Спасти детей из 41-го

Эпилог

Эпилог

Политическая жизнь государства Израиль, для кого-то — центр мира, а для других — слишком далекая от Ратомки страна, все годы независимости отличалась невероятной пестротой. Граждане республики, в большинстве своем ярые патриоты и еврейские националисты, страстно любят свою страну, активно голосуют на парламентских выборах… но после них столь же искренне ненавидят правительство, сформированное их избранниками — победившими партиями.

А тех — десятки, и ни одной не хватает голосов для получения большинства и формирования правительства, поэтому в парламенте возникают и распадаются коалиции, делящие министерские портфели. Если самая влиятельная из политических сил выдвигает из своих рядов премьер-министра, другие важные, денежные и почетные должности уступаются союзникам по коалиции.

Нынешний премьер-министр еврейского государства чувствовал себя ровно так же, как и предшественники, то есть шел по канату над пропастью политического поражения, ведя с собой политиков рангом поменьше. Они-то призваны сотрудничать с премьер-министром, но на деле непрерывно делят власть и полномочия, что ничуть не помогает удерживать политическое равновесие. Окончание войны в Газе, длившейся после трагедии 7 октября, было одним из самых трудных для израильского истеблишмента. Плюс две войны с Ираном, которые не завершились так, как избирателям хотелось. И следующие выборы грозили неприятностями для партии премьер-министра. Его же лично ожидало следствие по делу о коррупции, и, в худшем случае, тюрьма. Есть у Израиля такое развлечение — сажать своих руководителей. Народу нравится.

Министр алии и интеграции, к счастью, принадлежал к той же партии, что и премьер. Когда он попросил о личной и приватной встрече, премьер немного удивился. Какие там секреты у ведомства, ответственного за иммиграционную политику государства? Но посетителя принял и с ходу предложил министру общаться без чинов, по именам. Раз разговор приватный, к тому ж однопартийцев, связанных десятилетиями дружбы (в политике бывает), с чего поддерживать официальные обращения?

— Что привело тебя ко мне, Арон? — спросил премьер, когда они уселись в кресла. — Иранские евреи попросились к нам в Израиль?

Он усмехнулся.

— Нет, Беньямин, — министр не принял шутки. — Со мной связался наш посол в Республике Беларусь и сообщил о странных случаях.

— А именно?

— Еврейская семья из Минска с одним ребенком, а больше у них не может быть по медицинским показаниям, усыновила белорусского мальчишку, согласившись на условие отказа от алии. Собственно, о событии и стало нам известно из-за этого условия. Израиль считает ограничение свободы выезда нарушением прав человека. Но власти в Беларуси неумолимы: хотите — уезжайте сами, но без приемного ребенка. Мол, так они пекутся о демографической безопасности.

— Печально, но это не проблема моего уровня, — сказал премьер-министр. — Могли бы разобраться сами.

— А мы и стали разбираться, — ответил друг. — И выяснились странные обстоятельства. Усыновленный мальчик убежден, что родился в 1932 году в советской части Белоруссии. Он совершенно не ориентировался в современной жизни, понятия не имеет о смартфонах и планшетах. Не знал, кто возглавляет современную Беларусь, зато уверенно говорил о Сталине, Молотове, Ворошилове. Перечислил советское руководство того времени. В посольстве этим случаем заинтересовались и установили: он не единственный. Как минимум еще один ребенок утверждает, что родился до Холокоста — в 1934 году. Описание перемещения из прошлого в будущее у обоих мальчиков совпадает до мелочей. Их всех неизвестные военные вывели из детского дома на оккупированной немцами территории Белоруссии, где они и содержались. Потом отвезли в больницу, где всех обследовали непонятными приборами. Там подлечили, откормили, после чего отдали в семьи усыновителей.

— Ты хочешь мне сказать?..

— Да, Беньямин! Есть ряд других деталей, которые убедительно свидетельствуют, что мальчики не врут. Они психически здоровы, что подтвердил израильский специалист, которого приглашали в Минск. Мы наводили справки, и удалось узнать, что в конце лета в поселке Ратомка под Минском произошло довольно необычное событие. Там власти перекрыли переулок, не допуская посторонних, заставили его автобусами и реанимобилями. Потом эти автобусы уехали, загруженные детьми, в сопровождении машин полиции. Дети были одеты в странную одежду, их ясно рассмотрели в окнах автобусов. Очевидцы сняли ролики на телефоны и выложили в пабликах. Их быстро удалили, но в интернете ничего не пропадает. У нас есть твердая уверенность, что в Белоруссии создана машина времени, которая способна эвакуировать людей из прошлого. Они спасают их от смерти. В войну погибли тысячи детей из Белоруссии, из них нацисты выкачали кровь для своих раненых солдат.

— А наших просто расстреляли вместе с родителями, — нахмурился премьер-министр. — Сколько евреев погибло в Холокост на территории Белорусии?

— По приблизительным оценкам — не менее 800 тысяч. Теперь подумай, Беньямин. Если получится спасти хотя бы тысячу… Пусть даже сотню. Тебе поставят памятник при жизни! Наша партия станет монобольшинством в парламенте, а ты — пожизненным премьером-министром.

Премьер задумался.

— А белорусы нас допустят до своей машины времени? — спросил спустя минуту. — Их президент не слишком с нами дружит.

— Скорее это мы испортили отношения с Белоруссией, — сказал министр. — Вернее, охладили их, когда Россия начала войну на Украине, а Белоруссия — ее союзник. Все можно изменить. Их президент — прагматик, и я считаю — мы договоримся. Но нужно что-то предложить взамен.

— Что, например?

— У них избыток электрогенерации. Есть атомная станция, которую построила Россия, ряд ТЭЦ на газе. В Белоруссии рассчитывали экспортировать излишки вырабатываемой электроэнергии, но их соседи отказались из-за политики санкций от ЕЭС. Предложим им построить дата-центр, сейчас такое в тренде.

— Недешево.

— На это деньги мы найдем. Когда мы скажем спонсорам, на что они понадобятся… Сам понимаешь, Беньямин.

— Понимаю, — кивнул премьер-министр. — Что нужно от меня?

— Добро на установление соответствующих контактов с руководством Белоруссии. Подключение МИДа. Возможно, их президент захочет встретиться с тобой и обсудить детали.

— Разрешаю. Действуй, Арон!

Когда министр ушел, премьер еще какое-то время пребывал в задумчивости. То, что рассказал ему однопартиец, выглядело как фантастический фильм от Голливуда, но он прекрасно знал, что друг врать ему не будет, не тот он человек. Прежде, чем прийти к премьер-министру, проверил факты досконально. Да, невероятно, что в Белоруссии, а не в Израиле, ученые смогли создать машину времени, но тут могла помочь Россия. У них там много унаследованного от СССР, что-то завалялось. Сейчас достали из архивов, как разработки невероятного оружия, которого нет даже в США. Вполне возможно…

Премьер связался со своим секретарем и попросил его назначить встречу с министром иностранных дел. Того ждет самое необычное поручение в истории израильской дипломатии последних лет.

Андрей обожал улочку и дворик своего дома, усыпанные осенними листьями, настолько, что даже сметал их с неохотой. И, прибирая, вспоминал о возвращении домой. В тот день, лишь только отворил калитку, Карл бросился вперед, обнюхал… И с радостным визгом подпрыгнул, норовя лизнуть в лицо. Узнал хозяина. Здоровый! С визита Зины прибавил, наверно, пару, если не тройку килограммов, быстро превращаясь из щенка во вполне зрелого кобеля. Но оставался любопытным, игривым, непоседливым, дурашливым. Когда пройдет общий курс послушки и начнет специальный, с «кусачками», характер поменяется, став более жестким. Зато Карл превратится в боевого пса, которого возможно брать в походы, как завещал когда-то Колунов.

Эх, Боря, Боря…

«К нему мы обязательно съездим», — поставил галочку в невидимом ежедневнике Андрей. Но это будет завтра-послезавтра. Сегодня празднуем возвращение в свой милый дом. Кристина с Зиной постарались, хлопоча на кухне, Антон им помогал, а Карл мешал, короче, все были при деле. Как бы отвечая его мыслям, на улице послышался шум мотора, затем калитка отворилась. Явились гости — Олег и капитан Вашкевич. Все в сборе.

Расселись за столом в гостиной. Кристина примостилась рядом, прижавшись к ноге Андрея своим теплым бедром. Пили мало, больше разговаривали, но о подробностях операции «Ратомка» молчали, потому что присутствовало непосвященное в детали гражданское лицо, то есть Кристина. То, что он рассказал ей о портале, Андрей держал в секрете, и девушка молчала. Если бы председатель КГБ и согласился ее завербовать в отряд, пусть как специалиста по копытному транспорту для долгих переходов, Андрей бы, наверно, протянул руку со словами: «Рубите и сами пользуйтесь переходом!» Вот только не хватало подставлять под пули Крис!

Спустя час мужчины выбрались на свежий воздух. Вашкевич закурил, остальные стояли рядом чисто за компанию, пока девушки занимались переменой блюд.

— Что, интересно, там с порталом? — задумчиво спросил Андрей. — Готов предположить, что без меня его даже не пытались открывать.

— Если вообще откроется, — сказал Олег. — Когда мы уносили ноги от детдома, у фрица взорвалась граната — та, что меня ранила, после чего проход закрылся. Но если навсегда?

— Давай проверим! — Андрей поднял руку, то ли голосуя «за», то ли демонстрируя уникальный ключ доступа к аппаратуре.

Вашкевич поддержал. Антон — само собой, кто бы сомневался.

— Остограмились, после чего полезли в прошлое? Такое не годится! — Олег нахмурился и почесал в затылке. — Ладно. Но лишь проверим. Антон, дуй к девочкам и отвлекай их, чтоб не вздумали идти в гараж. Андрей, достань из тайника в сарае три броника и ППШ. Никакой самодеятельности! Откроешь, убедимся, что работает, и сразу закрываем. Порог не переходим и не выпускаем дрон. Всем все ясно?

Никто не думал возражать. Через три минуты как были — в джинсах, свитерах и куртках, ничуть не напоминавших моду 41-го года, надев бронежилеты сверху, стояли возле задней стенки гаража. Вашкевич взял наизготовку ППШ. Андрей сдвинул коврик.

Пятерня биометрического сканера нашлась на прежнем месте, но показалась как бы безжизненной, не рабочей. Андрей вздохнул и приложил ладонь.

Все трое радостно улыбнулись, когда в гаражном полумраке вспыхнул экран. По виду изображение ничуть не изменилось. Андрей выбрал заболоченный участок местности недалеко от Плещениц, у северного края карты, и предупредил соратников:

— Открываем!

Через мгновение их лица вытянулись. Они рассчитывали попасть в теплую июльскую ночь, в ту минуту, когда схлопнулся портал у детского дома. Но ничего подобного! В гараж ворвался сердитый и холодный ветер. Над мутным болотом торчали редкие кривые деревья, практически лишенные листьев. За переходом — ненастный день в разгаре. Ноябрь? Или же конец весны, когда растаял снег, но не раскрылись почки на деревьях?

Андрей нажал на точку на экране. Проход закрылся, и задняя стенка гаража закрыла неприглядную картину.

— В какой год и месяц открывается портал теперь нам неизвестно, — озвучил очевидное Олег. — Выходит, взрыв гранаты каким-то образом сбил настройки машины времени. А вдруг она открылась в будущее?

Немного обсудив проблему, они решили, что подробности узнают позже. Важно другое — портал в рабочем состоянии, и операция «Ратомка» обречена на продолжение. The show must go on!

«Кристине придется смириться с неизбежным», — усмехнулся про себя Андрей. Он снова в деле.