прописка: ради неё он сейчас и восстановился. Поставит ещё на два года штамп в паспорте и снова на учёбу забьёт.

— Забьёт? — сказал я. — Ему два года до диплома бакалавра осталось.

Андрей махнул рукой.

— На кой чёрт ему этот диплом? — сказал Студеникин. — Чтобы поехать домой и забуриться в шахту? Сомневаюсь, что он свалит из Москвы. Он сам мне говорил, что именно в Москве все деньги страны сейчас крутятся. Знаешь, сколько бабла он тут поднимает? Нам с тобой столько и не снилось.

— Зачем тогда он живёт в общаге?

— Понятно, зачем: экономит. Баксы копит. Соберёт приличную сумму и запустит в Москве бизнес. Думаю, что до этого недолго осталось. Станет наш Кореец «новым русским». Нового мерина себе купит. И офис в центре Москвы откроет. Может, и нас к себе на работу возьмёт. По старой памяти, так сказать.

Андрей вздохнул и заявил:

— Бери с него пример, Сержант. Кореец не пьёт, не курит, деньги не спускает. Да ещё и вкалывает, как проклятый. Я слышал: у него нехилые связи среди братков есть. Думаю, потому для нас и есть работа на товарке. Сами бы мы её не получили. Кореец, наверняка, отстёгивает от своей доли кому следует.

Голоса на пятом этаже стали громче: на перекур к лестнице вышла новая группа студентов. Туда же переместился и бард. Потому что гитара бренчала теперь уже в коридоре.

— Дождь стучал по крышам, — запел бард, — словно мне назло…

Студеникин взглянул за перила и улыбнулся.

Я вынул из кармана ключ от комнаты.

Андрей поднял на меня глаза и спросил:

— Что будешь делать, Сержант? Ты сейчас со своими гуляешь?

Он выдержал секундную паузу и уточнил:

— С первокурсниками?

Я покачал головой.

— Нет. У меня сегодня отсыпной. Был.

— Тогда идём к нам! — сказал Студеникин. — С нами весело. Почти всех наших парней ты знаешь: мы вместе работаем. С остальными я тебя познакомлю. Или у тебя спортивный режим? К бою с Тайсоном готовишься?

Я усмехнулся и произнёс:

— Нет, но…

Я замолчал.

Потому что у меня перед глазами появилась золотистая надпись:

Доступно задание «Победить на ринге Майка Тайсона»

Срок выполнения: 365 дней

Награда: 5 очков опыта

Принять задание?

Да/Нет

Я вскинул брови и сказал:

— Серьёзно?

— Конечно, серьёзно, — сказал Студеникин. — Я тебя со своей девчонкой познакомлю. Пойдёшь?

Я заметил, как нижняя строка мне издевательски подмигнула.

Снова прочёл:

Да/Нет

— Вы издеваетесь? — сказал я. — Это уже не смешно. Нет, конечно!

Студеникин удивлённо вскинул брови.

Игра сообщила:

Задание отклонено

Тут же добавила:

Вы потеряли 5 очков опыта

— Это ещё почему⁈ — возмутился я.

Андрей пожал плечами, приоткрыл рот…

…Но я не услышал его слова.

Выронил пропуск и ключ от комнаты.

Схватился за голову и во весь голос проорал ругательство.

Потому что появилась БОЛЬ.