Семеро по лавкам, или "попаданка" во вдову трактирщика

Глава 23.

— Это Олеся, — представил меня маг, не поворачивая головы. — Она помогла мне тебя найти. И она владелица трактира под стенами Ламана. Авдотья работала у неё…

— Ах, Авдотья, — протянула Абигейл, и её взгляд наполнился презрением. Губа непроизвольно дёрнулась, словно она увидела что то очень гадкое. — Выследил, значит…

— Абигейл, — резко перебил её господин Омул, — я хочу, чтобы вы с дочерью немедленно вернулись домой. Я настаиваю. Хватит бегать, Абигейл. Олья уже взрослая, и ты не можешь прятать её от меня вечно.

В этот момент я снова почувствовала знакомый поток панического страха, исходивший не от меня, а от Абигейл. Ощущение было очень странным, я словно начала воспринимать не мысли, а эмоции, причём только те, что выбивались из привычного ряда.

Но Абигейл быстро справилась с паникой и, царственно улыбнувшись, заявила магу:

— Почему не могу? Мне удавалось бегать почти двадцать пять лет. И я сделаю это снова, Омул. Даже если сейчас ты силой увезёшь меня в Гойю, я снова сбегу вместе с дочерью раньше, чем ты испортишь ей жизнь.

— Я не собираюсь портить ей жизнь, — горячо возразил маг. — Я люблю тебя, люблю свою дочь. И не понимаю, почему ты видишь во мне чудовище, способное навредить Олье.

Она на миг застыла, будто не поверив своим ушам, а потом рассмеялась, тяжело и безрадостно.

— Ты до сих пор так ничего и не понял, — она сделала шаг назад и прислонилась спиной к бревенчатой стене старой избушки.

— Так объясни! — маг шагнул было следом, но, как ни странно, не приблизился к жене — напротив, словно отдалился ещё больше.

— Я уж пыталась много раз… Но у меня не получилось достучаться до тебя…

— Если ты про мою жену, с которой меня связал отец ещё в младенчестве, то я уже сказал, что избавлюсь от неё и буду жить с тобой…

— Избавишься?! — бровь на лице Абигейл дёрнулась вверх. — И как же?!

— Не придирайся к словам, — качнул головой господин Омул. — Ничего я ей не сделаю. Просто отправлю в другую коммуну. Найду другого мужа...

— И вы будете убивать её вдвоём…

— Абигейл, — тяжело вздохнул маг, — ты ведь знаешь, это не мой каприз, а вынужденная мера, позволяющая нам выживать. Нам важна каждая капля магии. Мы не можем терять её только потому, что женщины способны собирать её, но не способны управлять ею…

Абигейл внимательно выслушала его и громко расхохоталась. Затем наклонилась и прошептала:

— Нет, Омул. Всё совсем не так. И ты знаешь это. Правда в том, что вы, мужчины, боялись и боитесь признать: женщины из Гойи стали куда более сильными магами, чем вы. И тогда вы стали красть их силу, оборачивая это воровство в красивую обёртку заботы и рассказывая сказочку, что женщины якобы не способны творить магию. А мы способны… И способны сделать гораздо больше, чем вы… Вот только вы с самого рождения лишаете девочек магической силы, отдавая её мужчинам…

Господин Омул дёрнулся и попытался что то сказать, но она не позволила.

— Думаешь, я не знала, что ты тайком бегаешь к первой жене? — фыркнула она. — Я же не идиотка, Омул! Я знала, что ты врёшь мне с самого начала. Но я так сильно любила тебя, что готова была закрыть глаза на этот обман. И простить…

Маг снова дёрнулся, пытаясь остановить её монолог, но безуспешно.

— Но я никогда не смогу простить тебя за то, что ты собирался сделать с Ольей… Я ведь просила тебя. Умоляла. С того самого момента, как узнала, что у нас с тобой будет дочь, я пыталась достучаться до тебя и убедить дать ей шанс быть собой. И что сделал ты?!

— Да что такого я сделал?! — не сдержался господин Омул и закричал. — Что я сделал не так, Абигейл?! Я позволял тебе всё, что ты хотела! И я обещал оставить дочь тебе и не отдавать её в семью мужа после первого года! Я сделал бы всё именно так! Ты сама растила бы Олью! Точно так же, как моя Морго сама растила нашу Месси!

— У которой совсем не было магии, и поэтому она оказалась никому не нужна? — хмыкнула его жена. — Омул, ты прекрасно знаешь, что ты врёшь… Ты ни за что не позволил бы Олье остаться собой…

Она снова перебила мага, собиравшегося что то сказать.

— Я подслушала твой разговор с отцом… Он говорил, что нельзя отдавать такую силу, которая есть в Олье, на сторону. И он собирался отдать мою Олью Мороку… И я слышала, как ты согласился. Как ты обрадовался, сказал, мол, тогда не придётся отнимать дочь у меня, и я буду сама растить её так, как хочу…

— Я не понимаю, Абигейл, что тебя не устраивало, — возмутился маг. — Я сделал всё, чтобы выполнить свои обещания!

— Вот когда поймёшь, тогда и приходи! — выкрикнула Абигейл и, толкнув дверь, исчезла в избушке.

Господин Омул тут же кинулся следом, с силой рванув тяжёлую покосившуюся дверь на себя. И тут же выругался — внутри приземистой избушки с низкими обвалившимися потолками и скособоченными стенами было пыльно и пусто.

Маг присел на невысокую земляную ступеньку и замер, опустив плечи. Весь его вид кричал о нестерпимой душевной боли, терзавшей его в этот момент. Мне стало его жаль. Я даже не стала напоминать ему о том, что магия его дочери по прежнему «висит» на мне, создавая проблемы в виде двух высокопоставленных драконов, ожидавших моего решения в трактире.

Я присела рядом и осторожно коснулась руки господина Омула:

— Простите, что вмешиваюсь, — тихо сказала я, — но я была рядом и всё слышала. Если вы проясните мне некоторые моменты, возможно, я смогу объяснить вам причины вашей размолвки. Я же женщина, а нам многое видится совсем не так, как мужчинам…

О том, что я почувствовала панический страх Абигейл, я промолчала. Во первых, не была уверена, что действительно ощутила это. Вдруг это просто обман чувств? Во вторых, интуиция подсказывала: этот страх может быть связан с той самой причиной, по которой Абигейл сбежала из Гойи.

Маг, выслушав меня, тяжело вздохнул и, не взглянув на меня, устало произнёс:

— Валяйте… Теперь уже всё равно… Я не знал, что Абигейл спуталась с драконом…

Я нахмурилась. Едкая ревность, разъедавшая сердце господина Омула, просочилась в его голос, отравив даже произнесённые слова. Я не промолчала:

— Вот уж глупости. У неё точно никого нет. Я видела, как она обрадовалась, увидев вас на пороге. Даже обнять хотела. Только потом передумала…

— Вам показалось, — буркнул маг и кивнул на дом. — Вы же видели… Пространственная магия такого уровня под силу только дракону.

Пространственная магия? Так вот что это было!

— Допустим, всё так и есть, — кивнула я. — Только это ничего не значит. Вы забываете, что Авдотья полукровка. А значит, её отец — дракон. Может быть, это он всё устроил?

— Мать, — перебил меня маг. — Дракон у Авдотьи — мать. А отец — один из наших магов.

— Тем более у вас нет причин для ревности. Значит, это сделала мать Авдотьи…

— Угу, — невесело рассмеялся маг. — Только уровень драконьей магии никак не может принадлежать матери Авдотьи. Она всего лишь горничная во дворце Повелителя…

Маг запнулся, затем поднял голову и посмотрел на меня. Выругался.

— Что?! — нетерпеливо спросила я.

— Она горничная, — выделил он голосом и цветисто выругался.

Я смотрела на него, ничего не понимая. Ну, горничная... и что? Как это объясняет появление в Ламане драконьей магии правящей семьи?

— Когда Повелитель был ещё юным принцем, он сбежал из дома и несколько лет провёл в человеческих землях. Никто не знает, где именно это было. Но если допустить, что он жил здесь, в Ламане, то всё встаёт на свои места. Горничная могла подслушать разговоры Повелителя, если он был недостаточно осторожен. Когда привыкаешь к прислуге, перестаёшь её замечать. И у неё была возможность найти и украсть драконью чешуйку, которую можно использовать как ключ для открытия подпространства.

— Значит, мать Авдотьи узнала про этот дом и стащила чешуйку дракона, чтобы Авдотья могла здесь жить? — уточнила я. — Но она говорила, что ей некуда пойти…

— Ну, формально это правда, — кивнул маг. — Этот дом не её собственность. — Он немного повеселел. — Значит, вы можете быть правы, и у Абигейл никого нет…

Я кивнула. В этом я была уверена: женщина, имеющая возлюбленного, не смотрит с такой любовью и надеждой.

— Но меня больше интересует другой момент, — усилием воли вернулась я к сути разговора. Сейчас мне нужно было избавиться от магии — а для этого следовало помирить мужа и жену или хотя бы заставить их сделать шаг навстречу друг другу. Иначе магия их дочери так и будет отравлять мне жизнь. — Абигейл говорила, что женщины маги могут управлять магией, но им не позволяют этого делать. Это правда?

— Ну конечно, нет, — фыркнул господин Омул. — Сами подумайте, Олеся: маги у нас на вес золота. Каждый маг — ещё один шанс на выживание. Вы полагаете, наши предки сознательно и добровольно уменьшили их количество, отобрав магию у женщин? Это смешно…

Он рассмеялся, но мне было совсем не весело. Я слишком хорошо знала, как часто люди совершают глупости ради того, чтобы возвысить себя, особенно если тот, за счёт кого они хотят возвыситься, физически слабее.

— И всё же, — настойчиво продолжила я, — если допустить, что у предков были свои причины поступить так, а не иначе… Может быть, женщины маги действительно могут управлять своей магией, если не передают её мужчине?

К чести господина Омула, он ответил не сразу. На миг задумался, потом отрицательно помотал головой:

— Нет, не может… Наши предки не стали бы творить такую глупость… Я уверен…

Но в его голосе я не услышала той уверенности, что звучала в словах. И задала ещё один вопрос:

— А вы проверяли это? Есть ли у вас женщина, которую никто не привязывал к мужчине сразу после рождения?

— Есть, — кивнул он и тут же поправился: — Вернее, были… В последний раз такое случилось во времена моего деда. Семья решила отделиться от коммуны и жить отдельно. Они ушли на юг и построили дом на границе с человеческими землями. Там довольно тепло, можно прожить охотой и рыбалкой, если приманивать добычу магией. Когда женщина была беременна, её муж погиб. Она несколько лет прожила одна, пока наши маги случайно не наткнулись на их жилище. Девочке тогда было около трёх лет… И она совершенно не владела своей магией, хотя мальчики в этом возрасте уже начинают использовать простейшие заклинания.

— А жена? — спросила я.

— А что жена? — не понял господин Омул. — Она была привязана к своему мужу ещё при рождении.

— Но ведь её муж погиб… И вы сами говорили, что в тех местах можно выжить, только если приманивать добычу магией. Если эта женщина жила там столько лет одна, значит, она умела это делать?

Господин Омул уставился на меня так, словно впервые увидел. Я продолжала:

— Полагаю, ваши маги тут же исправили это досадное недоразумение и привязали женщину к себе, верно? И она вынуждена была отправиться с магами обратно, потому что теперь ей было не выжить в старом доме?

Маг кивнул, не меняя выражения лица. Он смотрел на меня так, будто я не просто произносила слова, а била его кирпичом по голове.

— И никто даже не подумал, что девочка не владеет простейшими заклинаниями только потому, что её некому было научить этим самым заклинаниям? — задала я риторический вопрос и сделала неутешительный для всех магов вывод: — Полагаю, Абигейл права… Вы просто отобрали у ваших женщин возможность быть магами, сделав из них батарейки для мужчин. Поэтому ваша жена и сбежала. Она не хотела для Ольи такой участи. Тем более, если я правильно помню, Морок — ваш сын… И такой брак по меркам любой морали просто недопустим. Это отвратительно.

Высказав всё, что хотела, я замолчала. Теперь всё зависело от господина Омула: сможет ли он принять и понять мои слова? Будет ли у них с Абигейл шанс? Если нет… Что же, тогда мне придётся самой решать вопрос с магией их дочери, которая прилипла ко мне, как банный лист.

— Кстати, — вспомнила я, — то, что магия вашей дочери оказалась на мне, косвенно подтверждает мои догадки. Вряд ли у Ольи есть маг наставник. Самоучки часто совершают дурацкие ошибки, которые приводят к непредсказуемым результатам.

Я на мгновение замолчала, осознавая мысль, только что появившуюся в моей голове:

— Кстати, Олив говорил, что провидицы есть во всех человеческих городах. Так что, полагаю, ваша Олья не единственная женщина маг…

Маг молчал. Он присел на замёрзшую грязь земляной ступеньки, положил руки на колени и смотрел куда то мимо меня, в даль, погрузившись в мысли.

Я вздохнула. Солнце поднималось всё выше, воздух заметно потеплел. Тонкий белёсый лёд начал подтаивать и искриться в лучах поднимающегося над городом солнца так, словно кто то случайно рассыпал горсть мелких бриллиантов.

— Батарейка? — вопрос господина Омула застал меня врасплох. Я не сразу поняла, о чём он говорит.

— Что? — переспросила я.

— Батарейка… Вы сказали, что мы используем женщин как батарейки… Что это такое?

— Источник питания, — ответила я машинально и тут же пояснила: — В вашем случае, источник дополнительной магии. Вы же сами сказали, когда творили заклинание поиска, что если бы ваша жена была рядом, вам было бы гораздо легче. А своих сил вам не хватает… Может быть, именно в этом причина, почему ваши предки поступили именно так, а не иначе? Может, дело не в том, что женщины не умеют управлять магией, а в том, что мужчины стали слабее? Или заклинания стали слишком сильными и требуют больше магии, чем может дать один человек?

— Источник дополнительной магии, — пробормотал маг, то ли не услышав того, что я сказала позже, то ли сделав вид, что не услышал.

А потом он вскочил и принялся барабанить по двери, ведущей в драконий дом.

— Абигейл! Открой! — кричал он громко. — Я всё понял! Абигейл! Я знаю, что Олье нужна моя помощь! Ты не сможешь остановить утекающую магию!

Сначала ничего не происходило. Я уже думала напомнить господину Омулу, что вокруг есть люди, которые слышат то, что им совсем не нужно слышать. Но в тот самый момент, когда я собиралась отвлечь мага от двери, она распахнулась.

На пороге стояла Авдотья. Она недовольно сжимала губы, смотрела на мага холодно и с неприязнью. На меня она и вовсе не взглянула, сделав вид, будто меня не существует.

— Входите, — буркнула она и посторонилась, пропуская мага вперёд. — Госпожа Абигейл желает вас видеть…

Маг тут же исчез внутри дома, забыв про меня и про всё на свете. Я вздохнула и хотела было уйти, но Авдотья остановила меня:

— И ты погоди… Поговорить нам надобно… Раз уж так всё вышло…

— О чём нам говорить? — вскинулась я. — Я тебе всегда верила, а ты, выходит, всегда мне врала.

— Не всегда, — мотнула головой Авдотья. — Чаще я говорила тебе правду… А вот ежели б ты меня слушала, так и вовсе ничего не случилось бы… Драконов бы не повстречала, оборотней… Обходили бы они твой трактир стороной, как при Трохиме, и проблем бы не случилось… Сама ты, Олеся, виновата. Сама на свою голову все беды накликала.

— Угу, — буркнула я.

Вот ведь классика жанра: обвинять во всех бедах не себя, а другого. Без этого человечество просто не может жить…

Я шагнула в сторону, но остановилась. У меня ещё оставались вопросы, требующие ответа, они противоречили реальности. Повернув голову, я спросила:

— Батюшка… Ты говорила, что он твоё доверенное лицо… Выходит, врала?

Авдотья фыркнула:

— А чего врать то мне? Тут всё правда… Сродственник он мой, брат двоюродный по отцу… Я когда впервые в Ламан приехала, сразу в нём родную кровь почуяла. Так и выяснили…

— Так я тебе и поверила… Господин Омул говорил, что магов изгнали много веков назад. Батюшка не может быть сыном брата твоего отца…

— А почему не может? — удивилась Авдотья вполне искренне, чем убедила меня раньше слов. — Братец младший у отца моего совсем без магии родился. А девчонка, которая его женой стала, погибла… В Гойе то такое не редкость. И ежели бы мальчишка не любил её по настоящему, на другой бы женился. А он упёрся, как баран: мол, не хочу другую жену… Так и пришлось ему уходить из Гойи, когда вырос… В Гойе без магии не выжить… Не веришь?

Она уставилась на меня, а я в этот момент подумала: этот факт, словно кирпичик, ложится в стену доказательств того, о чём говорила Абигейл. Значит, мои аналитические способности не подвели, я действительно была права, назвав женщин из Гойи «батарейками» для их мужчин.

— Очень зря, — продолжила Авдотья, не дождавшись моего ответа и истолковав моё молчание по своему. — А иначе зачем бы батюшка так тебя обхаживал? Ты ведь ни богатых подношений не делаешь, ни истовой веры в тебе нет… Так он для меня старался, по моей просьбе. Я думала, вера отвлечёт тебя от магии. А ты всё равно чуть не каждый день к госпоже Олье бегала, всё пыталась наладить отношения с Трохимом. Мне даже приходилось от тебя прятаться…

— Ты знала, что я потратила все деньги из заначки Трохима на провидицу? — задала я следующий вопрос.

Авдотья ответила не сразу. Я пристально смотрела на неё, для меня это было важно.

— Нет, — покачала она головой. — Не знала. Ты таилась, и от меня, и от батюшки… А если бы мы знали, то отговорили бы. Тебя или хотя бы Олью… Не под силу ей пока такая волшба. Лежит теперь, бедняжка, никак силы после твоего ритуала не восстановит.

Она тяжело вздохнула.

— Одна надежда на её отца. Госпожа уже подумывала сама к нему за помощью пойти. А теперь, коли он сам пришёл, может, всё и сладится… Ну или хоть Ольюшку отец на ноги поставит.