Семеро по лавкам, или "попаданка" во вдову трактирщика

Глава 11

— Что с тобой, сынок? — ахнула я и кинулась к нему. — Заболел?!

Егорка мотнул головой и с трудом, словно сдерживая тошноту, пробормотал:

— Нет… просто… такая вонь!

— Это приправа, — вздохнула я. — Завтра нам нужно будет приготовить для гостей завтрак. А потом мы просто выбросим эту рыбную муку.

— Нет, — Егорке стало лучше, и он смог говорить связно. — Рыбой не воняет… Рыбой пахнет вкусно. А вот во дворе е е… Мам, мне кажется, они положили в котлы тухлое мясо. Анушка увела остальных в избу, сказала, что там не так воняет. А я прибежал к тебе.

— Вот говорила я, — взвилась Авдотья, — гнать их надобно! Одни проблемы от таких гостей! Другие сейчас как учуют, чем у нас во дворе воняет, так и вовсе приходить перестанут. Тогда совсем зубы на полку положим! Лучше одна монетка в своём кошельке, чем горсть в чужом!

Спорить с «народной мудростью» — себя не уважать. К тому же я была с ней согласна: лучше монетка в своём, чем горсть в чужом. Однако если есть возможность получить часть этой горсти, глупо её игнорировать.

— Сидите тут, — велела я и выскочила за дверь.

Егорка не ошибся. На улице воняло так, что я едва устояла на ногах.

Однажды, когда мы были молоды и бедны, мой знакомый привёз из командировки в одну северную страну баночку старинного и очень традиционного блюда, которое мы решили продегустировать всей компанией. Стоило открыть крышку, как поднялась такая вонь, что кому то стало плохо сразу. Кто то, в том числе и я, так и не решился попробовать ни кусочка. И только двое самых безбашенных парней рискнули вкусить прелести квашенной особым образом селёдки…

Так вот, вонь от сюрстрёмминга не шла ни в какое сравнение с тем, что я ощутила сейчас во дворе моего трактира. Егорка был прав: после такого даже хевва покажется вкусной.

Недолго думая, я прижала к носу подол юбки и рванула в самую гущу событий, к котлам, возле которых суетились наши «дорогие» гости. Среди всех я знала только Кропа: он стоял прямо у костра среди одинаково приземистых мужчин. Но стоило мне сделать шаг к нему, как путь мне преградил какой то незнакомец:

— Простите, госпожа, но вам туда нельзя. Кольхен готовят только мужчины, присутствие женщин может испортить вкус готового блюда.

— Да мне всё равно! — взвизгнула я. Запах тухлятины просто душил меня, лёгкие отказывались вдыхать отравленный воздух. — Уберите это с моего двора немедленно!

— Но разве не вы обещали гостям возможность вкушать привычную им пищу? — усмехнулся он. Недобро так, неприятно. — И уже получили свою плату: и деньгами, и рецептом нашего традиционного блюда.

Я мысленно выругалась. Прав… Этот человек, который не просто спокойно дышал этой вонью, но и собирался съесть то, что готовилось в их котлах из этого ужасного тухлого мяса, был абсолютно прав. Мы именно об этом договаривались изначально. И я получила свою плату. Но откуда же я знала, что речь идёт о чём то подобном? Я думала, они будут готовить суп… или кашу… ну, или жарить мясо… а не вот это…

Незнакомец чётко уловил мою заминку и понял, в чём моя слабость.

— Неужели вы собираетесь нарушить уговор?

Я замялась. Не знала, что сказать. Нарушить договор было для меня чем то страшным. Привыкла к этому ещё в прошлой жизни: вся моя работа в банке строилась на том, что все железно соблюдают договоры. А если не соблюдают, то ты имеешь полное право обратиться в суд и всё равно вынудить человека соблюсти подписанное соглашение.

Да, здесь мы ничего не подписывали, договорённости были только на словах. И опять же опыт прошлой жизни говорил: договор без правильного оформления, подписей и печати — не договор. В принципе, никто не смог бы упрекнуть меня, если бы я решила отказаться от своих слов и запретить разводить вонь на моём дворе.

Никто, кроме меня самой…

А я чувствовала: если пойду на поводу эмоций и прикажу гостям убираться прочь, то пострадаю больше всего именно сама. И дело не в тех монетах, что уже лежат в моём кармане. Дело в том, что я потеряю репутацию. Больше никто и никогда не поверит ни единому моему слову. Купцы ведь существуют не в вакууме… А значит, эти сорок с гаком человек начнут рассказывать на каждом углу, как их, вопреки данному слову, выгнали из моего трактира.

И снова этот странный незнакомец как будто бы понял, о чём я думаю. Он улыбнулся и кивнул:

— Вот и правильно… А сейчас вам лучше уйти. И простите, что не приглашаю разделить с нами трапезу. Неподготовленного человека наше сегодняшнее блюдо просто убьёт. А я этого не хочу.

Я молчала. Во первых, мне и сказать то было нечего. Во вторых, боялась открыть рот, тошнота стала просто невыносимой.

— Вам лучше уйти, — повторил незнакомец. — Спрячьтесь за закрытыми дверями. И не переживайте: запах быстро выветрится, как только мы закончим наши празднества.

На кухню я вернулась на деревянных ногах. Уже представляла, как будет ныть Авдотья, пеняя мне: «Я же говорила». Как с укоризной посмотрит сын, в глазах которого я потеряла авторитет, потому что не справилась с проблемой.

Но, как ни странно, они оба промолчали. И не сказали ничего. И, судя по сочувственным взглядам, даже не подумали.

А приправа для хеввы, кстати, на самом деле пахнет довольно вкусно.

Весь вечер мы так и просидели в трактире, не выходя во двор. За детей я не беспокоилась: мы уже поужинали, а Анушка способна присмотреть за младшими братьями и сёстрами и уложить их спать вовремя.

А мы втроём, чтобы не терять зря время, занялись уборкой. Авдотья скоблила столы на кухне, а мы с Егоркой и Мишаней — в гостевом зале. Всё равно при такой вони к нам ни один гость не заявился.

Как только стемнело, во дворе стало шумно… Видимо, незнакомец не врал: у караванщиков случился какой то свой праздник, который они решили отметить столь гнусным варевом. Я нисколько не сомневалась: в обычной жизни люди такую гадость есть не могут, как бы их не приучали к такому с детства. Всё равно вкусовые рецепторы не обманешь. Тот же сюрстрёмминг — блюдо не на каждый день.

— Они там, кажется, пляшут… и поют… — Егорка таращился в окно, выходящее на двор, и пытался разглядеть, что происходит за рядами гружёных под завязку арб в центре площадки, где горел костёр. Сын то ли привык к вони, то ли просто оказался крепче, чем я, но уже не так сильно реагировал на доносящиеся до нас «ароматы».

Я же боялась открыть рот, чтобы не впустить неприятный запах в лёгкие, которые и так уже отказывались дышать. Ещё немного, и за глоток свежего воздуха я готова буду отдать полцарства и трактир в придачу.

Зато работалось очень хорошо. Я с таким остервенением скоблила деревянные столешницы, представляя на месте этих столов то Кропа, то госпожу Омул, то того незнакомца, который так легко нашёл во мне нужные кнопки, заставив отступить и позволить караванщикам остаться, что к полуночи, когда гости наконец утихомирились и сожрали ритуальную пищу из тухлятины, я успела отскоблить не только все столы, но и все скамейки.

Давно хотела, да всё не хватало ни времени, ни сил, ни желания возиться со скребком. Это не такая простая работа, как может показаться: от древесной пыли нос чешется, и руки потом болят от однообразных движений.

Егорка помогал мне не очень активно, то и дело отвлекаясь на пригляд за караванщиками. А потом и вовсе заснул, сидя на лавке и положив голову на стол.

Мишаня давно и как то технично исчез, растворившись в темноте… Наверное, решил, что раз пользы от него никакой, а он первым же движением «отскрёб» от доски щепку толщиной в сантиметр и испортил поверхность стола, то он здесь и вовсе не нужен.

А я всё скребла и скребла, переставляя подсвечник с толстой свечой с одного стола на другой.

— Олеся, — громкий шёпот Авдотьи заставил меня вздрогнуть. Я как раз представляла, как с наслаждением снимаю стружку с Кропа, чтоб ему пусто было. Если бы он сразу сказал, что именно собирается приготовить на ужин, я никогда и ни за что не согласилась бы на подобные условия! — Костёр погас… И во дворе уже почти не воняет… Шла бы ты спать… И не беспокойся, хевву я завтра сама приготовлю, накормлю гостей и спроважу с глаз долой… А ты отдохни...

Я вздохнула и бросила скребок. Весь пол гостевого зала был засыпан древесной стружкой. Прежде чем звать сюда гостей, нужно было подмести и вымыть полы. Рано утром, спозаранку, этим обычно занималась Анушка. Но сегодня ей и так досталось, присматривать за пятью детьми не так то просто. Да и грязи я развела куда больше обычного.

— Сейчас приберусь тут, — хрипло отозвалась я на слова Авдотьи и, зевнув, добавила: — А ты иди, тебе вставать рано. Я завтра посплю подольше…

Авдотья кивнула и исчезла. Она жила тут же, при кухне, превратив одну из кладовых в спальню.

Я тяжело поднялась, отряхнула подол юбки от стружки и взялась за метлу. Вымести зал начисто, и при свете всего одного огарка, и когда сама едва держишься на ногах, зевая каждые три минуты… Я, наверное, заснула бы стоя, если бы эта проклятая метла могла стоять и не падать, заставляя меня просыпаться от ощущения падения.

— Госпожа, — раздался вдруг голос.

Я открыла глаза и уставилась на невесть откуда взявшегося незнакомца, того самого, что помешал мне разогнать гостей.

— Почему вы ещё не спите? Уже далеко за полночь…

— А вам какое дело? — хотела огрызнуться я, но не вовремя зевнула, превратив реплику в унылый, бессвязный вой.

Незнакомец кивнул на метлу:

— У нас есть примета: нельзя мести дом после заката, можно ненароком вымести удачу.

— А вам то какое дело до моей удачи?! — наконец смогла я выразить всё своё недовольство сегодняшней ситуацией.

— Вы мне нравитесь, — улыбнулся он. — И если вы позволите прикоснуться к вашей ладони, то я буду знать, что у нас может получиться…

Сон как рукой сняло. Я вытаращилась на этого неизвестно кого и выпалила:

— Вы дракон?!

— Дракон? — мужчина насмешливо фыркнул. — Драконы гораздо выше и крупнее…

— Ну, может, вы просто много болели в детстве, — буркнула я, злясь на этого не дракона, на Авдотью, на себя и на весь этот мир в целом. Ну что за ерунда такая?! Почему я никак не могу разобраться, как все так легко и просто, бросив всего один взгляд на «людя», определяют, кто он: человек, дракон или оборотень?!

Незнакомец захохотал. Похоже, ему зашла моя шутка, в отличие от меня самой. Мне то совсем не было весело.

— Я человек, — отсмеявшись, заявил он и добавил: — На три четверти… Так вы позволите коснуться вас?

— Нет, конечно! — рявкнула я и сделала шаг назад для верности, выставив перед собой метлу. Если этот наглец попытается дотронуться до меня, ему придётся иметь дело с ней. — Не знаю, как у вас, а у нас, у чистокровных человеков, такое не принято. Мы не щупаем друг друга, чтобы понять, что у нас может получиться.

— Да? — вздёрнул бровь незнакомец и с искренним любопытством поинтересовался: — А что же вы делаете?

— Знакомимся, — ответила я. — Общаемся, узнаем друг друга… И только потом решаем, хотим ли мы чего то большего, чем просто дружбы…

— Любопытно, — вздёрнул вторую бровь этот не дракон. — А я слышал, что человеки просто обращаются к провидицам… И завтра мы можем сходить с вами. Говорят, в Ламане неплохая провидица…

— Да с чего вы взяли, что я хочу быть с вами?! — взвилась я, совершенно не думая, что выдаю себя этими словами с потрохами. — Что за порядки у вас такие?! Чуть не каждый встречный с первой минуты желает жениться! Да мне за всю жизнь столько предложений не поступало, сколько за этот месяц!

— Ничего удивительного, — пожал плечами незнакомец и обворожительно улыбнулся, заставляя моё сердце встрепенуться. Причём появилось ощущение, будто это было насильно словно он напоил меня приворотным зельем. — Вы красивая молодая женщина. Умная и явно образованная…

Я невольно фыркнула:

— Я даже читать не умею. — Смех смыл липкую паутину приворота, и я снова была спокойна. — Так что вы ошиблись…

— Не может быть, — качнул головой незнакомец. — Я же вижу: у вас за плечами гораздо больше, чем можно приобрести в этом трактире.

— В любом случае, — я сделала шаг назад, оставив между нами метлу, — вам лучше уйти. У меня ещё много работы. А в нашем трактире запрещено применять расовые способности…

— Ах да, — спохватился он. — Я ведь пришёл сюда именно за этим… Но вы должны пообещать мне, что это станет нашим с вами маленьким секретом.

Мне стало неспокойно. Зачем он пришёл? Что должно стать нашим маленьким секретом? Я невольно попятилась:

— Что вам от меня надо?!

Но не успела я договорить: незнакомец взмахнул рукой, что то буркнул себе под нос, и в тот же миг яркое пламя пробежало по полу, засыпанному стружкой, сжигая мусор и оставляя после себя идеальную чистоту.

— Что это?! — прошептала я, вцепившись в родную метлу, словно она действительно могла защитить меня от того безобразия, что случилось прямо сейчас. С ужасом я обвела взглядом абсолютно чистый зал трактира.

— Это наш с вами маленький секрет, — прошептал этот странный не человек… и не дракон… и подмигнул мне.

Он быстро сделал два шага вперёд и оказался нос к носу со мной. Я увидела его глаза близко близко — странные, очень странные, не такие, как у всех. Мне показалось, что его тёмно коричневая радужка крутится, как колесо, гипнотизируя меня мельканием спиц…

— Ничего не понимаю, — пробормотал он и внезапно схватил меня за предплечья, сжимая так крепко, что я ахнула.

Я собиралась возмутиться, но в этот миг его взгляд как будто чуть изменился, а моё сердце забилось в груди, как пойманная птица. Не от страха, от какого то странного притяжения. Словно этот незнакомец был моим близким родственником, которого я давным давно потеряла. Но лишь на один короткий миг. Потом всё смыло ледяным ужасом, поднявшимся откуда то из глубины души.

— Отпустите меня немедленно! — истерично завопила я, одновременно резко ударяя коленом ему прямо между ног.

Это вышло неосознанно, произвольно. Просто страх, густо приправленный какой то отчаянной, на грани безумия злостью, хлынул в меня, сметая все границы и правила. И если бы его ладони в тот же миг не разжались, выпуская меня, я вцепилась бы в него зубами, защищая свою жизнь.

Я тут же отпрыгнула прочь и замерла, выставив перед собой метлу, как копьё. Тяжело дышала, пот застилал глаза, а ноги мелко дрожали, будто я пробежала не пять шагов, а пять километров. Рванула бы дальше, если бы он не упал на колени, держась за место удара.

— П простите, — простонал мужчина, держась за причинное место. — Я не хотел напугать вас… Я просто хотел понять, что с вами не так… Я чувствую в вас что то странное… То, чего не может быть! Ведь я же ясно вижу, что вы чистокровный человек, и в вас нет ни капли чужой крови… Но я не знал, что вы… И тем более что вам пришлось пережить такое… Ещё раз простите…

— Вон! — прошептала я. Хотела сказать гораздо больше: что он мерзавец, что я сама не понимаю, что со мной происходит, откуда этот совершенно дикий и неуправляемый страх… Но не смогла. Потому что вдруг поняла: я ошиблась. Это не «он». «Он» — кто то другой. — Вон!

— Простите ещё раз, — простонал он снова, но спорить не стал. Тяжело поднявшись, прихрамывая и по прежнему не опуская руки от паха, он заковылял к выходу.

А я без сил опустилась на ближайшую скамью, обняла метлу. Меня резко начала бить крупная дрожь, от неё застучали зубы, а по всему телу свело мышцы от судороги. И больше всего меня заботила только одна мысль: кто этот «он»?

Я чувствовала, что должна узнать об этом. Этот «он» был в моём прошлом, моём, а не той Олеси, место которой я заняла в этом мире. И это было что то совсем нехорошее. То, что вызывало панический страх даже при попытке вспомнить.