Скверная жизнь дракона. Книга первая. Часть 2

Глава 6

Что надо делать, когда жизнь в миллиметре от скверной кончины? Не мандражировать. Голова должна быть холодной, дыхание чётким, намеренья твёрдыми. И чтобы руки не тряслись.

Я отложил копалку из кости и принялся растирать ладони, грея замёрзшие руки дыханием. Ощущение, что сейчас не конец первого осеннего месяца, а середина зимы: пальцы дрожали, а ногти мертвецки посинели.

Мне следует быть максимально собранным, чтобы не отхватить веткой по хребтине и сгинуть в вертикальном зёве, нельзя даже мельком задеть волосяные отростки корней цвета апельсиновой корки. Они служат эдакой сигнализацией древню, проходя линиями по обе стороны массивного корня и торча из земли лишь верхней четвертью. Если кабан или другое порождение погладит верхнюю часть волоска — тот постарается глубже закопаться в землю, оборвётся, и рядом с повреждённым корнем опустится ветка. Но можно раскопать землю по бокам от корня, тогда волосок землю не найдёт и древень подогнёт к стволу корень. Эдакий своеобразный защитный механизм от обрушения почвы. Скверна не безумная, в ней есть логика. Извращённая, перекрученная, связанная узлом, отдающая помешательством — но логика.

Именно этого древня, рядом с которым я растираю руки, я добывал уже два раза. Сегодня будет третий. В километре на запад стоит ещё один древень, добытый уже три раза и превратившийся из окопавшейся в переходную стадию.

Когда я вернулся от орков, то мысленно разделил скверный лес перед пещерой на западную и восточную часть. И все эти полтора месяца я добывал древней на западной части, постепенно продвигаясь к глиняному обвалу.

Если мысленно нарисовать карту ближайшей местности с древнями в виде точек, то можно всё увиденное ранее придётся переосмыслить. Тот блестящий шизофренический лес, с яркими цветами и хтоническими порождениями — именно он настоящий скверный лес. А вот древни, в шахматном порядке на расстоянии в полкилометра друг от друга, стоят между передоверьем и истинным скверным лесом сеткой из квадратов, стоящих на углах. И древни, таким образом, формируют защитный лес.

Сперва идёт километровое преддверье с нулевым влиянием скверны. Потом пятикилометровый защитный лес, утыканный древнями и немногочисленными порождениями. А спрятанный за защитным лесом лес истинный широк настолько, что мог бы раскинуться на сотни и тысячи километров во все стороны, не будь на материке скверны свободных участков земли. Сейчас же максимальная ширина истинных лесов достигает и двадцати километров. Потом вновь пять километров защитного леса и километр преддверья. А ещё ведь существуют скверные поля, луга, рощи, холмы, зоны небольших речушек и прочее, порождённое скверной. И практически всегда эти зоны плавно переходят друг в друга. Как именно это происходит я не знаю, но попробую узнать в ближайшие дни.

Недалеко раздалось лёгкое потрескивание. В сторону добываемого мною древня двигался порченый кабан. Осеннее солнце игралось на серо-коричневой шкуре с редкими ворсинками жёсткой щетины.

— Это моё дерево. Я его нашёл, я его копал, значит — орех тоже мой, — я снял с пояса костяной топор с каменным наконечником и направился навстречу кабану. Этот топор уже не та задохлая поделка с куцым лезвием. Мне получилось обтесать крепкий камень так, что вышло широкое и крайне острое лезвие. Оно принесло погибель уже трём скверным кабанам, и счёт пополнится в ближайшее время. Главное — бить уверенно, и быть уверенным.

Это из-за уверенности мои ноги согревали шикарные ботинки с рубиновыми точками на рыжем мехе. Две маленьких фыркающих лисички замерли, увидев двуногую сморщенную морскую губку. Каждая из меховушек сидела на жопке смирно с мыслями: «Вау, что это за уверенная в себе ужасно выглядящая двуногая мерзость? И почему оно так уверенно тычет в меня одной из сосисок на верхних лапах?» Слишком поздно лисички узнали, что двуногая губка уверенно делает пальцем «пиу-пиу-пиу», и так же уверенно делает из рыжих лисичек меховые ботинки.

Но точный расчёт важнее уверенности. Скверного кабана завалить не просто: у него толстая шкура, и череп толщиной с полторы фаланги. Его можно убить лишь проломив череп у основания, рядом с креплением к позвоночнику кость тонкая и вполне логично ударить туда чем-то острым и длинным. Но сперва кабана надо обездвижить. А для этого будто на удачу позвоночник плотно соприкасается со шкурой, между концом шеи и лопатками торчит небольшой бугорок в месте сочленения позвонков.

Встав полубоком, я занёс топор над головой. Скверные порождения не обращают на меня внимания, пока им не навредить. Это помогло сделать много чего, включая короткие кожаные штаны серо-коричневого цвета. Они хоть и с открытой голенью — но в ближайшее время этот недостаток исправится.

Каменное лезвие со свистом опустилось. Раздался смешанный с треском костей чавкающий звук, сменившийся визгом обездвиженной свиньи. Лог.

Опыт: 4663/5000

Если сейчас получу пятый «уровень», то смогу изучить несколько «умений». Без них грустно, особенно без «Удара».

Я отвязал от пояса каменное долото и широкую медвежью кость, она теперь молоток. Теперь следовало встать недалеко от морды кабана, он должен увидеть меня, чтобы прекратил ворочать головой и уткнулся взглядом мне в ноги, стараясь до них дотянуться. Теперь можно размашистым ударом вогнать каменное камень в череп твари, погрузив наполовину. И методичными ударами разворошить липкий мозг, пахнущий канализацией.

«Уровень» в этот раз я не получил, «опыта» не хватило. Я подхватил грузную тушу кабана за задние лапы и кое-как поволок из скверного леса. Тварь надо освежевать, как всякое животное. Снаружи кожа кабана твёрдая и прочная, но с внутренней стороны она очень мягкая и без усилия протыкается пальцем. Кожа будет такой ещё два часа, пока не пройдёт период испарения. Если останется, то станет вполне обычной, хоть и немного грубой.

Вскоре кожа с кабана была снята, а около всех толстых корней древня откопаны бороздки. Я быстро и нежно стал водить подушечками пальцев по линии крепления волосков к корню. На третий проход пальцами у краёв прокопанных бороздок показались кончики волосков. На четвёртое поглаживание волоски попытались проползти дальше, но не почувствовали земли и втянулись к корню. Он дёрнулся и с глухим треском прижался к стволу.

Конкретно у этого древня восемь корней, но у древня в километре на западе корней семь, а ещё бывают с шестью и даже пятью корнями. Нет ли в этом взаимосвязи? Это показатель силы, скорости взмаха веткой или количества «жизней»; или же я слишком превозношу логичность скверны? Не знаю, но скверные кабаны, убитыепрежде «Магическим стрелами», отличались друг от друга количеством «жизней». Да и вообще у них разное расположение и длина клыков, у одних раздвоенные копыта доходят до середины голени, а у других упираются в коленный сустав.

Последний корень вытащился из земли. Древень с поскрипыванием выкопался из земли и направился на запад, двигаясь параллельно зоне преддверья, не пытаясь приблизится или отдалится. По пути выронив шар размером с футбольный мяч, с шероховатой поверхностью и цветом старой меди. На извивающихся щупальцами корнях древень вразвалочку прошёл метров двадцать и закопался обратно. Его древня тряслись, ствол вытягивался, корни медленно проступали над землёй.

Через полчаса древень превратится в переходную форму. Этого времени мне хватит, чтобы отдохнуть. В ста метрах от начала защитного леса стояла костяная рамка для переноса вещей, к трём добытым до этого орехам присоединился четвёртый. Рядом лежала прямоугольная розовая коробочка, размером с ладонь — это клубень куста с ветвями как тугие металлически тросы с шипами.

Если порождение скверны во время добычи слишком резко оборвёт серый корень между стволом куста и коробочкой, то тросы обовьются вокруг тела порождения и завибрируют, растирая порождение в жидкую кашицу, которую впитают корни. Под розовой резиновой оболочкой коробочки содержимое хруститкапустным листом, а по вкусу оно между морковью и свёклой. Оно насыщает само по себе, но если растолочь и сварить с кусочками мяса — то получится наивкуснейшее рагу.

После трапезы я отправился в защитный лес, предварительно сняв с пояса все инструменты, но взял с собой лишь топор, камень и, на всякий случай, запасной полутопор-полуледоруб с каменным наконечником и костяной рукоятью. Я за обычным искривлённым скверной деревом со стволом широким, практически в два обхвата руками. Этот ствол прекрасно закрывал меня от древня. Я подбросил камень, замеряя вес. И посмотрел в сторону, представив, что я участник утреннего шоу и сейчас на меня смотрят множество пар любознательных детских глаз.

— Запомните, детишки! То, что сейчас сделает дядя, делать нельзя. Вы поранитесь, испачкаетесь, вас наругает мама, отшлёпает и поставит в угол. И меня моя мама тоже поругает, если узнает, что я тут делал. Так что, тс-с-с-с, никому!

Я бросил камень и едва успел заскочить за искривлённый ствол. Дерево затрясло, раздался глухой стук одновременно вбитой сотни гвоздей. Следом раздался чпокающий звук откупоренной бутылки с шампанским. И десятки гибких веток древня плетьми обрушились о ствол дерева хлёсткими ударами, пытаясь добраться до меня.

Дерево трясло, над моей головой его ветви шелестели клубком голодных змей. С каждым ударом плети выбивали щепки, а иногда пролетали мимо ствола с дерзким свистом. Я вёл отсчёт и до боли в пальцах сжимал рукоять топора, руки дрожали от подступившего адреналина, зубы отбивали ритм канкана. На шестидесятую секунды стук прекратился, наступившую тишину нарушал лишь редкий скрип веток. На мгновение я высунул из-за ствола ладонь — ничего. Потом выставил руку по локоть. А следом выскочил полностью, готовый воспользоваться «Рывком» — но ничего не последовало. Отсчёт в пять минут начался.

Вскоре раздался звук рубки дров не топором, а ломом. Методично и размеренно, чётким метрономом проходили секунды между ударами, потому что я боялся устать раньше времени. С каждым ударом дрожь отдавалась в локтях болью — но я продолжал рубить. На стороне древня время и огромное количество «жизней», против которых нельзя использовать магию. На четвёртой минуте в стволе древня появилась крохотная выдолбленная рана с сочившимся из неё густым белым сок. Я бросился обратно к широкому дереву, прячась за его стволом. Руки дрожали, казалось, что я всё ещё рядом с древнем и бью его тупым топором.

Минуту я стоял в тишине, успокаиваясь, пока древень не принялся вновь хлестать дерево, пытаясь добраться до меня. Через минуту всё прекратилось. я выступил вновь, чтобы через четыре минуты вновь спрятаться за деревом, закачивая второй раунд. За ним пошёл третий. Удары мои уже не были такими точными и быстрыми, иногда я вообще бил по древню не камнем, а костяной рукоятью топора. В такие разы вибрация особо сильна отдавалась болью в кистях и локтях.

Уровень был повышен

Текущий уровень: 5

Бонусных очков характеристик: 5

Бонусных очков навыков: 1

Оповестила «система», когда на шестому раунде я в очередной раз ударил топором по стволу древня, выбив брызги белого сока. Я увидел оповещение, тут же отскочил в сторону и замер, фокусируясь на древне и стараясь подметить любое изменение в нём.

Ветви древня вздрогнули и взметнулись к небу, ствол вытянулдся вслед за ветвями, извилистые и массивные корни напряглись в предсмертной судороге. Ствол древня оторвался от земли на десятки сантиметров и с грохотом рухнул обратно, ветви безжизненными лианами сползли по стволу до самых корней. С чавкающим звуком на плоской верхушке древня открылся зёв из восьми треугольных створок, они вместе с боковыми вертикальными трещинами проходили кольцом по верхушке ствола. Почувствовался тошнотворный запах водорослей, протухших и облитых скипидаром.

Стало предельно ясно, как древень развивается и меняется, как ест, передвигается, умирает. Осталось узнать главное, и самое неприятное. Я вновь повернулся в сторону, якобы смотря в объектив вымышленной камере.

— Запомните детишки, лазить по мёртвым порождениям скверны очень опасно. Вы главное знайте, что… Что я схожу с ума, — я закрыл лицо ладонями и тяжело вздохнул. Как же хочется поговорить хоть с кем-нибудь. На сердце настолько тяжко, что впору повредить себе ладонь, прислонить её к одному из добытых орехов, оставить на нём след от ладони и пририсовать мордашку. И назвать Васяном. Будет мне другом, буду кричать ему: «Васян, у тебя в голове пудинг! Брат, пойми, у тебя желе вместо мозгов!»

Мотнув головой — я отогнал грусть от сердца. Потом наговорюсь, когда встречусь с семьёй. Сейчас же надо сосредоточиться.

Я подёргал за одну из висящих веток. Должна выдержать мой вес, но на всякий случай я схватился за две разных ветки. И полез наверх, упираясь ногами в ствол мёртвого древня. Тот чавкающий звук, как оказалось, был звуком оторвавшегося пищевода от восьми равных долей, они частями общей крышки закрывали зёв. Теперь пищевод лежал внизу вместе с другими внутренностями, истекая белёсым ихором и дёргаясь в судорогах.

Перегнувшись через край, я ухватился за вертикальный выступ внутри ствола, он тянулся до самого дня и напоминал обтянутый склизкой желтоватой тканью хрящевой сустав. Их таких восемь, и каждый из выступов ровно под одной из восьми долей крышки зёва. Вся внутренняя часть древня обтянута жёлтой и прочной плёнкой, от верха и до начала корней. Стоило чуть надавить на любой из вертикальных выступов, как он весь двигался: где-то он был цельным, а где-то изламывался. Хотелось вырвать содержимое, но желтоватая плёнка оказалась слишком прочной для голых рук.

Вскоре я вернулся к древню с двумя ножами на поясе. И понял крайне занимательный факт. Выступы тянулись вверх строгой прямой линией от толстых корней апельсинового цвета, соединяясь с одной из долей крышки зёва. Я проткнул жиловатую плёнку и с трудом сдержал отвращение. То, что раньше пахло гнилыми водорослями теперь воняло прелой соломой. Содержимое выступа толщиной в полторы фаланги большого пальца, длиной метров восемь, серовато-белёсым цветом напоминало нервное волокно, а по консистенции напоминало наполовину сваренную спагетти и свободно гнулось.

Мне потребовалось минут двадцать, чтобы вытащить все восемь макаронин. Две оказались восьмиметровыми, две четырёхметровыми, а остальные в мой рост, но на всех их концах утолщения, похожие на набалдашники. Именно ими спагетти крепились к корням, долям зёва и друг к другу. На всякий случай я пальцем собрал немного белёсого ихора с поверхности трубки и попробовал кончиком языка. И очень долго отплёвывался, стараясь избавится от вкуса помидора, сгнившего месяц назад.

Я вытащил макаронины на обычную землю, чтобы дождаться их испарения, и вернулся за оставленным около древня инструментом, как далеко позади раздалось пощёлкивание как от стаи гигантских муравьев, щёлкавших жвалами и хитиновыми лапами. Гул нарастал, превращаясь в жужжание расхлябанного вентилятора. Со стороны скверного леса вырвалась волна блюдцеобразных тварей. Длиною в локоть, с шестью короткими и толстыми лапками, на передней части их тел рот как шнек от мясорубки, окружённый дюжиной хитиновых жвал.

Я уже приготовился бежать, но толпа скверных крабов двигалась к древню, взметнулась по стволу и волной упала внутрь. Кору, десятисантиметровый слой скверной древесины, ветки и корни они не трогали, но белёсые внутренности выжирались ими с особой тщательностью, судя по чавкающим звукам и трясущимся веткам.

Спустя несколько минут чавканья крабы с треском прогрызли дно у древня и умчались обратно в скверный лес. Аккуратное постукивание по коре древня отозвалось глухим звуком пустого пня, да и внутри древень полностью вычищен от внутренностей. Вскореоставшаяся древесная оболочка начала источаться. С жалобным хрустом отломилась одна из долей зёва вместе с ветками, потом ещё одна, а через несколько минут древень рассыпался трухой.

Подобные крабы мне раньше не встречались, но и я раньше вообще не убивал древней в облике ящеролюда. Странно всё это, но в километре на западе стоит ещё один древень переходной стадии. Лог.

Опыт: 1876/6000

Получено две тысячи «опыта». Неплохой результат, но бить каменным топором тяжело, так что не самая лучшая идея — использовать древней как источник «опыта». А если бить «Магическими стрелами», то «маны» не хватит — у них «жизней» больше. Да и после магии добычи с них не останется.

Спустя десять раундов ударов каменным топором — второй древень лишился семи нервных трубок различной длины, ровно по количеству толстых корней апельсинового цвета. В этот раз я действовал быстро, на всякий случай отрубив оранжевые корни. Как и в первый раз, через тридцать минут после убийства древня послышался шквал щёлкающих мандибул. Крабовидные тарелки обглодали внутренности древня и хаотичным роем отправились обратно в скверный лес. Ощущение, что они подчищают за скверной, экономя каждую кроху порченого вещества. Но тогда почему эти крабы не пожирают другие порождения?

В скверне есть некая логика, она всё больше напоминает мне некую экосистему; а эти крабы в ней могут быть не чистильщиками вовсе, а переносчиками питательных веществ из защитного периметра до скверного леса. Древень как некий альфа-хищник пожирает остальные порождения, а когда он помирает — его пожирают крабы и переносят энергию с одного места в другое. Звучит дико, но за последние четыре месяца я многое видел. Скверна — это сложное и загадочное явление. В этом явлении может быть что угодно, так что и мне следует быть готовым.

Новый «уровень» дал мне пять свободных очков «характеристик». Теперь можно освоить важное «умение». Я встал в стойку: правая нога чуть назад, левая вперёд, ступни развернул в сторону для лучшего сцепления, кулаки ближе к подбородку, плечи сжал, согнулся в суставах, напряг каждую мышцу. Сильный удар — это когда бьёшь не только рукой, но задействуешь всё тело. Именно поэтому я напитал маной каждую мышцу и сустав в теле, а во время удара собрал её в кулаке.

Внимание, возможно изучение умения «Удар»

Стоимость изучения:

1 очко характеристик

Надо будет потом проверить, остаются ли после порождений запчасти, если их убить с помощью умения. Ведь практически каждое умение требует «ману». Лог.

Мана: 275/280 + [2500/2500]

Выносливость: 150/200

Когда я пользовался «Рывком», то сомневался, что все физические «умения» в этом мире требуют по пять «маны» и пятьдесят «выносливости». Теперь же я в этом уверен. Тем более что это доказывает одно давнее предположение.

Если взять пять «маны», пятьдесят «выносливости» и умножить на десять — то получится именно столько, сколько съедают физические «умения» в моей истинной форме. Дракон для «системы» — тот же разумный. Теперь я в этом полностью уверен, правда, всё ещё не знаю, зачем мне эта информация.

Стоило подтвердить изучение «Удара», как подоспела новая подсказка.

Внимание, Вами достигнут лимит максимально возможного количества умений

Текущее количество возможных умений: 5/5

— Ну, здравствуй, ограничитель в двадцать пять «интеллекта», — я аж не заметил как улыбнулся привычному явлению.

Оставшиеся четыре очка «характеристик» я закинул в «Магию», и призадумался. Поход к орочьему лагерю превратился из прихоти в необходимость. Надо увеличить «ману» и «выносливость», а на прокачку «Интеллекта» вообще потребуется пять «уровней». Ну а для поднятия «Чувства магии» до двадцатого «уровня» потребуется сорок пять очков «навыков», то есть сорок пять уровней — это ужас насколько много.

Спустя два часа испарение белёсых нервных трубок древня закончилось. С двух древней получилось добыть пять восьмиметровых трубок, но их осталось только две, да и те усохли до пяти с небольшим метров. Четырёхметровые трубки усохли до двух с половиной метров, а двухметровые — до метра с четвертью. И они все почернели, уплотнились, и распрямились. И набалдашники их усохли, став лишь круглыми тяжёлыми окончаниями, немного продавленными на месте соприкосновения с землёй.

Я взял самую длинную оставшуюся трубку, просунул между двумя скрюченными деревьями и потянул палку в сторону. Чем длиннее рычаг, тем меньше нужно сил, чтобы его сломать. Вот только всё без толку, длинная чёрная палка едва ли гнулась на несколько градусов.

Я был готов танцевать от радости, ведь нашёлся наипрекраснейший посох. Твёрдый, прочный, несгибаемый, а главное — в пятиметровой палке не больше трёх килограмм. А раз каждая нервная трубка ужимается практически на треть, то трёхметровая трубка ужмётся до моего роста. И я как раз добыл одну такую, со второго древня — но она испарилась. Вот что за гадство, а⁈ Как всегда, судьба такая: «Ой, я смотрю, у тебя что-то получается, твоя жизнь налаживается? Не волнуйся, сейчас мы это исправим».

В пещеру я вернулся к закату, но до лежанки добрался не сразу. Сперва я разложил у стены орехи, вместе с сегодняшними их сорок штук. Если зимой они не добываются, то буду съедать по одному в три дня и так протяну до весны. Но я и так протяну, потому что рядом с орехами лежат сто розовых коробочек: одной достаточно, чтобы полдня чувствовать себя сытым. Но всего этого мало. В ближайшие дни следует добыть ещё штук десять орехов и тридцать коробочек. Ещё надо доделать штаны, добыть нервных трубок и придумать способ, как придать форму усыхающим набалдашникам. Дел в ближайшие два дня невпроворот.

По крайней мере одежда готова к длительному переходу. Есть тёплый спальник из медвежьей шкуры, небольшой плащ из двух козьих и такая же туника с короткими рукавами и сшитыми боками. А ещё есть рыжая меховая шапка и ботинки. Хоть вся одежда соткана с помощью кишок, но за леской я обязательно схожу. Она пригодится.

Я взял одну из недавно полученных чёрных палок, шкрябал ею по острым камням, но даже царапины не выбил. От воды палка лишь ненадолго становилась мокрой, а на огонь ей плевать. Я всячески экспериментировал, стараясь найти палкам всякие применения. Именно из-за прошлых экспериментов я получил три вещи, упростившие мне жизнь в сотни раз.

Первая — скорлупа от орехов. Она не горит и не трескается от жара, я использую её как кастрюлю.

Вторая — розовые коробочки. Их оболочка горит практически сутки. Огня даёт мало, но за полчаса вполне способна вскипятить половинку ореха, заполненную водой — а это литра два воды.

Ну и третья — оболочка от круглых шариков карамельного цвета. За толстой скорлупой скрыто мягкое зерно с ноготь мизинца, но бодрит как укол чистейшего адреналина. Когда в первый раз его попробовал, то практически три часа бегал беспрерывно. Их опасно добывать, и они редко встречаются, но их главная прелесть в скорлупе. Если её высушить, растереть в порошок, смешать с глиной примерно один к десяти, добавить пять частей воды — то получится густой цемент. Из него сделана маленькая квадратная печурка во входной пещере, под которой всегда горит розовая оболочка, а на верхушке стоит скорлупа ореха.

Скверный уголок какой-то. Но эти скверные дары действительно крайне полезные: не надо заморачиваться с огнём, водой, едой, с посудой, кожей, палками. А скоро леску добуду и вообще за…

Внимание, Вы прожили ещё один год

Получено: [5] очков характеристик, [1] очко навыка

«---»

Внимание, форма Кта’сат существует на один год дольше

Получено: 1 очко характеристик, 1 очко навыков за пять прожитых лет

— С днём на-рож-де-нья ме-ня, — пропел я и чуть не рассмеялся, закинув накопившиеся пять очков «навыков» в «Чувство магии», а очко «характеристик» в «Магию». Теперь понятно, что форма ящеролюда сформировалась в мой день нарождения ровно двадцать пять лет назад.

Сейчас подходит к концу первый месяц осени, до суровых холодов осталось не больше тридцати дней. Тридцать дней, чтобы окончательно подготовиться; сходить к резиновым кустарникам за леской; добраться до огромного леса с поваленными деревьями; обустроить временное жилище; убить как можно больше нежити; добраться до юрт; забрать с них ткань; и вернуться домой.