Скверная жизнь дракона. Книга первая. Часть 2

Глава 2

Первое, что я почувствовал после пробуждения — всепоглощающее желание сдохнуть. Мышцы перекручивало, тело изнывало, а глаз и вовсе невозможно открыть. Даже мысли с трудом рождались в мозгу, а лог-файл и вовсе вызывать не хотелось: за эти полгода я насмотрелся на показатели «маны» и «выносливости», и столько раз анализировал прошедшее время, что уже тошнит. Можно подождать, когда слабость спадёт, но терять время нельзя — до следующего прихода скверны девяносто шесть дней и кто знает, как всё пойдёт на этом скверном материке.

Я принялся медленно ворочать затёкшим телом. По началу даже воздух с трудом засасывался в лёгкие, казалось, что рёбра склеились меж собой — но вскоре это прошло. Я размаялся и как следует потянул шею. И тут же ударился об потолок роговыми отростками, а внутри черепа прошла неприятная вибрация, будто скверна мне вместо мозга огромный колокол и пьяного в драбодан звонаря. Я сильно зажмурился, отгоняя последние крохи слабости. И открыл глаз.

Меня ровным кольцом опоясывала практически двадцатисантиметровая горка серой трухи. Практически невесомая, она разлеталась при малейшем шорохе. Но у меня нет волос, и перхоть появиться не могла. И со мной подобное происходило только однажды, когда… Сердце от страха пропустило удар. Я немедленно вызвал лог-файл. Лог.

Какие шестьдесят девять лет? Как? Почему? Нет, нет! Сорок четыре же. Здесь ошибка какая-то. Какой шестьдесят девять? Сорок четыре же. Сорок четыре. Ну. Лог.

Возраст: 69

Нет, нет, нет, нет, нет. Сорок четыре! Сорок четыре, сука! Лог.

Возраст: 69

Нет, нет! Бежать. Бежать! Нет. Выход, где это чёртова хрень с проходом? Завален, моя работа, но ничего, сейчас. Давайте, чёртовы камни, двигайтесь! Давай. Во, проход. Давай. Выпусти меня! Выпусти!

Я закричал от ужаса, застряв в проходе между внутренней и внешней пещерой. Даже грудь, и та не пролазила. Я кричал и дёргался, полностью забыв себя. Окончательно обезумев — я подался назад, поцарапавшись об острые камни. Как пойманная в ловушку крыса я пополз в противоположный конец пещеры, где трещина в горной породе и дул тёплый ветер. Но больно ударился носом о потолок.

Я не смог идти дальше, было слишком узко. Я прижался как можно плотнее к полу надеясь, что только так смогу протиснуться к трещине. Но всё равно не смог дотянуться до заложенного прохода. Я попятился обратно к выходу. И вновь не смог выбраться. Как бешеный зверь я метался по пещере и толкал камни в безумной надежде, что они — головоломка, их надо расставить правильно и проход расширится.

В себя я пришёл посреди пещеры. Без сил, физических, моральных. Отрешено смотря на проход между пещерами с кровавыми кляксами на стенах. В глотке от постоянных криков болело, в пустой глазнице щипала соль. Царапины на теле успели запечься алой коркой. С культей передних лап содрана кожа в безумных попытках двигать камни, а по плечам проходил кровоточащий след от края прохода. И шрамы на груди болели как от воткнутых игл. Те самые шрамы от падения с водопадов — я так и не успел их вылечить.

Наверно, следовало полечить новые раны, но какой в этом смысл? Я сдохну в этой трижды проклятой пещере. От голода сдохну быстрее, чем успею проковырять магией проход. Чем мне вообще ковырять твёрдую каменную породу толщиною в метр? Когтями задних лап или «Магическими копьями»?

— Что, нельзя было подождать? — сквозь стенки пещеры я обратился к скверне. — Подождать, пока я долечу до семьи? Пока воссоединюсь с мамой, с сестрёнкой. Что, нельзя было, да? Подождать, пока не передам ящеролю…

Стоило вспомнить ящеролюдов, как мы мысли зашумели водопадом, а план выстроился за секунду. Не знаю, как воплощаться в ящеролюда, как воплощаться обратно, и что для этого требуется. И сильно сомневаюсь, что без затрат «маны», «выносливости» или «жизней» можно обойтись. Но что-то делать всё же надо.

Сначала я полностью успокоился, расчищая от камней проход между пещерами. Только потом открыл лог-файл. Скверна добралась до меня, напротив «параметра» «раса» стояло «Осквернён». Что это означает, и какие у этого последствия? Не знаю, да и кто вообще знает?

Во вкладках лог-файла с «характеристиками» и «навыками» всё по-прежнему, кроме свободных очков: в «характеристиках» их сто двадцать пять, а в «навыках» четверть сотни. Это всё за прошедшие года в спячке, а эти двадцать четыре года были именно что спячкой. Их должно быть двадцать пять, но вряд ли я сейчас получу хоть какой-то ответ.

Во вкладке «умений» всё по-старому. В «достижениях» произошли изменения, их теперь два закрытых, и два открытых. К «Возгласу страха» прибавился какой-то «Двуединый». Интуиция подсказывает, что оно связано с воплощением в ящеролюда. Вот только мама рассказывала, что из-за особого достижения она превращается в ящеролюда не так, как все остальные драконы. Эта особенность могла передаться нам с сестрой, а могла и обойти стороной. И если так, то уж лучше язык в трахею и дело с концом, чем ждать голодной смерти в этой пещере. Хотелось бы подивиться, что я так спокойно рассуждаю о суициде, но либо эмоции, либо прагматизм.

Когда мама воплощалась обратно в дракона, её тело покрылось светом. И когда она полетела к уродам на равнине, её крылья тоже светились. Может быть тот свет олицетворением её маны, что мама полностью пропитывала себя ею?

Сев поудобней, я сначала мысленно активировал «достижение», но итог оказался предсказуемым. Дальше я начал работать с «маной», и несколько часов спустя упёрся в проблему. Не чувствовался тот огонь, олицетворявший мою ману. Она-то была во мне, чувствовалось, как она пропитывает мои кости, наполняет мышцы, течёт с кровью по перекрёсткам жил. Но это уже не огонь и его тепло, а бездонный колодец, до краёв заполненный чёрной смолянистой жидкостью. Она не грела и не остужала. Это явно отголосок «Осквернения», но плевать, главное — чтобы работало. Для проверки я запустил «Магическую стрелу» в дальнюю стену пещеры. Отличие в одном: раньше при концентрации «маны» чувствовалось лёгкое тепло, а теперь же не чувствовалось вообще ничего, или даже какая-то пустота.

Я попытался напитать маной каждую клеточку тела, от когтей задних лап и до роговых отростков на голове. Но всё время что-то сбивалось, или какой-то части тела недоставало маны. Не знаю, сколько часов я провёл за этим муторным занятием, пока наконец «система» не обрадовала меня.

Внимание, невозможно воспользоваться основным свойством достижение «Двуединый»

▪ Недостаточное количество магической энергии

▪ Зафиксированы кровоточащие повреждения организма

Внимание, следующая активация достижения «Двуединый» возможно через 168 часов

Что значит «основное свойство достижения» — что, есть дополнительные? И сколько надо магической энергии? Понятно, что подразумевается «мана», но если её нужно иметь пять тысяч, то моя песенка спета. Но буду надеяться на лучшее. Лог…

Используя свободные очки «характеристик», я довёл значение «Магии» до двух сотен, потом немного подумал и закинул ещё одно очку, доведя «Магию» до двух ста пятидесяти очков. Благодаря этому «мана» теперь будет восполняться не по одному, а по два пункта в минуту. Это замечательно, получится держаться в воздухе в два раза дольше.

Остались подождать семь дней и залечить кровоточащие раны. Главное, чтобы голод не появился. Есть риск, что он помешает воплотиться и тогда придётся сожрать собственную ногу. Хотелось бы этого избежать.

До повторной активации «Двуединого» осталось чуть больше пяти минут, эти семь дней пролетели мгновением. А сейчас — я от волнения и нервов скрежетал зубами, а обрубком хвоста едва не настукивал по полу. Вдруг не получится и я зря вложил столько очков в «Магию»? Вдруг там надо, чтобы в «Силе» было больше очков? Или даже в «Ловкости», ведь меня сожмёт в десятки раз. Там не то, что «Ловкость» — необходима неимовернейше высокая «Выносливость». Или «Интеллект», чтобы не свихнуться ненароком.

Повторная активация «Двуединый» доступна через 00:02:11

А вдруг не сработает и это достижение не такое, как у мамы? Вдруг оно требует «навыки», помимо «характеристик»? Как же страшно! Даже плен у орков прошёл спокойнее, чем эти долгие минуты ожидания.

Повторная активация «Двуединый» доступна через 00:00:03

Строчка напротив «достижения» исчезла. Пора прекращать «шелестеть крыльями». Не попробую — не узнаю.

Внимание, Вы пытаетесь воспользоваться основным свойством достижение «Двуединый»

Внимание, Вы пытаетесь изменить форму Вашего тела

Желаете изменить форму Вашего тела?

Я подтвердил. Сознание вытянуло в трубочку, отдалив от точки зрения на сотни километров. Вдали виднелась клякса жёлто-серого цвета, бывшая моим взглядом на пол пещеры из моих же глаз. Стенки трубки серого цвета облепило чем-то чёрным, склизким и маслянистым. Потом добавилась боль. Она была всюду и нигде, разрывала каждую мысль на миллионы клочков и скалывала их воедино в неправильном порядке. Потом пришла тьма. Потом пустота. Потом всепоглощающее ничто.

Всё стало откатываться назад. В пустоту вернулась тьма, чтобы уступить место боли. Она сформировала из себя облепленные чёрной смолой стенки трубки. Вдали показалась точка жёлто-серого цвета, она быстро приближалась.

Я протяжно вдохнул. В сформировавшиеся лёгкие поступил воздух. Слышалось биение сердце. Кожа чувствовала тепло. Глаза смотрели на серо-жёлтый пол пещеры. Я осознавал себя в новом теле. Я чувствовал новое тело.

Взгляд поплыл, погружаясь во тьму.

Внимание, изменение формы Вашего тела завершено

Внимание, благодаря достижению «???» сокращено время до повторного использования основного свойства достижения «Двуединый»

Время до повторного использования: 365 дней

— Как, год? — подумал я, прежде чем сознание покинуло меня.

Сложно сказать, сколько я бессознательно валялся в пещере. Голова болела, распираемая чем-то изнутри, будто моё «я» выгрузили из тела как компьютерную программу, и впихнули в кучу навоза. И я не чувствовал своих привычных лап, крыльев, хвоста. И ещё это зрение: хоть и чёткое, и даже из двух глаз, но я не видел своего носа. От ощущения во рту так вообще противно. Язык короткий, и ещё эти обычные человеческие зубы –мерзость. И какая же гадость, не иметь вытянутой морды, ведь маленькая челюсть — это крайне неудобно. Ей же не напиться, даже если утопиться.

Тело не слушалось, даже пальцы на ногах, а двигаться надо. Я решил начать с малого, с век и глаз. Они пересохли как окунутые в песок, лишь минуты спустя резь и сухость ушли. Постепенно отходила и слабость в теле. Я смог двигать шеей и поджал голову, чувствуя пол пещеры лысиной и чем-то ещё, словно на голове остался роговой отросток, он шкрябал по камням, отчего вибрация давила на мозг.

Кожу рук покрывали морщины, а сама кожа приобрела противный то ли розово-серый, то ли морковно-серый цвет. Я стал морщинистой морской губкой. Старой сухой морщинистой морской губкой. Гадость, мерзость, фу-фу-фу! Благо хоть на внутренней стороне ладоней не было морщин. Но… Ну нет морщин и нет, чему тут радоваться?

Я сжимал и разжимал пальцы, постепенно возвращая подвижность кистям и рукам в целом. Уже через минуту получилось двигать верхней частью, а следом и ногами. Захотелось встать, но я забыл, как вообще пользоваться двуногим телом. Надо же выпрямиться на двух ногах, без хвоста или другого баланса. Не, эволюция точно пошла по кривой дорожке.

Я решил сперва перевернуться на живот и встать на четвереньки, а там уж разберись. И когда я опёрся на ладони и смог немного подогнуть колени — голова невольно опустилась, чтобы осмотреть живот. Я видел «это». Огромная палка докторской колбасы для колки дров. Нефритовый карданный вал от самосвала. Широченная труба от теплоцентрали до середины бедра.

— О-о-о! О-о, у-у-у! У-у, у-у-у, у-у-о-о! — протянул я ртом от удивления, старательно изображая неандертальца на четвереньках. Сложно говорить ртом, когда привык общаться лишь мыслеречью. Да и вопрос «Как говорить» сам по себе вполне непраздный.

Вдоволь налюбовавшись срамным удом — я стал постепенно выпрямляться, но вестибулярный аппарат то и дело вёл сознание в сторону. Пришлось для начала сесть на колени и выпрямить спину. Морщины покрывали абсолютно всё тело, кроме ладоней и ступней. Уши оказались заострёнными как у равнинного эльфа, а на голове шесть сильно уменьшенных роговых отростков, всё так же шедших тремя рядами ото лба к затылку. На шее и спине отростков не было, как и волос на голове. И это странно, ведь у мамы волосы-то были.

На третью попытку самостоятельно встать и третье же неуклюжее падение я остановился, бросил это бесполезное дело подполз на четвереньках к стене. Колени болели нещадно. Пол в пещере ровным относительно горизонта, но сама поверхность ребристая. Частенько попадались острые выступы и лишь чудом обошлось без царапин. У стены, упираясь в неё руками, я медленно поднялся во весь рост. И чуть не упал: меня шатало и укачивало, вестибулярный аппарат отказывался принимать факт моей двуногости.

Я медленно направился к выходу, придерживаясь руками за стену и не поднимая ступней, по пути добравшись до лежащего недалеко от прохода чёрного полотна. Оно за прошедшие года идеально сохранившегося и кто знает, какая на улице погода. Полотно уж точно пригодиться, а уж если сейчас зима, то… что-нибудь придумаю.

— Нэ-эм, — протянул я во входной пещере, медленно опустившись на пол и завернувшись в полотно, прячась от ветров. Даже пришлось зажмуриться, пока новые глаза не привыкли к яркому солнечному свету.

Если на половину заложить камнями проём во входной пещере, то получится оградиться от сильных ветров. А внутренняя пещера тёплая, если останется такой на зиму, то это уже великая удача. Склон горы не сильно крутой, но лучше не идти напрямую, иначе можно спуститься кубарем со сломанной шеей. Зато по правую руку есть боковой пологий спуск, усыпанный мелкими камнями. Очистить и можно пользоваться этой горной тропинкой, она вклинивается в практически ровное плато, покрытое травой и редкими кустарниками. Плато переходит в небольшую равнину, а за ним начинается скверна.

В итоге спускаться сотни метров до плато, от него километров пять до равнины, а от её начала до скверны километров десять. Даже если сухопутным порождениям скверны до меня не добраться, а от воздушных можно укрыться в пещере — то положение всё равно не самое лучшее.

Внимание привлекли свободные от порчи участки земли, за прошедшие года они изменились, передвинулись. Чем больше я вглядывался, тем больше находил несоответствий. И понимал, что моя ситуация под стать этим свободным участкам — рано или поздно и меня кто-то пожрёт. Или это будет голод, жажда, природа, порождения скверны, или сама скверна. Да, всё происходящее крайне скверно. Но без боя я не сдамся.

— Слышишь меня? — я мысленно говорил с самой скверной. — Я выживу. Я не для того прошёл через все испытания, чтобы смиренно сложить лапки на груди. Я покорю тебя, скверна. Покорю. И выживу.

Сейчас не чувствовалось ни голода, ни жажды. Но это явно ненадолго. Сколько человек может жить без воды? Если не двигаться, то где-то неделю, и четыре дня двигаясь, потом помутнение рассудка и угасание. Насчёт еды проще — практически месяц в одном случае и полторы недели в другом.

Воду можно найти, где-то в горах всяко должен быть родник, он может быть и в небольшом лесу по правую руку от пещеры — но вряд ли в этих выжженных скверной землях сохранилось хоть какое-то существо, которое можно есть. Так что вся надежда на земляных червей, или кузнечиков и прочих насекомых, противно, конечно, но выбор сейчас между голодной смертью и выживанием. Можно ещё поискать грибы, я ещё из прошлой жизни кое-что помню, когда не раз выбирался в лес по грибы с прошлыми родителями.

Но есть ещё одна, ключевая проблема. Даже если я найду еду и воду, то стоит стереть ноги в кровь и можно выкапывать могилу. Самоисцеление поглощает внутренние запасы организма, усиливает голод. И постоянное излечение ног однозначно приблизит смерть.

Нужна обувь. Судя по зелёной траве, температуре воздуха и яркости солнца — сейчас или середина лета, или первый месяц. Можно обойтись обувью и чёрной накидкой, пользуясь ей как плащом. Кусок ткани в полтора на два метра — полезная в хозяйстве вещь. Жалко, что завязки полностью истлели, а так была бы небольшая верёвка.

В лесочке по правую руку что-то зашевелилось. Из крон деревьев вылетела птица с фиолетовыми перьями, направляясь в сторону скверного леса. Птица пролетела через порченый лес до незанятой скверной большой равнины. Покружилась там, спикировала к земле, поднялась обратно и полетела дальше, а книзу её силуэту добавился какой-то шарик. Я ещё раз осмотрелся, но никого поблизости не увидел. Возможно, виновата пещера: она расположена недалеко от начала горной цепи. Скверна её окружала с севера, юга и востока, вот живность и убралась отсюда. Но всё равно удивительно, что на такой крошечной территории кто-то выжил.

Опираясь рукой о стены и аккуратно ступая, я направился во внутреннюю пещеру, подошёл к отвесному участку стены и опёрся об него лбом, опустив руки. Хотелось таким способом потренировать чувство равновесия, а то этаскотина всё пыталась поставить меня на четыре лапы. Заодно, наконец, я решился посмотреть в лог-файл, хоть и побаивался неизвестного. И хоть я его вызвал, но ничего не понял и закрыл. Ещё раз вызвал, и ещё раз закрыл. И вновь повторил. И только тогда догадался, что лог-файл простыл, и ему нужен отдых. Ну или это я совсем сбрендил, раз ничего не понимаю.

Пока что я решил вместо разборок с лог-файлом воплотить в жизнь пословицу: не разбрасывать камни, а их собирать. Не понимаю её смысла, но раз в пещере так много камней на полу — то не грешно и время скоротать. Как раз потренируюсь стоять на двух ногах, не опираясь на стену.

Собирание камней оказалось не самым простым занятием: меня поначалу раскачивало, как во время шторма. Начав с маленьких камушков, присаживаясь за ними на колени и так же опуская в углу пещеры в одну кучку, спустя час я относительно спокойно наклонялся за средними камнями, складывая их в другую кучку. В этом нет потаённого смысла — просто хотелось хоть что-то в сложившейся ситуации привести к логичному виду и систематизировать.

Спустя час моя спина ныла от постоянного разгибания и сгибания, но я очистил пещеру от камней. Лишь у стен остались крупные валуны, но их так просто не сдвинуть. Заодно нашёлся ровный участок пола у заваленной трещины. Если там накидать травы и сверху положить чёрное полотно с золотым узором, то получится вполне «царская» постель.

А ещё около стен лежал расколотый на несколько частей камень. Его третий скол похож на блин, может сойти за подставку или столешницу — но меня интересовала отколовшаяся от него часть, подходящая под гордое звание «каменный нож». После таскания камней ноги подкашивались с непривычки и усталости — но всенепременнейше необходимо хоть раз спустится к плато, пока солнце ярко светит: сильно сомневаюсь, что ящеролюды видят в темноте также, как драконы.

Спускавшуюся от пещеры дорожку полностью усыпали камни. Мелкие и большие, кривые и плоские. Один неверных шаг мог рассечь ступню, или я мог вовсе поскользнусь и кубарём полететь вниз. Я спускался, вытянув правую руку к склону горы и поддерживая равновесие. Аккуратно, маленькими шажками, спихивая с пути камни. Они с гулким стуком скатывались по склону, утаскивая другие камни и создавая камнепад с ритмичным перестуком. Но не все камни летели вниз, только круглые или неровные, а плоские заботливо отодвигались в сторону.

Хоть я спускался медленно, но часто останавливался: ноги с непривычки болели. Сильнее всего болели ступни. Совсем уж крошечные камни не получалось отпихнуть или же они вовсе не замечались, и я наступал на острый. Из-за этого я три раза сам чуть не стал причиной камнепада. Ещё холодный ветер налетал такой силы, что приходилось замирать, дожидаясь его конца. Благо хоть в ближайшее время простыть вряд ли получится. Солнце по-летнему прогревало землю. Но ночь лучше проводить пещере.

Спустя два утомительных часа я наконец-то спустился к началу плато и сразу отправился дальше, предварительно отыскав небольшой камень. Трава острыми краями покалывала и щекотала ступни, заставляя щурится и кривить рот от непонятного, будоражащего ощущения. Но чем дальше я отходил от горы, тем длиннее становилась трава, поднимаясь выше щиколотки, и прикосновения казались не такими противными. Но я шёл дальше, к месту, где трава доходила до колен и росли низкорослые кусты. Мне пригодится даже тщедушная веточка. Мне вообще всё пригодится.

Расстелив чёрное полотно и придавив его камнем, я принялся срезать длинные стебли травы каменным недо-ножом. План прост: нарвать как можно больше высокой травы, уложить её на полотно слоями и внутрь натыкать палок, скрепляя слои между собой, а дальше края полотна оставить пустыми, чтобы скрутить его в длинную колбаску. Пустыми края я связал вместе самыми длинными ветками, которые только смог найти. Получился вытянутый бублик, удобно перекинутый через плечо, чтобы подниматься со свободными руками и балансировать ими.

На востоке виднелись кроны деревьев маленького леса, из которого выпорхнула птица с фиолетовыми перьями. До конца дня оставалось мало времени. Ещё три часа, и подниматься к пещере я буду на ощупь в кромешной тьме. Но если догадка верна, то получится решить главную проблему. Я бы с удовольствием сходил в лес сейчас, вот только там же и заночую, а по ночам в горах холодно.

Если к началу горной тропы я вернулся с небольшой сухостью в горле и вопросом, откуда в недавно созданном теле запасы влаги и тонкий слой жира — то к середине подъёма я с двух ног переместился на четвереньки. Болело абсолютно всё тело. А когда ладони коснулись входной пещеры — я едва передвигался от усталости. Болела каждая мышца, перед глазами летали чёрные мушки, хотелось доползти до тёплой пещеры и завалиться спать — но я не мог потерять оставшиеся крохи дня. Следовало работать, но сперва передохнув. Как раз время заглянуть в лог-файл: вдруг он оклемался. Лог.

Как же мне всё понятно: и смысл жизни, и как пнуть бабочку так, чтобы на другой стороне планеты случился ураган. Какого лешего происходит с лог-файлом? «Система» заболела? Нет, если плохо «системе», значит — плохо вообще всему мирозданию.

Что с моим именем, и кто его не назначил? При нарождении мама дала мне имя и она же, по логике — назначила его. Я — Сиалонус, Дитя Мёртвой Луны, ведь я родился изначально мёртвым, а по небу плыла полная луна. Думаю, проблема с именем связана с формой тела. Даже приписка появилась, что сейчас я в теле Кта’сат. Это слово звучит сложно, другое дело — ящеролюд. Хотя, тот равнинный эльф их называл по-другому и проще — ксатами. И, вообще: почему Кта’сат, а не ящеролюд? Возможно, драконы прозвали своих последователей ящеролюдами из-за того, что превращались в их тела. Раз дракон — это большая ящерица, то и воплотившись в двуногого он всё равно останется ящерицей. В принципе — логично.

В прошлом мире никаких «классов» не было, но мама и об этом рассказывала немного. У каждого разумного может быть класс, но слабый телом не может быть воином, а слабый духом — магом. Скорее всего, это и есть те самые условия получения.

И, конечно же — я «осквернён». Кто бы мог подумать, что это передастся и на форму ящеролюда? Надеюсь, что изменения коснулись только внутреннего ощущение «ман». Но у меня появились рваные шрамы, похожие на шрамы в моей истинной форме от падения с водопада и от ударов об камни. Ими покрыта вся грудь и нижняя часть шеи. Но если шрамы передались форме ящеролюда, то почему руки целы?

Много непонятного, но остальное лучше обдумать потом. Пора приступить к работе. Вот только обувь нужна не только для спуска к плато. Того маленького леса на востоке не существовало двадцать пять лет назад, есть надежда на такие же изменения у южного склона горы, поэтому нужно подняться к вершине горы. И хоть я не знаю, как плести корзины или прочее, но у меня есть знания о фабричном плетении канатов из стальной проволоки. Взять пучок травы, длинной от щиколотки до колена — и связать в кольцо. Расположив узел с краю, прокручивать один край кольца по часовой стрелке, а другой — против, пока не получится травяная скручёнка длиною в ладонь.

Солнце практически село, когда травяных скручёнок хватало на подошвы обоих сандалий, но сделать их я уже не мог — света не хватало. Мир виделся в вечерних полутонах, а от усталости частенько подступала зевота. Пришлось отложить всё на завтра. Но пройдя во внутреннюю пещеру я аж замер. Там, как и во входной, у камней и стен потускнели цвета, но их очертания видны. Без труда определялся переход пола и стены, и где лежал тот или иной камень.

Я долго стоял неподвижным и шокированным голым мяньяком-эксгибиционистом, с чёрным плащом на плечах, каменным ножом в одной руке и стопкой травяных скручёнок в другой. Лишь потом осознал, что пещера сама себя освещает. И без разницы, что в пещере вообще ничего не светилось: нечего забивать голову вопросами, на которые не найти ответа.

Уснуть я не смог, несмотря на постоянную зевоту и тотальную усталость. Да и я забыл, как спать. Казалось бы, что может быть естественней, чем закрыть глаза и уснуть? Да что угодно, только не в моей ситуации. Я решил пройтись до входной пещеры, отвлечься и успокоиться — но там ещё больше разнервничался. Вместо кромешной тьмы на улице был вечер с его приглушёнными тонами, а на усыпанном звёздами небе таращил свою рога полумесяц.

К лежанке я вернулся в ещё большем смятении, вообще не понимая происходящего. Я медленно лёг и прикрыл лицо морщинистыми руками. И глубоко задышал.

Старательно удерживаемые чувства накатывали на сознание огромными волнами. Ком встал в горле, глаза увлажнились. Я как мог держался, повторяя, что эмоции убьют меня раньше, чем закончится этот чёртов год. Убьют раньше, чем я воплощусь обратно в истинную форму и воссоединюсь с сестрёнкой и мамой.

Эти два светлых образа тараном пробили все перегородки. Слёзы покатились по щекам, я крепко сжал зубы, чтобы не заорать. Лишь лежал, прикрыв лицо руками и думая о семье.

Я думал о маме, как она ждала меня всё это время. Как извела себя и всё летала вокруг острова, ожидая знакомый силуэт на горизонте. Что прилетит её сын и семья воссоединится. И те годы, проведённые в спячке — как они отразились на Ликуре? Что чувствовало её сердце, когда прошли все сроки, а я так и не появился? Что она думала? Она уже похоронила меня, или всё тешит себя надеждой?

Я думал о сестрёнке, как она не находила себе места и каждый день доставала маму одними и теми же вопросами: где братик, его уже видно, это он летит, поищем его? Как Калиса всё время предлагала маме полететь и поискать меня, а если не найдёт — то поищет ещё раз, но только внимательно. Что она думала, когда проснулась и не обнаружила меня? Ждёт ли она меня и надеется, что я вернусь и мы воссоединимся?

И, теперь, что они обе будут делать? Полетят к ящеролюдам в надежде, что именно они нашли меня? Отправятся в нашу пещеру надеясь, что я где-то там или в заброшенном городе? Или останутся на острове, лелея надежду на моё скорое возвращение?

Утро наступило так же внезапно, как и накативший сон. В горле першило, в уголках глаз покалывало от кристалликов соли, а голова казалась дырявым горшком. А ещё нещадно болели ноги. Так сильно сводило мышцы, что пришлось опираться на стену, чтобы добраться до входной пещеры. Руки мелко дрожали, а из поясницы словно вырвали кусок мяса.

Вчерашний день стал для меня испытанием. Как физическим, так и моральным. С первым я справился на отлично. Второе — провалил. Но вчера была стрессовая ситуация, и она уже закончилась. Точнее, она закончится через год, а до тех пор — надо быть сильным, и не отрекаться от своей гордости.

Следующие два часа после пробуждения я потратил на изготовление сандалий. И гордился собой, ведь смастерил их по наитию. Подошва из травяных скручёнок, которые нанизаны на палки, и лямки из травы. Всё это недолговечно, но без хлопот починится из подручных материалов. Простецкая защита для ног, но для меня эти травяные сандалии значили нечто большее. Они — символ, что я всенепременнейше преодолею этот год. Они — лишь начало пути. И именно сегодня путь лежал к восточному лесу.

На спуск с горы я потратил гораздо больше сил, чем вчера, а во время десятикилометрового похода до леса я каждые десять минут останавливался на отдых. Слушая какофонию звуком насекомых. Во время этих остановок я наконец-то услышал какофонию насекомых. Вчера её не было, но сейчас слышалось щёлканье кузнечиков, стрекот сверчков, всюду мелькали насекомые, перелетавшие от травинки к травинке.

— Если есть насекомые, то должны быть и те, кто их едят, — промелькнула мысль, когда я едва не провалился пяткой в чёрную выбоину в земле. Вход в чью-то норку размером с кулак. Мышка — это не только весёлая игрушка, за которой раньше носилось озорное изумрудное создание. Мышка — это крошечное, но мясо. А ещё природа не терпит пустоты, и, если есть мышь, значит есть и тот, кто её ест. А ещё есть птицы, которые не только охотятся на мышей, но и любят отдыхать среди крон деревьев, пережидая дневную жару в теньке.

Внезапный шорох и писк заставил меня подпрыгнуть от испуга. Я резко попятился назад, выставив вперёд импровизированный каменный нож. И выругался вслед юркнувшему в траве лысому хвосту. А если бы я со страха запустил в мышь ножиком и потерял его? Вот если бы магией… Ну да, зачем в непонятной ситуации проверять, могу ли я вообще пользоваться магией? Я ведь сейчас на милой прогулке где-то недалеко от самого безопасного места на свете. Здесь со мной вообще ничего не случится.

Стоило закончить ругаться, и меня громом накрыла простая мысль: встреча даже с одним волком для меня окажется смертельной. От этого осознания стало боязно идти дальше, но следовало дойти до места в небольшом лесу, откуда слышалось журчание.

Улыбка ещё очень долго не сходила с моего лица, даже когда я выбрался из леса обратно на плато и дошёл до склона горы. Горло к тому моменту прекратило болеть, зубы стучать друг об друга, и к онемевшей от холода левой ладони вернулась чувствительность. Вот как может быть настолько вкусной обычная вода, ручейком бегущая из ключа? Ответ я вряд ли найду, но в будущем надо сделать подобие резервуара. Слишком неудобно вычерпывать воду одной рукой: дно у ручья в сантиметре от поверхности, и вначале я больше наелся грязи, чем напился воды.

Решив приходить к лесу раз в день, напиваться как следует и притаскивать плоских камней — я направился обратно к пещере по длинному горному склону. Сверху раздался одинокий стук, спустя секунду превратившийся в игривый перестук. Он слился гулом десятка камней, край камнепада промчался едва ли в десяти метрах от меня. Меня даже стукнуло маленьким камушком по лбу, я невольно закрыл глаза. И тут же открыл. Ни в коем случае нельзя упустить из виду десятки килограмм мяса, кило костей, многие метры кишок, полые внутри рога и сероватую шкуру, испещрённую кривыми полосками цвета охры.

Козёл на вершине горы моргнул карими глазами с вертикальными зрачками и скрылся за противоположной стороной, на прощание протяжно заблеяв. Я обязательно его выслежу. И пусть он будет хоть десять раз животным, находящимся на грани вымирания — нас таких животных двое. Мы с ним на разных чашах весов, но моя чаша весов всегда перевесит.

В тёплой пещере, подготавливая место для сушки травы, я раз за разом прокручивал в памяти образ козла. Мама говорила, что с пришествием скверны жизнь исчезла на двух материках. Исчезли высшие разумные, звери, птицы, насекомые. Но теперь выясняется, что здесь есть жизнь. Рука невольно потянулась к шрамам на груди, а но я тут же одёрнулся. В последнее время я слишком много думаю о всяких ненужных вещах. Я не могу быть, как эти животные.

Постепенно я подготовил место для просушки травы, разложив мелкие камушки полотном, чтобы между ними проходил воздух. Интуиция подсказывала, что из сухой травы получатся более плотные скручёнки, и сандалии так же выйдут прочнее. Из нынешних уже торчат рваные травинки: ещё день, и развалятся. Но не только на сандалии пригодится трава. Я мозжечком чувствовал, что можно сделать верёвку любой длины, какой только захочу. Но не скручивая траву, а как-то по-другому. Вот вроде и понимаю, что можно верёвку сплести, но как именно — хоть стучись головой о камень.

До конца дня оставалось ещё часов пять. Можно спуститься с горы и поискать чего-нибудь съестного, или пройтись на восток или запад. Но сперва следовало разобраться с магией. Лог.

Допустим, что «Сила», «Выносливость», «Ловкость» и «Интеллект» у каждой из форм тел свои. Эти четыре характеристики — «физического типа». А «Воля» и «Удача» — «разумного типа». Но ведь «Интеллект» –характеристика «разумного типа»!

И что означают дополнительные значения в «Магии», она, что, соединена между двумя телами? И как быть с тем, что в форме ящеролюда пропали все умения, кроме «Мыслеречи» и «Фрески памяти»? Ведь практически каждое «умения» в этом мире требует «ману», а если она перекинута между двумя формами, то почему исчезли «умения»? Посмотреть бы, изменился ли лог-файл моей истинной формы.

Стоило только подумать об этом, как в лог-файле отобразилась вкладка истинной формы. Все «характеристики», «навыки» и «умения» на месте, но заблокированы, как и свободные очки. Не распределить даже. Знай я, что так всё сложиться, и всё заранее бы распределил. Спасибо, что в форме ящеролюда хоть «навыки» остались, вместе с «Чувством магии». Именно благодаря ему я чувствую внутри себя источник маны. Из яркого костра с тёплым успокаивающим чувством он превратился в бездонный колодец с чёрными стенками. В нём самом мана не чувствовалась, зато ощущалась в стоящей рядом бочке.

Для начала я попробовал сформировать «Магическую стрелу», используя ману из бочки — но сколько бы ни пытался, так и не смог выкачать хоть немного. Но стоило закинуть в «Магию» одно очко «характеристик», как в колодце появилась вода, а от бочки к колодцу протянулся шланг.

Я присмотрелся к одному из больших камней, привычным делом сконцентрировав ману.

Освоено умение «Магическая стрела»

— Так, запоминаем на будущее: стрелять только из пальца, — подумал я, когда резь в глазах прошла.

Фраза от «системы» всё ещё маячила перед глазами солнечным зайчиком от взгляда на солнце. Проморгавшись и отогнав наваждение, я выставил вперёд руку с вытянутым указательным пальцем. Рядом с кончиком сформировалась «Магическая стрела» и умчалась к валуну, отколов каменную крошку.

Одна из самых глупых вещей — по привычке сформировать магию рядом с носом. Я ещё легко отделался, всего лишь пять минут орал резаной свиньёй от боли. Благо всё обошлось, а ведь могло глаза выжечь. Больше такую глупость делать нельзя. С сегодняшнего дня я, в теле ящеролюда, впадаю в детство.

— Сдохни, мерзкий камень. Пиу-Пиу-Пиу, — я прицелился пальцем в валун. Но магию не запустил. Предстояло выяснить один важный момент. Лог.

Мана: 10/10 + [2420/2500]

«Магическая стрела» расходует пятьдесят маны, а не семьдесят. Скорее всего, причина в новом облике. Есть ещё одна странность, и чтобы её проверить — нужно подождать. Я решил спуститься на плато, пройтись на запад и нарвать ещё немного травы. А когда наконец спустился — открыл лог-файл. Лог.

Мана: 10/10 + [2432/2500]

В облике ящеролюда «мана» восполняется на два пункта в минуту, но скрытые резервы истинной формы восполняются по два пункта каждые десять минут. Странно, но я хотя бы могу использовать магию. Чуть попозже всё обдумаю и распределю очки. Мне нужны разные умения, кроме «Магического копья» или исцеления. Тот же «Рывок», «Удар» или другие, которые получится вспомнить.

Я чуток прогулялся на запад вдоль цепи гор, найдя несколько мышиных нор, и принялся методично срезать и укладывать пучки травы на шерстяное полотно. Постепенно строился план на завтрашний день.

Завтра утром сразу пойду в восточный лесок. Грибы, ягоды, насекомые, живность, мне всё подойдёт, главное — хорошенько пожарить. Умереть от отравления ещё глупее, чем от голода. Ещё нужна палка, чтобы опереться или отмахнуться от внезапного нападения. Не мешало бы собрать дров и приготовить место для костра, и надо охотится на мышей. И надо думать о верёвке. С ней получится связывать в тюки и носить до пещеры, или полотно сложить её пополам и обвязать вокруг пояса как юбку. Или поэкспериментировать и придумать ловушки для мышей, расставив их рядом с норами. Не счесть верёвке применений. Но сперва, сегодня, следует подняться обратно в пещеру. И судя по дрожи в ногах — на четвереньках.