Спасти детей из 41-го

Глава 8

8.

Воскресное утро выдалось дождливым. Природа словно возмещала себе то, что напряглась днем раньше, обеспечив Андрея и Кристину ясной погодой для прогулки.

Закончив зарядку, Андрей уныло глянул в окно, исчерченное косыми струями, и внезапно понял: хочет в 41-й. И не потому, что первое военное лето было преимущественно сухим и знойным. Увы — весьма благоприятным для наступления врага. Тогда даже болота пересохли, и танки немцев проходили там, где, как считали в Красной Армии, нельзя никак. Казалось, что утверждение «С нами бог», оттиснутое на пряжках ремней зольдатенов, соответствовало истине — хотя бы в отношении погоды. Никто пока по обе стороны фронта не знал, что в августе часть танковых войск группы армий «Центр» вместо похода на Москву развернется к Киеву, и первоначальные графики операции «Барбаросса» рухнут. Сроки сдвинутся к осенней распутице и зимним холодам, и бог, черт или же фортуна покинут немцев навсегда. Киев падет, Москва же выстоит.

Андрею не давал покоя контраст между спокойным, размеренным существованием в его времени и бурным летом 41-го. Там была жизнь — опасная, кровавая, но настоящая. Там он был полезен людям, пускай немногим. Пока не старый и пока не выдохся, вполне способен вновь окунуться в адреналиновую пучину путешествий в 41-м… Путь даже не удастся притащить байк на продажу.

…Колунов явился к десяти, когда Андрей уже покончил с завтраком. Стряхнул с куртки капли дождя и огорошил:

— Бездельничаешь? Олег Дмитриевич распорядился об учебном походе в прошлое, пока начальство согласовывает нам программу. Чтоб с минимальным шансом на огневой контакт с противником. Проверим дрон в условиях 41-го, и, если повезет, возьмем трофеи. Я в курсе про самоокупаемость.

Андрей как раз заканчивал мыть посуду. Ну надо же! Только сам подумал…

— Поддерживаю, только в задании заложено противоречие. Как добудем мотоцикл или иной раритет, не вступая в контакт с немцами?

— Ты говорил, что заготовил схроны с советским оружием. Во-первых, нам нужны стволы, соответствующие времени, — Борис сел за кухонный стол. — Не брать же «калаши», как ни хотелось бы. Да, нам подкинули из древнего оружия. В том числе — ППШ,[1] «тэтшники» с патронами. Но есть проблема: дата выпуска на них, тем более, на патронах — поздняя. Даже поверхностной проверки не пройдут. Из аутентичного — лишь твоя «светка» и наган, что, прямо скажем, бедно. Что у тебя там есть?

Андрей присел напротив.

— Для нас стволов и боеприпасов хватит, даже с избытком. Взвод можно вооружить, если собрать по схронам. Но в основном винтовки, советские. Я собирал не на продажу, хотел подкинуть окруженцам. Все это нам не слишком нужно. Есть «дегтярь», но ранних выпусков, еще со скобой предохранителя на шейке приклада. Тяжеловат для нас, и далеко с ним не утопаешь. А вот если из окруженцев сколотить отряд для партизанских действий — им пригодится.

— Немецкое оружие? МГ34 вы с капитаном принесли.

— Пулемет, конечно, классный, но есть нюансы. Из ПД-27 можно стрелять и стоя, поскольку магазинное питание. Пехотные МГ преимущественно рассчитаны на ленты. Их укладывают в коробку, шмаляют с мотоциклов. А чаще — лежа на земле, при этом второй номер следит за лентой, чтоб не перекосило. Это только в кино из них стреляют на бегу, со свисающими лентами. Но только ни хрена не выйдет, я пробовал. Перекосило ленту. Там не кино. Вариант для бронетехники с барабаном мне не попадался.

— А пистолеты-пулеметы? ППШ и ППД?

— Не встречал, — разочаровал его Андрей. — ППД вообще-то мало было, преимущественно у пограничников. Они же почти все погибли в первый день войны, их автоматы там и остались. А ППШ только начали давать в войска, среди оружия у отступавших я его не видел. Лучше уж набрать немецких МР40. Да, магазин меньшей вместимости, следить за чистотой оружия нужно тщательнее, а так — вполне себе машинка.

Собрались быстро. Как оказалось, для походов в прошлое им приготовили не только ППШ и пистолеты. Трусы и майки, похожие на аутентичные советские, камуфляж странной расцветки и кирзачи с портянками. Андрей заинтересовался камуфляжем. Комбинезон с манжетами на рукавах, есть капюшон, а на защитного цвета ткани — большие пятна в виде зеленых листьев.

— Костюм «Амеба», — просветил его Синицын. — Копирует советский камуфляж тех лет. По спецзаказу сделали. Переоделись!

Проблем с «Амебой» не возникло, но с кирзачами у Антона ничего не получилось. Как выяснилось, дронщик не умел мотать портянки.

— Прислали горе! — сплюнул Колунов. — Ведь в армии служил.

— Сейчас там носят берцы и носки, — насупился лейтенант запаса. — Про портянки с сапогами давно забыли.

— А он умеет, — Борис ткнул пальцем в грудь Андрея. — Кстати, откуда?

— Дед научил в деревне. Портянки в сапогах незаменимы.

— Ладно, ботаник, — вновь сплюнул Колунов, глянув на Антона. — Иди в носках, ты все равно будешь коптить небо возле портала. Но чтобы к следующему разу научился. Проверю лично! В носках ты в прошлом километра не пройдешь, сотрешь ступни до крови.

Когда переоделись, Борис тщательно проверил экипировку, прикрикнул на Антона, вздумавшего взять с собой смартфон.

— Я фотографировать собрался, — «ботаник» прижал собственность к груди, не желая отдавать.

— Из современной техники нам разрешили только дрон, пульт и батареи, — сказал Борис. — Выкладывай нахрен!

— Могу дать пленочную «лейку», если освоишь искусство проявлять пленку и печатать снимки, — сказал Андрей. — Хорошую, немецкую. Есть даже пленка, но остальное… — он развел руками.

Команда перешла в гараж: Андрей со «светкой» и наганом в кобуре, Борис с Олегом тоже с кобурами, в них — пистолеты. У Колунова вдобавок — ППШ, висевший на груди по-современному — чтоб сразу вскинуть и открыть огонь. Дверь опустилась, отрезав от плохой погоды и, по большому счету, от жизни в XXI веке. Борис обернулся к капитану.

— Олег Дмитриевич, вы — руководитель, но только в нашем времени. В 41-м я командую как самый опытный по выживанию в сложных условиях. Если скажу вам «лечь», то падать лицом вниз, пусть даже в лужу. И только после спрашивать: «Зачем»? Антон! Ты — самый штатский, служба «пиджаком» не в счет. Тебя касается в первую очередь.

— Да ясно… — протянул «пиджак», но тут же вытянулся под свирепым взглядом: — Так точно!

— Андрей — наш самый ценный кадр. Бережем его пуще своей жизни. Приступим к переходу!

Андрей привычно положил ладонь на биометрический опознаватель, вызвав экран.

— Борис Васильевич, задание прежнее — схрон № 2?

— Давай, Сусанин!

На экране различались точки — отметки прежних посещений. Андрей картинку увеличил и тронул одну пальцем. Она располагалась возле Ракова по пути от Минска к Гродно.

Задняя стенка гаража исчезла, открывая сосновый лес и живописную полянку. Здесь было солнечно и тихо, около шести-семи утра — ведь в это время они с Олегом и закатили «кюбельваген» внутрь. Борис, не поддавшись очарованию природы, вскинул ППШ, внимательно всматриваясь и, кажется, даже принюхиваясь к происходящему снаружи. Если бы у него были усы, то, наверное, встопорщились бы как у кота, пытающегося обнаружить мышку.

— Гараж — часть того пространства, — уточнил Андрей. — Радиоволны проходят. Так что осматриваем локацию с дрона, только потом выходим сами.

Не получилось. Армейский квадрокоптер с раскрытыми лучами был шириной более трех метров. Пришлось тащить его наружу, чем занялся Антон. Борис же, выйдя первым, прикрывал.

— Тут нужен «мавик», хотя бы для начала, — сказал Андрей Олегу. — А эту дуру, — он кивнул на дрон, — задействовать попозже. — Не то вдруг выйдем прямо в расположении немецкого пехотного батальона.

За «мавиком» возвращаться не стали. Олег кивнул и тоже вышел. Как только все четверо оказались в прошлом, портал исчез.

Борис извлек из офицерской сумки карту, которая являлась распечатанным на принтере фрагментом довоенной, и компас. Привязался к местности. Если вылазки за мотоциклами Андрея обычно ограничивались короткими маршрутами, то дальний выход мог обернуться потерей места высадки. Такая перспектива вызывала неприятный холодок между лопатками. Застрянут в 41-м.

Во что не верилось. Спокойный, молчаливый лес, залитый ярким солнцем, щебетание птиц, стрекотание кузнечика и лесные запахи настолько совпадали с привычным мироощущением, что нельзя было подумать, что они пришли в войну. Казалось, они дома, в Беларуси, и что им может угрожать? У Андрея такое ощущение пропало после первой встречи с немцами, и в каждый выход шерсть вставала на загривке, как пишут классики. Борис, похоже, никогда, не расслаблялся. Олег уже вкусил опасность боя и был на взводе. Держа в руке ТТ, осматривался настороженно. А вот четвертый член команды мог подсознательно тешиться иллюзией, что здесь всего лишь реконструкция. Запустив свой дрон, он не отрывал от пульта взгляда.

— В радиусе пары километров — чисто, — объявил спустя несколько минут. — Смотрю, что дальше.

— А мы займемся складом, — сказал Борис.

В сторону полетели ветки. Под дерном обнаружились продолговатые предметы, обернутые в брезент, некогда закрывавший кузов грузовика. Начали выкладывать винтовки. Но рассмотреть оружие не получилось, потому что Антон подал голос:

— Засек движение. Километров шесть к западу. По шоссе идет колонна, скорей всего, что немцы.

— Туда не лезь, смотри за лесом! — велел ему Борис.

Дрон развернулся и полетел обратно. Поднявшись выше, стал описывать круги над лесом, увеличивая радиус полета. Управление этой машинкой — простое до предела. Она не врежется в землю или же в дерево — встроенный искусственный интеллект поправит грубую ошибку оператора. Но отличить крестьянскую подводу от медленно ползущего грузовика ИИ не сможет, если не спуститься ниже.

— Наблюдаю пушки, какие-то небольшие, на конной тяге, — внезапно сообщил Антон. — Похоже, что сорокапятки. По лесной дороге идет колонна наших. Надо же! Не бросили орудия.

Изучив историю войны, Антон прекрасно знал, что в хаосе первых дней войны, утратив связь с командованием, артиллерийские начальники нередко отдавали один и тот же приказ: бросить тяжелое вооружение и пешим ходом двигать на восток на соединение со своими. То есть организованные боевые части превращались в небольшие стайки напуганных людей, вооруженных хорошо если винтовкой на двоих и влекомых лишь инстинктом самосохранения. А эти пушки сохранили. Уважуха!

— Поможем им? — предложил Антон.

— Далеко до них? — спросил Андрей.

— Километров пять.

Андрей вздохнул:

— Я никогда настолько не отдалялся от точки перехода. У нас задача забрать оружие для следующих вылазок. И выход пробный. Короче, я б не рисковал.

— Отставить! — мягко оборвал его Борис. — Антон, колонна движется в какую сторону?

— Пока что к нам.

— Их скорость?

— Считай, ползком. Не более трех километров в час. Дорога заросла кустарником, лошадкам тяжело.

— Понятно… Капитан, не возражаешь против первого учебного контакта в прошлом — с нашими, а не с врагом?

Олег кивнул.

— Отлично, — Борис заметно оживился. — Антон, следи за дроном, Андрей здесь держит переход. Ты, капитан, метнешься в наше время и привезешь сюда харчей. Бери мешками, наших много. Хлеб и сало. Без ценников и упаковок с указанием производителя и сроках годности. И постарайся быстро — у нас не более пары часов. Уйдут — мы не догоним.

— Пара здесь… А сколько времени там, в нашем времени пройдет? — забеспокоился Олег.

— Точно никто не скажет, — сказал Андрей. — Я не держал проход открытым настолько долго. Но, по прикидкам, пока открыт портал, пространства как бы уравниваются, объединяются, и время в Ратомке течет синхронно с 41-м годом, — он поднялся от разложенных на брезенте винтовок. — Сейчас впущу тебя в гараж, сам сяду на пороге, чтобы дорога в прошлое не схлопнулась.

Капитан, не привыкший, чтобы его как мальчика на побегушках использовал штатский, не возразил.

— Набью весь багажник своего Х-50 до верха, — пообещал напарникам, — сделаю дневную выручку ратомскому магазинчику.

Он обернулся за час и стал таскать пакеты, слегка влажные — в современности не унимался дождь. Сообразил прихватить рулон упаковочной бумаги, полиэтилен в 1941 году столь же неуместен, как ноутбук. Выгреб под ноль весь хлеб в сельмаге, ради этого разложив задние сидения в «Белджи».

— Опустошил всю карту, — сообщил напарникам. — Надеюсь, финотдел пропустит чек и возместит.

— На прокорм артиллерийского дивизиона из 41-го года? — хмыкнул Антон. — Если не раскрыть им тайну, то вряд ли. Считай, внес добровольное пожертвование в дело победы.

— Заткнись! — окрысился капитан. — У меня андреевы подколки сидят уже в печенках, и ты туда же.

— Я компенсирую расходы, — сказал Андрей. — Деньги есть — на мотоциклах я неплохо заработал. Время отдавать долги.

— Разберемся, — ответил капитан. — Антон, далеко отсюда наши бедовые?

— В пределах часа-полутора по времени передвижения, если не встанут на привал. Еле ползут. Только не прямо к нам, тропа просматривается где-то на полкилометра к югу.

— Пойдем наперерез, — сказал Андрей.

— Отставить разговоры! — велел Борис. — Ишь, развели анархию. Слушай мою команду. Андрей с Антоном остаются здесь. Один хранит проход в портале, другой следит за нами. Олег — со мной!

Страж портала впервые ощутил, какая ему уготована участь в экспедициях — пусть самая безопасная, но одновременно никакая. Что будет, если Олег с Борисом проколются при встрече с окруженцами? Ведь те на взводе, могут открыть стрельбу, не разобравшись. Спросил у старшего:

— А если встретят вас неласково? Бежать на выручку?

— Против целой роты окруженцев, которые нас примут за фашистов? — поморщился Борис. — Сдурел? Проект важнее наших жизней. Хватайте дрон и возвращайтесь.

— Есть возвращаться… Борис, кем ты был по званию в военной жизни?

— Зачем тебе? Ну, ладно. Майор.

— В боевых условиях так проще. Есть, товарищ майор. Я, кстати, старший сержант запаса. Уже, считай, на службе. Здесь мы на войне.

Когда они ушли, Антон похвастался, что он — «целый» лейтенант запаса.

— Пиджак? — Андрей лишь улыбнулся. — Не считается. Меня все подмывает назвать тебя студентом.

«Студент», насупившись от обиды, вернул дрон на поляну и поменял аккумулятор, Андрей тут же поставил снятую батарею на зарядку в гараже. Удобно.

Вернулся в прошлое.

— Где ты научился так лихо управляться с дроном? — спросил напарника. — У нас же запрещено водить их частным лицам.

— При военкомате открыта подготовка резервистов. Ты, наверное, слышал, как Президент сказал, что у нас должен быть резерв на случай конфликта с НАТО. Вот я и выбрал специальность. Уж если откровенно, то сидеть с пультом в блиндаже вдали от фронта мне больше улыбается, чем зачищать квартал в составе штурмового отряда, — Антон устроился прямо на траве, прислонившись спиной к стволу сосны, пульт положил на колени.

Такая война его устраивала — безопасная и с комфортом. А ведь должен был бы знать, что там, южнее Беларуси, операторы дронов — цель приоритетная для обеих сторон. И не от всякого боеприпаса спасет блиндаж…

А капитан и майор тем временем пробирались через подлесок к тропе.

— Как тебе ребята? — спросил Олег Дмитриевич.

— А разве мне дали выбор? — пожал плечами Колунов. — В армии обтесывается любой контингент. Ты же в обычных сухопутных не служил? Можешь не отвечать — сам вижу. Принцип «не умеешь — научим, не хочешь — заставим» действует с советского времени. У нас самые нежные маменькины сынки становились мужчинами.

— Проблема в том, что мы — не учебная часть, — Олег стремился шагать тише, а не как в первый раз, когда получил втык за треснувшие ветки. — Фактически — сразу на задание. А парни мне кажутся большими детьми, внутри — моложе своих лет. Вон, Андрей вчера забил на службу и поехал на свидание. Да, девушка стоящая, я Кристину знаю, знаком с ее родителями, но все же…

— Как раз Андрей меня не беспокоит. Он шалопай лишь только внешне. Ты обратил внимание, как здесь переменился, весь собрался. Говорит негромко, все время крутит головой, чуть шум какой — и тянется к «нагану». Он воевал. Антон — лишь на бумаге офицер. Уверен, что в части командир от него рыдал. А что с таких возьмешь? Одним заняты — считают дни до дембеля. Зато, сняв форму, строят из себя крутых. Вон, в реконструкторы пошел — играть в заправского вояку. Первый же серьезный шухер ему мозги прочистит, если выйдет живым из передряги. В Западной Африке такие погибали первыми.

Сосновый лес закончился, начался смешанный. Тропу они едва не проскочили, так заросла высоким папоротником. Засели рядом с ней в кустах.

Взглянув наверх, Борис увидел точку дрона в небе. Не помешали им бы рации, хотя бы примитивные уоки-токи, Антон им рассказал бы, что видит с высоты. Но рации в 41-м вызвали бы подозрения у наших. Нет их, компактных, в Красной Армии, у немцев — тоже. Хотя, если подумать, попадание техники из будущего в прошлое — вряд ли катастрофа. Ну, вскрыли бы германские ученые ноутбук с гордым логотипом Horizont на крышке и надписью Made in the Republic of Belarus. Что, воспроизвели бы технологию изготовления процессора? Только взгеморились бы, что у Великобритании или США (ведь надпись по-английски) имеются странные аппараты, и они уже доставлены в СССР. Воспользоваться бы не получилось, уперлись бы в password для входа в операционную систему. Вот автомат Калашникова калибром 7.62 немцам здорово помог бы, они уже во всю экспериментируют с укороченным патроном. «Калаш» вместо «штурмгевера» основательно усложнил бы жизнь красноармейцам. Неприхотливый и более технологичный в производстве, чем «штурмгевер», он бы наделал много бед.

Минут примерно через сорок появились окруженцы. Передвигались правильно — впереди шагали двое с винтовками в руках. Боевое охранение.

Борис положил руку на плечо Олега:

— Я с ними буду разговаривать.

И, не поднимаясь из кустов, прорычал команду с такой интонацией, что слабонервный, наверно, дунул бы в штаны.

— Стоять, не двигаться… вашу мать! Вы на мушке. Винтовки опустили!

Мужик постарше подчинился сразу, а его напарник, юноша с комсомольским задором вскинул было трехлинейку, но оглянулся на второго и только после этого повернул ствол к земле.

Олег с Борисом встали: Олег — с ТТ наизготовку, майор — с тяжелым ППШ в руках.

— Назовитесь! — потребовал Борис.

— А вы кто такие? — пробовал ерепениться младший, но голос дал петуха.

— Р-разговорчики! Быстро — номер части, куда идете, кто командир?

Старший закинул «мосинку» за спину.

— Отдельный артиллерийский дивизион противотанковых орудий, — он назвал номер дивизии. — Мы — эта. С под Воложина идем. К своим…

Борис опустил ствол автомата, но из рук его не выпустил.

— Кто командир?

— Убили… За старшого лейтенант Субботин.

— Убит? Вы вступили в бой? А почему оставили позицию? Приказ на это был?

— Был приказ… Бросить сорокапятки и тикать, — пожилой пушкарь говорил глухо. — А майор Петров и наш комиссар сказали: не, повоюем… Развернули пушки… Немцы шарахнулись назад при первых выстрелах и вызвали самолеты. Получаса не прошло, как налетели. Вот так повоевали. Из 18-и орудий осталось 5. Половина дивизиона, знаешь ли, погибла. И ранетые! С нами фельдшерица, но что она может в лесу? Двое ранетых уже преставились. Товарищи! У вас жратва какая-никакая есть? Третий день — только то, что в лесу найдем.

— Вас сколько?

— С ранетыми — 43.

— Накормим, — подключился капитан. — В лесу нашлись припасы — как видно бросили при отступлении. Ведите к командиру.

Дрон передал картинку: двое окруженцев и капитан с майором побрели по папоротнику навстречу упряжкам с пушками.

— Ну, ждем гостей. Отдаем им хлеб, излишки оружия, а сами возвращаемся. На этом все, — выдохнул Антон, даже не подозревая, насколько ошибается.

[1] Автоматов ППШ на складах Беларуси сохранилось столько, что начальство не знало, как с ними поступить. Сдать на металлолом было жалко, поэтому стали делать подарки-сувениры: охолощенный ППШ на деревянной подставке.