Спасти детей из 41-го

Глава 5

5.

Поскольку обращение было неофициальным, скорее — соседским, сотрудник Комбината Глубинного Бурения, так расшифровывают КГБ недружественные государству люди, встретил Андрея у ворот своего дома утром в воскресенье. На вид лет тридцати. В отличие от шпионов в романах, выглядящих подчеркнуто безлико, имел приличный рост, слегка пониже визитера, и волевую челюсть с раздвоенным подбородком. Такому бы играть любовников в сериалах или, еще лучше, агента 007 во франшизе про Джеймса Бонда вместо бесцветного Дэниела Крейга. Одет был по-домашнему — в пятнистые рыбацкие штаны и майку-хаки. Слегка не по погоде — начало июня-то выдалось прохладней мая, но, видно, закаленный. Представился гэбэшник Олегом Дмитриевичем — без звания и должности. Секретные, наверное.

— Не понял повод для визита, — сказал, как только поздоровались. — Какие-то бандиты, раритеты? Этим милиция занимается.

— Так классно занималась, что больно вспомнить, — сообщил Андрей, тронув шишку. — Благодаря им меня чуть не убили. Тем более что это только часть картины случившегося в моем доме. Только не говорите, что с теми россиянами ГУБОПиК работает. ГУБОПиК — тоже МВД. К этим товарищам я потерял доверие.

Совет давешнего опера — не ссылаться на него — Андрей истолковал по-своему. Если госбезопасность испытывает ведомственные трения с милицией, то для смазки разговора имело смысл ввернуть что-то негативное про параллельную службу. Получилось. Олег Дмитриевич кивнул и поинтересовался:

— Раритеты — времен войны и сохраненные? Что, есть даже оружие?

— Само собой.

— Зайдите.

Дом кагэбиста был скромнее, чем у журнального корректора, но более законченный, что ли. Мебель даже на террасе стояла импортная, а не ширпотреб с онлайн-барахолки «Куфар», как у Андрея. Олег Дмитриевич велел в открытое окно сварить им кофе и разрешил девочке лет восьми отвязать собаку и поиграть с ней. Как видно, чтоб не мешала папе разговаривать с гостем. После чего пригласил Андрея присесть на кресло из рогоза, принявшее его пятую точку как анатомическое сиденье «тойоты». Гость сразу перешел к делу.

— Полюбуйтесь, — сказал Андрей. — Мотоциклы, которые мне удалось добыть и перепродать за последние полгода.

На стол упали распечатанные цветные фото двух наиболее удачных «немцев» и горемычного ПМЗ.

— Выглядят как с конвейера, — оценил Олег Дмитриевич. — Каких лет выпуска?

— С 1938 по 1940-й. Отмыл, слегка подмарафетил. Но в основном такие мне достались.

— Ого! С войны ведь столько лет прошло! Ладно, вы сказали об оружии. Лежавшее в земле боевой ценности не имеет. А вот в таком же состоянии, как мотоциклы… Что, тоже есть? Какое?

— «Штурмгевер» вам не обещаю, пока не завезли. А вот винтовки «маузер», машинен-пистоле МП40 и пулемет МГ34 — пожалуйста. Советские винтовки и «дегтяри» в ассортименте, ручные гранаты. Взглянуть хотите? Тут недалеко. К обеду возвратимся. И обещаю — скучно вам не будет. Не скажете потом, что воскресенье прошло зря.

Он замолчал. Женщина, вполне приятная даже в домашних трико, вынесла две чашки кофе, понимающе взглянула на мужчин и удалилась.

— Угощайтесь, Андрей, — сказал радушно комитетчик.

— Спасибо. Но вы не ответили на предложение.

Олег Дмитриевич улыбнулся одним уголком рта.

— Вы хоть представляете себе, сколько усилий нужно, чтобы вычислить нелегальных торговцев оружием? Обнаружить склад с арсеналом, годным для террористической группы? Вроде той, что в России расстреляла «Крокус». Тут ко мне вдруг приходит интеллигентный парень и небрежно так, походя говорит: поблизости оружия навалом! Винтовки, пулеметы… Да я по должности обязан немедленно взять вас в оборот. Только спрошу сначала: вы в своем уме?

— Это вам скажет только психиатр. Но приведу вам аргумент. Мотоцикл с коляской весит больше 300 килограммов и занимает очень много места. МП40 — менее 5 килограмм и компактный. Что проще… — он едва не ляпнул «доставить из прошлого». — Сберечь мотоцикл или ствол? Теперь сами подумайте. Три мотоцикла — немецкие и советский. А винтовки?

— Что — винтовки?

Андрей залпом допил кофе и перегнулся через стол.

— Их много. Десятка три. Понимаю, выглядит странно, на первый взгляд даже абсурдно. Вы боитесь показаться в невыгодном свете перед начальством, выдав за открытие фантазии психа. Так давайте прогуляемся и сами увидите. Возьмете образец для убедительности. Или боитесь?

Комитетчик поморщился.

— Не провоцируйте. Сходим… Андрей, вам зачем это надо? Почему пришли ко мне? Прекрасно знаете, что КГБ не покровительствует спекулянтам древностями и оружием. Выражаясь в духе 90-х — не крышует. Противоправную деятельность мы пресекаем. Или передаем по инстанции материалы в другие государственные органы. Если обнаружу, что вы нарушили закон, не ждите снисхождения.

Андрей нисколько не смутился и продолжил:

— Пока вы не увидите, наш разговор бессмысленный. Я живу неподалеку. Зайдите, убедитесь. Пусть лучше то, что обнаружится, попадет в руки КГБ, а не российских уголовников. Вот в чем мой интерес.

— Говорите, это быстро? — прикинул комитетчик. — Ладно, пошли.

— Другое дело.

По пути не разговаривали. Андрей шагал задумчивый. День выдался погожим. Листва распустилась и радовала чистым свежим цветом, не выгоревшая на июльском солнце. Трава яростно тянулась вверх, соперничая с желтыми головками одуванчиков, из-за заборов доносилось жужжание косилок. Вместе с чириканьем птиц и другими привычными звуками небольшого поселка, в воскресенье несколько дремотного, эта пастораль обволакивала, подчиняла. Какая, к черту там, война? Олег Дмитриевич стопроцентно прав — оружие, военная техника, какие-то схроны, тайны, все это ни в малейшей степени не вписывалось в обстановку. Включая вполне рядовое для поселка жилище, к которому они прибыли через несколько минут.

— Добротно, — оценил дом комитетчик, зайдя во двор. — Кирпич, металлочерепица. Тротуарная плитка. Андрей, вы недавно переехали?

— В прошлом году. И обнаружил в гараже нечто занимательное. Вы со мной?

В надежде, что уговорит соседа на вояж, Андрей приготовился заранее. Набил припасами вещмешок. Быстро переоделся, сунул запасную штормовку гэбисту.

— Первое признание, — сказал несколько шокированному сборами соседу. — Часть оружия я перенес поближе. Заявление о его добровольной сдаче примете?

— Какое оружие?

Тайник, где хранились СВТ, «наган» и запасной «Вальтер П 38», выглядел, конечно, тускло после рассказа о залежах огнестрелов, но комитетчику хватило. Лицо его перекосилось.

— Олег Дмитриевич, возьмите «вальтер», — поспешил Андрей. — Там пригодится. Предупреждаю — он заряжен. Я прихвачу еще кое-что с собой, и мы отправимся.

Происходившее гэбисту не нравилось категорически. Он вытащил магазин и оттянул затвор оружия, очевидно, имел дело с этим пистолетом. По правилам был обязан задержать хозяина арсенала и передать в заботливые руки следователя. Но что-то помешало. Возможно, начал понимать, что это лишь начало представления, которое устроил необычный гость. Но от вопроса не сдержался:

— Куда мы собираемся?

— В лес.

— Который рядом с Ратомкой? Где гуляют мамы с детками? И вы берете с собой винтовку и «наган»?

— Это особый лес, там звери водятся. Опасные. Не волнуйтесь, повторяю, вернемся скоро. К обеду вы успеете.

При виде «мавика» Олег Дмитриевич насторожился еще больше. «Мавик» — не только прибор фотографов-нелегалов, но и экстремистов. Ну, так считают в КГБ. Происходившее уже настолько выбивалось из обычных рамок… Особенно когда вместо затрепанного автомобильного коврика гараж вдруг осветился висящем в пустоте дисплеем. Спросить он не успел — Андрей буквально за руку утащил спутника в темноту. От неожиданности тот даже не смог возмутиться. Только спросил:

— Подземелье? Черт… Нет! Наверху — звезды. И воздух свежий. Ночь?

— Да, — услыхал в ответ. — А в Минске скоро полдень. Но мы сейчас находимся примерно в тридцати километрах к северо-западу от Минска. На дворе июль 41-го года, около двух часов ночи. Вернемся ровно в ту же секунду в наше время, так что успеете к борщу. А здесь придется задержаться до рассвета. Потом я вас выведу к шоссе, увидите остатки разбитой советской колонны. Большая часть оружия собрана, но далеко не все. Если хотите — сами добывайте себе МГ, у вас есть «вальтер». Могу и «светку» одолжить, она по фрицам хорошо пристреляна.

— Андрей! Вы — точно псих! Что за клоунада?

— Всего лишь путешествие во времени. Не волнуйтесь. Когда со мной впервой случилось, я тоже охренел. Только прошу: ведите себя тихо. Не надо кричать: «Эй, есть здесь кто-нибудь?» Потому что услышать могут немцы. Да и окруженцы — парни нервные: сначала выстрелят, лишь после спросят, кто ты и откуда. Поэтому сидим тихонько, костер не палим — привлечем внимание. Ночью он далеко заметен.

— Идем назад! Немедленно! Покажи мне выход.

— При всем уважении, но нет. Сами тоже не пытайтесь, портал настроен на меня лично. Обратили внимание — я ладонь прикладывал?

Андрей посветил фонариком — древним, в жестяном корпусе, добытом тоже в 41-м. На небольшой полянке виднелись следы вырубки, лежали очищенные от сучьев стволы сосен, торчали пни. На них они присели. Олег Дмитриевич немного успокоился, решив не спорить с этим психом. Когда вернутся, разберется — да так, что мало не покажется.

— Откуда у вас такое оборудование? — спросил, чтоб не молчать.

— Случайно обнаружил в гараже, думал звать ученых, но быстро разобрался и научился пользоваться. Хозяева дома умерли, а дети, продавшие его с участком, наверняка не знали про портал. Кто сделал? Инопланетяне? Параллельная невидимая людям цивилизация? Гадайте что хотите. Там под экраном какие-то значки. Вводил их в Гугл по поиску изображений, ничего не выудил. Поэтому пользуюсь порталом их не касаясь, чтоб не сбить настройки.

— Не верится, — сказал гэбэшник. — Даже сейчас. Но ладно, пусть остается так. И что дальше? Пойдем к шоссе. Июль, значит, эти районы уже захвачены врагом. И если встретим у шоссе фашистов…

— Нас ждать они не будут. Я сюда ходил не раз. Все под контролем.

Олег Дмитриевич вытащил «вальтер». Покрутил его в руках и сунул вновь в карман штормовки.

— Брать не хотел… Защита чисто символическая. Даже от волков, если они водятся в белорусских лесах в 41-м году.

Андрей тем временем прикинул, что по их биологическим часам пришла пора обедать. Развязал вещмешок.

— Колбаса, сало, лук. Запить придется водой из фляги. Консервы с собой не беру, поскольку трудно объяснить, откуда здесь взялась банка тушенки со сроком годности — февраль 2027 года. Есть будете?

Едва различимый в свете луны, он покромсал лук, сало, колбасу и хлеб штык-ножом от СВТ, сам принялся есть с охотой. В ночной тишине простая белорусская еда, разложенная на пеньке, пахла одуренно. На лоне природы обедать лучше, чем в ресторане с мишленовскими звездами. Гэбист не стал себя упрашивать и потянулся к угощению.

У Андрея, много раз переживавшего ночь в 41-м году, обстановка не вызывала внутреннего протеста. Лепота… Если не считать отдаленного гула моторов. Вероятно, шла на восток очередная механизированная колонна немцев.

Разговаривали мало. Бывалый путешественник предпочитал вслушиваться. Пожаловался, что «мавик» не видит в темноте.

— Если организуем сюда рейды отрядов госбезопасности, приборы ночного видения, надеюсь, вы найдете.

— Какие отряды! — едва не простонал его невольный спутник. — Как это я поддался… Во что ты меня втравил?

— Принимаю обращение на «ты», — кивнул Андрей. — Теперь — по существу. Втравил я в самое перспективное приключение в твоей жизни, сулящее карьерный взлет. Правда — и статус невыездного, потому что теперь ты знаешь самый главный и страшный секрет Республики Беларусь. Только у нас имеется портал в прошлое. Пока рабочий.

— Что значит — «пока»⁈ — взвился Олег Дмитриевич.

— Ты не шуми — волки сбегутся. А следом — немцы… Понятия не имею, откуда аппаратура взялась в гараже и на сколько переходов она рассчитана. Может — миллион. Или наш был последним, а дальше батарейка сдохла. Ты лучше слушай.

Он рассказал о своем бизнесе с мотоциклами и почему боится предпринимать что-то более существенное — из-за опасения «эффекта бабочки».

— Андрей! Не вешай макароны мне на уши! Эффекта он боялся… Пристроился, монополизировал находку для наживы и ищешь оправдание? К нам обратился, лишь испугавшись криминала.

— И это тоже, — согласился Андрей. — Но обратился ведь.

— Ты должен был сдать портал государству! Сразу.

— А разве есть такой закон? Нету. Ничего я не нарушил.

— Винтовка, «мавик», пистолеты…

— Оружие я сдам, когда вернемся. Заявление уже написано и ждёт в гараже. Добровольно сдаю и, следовательно, наказанию не подлежу. А дрон летает только в прошлом, которое не подпадает под юрисдикцию Республики Беларусь.

— Демагог. А сам приперся за защитой, когда прижало.

— Да, не спешил. А почему? Боялся. Дом бы отобрали. Сказали б: частное лицо не вправе единолично владеть подобным чудом. Потерю б возместили однокомнатной квартирой-панелькой в Заводском районе. Мол, неженатому одиночке больше не положено. А в этом доме каждый шуруп мной вкручен, вбит каждый гвоздик. Даже крышу сам стелил! Ну, с помощником, знающим как это делать. Дом — как мой ребенок. Жаль только, собаку не завел. Поможешь по блату, у вас же есть служебные питомники?

Олег Дмитриевич сердито фыркнул.

— Ты считаешь, что после этой подставы я должен помогать? Иди ты! А что до дома… Идентификатор реагирует только на твою ладонь или другую тоже? Ты проверял?

— Нет. Ты — первый, приобщенный к тайне. Но как-то к месту высадки притопали окруженцы, и ничего не произошло. Портал им не открылся. Когда свалили, я приблизился — пожалуйста. Хочешь — проверь. Вышли мы вон там. Держи фонарик.

Через минуту удрученный гэбист вернулся на поваленное дерево. «Сим-сим» остался глух и слеп, не пошел навстречу его желанию возвратиться в Ратомку.

— Ты меня удерживаешь принудительно! — сердито буркнул собеседнику.

— Надеюсь, что это не посадят. С 41-го года истекли все сроки давности.

— У тебя на все готов ответ…

Из полумрака донесся тихий смех.

— Потому что я живу с этим несколько месяцев. Непрерывно думаю о противоестественности путешествий во времени, о парадоксах, опасностях, последствиях.

— Нихрена ты ни о чем не думаешь! — не выдержал гэбэшник. — Иначе давно бы понял: мотоциклы и прочую добычу обязан отдать государству. Оно тебя растило, учило и лечило!

— Растила меня бабушка, — от голоса Андрея, казалось, снизилась температура. — Родители погибли в автокатастрофе, когда мне было десять лет. Жили на пенсию, пособие от государства. Еще немного помогали дед с бабушкой по матери, но у них имелись и другие внуки. Они в России жили, но на лето приезжали. К тому же сельские пенсионеры, какое там богатство? Что до пособия от государства, то покойные родители платили взносы в ФСЗН, так что мне их деньги выдавали. В 17 лет пошел работать, хотя учился в школе хорошо. Не потянула бы бабушка студента… Учился в вузе я заочно и за собственные деньги, поскольку для заочников бюджетных мест не предусмотрено. Я государству ничего не должен. Призвали в армию — служил, а больше от меня не требуйте.

«Вот фрукт!» — подумал Олег Дмитриевич, а вслух спросил:

— Ты случайно не из оппозиционеров? Из тех, кто шлындался по улицам в 2020-м?

— Нет, не из них. Я к ним не примыкал, хотя и звали.

— И отчего же?

— Нам не по пути, — Андрей пожал плечами. — Им, видишь, власть не угодила. Не нравится — иди на выборы и объясни народу, чем будешь лучше. А с этим трудно, поскольку за душой нет ничего, кроме амбиций. Ладно, не будем больше про политику. Я посплю часок, ты бди, после сменимся.

Андрей исчез в темноте, вспыхнул приглушенный свет фонарика, раздался треск, затем около пеньков образовалась куча еловых лапок.

— В 41-м году нет Греты Тунберг, никто нас не упрекнет за порчу насаждений, — сказал напарнику.

Он бросил на ветки штормовку, устроился и буквально через минуту захрапел сном спокойного человека, знавшего: его впервые здесь кто-то охраняет. Олег Дмитриевич растолкал его на рассвете, откровенно опасаясь спать самому в столь неожиданном месте и в обществе такого типа.

Оправившись и помахав руками для бодрости, тип умылся из фляги, отдав остатки спутнику.

— Я в восемнадцатый раз спускаюсь в прошлое, — сказал, пока тот умывался — И выработал тактику: выхожу к дороге, но так, чтобы между порталом и нею оставалась лесополоса. 100–200 метров, но не больше. Она нужна, если придется убегать — не через поле же под пулями? И мотоцикл тащить недалеко, а ПМЗ я вообще толкал руками. К тому же «мавик» — не «шахед», полетная дальность мизерная. Готов? Нас ждут великие дела! Сделаем — и сразу в солнечный воскресный день. Как раз к обеду.

В грубых кирзовых сапогах он топал к дороге ловко и бесшумно. Раз обернулся и погрозил пальцем Олегу Дмитриевичу, когда у того под кроссовкой громко хрустнула ветка. Дорожка, которой оба шли, основательно подзаросла.

Булыжное шоссе их встретило безлюдием. Зато обещанная Андреем разбитая и брошенная техника имелась здесь во множестве. Что само не слетело в кювет, немцы перевернули, освобождая проезд. Ближе всего к ним оказался танк Т-26 гусеницами кверху, с виду — целый.

Олег Дмитриевич достал мобильник, стал лихорадочно фотографировать.

— Осторожнее, фоторепортер! — услышал от Андрея. — Не вылезай на открытое место!

Конечно, уничтоженную советскую колонну хотелось снять в выгодном ракурсе… Олег Дмитриевич все еще не осознал, в каком времени он очутился и насколько это опасно. Военный металлолом казался декорацией к съемкам очередного военно-патриотического боевика на «Беларусьфильме». Вот-вот выскочит режиссер с мегафоном, скомандует «стоп-снято», и все разойдутся пить кофе… Даже «труп» танкиста поднимется, отработав дубль.

Андрей затащил напарника в кусты.

— Тихо! Смотри. Дрон что-то обнаружил. Увеличиваю… Ну ты фартовый! Олег, у тебя какое звание — майор?

— Капитан госбезопасности… Тебе зачем?

Он спрятал телефон с бесценными кадрами. Хотел еще полазить по технике, найти аутентичные документы, но авантюрист с «мавиком» задумал нечто иное.

— Машина обнаружилась. Капитан! Ты будешь подполковником. Чтоб мне сдохнуть, но это «кюбельваген». Точнее — «Фольксваген-82». Ни разу не «гольф» и не «пассат», а розовая мечта коллекционера.

— Опять ты о своем…

— Слушай! Палец на отсечение даю — там офицеры. Не самые важные, полковники и всякие СС передвигаются на легковых — «хорьхах» или «опелях».

— Хочешь взять пленного из 41-го года⁈ — насторожился кагэбэшник. — Хоть понимаешь, что это инцидент? Беларусь с ФРГ не воюет, и вообще — международная обстановка сложная.

— Правильно мыслишь, — на лице Андрея мелькнуло хищное выражение, и обаятельный парень, мечта редакторш, вдруг исчез, явив какой-то первобытный образ. — Мы их убьем. И не кривись! Вспомни, как в детстве смотрел фильмы про войну. Мечтал самому попасть в эти годы и мочить фрицев как последних тварей? Если не мечтал, то ты — говно, а не белорус. Впрочем, жди здесь. Я скоро.

Уязвленный, злой и одновременно понимающий правоту Андрея, капитан покорно двинулся за ним след в след, тщательно глядя под ноги. Они углубились в лес, поскольку отправиться по дороге на глазах вооруженных нацистов было бы самоубийством.

Вышли чуть позади намеченной жертвы, и Андрей беззвучно взвыл.

— Бля-я! Как я их не заметил?

Метрах в тридцати позади «фольксвагена», съехавший в зеленку, торчал мотоцикл с коляской. Водитель курил, а пулеметчик настороженно смотрел по сторонам, положив пятерню на приклад МГ34.

В «кюбеле» ехали трое. Сейчас они стояли на дороге. Немецким капитан владел довольно слабо, но, тем не менее, смысл разговора уловил. Старший из истинных арийцев ругается словами «швайне шайзе» на шофера, у которого спустило колесо. Тот покорно прикручивал запаску. Второй из офицеров безучастно смотрел куда-то вдаль. Возможно, был истинно романтической натурой и мысленно писал письмо возлюбленной Гретхен в фатерлянд, что-то возвышенное в духе Шиллера или Гете.

— Пятеро — слишком много, — шепнул Андрей. — Двух, максимум трех сниму из «светки», потом они начнут шмалять по лесу. Уходим.

— Погоди! — вдруг возразил гэбист. — Думаешь, ты здесь один — мужчина? Зайду к ним сзади и сниму мотоциклистов. Ты убиваешь офицеров, водила вооружен лишь гаечным ключом.

— Уверен? — Андрей засомневался. — Спонтанно, без подготовки… Я, конечно, снова подниму свой «мавик», посмотрим, что творится дальше на дороге. Но все равно сцыкотно, капитан. Как бы в блудняк не влезть…

— Андрей! — насупился гэбэшник. — Я хоть не стар, но разбираюсь. Порою авантюрные экспромты выходят лучше, чем продуманные планы. Гансы не ожидают нападения. Расходимся. Я начинаю. Мочу пулеметчика и мотоциклиста. Те выродки у машины повернутся на мои выстрелы, а ты их бей в затылок. И хер на них — на бабочек раздавленных!

«У мужика есть яйца!» — подумал про напарника Андрей. И не сказал бы… Кто из них двоих в большей степени авантюрист?

Олег ушел. Андрей, встав за кустами, навел прицел винтовки на мотоциклистов. Для подстраховки: кто знает, как стреляет его решительный напарник? Первой целью определил водителя, тот в случае шухера быстрее развернется, чем пулеметчик, сидящий в коляске словно в яме.

Страховка не понадобилась. Капитан не вышел даже на дорогу, пальнув из леса — шагов примерно с двадцати. Бах-бах — обе фигуры дернулись, и сразу бах-бах контрольные. Блин, киллер, мать его…

Пришел черед Андрея. Стрелял он хладнокровно и наверняка — примерно в центр спины. Водитель ошарашено вскочил, бросив баллонник, но не побежал в кусты на противоположной стороне дороги, тем самым упустив свой шанс. Лег на шоссе, забрызгав камни кровью…

Забросив СВТ за спину, Андрей рванулся на дорогу, где первым делом, подобрав баллонник, проверил затяжку гаек на замененном немцем колесе. Годится… Забрав оружие у мертвых офицеров, вскочил в машину и запустил мотор. Тот подхватился с полуоборота, хотя и был слегка остывшим. Немецкое качество, дас ист авто!

Тут побежал Олег.

— Садись! Погнали! — поторопил его Андрей. — Скоро немцы будут. Часто ездят.

И услышал удивительную фразу:

— Езжай. На байке догоню.

Сумасшедший… Но спорить некогда. Чертыхнувшись, Андрей нажал газ и, обогнув перевернутый Т-26, вломился сквозь кустарник на заросшую дорогу. Очень скоро его догнал немецкий мотоцикл, освобожденный напарником от седоков в фельдграу. Сам он гордо держал руками руль. Из коляски торчал ствол пулемета и приклад винтовки. Так цугом и вкатили в открывшийся среди деревьев створ портала. Андрей, притормозив внутри машину, открыл с брелка ворота и выгнал «кюбельваген» во двор. А вот напарник задержался в гараже. Зайдя туда, Андрей увидел, как капитан прикладывает ладонь к идентификатору на стене. Портал не среагировал.

— Что, думал отстранить меня от дела? — спросил Андрей с злорадством в голосе.

— Я проверял твои слова, — ответил капитан. — Мой рапорт руководству должен быть предельно четким и подробным. Неточность повлияет на его решение. Мне этого не нужно, тебе — подавно. Ясно?

— Понятно, — пробурчал Андрей.