Спасти детей из 41-го

Глава 2

2.

Проснулся Андрей рано. Вскочив с постели, прошлепал в ванную, где избавился от лишнего в организме, после чего умылся и почистил зубы. Натянув на тело спортивные штаны с футболкой и обувшись в кеды, он выскочил во двор, где для начала скоренько размялся, как научили в армии, а затем перешел на перекладину и брусья. Площадку для воркаута сделал сам, сварив снаряды из железных труб. Их прежде не было, как и террасы, мощеного двора, забора из металлопрофиля и крыши из металлочерепицы. Все это Андрей смастерил лично — с помощниками, разумеется, когда они потребовались, но большей частью обходился без посторонних. Вырученных денег от продажи квартиры в Минске не хватало на хороший дом после ремонта в Ратомке, поэтому Андрей и выбрал этот — старый, небольшой, но крепкий. Дом продали наследники пенсионеров, ремонта он не видел лет, наверное, сорок и выглядел заброшенным. Из-за чего не стоил слишком дорого. На сэкономленные при покупке деньги Андрей приобретал материалы, нанимал помощников, приводя свой особняк в пригодное для жизни состояние. Благо, что умел он многое — научился, работая в бригаде, делавшей ремонты в Минске. На это все ушло два полных года. Как водится, денег не хватило, пришлось идти в банк за кредитом — на строительные материалы для ремонта единственного жилья их давали без больших проблем под божеский процент. А с кредитом Андрей досрочно рассчитался, когда обрел источник верного дохода. Рискованного, но вдохновляющего. Мотоцикл, который он продал московскому миллионеру, был у него не первым. Предыдущий, без коляски, купили за три миллиона. Хватило c банком рассчитаться, приобрести «тойоту», пускай не новую, но бодрую, несмотря на возраст. И кое-что еще.

Закончив с упражнениями, Андрей полюбовался домом. Стояло солнечное утро, и яркие лучи контрастно обрисовывали новенькую крышу, пластиковые окна, отбрасывали тень на лакированные доски пола на террасе. Не зря возился с ними, как и с остальным. Дом у него, конечно, небольшой, но в нем три комнаты, не считая кухни с ванной и мансарды. Гости к нему пока ездят не часто, но случается же? Как тогда, с коллективом редакции. А если женится, то одна из комнат станет детской. Жизнь только начинается…

Вернувшись в дом, он принял душ, переоделся, позавтракал бутербродами с сыром. Запил их крепким кофе и взял смартфон. Найдя в контактах нужный номер, ткнул пальцем в строчку.

— Кристина, здравствуй! — сказал откликнувшемуся абоненту. — Ничего не поменялось? Спасибо, буду обязательно. Как договорились — ровно в девять. Нет, не забуду. Попробовал бы только! Царица не простит, она такая.

Он засмеялся и закончил разговор. Достал из холодильника помытую морковку и сунул ее в сумочку. Морковка до конца в нее не влезла, остался тонкий кончик сверху. Застегивать молнию Андрей не стал, взял сумочку и вышел с ней наружу. Через четверть час он подъехал к конюшням клуба. Захватив сумочку, вышел из машины и зашагал навстречу девушке, державшей в руке повод оседланной гнедой кобылки.

— Привет, Кристина! Все хорошеешь, — он улыбнулся. — Привет, Царица? Соскучилась?

Кобылка посмотрела на него лиловым глазом, затем шагнула и ловко выхватила из сумочки морковку, после чего довольно ею захрустела.

— Воровка! — осудил ее Андрей.

Кристина засмеялась.

— Она ее заметила еще, когда шел к нам от машины. А что ты хочешь? Морковка для нее как шоколадка для ребенка.

Царица, дожевав морковку, вновь сунулась мордой к сумочке, но, не найдя там больше угощения, обиженно всхрапнула.

— Но, но, не надо сцен, — ответил ей Андрей. — Хорошего понемножку. Вот покатаемся — получишь от Кристины.

Царица посмотрела укоризненно, но возражать не стала. Андрей, воспользовавшись этим, проверил натяжение подпруги и стремена.

— Отрегулировала под тебя, — заметила Кристина. — Долго кататься будешь?

— С полчасика, — сказал Андрей. — Дел много.

— Ее сегодня не выгуливали, поэтому разомни. Сначала шаг, а после рысь. Галоп в конце прогулки.

— Понял.

Андрей легко взлетел в седло и, дав Царице шенкеля, неспешным шагом повел ее прочь от конюшни. Очень скоро он въехал в лес и по пустой дорожке, натоптанной копытами, устремился в чащу. Здесь пахло хвоей и смолой, лежавшая на траве роса блестела и переливалась в солнечных лучах. Где-то в кронах щебетали птицы. Май в Беларуси выдался на редкость теплым, и, несмотря на утреннюю свежесть, день обещал быть жарким. Андрей пустил Царицу рысью и, наблюдая за проплывавшими по сторонам стволами сосен, думал о Кристине. Девчонка симпатичная. Овальное лицо с чуть вздернутым носиком, большие синие глаза. Фигурка стройная, как и у многих всадниц, округлая, где нужно. К нему неровно дышит, что бросается в глаза. Забить на все и провести с ней вечер? А после ночь? Поразмышляв, Андрей отверг такую мысль. Кристина — девушка серьезная, это не Света из редакции. Такая потребует отношений, при этом обстоятельных, неторопливых. Надо ухаживать, дарить подарки. А дальше что? Жить с девушкой, которая любит лошадок больше, чем людей? Открыть ей тайну, ведь она узнает? Стремно.

Не придя к решению, на лесной поляне он развернул Царицу и неспешной рысью потрусил обратно. Нет, рано заводить подругу, хотя, конечно, хочется. Тоскливо жить одному в отремонтированном доме, тот словно просит привести хозяйку. Сначала нужно заработать на будущую жизнь. Он перевел кобылку на галоп.

…Кристина ждала у конюшни. Соскочив на землю, Андрей достал из сумочки бумажник, извлек и протянул Кристине банкноту — одну из тех, что получил вчера за мотоцикл.

— Что это? — удивилась девушка.

— Российские рубли, пять тысяч. Извини, но белорусских нету. В банке обменяешь.

— И сколько это будет? На наши?

Андрей сказал.

— Это много, и у меня нет сдачи, — насупилась Кристина.

— Не нужно сдачи. Купишь морковки для Царицы. Себе — помаду или пудру. Ну, что там нужно девушке.

— С чего такая щедрость? — сощурилась Кристина.

— Вчера закрыл большую сделку и неплохо заработал. Бери!

— Какая сделка? Ты же корректором работаешь в редакции журнала. Сам говорил.

— И зарабатываю в интернете.

— А как?

— Большая тайна, — Андрей поднес палец к губам. — Не спрашивай — не отвечу. Кто же сдает места с грибами?

— Случайно не звонишь пенсионерам и уговариваешь перевести их сбережения на безопасный счет?

— Обидны ваши речи, донна, — вздохнул Андрей. — Я же сказал, что в интернете, а не по телефону. И, будь я жуликом, давно бы видел небо в клетку. У нас тут с этим быстро. Не беспокойся: все легально, а я законопослушный человек. Бери, не то Царица разозлится. Она морковку любит.

— Ладно, — Кристина забрала купюру. — Если решил быть щедрым, то пригласил бы в ресторан. Или хотя б в кафе.

Она вздохнула.

— Когда-нибудь потом, — он сделал виноватый вид. — Невероятно занят. Вот вырвался покататься, сейчас вернусь домой, где и засяду за работу. Все, спасибо. Увидимся. Царица, до свиданья!

Похлопав лошадь по вспотевшей шее, он пошел к машине. По пути Андрей ругал себя последними словами. Ишь, распушился, решив обрадовать девушку большими чаевыми. И засветился. Изображал из себя скромнягу, для которого получасовая прогулка на лошади — нагрузка для семейного бюджета. Теперь оправдывается. Скромнее надо быть! И осторожней…

Дома Андрей поел и начал собираться. Переоделся в гимнастерку, шаровары и кирзовые сапоги. Обмундирование он раздобыл, наткнувшись в третьем выходе на брошенный на лесной дороге ЗИС с кузовом-фургоном. Скорей всего, что у машины закончился бензин — таких он много видел на дорогах июня 41-го. Еще стояли танки — тяжелые и легкие. Все советские — обгорелые или целые, без экипажей. А мимо них, застывших на обочине, катила пыльная орда на угловатых танках, бронетранспортерах и грузовиках с солдатами в фельдграу…

Фургон Андрей проверил. Тот оказался забитым чуть не до брезентового верха обмундированием. Солдатское хабэ, белье в увесистых стопках, перетянутых шпагатом. Портяночное полотно в рулонах. Он подобрал себе комплект — едва нашел на свой размер. Взял и белье — трусы и майки, все синее, уставное. И бязи на портянки. Сапог в фургоне не нашлось, и эти кирзачи он приобрел на маркетплейсе — они там продавались. Головки юфтевые, а из кирзы лишь голенища. Андрей не знал, насколько они аутентичные эпохе, но внешне походили. Конечно, эта форма отличалась от камуфляжа, который он носил на срочной службе, и сапоги не берцы, но привык он быстро. Так надо. Не ходить же в 41-м в джинсах и футболке? В такой одежде он чужой для всех — немцев и русских, военных и гражданских. Сначала была мысль купить армейский камуфляж — уж этого добра полно и в интернет-торговле, и в обычных магазинах Минска, но вовремя сообразил, что в прошлом будет выглядеть вызывающе — уж больно необычная расцветка и сама одежда. Пальнут, не спрашивая, из кустов — привет, Андрей! А так хотя б окликнут для начала.

Переодевшись, он глянул в зеркало. Нормально. Солдатик как солдатик, верней, боец. Форма обмятая, не выглядит слишком новой. Знаки различия отсутствуют — петлиц в фургоне не нашлось, а что-нибудь колхозить Андрей не стал — и так сойдет. Не до того сейчас там в прошлом — везде сплошной бардак. Многие окруженцы сами срывали знаки различия, выбрасывали документы на случай плена, боялись — и не зря, что комиссаров и командиров немедленно расстреляют… Пилотки тоже нету, что не проблема, потерял при отступлении. Подстрижен коротко, считай, по-уставному. Сойдет.

Андрей собрал походный вещмешок. Купил его на барахолке уже заношенный, без ярких фирменных лейблов. Так, сало, хлеб, круг краковской колбасы. Еда аутентичная. Фляга с слегка подсоленной водой. Индивидуальный перевязочный пакет — три штуки, йод и стрептоцид. Медикаменты оригинальные, он нашел их в медицинской сумке у санитара, убитого при отступлении. Там всю колонну немцы расстреляли, а раненых добили. Медикаменты их не привлекли… Взяв вещмешок, Андрей пошел в сарай, где извлек из замаскированного тайника винтовку СВТ с оптическим прицелом и офицерский пояс на портупее с подсумками, штык-ножом и кобурой с наганом. Кобура была не уставная, открытая, он сам сшил ее из толстой кожи. Вышло не совсем красиво, зато удобно и надежно. Он бросил в вещмешок пачки с патронами в оберточной бумаге. Немного, но ему не воевать, а так, отбиться. Последним он извлек из тайника дрон «мавик» в брезентовом чехле, который сшил опять же сам. Он небольшой, поэтому не привлечет внимания. Без дрона в прошлом плохо, легко нарваться как на озлобленных своих, так и на немцев. А мотоцикл без дрона не отыщешь, по крайней мере, быстро. «Мавик» он купил в России, специально ездил, поскольку в Беларусь их не ввозили — запрещено. Заплатил немало — и это еще, мягко говоря. Но после продажи мотоцикла деньги были.

Экипировавшись, Андрей перешел гараж и, заперев ворота за собой, снял защитный кожух и приготовил к пуску дрон. Разложил его лучи. Аппарат включился, показав полный заряд. Андрей поставил его к задней стенке гаража, взял в руки пульт. Отойдя, снял со стены висевший на ввинченном в нее шурупе коврик для машины. Под ковриком обнаружился отпечаток человеческой ладони, как будто вдавленный в штукатурку. Приложил к нему свою. В то же мгновение перед глазами сплелся воздухе большой экран с подробной картой. Андрей подвигал его пальцами, то увеличивая жестами, то уменьшая изображение. Экран был четким, ясным и походил на снимок местности с космической орбиты. Дороги, реки, города, деревни… При приближении можно рассмотреть даже тропинки. Но снимок был статичным, движения он не показывал, людей и транспорт — тоже.

«Сюда, наверное, — решил Андрей, решительно ткнув пальцем в точку. — Здесь я пока что не бывал». Карта исчезла, и гараж вдруг дрогнул, легонько завибрировав, а через несколько секунд как будто растворилась стенка перед «мавиком». В гараж ворвался теплый летний воздух и запах хвои. В безоблачном, предрассветном небе, видневшемся в проеме, ярко сияли звезды. Андрей прислушался — тишина. Нет удивленных криков, сопения и шорохов одежды. И никого не видно. Людей здесь нет, поблизости — точно.

Он взялся за пульт дрона и заработал джойстиками. Дрон зажужжал моторами и, приподнявшись, скользнул в образовавший проем. Андрей поднял его повыше, повел кругами над местом выхода. Внизу виднелся только лес. Светало, кроны сосен различались четко, как и пространство между ними. Андрей расширил площадь поиска и в отдалении заметил дымок среди деревьев. Направил дрон к нему. Так, что тут? Полянка, небольшое озерцо неподалеку, а на полянке — костерок и люди. Оставив дрон висеть, Андрей колесиком укрупнил картинку. Понятно, четверо в советской форме спят на разложенных еловых лапках. Рядом с двоими лежат винтовки, вернее карабины Мосина, слишком короткие. Другие безоружные. Один с перебинтованной рукой. Часового не поставили, поэтому от костерка занялись ветки с краю, они и задымили, выдав окруженцев.

«Вояки!» — мысленно вздохнул Андрей и дал команду дрону возвращаться. Сложив его и выключив, сунул в чехол и прикрепил к ремню. Взял вещмешок и выпрыгнул наружу. Оглянулся. Проем в гараж мигнул и растворился, как будто его не было. Андрей прекрасно знал, что стоит подойти поближе, как тот опять возникнет, и он вернется в свой гараж. Но каждый раз в такой момент испытывал волнение: вдруг не появится, и придётся навсегда остаться в 41-м? А в первый выход так вообще паниковал. Лишь много раз проверив вход и выход, успокоился, но все равно внутри слегка саднило. Кто знает, как сработает странная машина времени? Ее он обнаружил, ремонтируя гараж, и поначалу испугался. Что за хрень? Кто это все устроил? Но любопытство победило, и он со временем освоил инопланетную установку. То, что она не создана землянами, сомнений не было. Нет на Земле подобных технологий, и еще не скоро будут. К тому же ниже карты имелись странные значки. Андрей предполагал, что это — органы управления, но не рискнул в них тыкать пальцем. А вдруг проход откроется в безвоздушное пространство, и все содержимое гаража, включая человека, вместе с воздухом улетит на орбиту Земли? Или вся эта хрень взорвется, как в голливудских фильмах? Да ну их, этих гуманоидов, по каким-то их инопланетным соображениям впихнувших машину времени в гараж в поселке Ратомка! Что они тут делали, Андрей не знал и не хотел об этом думать. Все равно не найдет ответа. Понятно, что каким-то боком к этой установке были причастны прежние владельцы дома. Но они лежат в земле, а их наследники не в курсе, поэтому продали дом недорого. Пускай и дальше ничего не знают, а он воспользуется этим обстоятельством…

Андрей закинул вещмешок на плечи, взял в руки СВТ и двинулся между деревьев к северу от места высадки. Там перекресток четырех дорог, и можно с дрона отследить движение колонн фашистов. Они ему не по зубам, но вполне реально увидеть одиночный мотоцикл, желательно «цюндап». Если получится, перехватить. Тогда фашистов в 41-м станет меньше, а мотоциклом в его мире больше. А у Андрея денег…

Выбрав позицию рядом с перекрестком, чтоб сразу выскочить к дороге, когда потребуется, Андрей следил за обстановкой — как глазами, так и сверху, время от времени запуская в небо дрон. Поднимал его всего на несколько минут, поскольку батарея не резиновая. Но все равно к полудню она накрылась. Андрей поставил запасную (блин, стоит как велосипед, причем не самый худший) и продолжил наблюдение. Перед этим съел колбасу и ломтик хлеба, запил водой из фляги. День потихоньку угасал, а с мотоциклом было глухо. Нет, они раскатывали взад-вперед, но исключительно в колоннах, изредка — по двое-трое, что исключало всякую возможность нападения. Вояки немцы тертые, с немалым опытом войны. Вот он застрелит пару на одном из мотоциклов, а на втором мгновенно развернутся к лесу и прочешут место засады из МГ. Потом залягут на обочине и так прижмут его огнем, что дай Бог ноги унести. Подобное однажды с ним случилось. Тогда он выходил без дрона и, заметив одиночный мотоцикл, пыливший по грунтовке, подпустил его поближе и застрелил водителя и пассажира. Из автоматической винтовки это быстро. Но не успел обрадоваться и выйти за добычей, как подскочил другой фашистский байк. Андрей его не видел, поскольку позицию избрал неверную, за поворотом, а из нее дорога не просматривалась. Фриц в коляске прямо на ходу ударил по кустам из пулемета, Андрей рванул прочь от дороги, бросив вещмешок. Бежал, что было сил, со страхом слыша, как щелкают над головой пули, кроша кору на соснах и сбивая ветки. До перехода будто долетел, в гараж ввалился потный, запыхавшийся, обессиленный. Именно тогда он понял, что война — это не то, что люди видят в фильмах. Занятие суровое и страшное и, чтобы выйти победителем, нужно готовиться, просчитывая каждый шаг.

Сегодня у него не получилось, что ж, бывает. Андрей уже собрался уходить, как поднятый в последний раз «мавик» различил на грунтовой дороге лошадь и телегу. Повозка катила к перекрестку, и до него ей было пара километров. Исключительно из любопытства Андрей направил «мавик» ближе и с воздуха рассмотрел в телеге двух доблестных зольдатов. Они, похоже, пели, махая в воздухе руками. Укрупнив изображение, разглядел в телеге небольшой бидон из алюминия, лукошко с яйцами, двух связанных за ноги кур, мешки… Один, похоже, с хлебом — буханки выпирают. Суду все ясно — мародеры. В деревню заскочили, а дальше как водится: «Матка, млеко, яйко, курка, шнель…» Похоже, что нашли и самогонку — ишь веселятся! Непуганые идиоты. А кого бояться — партизан пока что нет.

Мысль в голову пришла внезапно: окруженцы! Скорей всего они еще на прежнем месте. Подкинем парням харча! Андрей вернул обратно «мавик», сложил лучи с лопастями и спрятал в чехол-сумку. Приладил на спине свой сидор, повесил на плечо винтовку. Достав наган, пошел навстречу немцам, скользя между стволов деревьев. Пройдя так с километр, нашел высокий куст, растущий у дороги, и встал за ним. Ждал он недолго…

Интерлюдия

Из книги Артема Драбкина «Я дрался в 41-м». Рядовой Борисов Тимофей Степанович.

… Ты спрашиваешь, бывает чудо на войне? Отвечу: да! Со мной было. Случилось это так. Как я тебе уже рассказывал, наш гаубичный полк, вернее то, что от него осталось, фашисты расхерачили на марше. Сначала налетели «лапотники» и разбомбили орудия с упряжками, машины, а после нас догнали танки… А чем их остановишь? Карабином? Орудий больше нет. Короче, драпанули и бежали так, что ветер завывал в ушах. Когда тебе стреляют вслед из пулемета, летишь, словно на крыльях. В лесу опомнились, пришли в себя и стали окликаться. Нашлось нас четверо: сержант Ашанин, наводчик, командир орудия, Серега Брянцев, ездовой, я, заряжающий, и Коля Семин, водитель ЗИСа. На четверых два карабина, три патрона и сидор, где немного харча — у Семина нашелся. Посовещались — надо выбираться к своим. Не в плен же? Шли лесом вдоль дорог — по ним фашисты перли. Их было столько! Тут хочешь иль не хочешь, но подумаешь: трындец пришел Советской власти! Но не сдавались, шли. Оголодали вусмерть. Харчи, которые у Коли были, подъели быстро. Да и было там для четверых, считай, что крохи. Полбуханки хлеба, тушенки банка. Мы в этой банке, когда все мясо съели, воду кипятили, и она казалась нам бульоном. А другой еды-то нет. Жара стоит — грибы не выросли. А ягоды — ими не наешься. Да и мало ягод было… Неделю шли и выбились из сил. А тут еще у Коли рана воспалилась — фашисты пулей зацепили. Мы кое-как его перевязали, порвав исподнюю рубашку на полоски, и это все. Медикаментов нет. Короче, Коля обезножел, идти не может. Мы нашли в лесу полянку возле небольшого озерца, заночевали, а утром и стали думать: что делать дальше? Бросить Колю? Не по-товарищески это. Нести его? Так не потянем: от голодухи нас самих шатает. Сходить за помощью? Куда, к кому? Мы проходили мимо деревень и видели: там немцы. Так ничего и не придумали. И, знаешь, так тоскливо стало от безысходности. Мне никогда так не было хреново — ни до, ни после. Тогда я понял, с чего вдруг мужики порою в петлю лезут. Ладно, это я отвлекся. Сидим мы, значит, на полянке, молчим, тоскуя. Свечерело, вдруг слышим голос из кустов:

— Привет, славяне! Не стреляйте, я свой.

Ашанин — цап за карабин, а из кустов:

— А ну-ка карабин оставь! Вы у меня все на прицеле. Со мною «светка». Вмиг положу.

Ашанин выругался, но подчинился. Смотрим: из-за куста выходит высокий парень в нашей форме, в руках и вправду СВТ с оптическим прицелом. Сел перед нами, винтовку на колени положил и спрашивает:

— Так, в чем нуждаемся, славяне? Еда, патроны? Медикаменты?

— Во всем, — Ашанин отвечает. — А у тебя все это есть?

— Там, за кустами, — он показал рукой, — стоит телега. В ней хлеб и сало, яйца, две курицы, бидон со свежим молоком.

У нас от этих слов в желудках прямо заурчало. Парень усмехнулся и продолжает:

— В нагрузку к харчу прилагается два дохлых немца. С ними сами разберетесь, я не смотрел в их ранцы и не шарил по карманам. Есть две немецкие винтовки, боекомплект в подсумках. Ну, что, берете?

— Да! — говорит Ашанин и глянул на меня.

Я встал, сходил за те кусты, смотрю — и вправду там телега. Взял лошадь за узду, привел к нам на полянку. А там тем временем парень развязал свой сидор и выложил перед Ашаниным пачки с патронами, индивидуальные пакеты и пузырьки с лекарствами. Накинул снова узел на мешок, забросил его за спину и взял винтовку.

— Если давно не ели, то будьте осторожны, — говорит сержанту. — Сначала понемножку, не то вам скрутит животы. И завтра утром уходите, вон там за озером, — рукой показывает, — дорога есть, лесная. Травою заросла, но на телеге проберетесь. Но уходите обязательно. Немцев я неподалеку застрелил, искать их будут. Ну, все, пошел.

— А, может, с нами? — спросил его Ашанин.

— Нет, у меня своя задача, — ответил парень. — Прощайте, мужики! Удачи вам и Бог навстречу!

Я тогда немало удивился: чтоб красноармеец о Боге говорил? Только потом дошло… Короче, спас нас этот парень. Все выжили, и даже Коля. У немцев в ранцах нашлись еще медикаменты. До фронта мы не добрались — он очень далеко ушел, осели в Минской области в одной деревне. Уговорили нас остаться бабы. У них мужчин на фронт забрали, а тут четыре лба и лошадь. Что значит конь в деревне, наверное, объяснять не надо. В 42-м году подались в партизаны, а в 44-м нас мобилизовали в армию. Что удивительно, но все домой вернулись, и никого даже не ранило. Теперь уж нет ребят, последний я из той четверки…

Ты знаешь, я немало думал: кто был этот парень? Жена, когда ей это рассказал, меня уверила, что это Бог послал нам ангела. Молилась за него и свечки ставила. Только я другое думаю: что был он из ОСНАЗа. Мы этих мертвых немцев осмотрели на поляне. Убиты из нагана, всего два выстрела — и оба прямо в сердце. Вот такое чудо…