Семеро по лавкам, или "попаданка" во вдову трактирщика

Глава 17

Когда именно во дворе появилась эта тёмная фигура, я не заметила. На миг мне даже почудилось, что это не живой человек, а призрак. Но для призрака у него была слишком крепкая, вполне материальная рука, она схватила меня за горло и прижала к твёрдому, дышащему телу.

— Где Лина? — прошептал мужчина за моей спиной, и по спине побежали мурашки.

Вместе с ними вернулся страх, лишающий разума. Я захлебнулась воздухом, перестала дышать, хотя незнакомец не душил меня. Крик ужаса застрял в горле, паника заставила тело судорожно дёргаться в тисках его рук, словно в припадке. Руки взметнулись вверх, вцепились в его запястье, колени резко ослабли, я повисла на нём…

В прошлый раз он не удержал меня, выпустил, дав шанс сбежать. Эта мысль мелькнула среди пустоты ужаса, заполнившего разум. Я ждала, что и сейчас будет так же.

Но мужчина за моей спиной выругался, и не отпустил. Коротким рывком развернул меня, впился взглядом в глаза и торопливо зашептал:

— Тише… Тише, девочка… Успокойся, я не он. Я не собираюсь делать с тобой то, что сделал он. Тише…

Я не понимала, что он говорит. Слышала слова, но их смысл отскакивал от меня, как шарик пинг понга от стола.

И вдруг ко мне вернулась способность дышать, и я закричала. Завыла, словно дикий зверь, попавший в ловушку.

Мужчина снова выругался и подхватил меня на руки.

Я билась с ним, будто в последний раз: пинала изо всех сил, махала ногами, извивалась, как змея, пытаясь вырваться, лупила кулаками куда придётся. Часть ударов попадала в цель, но большинство усилий уходило впустую.

Кричала, останавливаясь лишь для того, чтобы набрать в грудь воздуха.

Мужчина, державший меня, громко ругался. Несмотря на все мои усилия, он продолжал нести меня туда, где…

Где должно было случиться что то страшное.

То, от чего страх поднимался, как девятый вал, превращая меня в перепуганное насмерть животное.

— Отпус с сти её, драк кон, — услышала я тихое, разъярённое шипение.

— Не могу, — глухой голос за моей спиной звучал раздражённо. — Если я её отпущу, она уйдёт. Не знаю, что так сильно её напугало, но она на грани. Я с трудом удерживаю её здесь.

— Ты вреш шь…

— Посмотри сама, полукровка, — презрительно фыркнул мужчина.

Я ощутила на щеке прохладную ладонь — ладонь, не несущую угрозы, безопасную. Прильнула к ней, словно желая слиться, испариться из рук мужчины, как туман.

— Чуешь? — хмуро спросил мужчина и тяжело вздохнул. — Ты бы её к провидице сводила, что ли… Явно с ней неладно что то…

Не знаю, что хотела ответить ему та, которой здесь не должно было быть. Но в этот момент я услышала отчаянный крик, пробившийся сквозь железный панцирь страха:

— Мама! Мама, что с тобой?! Мама!

Реальность взорвалась тысячами голосов. Я услышала их все сразу: мужчину, напавшего на меня; Авдотью, вставшую на мою защиту; моих детей, облепивших меня со всех сторон и испуганно звавших:

— Мама!

— Пустите, — буркнула я, вырываясь из захвата незнакомца. Он отпустил меня чуть раньше — аккуратно поставил на крыльцо трактира.

Меня слегка качнуло, но дети, обхватившие со всех сторон, не дали упасть.

— Всё хорошо, — бормотала я, обнимая их, поглаживая по лохматым головам сыновей и по заплетённым в косы волосам девочек. — Всё хорошо. Я не хотела вас напугать.

Они дружно ревели, уткнувшись в старое шерстяное платье, которое носила ещё та Олеся. Платье неприятно липло к мокрой от холодного пота спине.

Я медленно оглянулась. Мышцы тихо гудели, как после многочасового занятия в спортзале.

Авдотья стояла на крыльце, свернув руки кренделем на груди, пронзительно смотрела на меня, нахмурив лоб и поджав губы.

Незнакомец, высокий, крупный мужчина, похоже, дракон (его уши мягко сияли серебром при тусклом свете луны), смотрел на меня, прищурившись, не скрывая досады. Кажется, я помешала его планам.

Сердце снова екнуло от страха, но я прогнала его одной мыслью: «Что он может мне сделать? Если бы хотел, я бы уже не стояла здесь, на крыльце трактира, среди своих…» Смутно помнила, как бесполезны были все мои усилия.

— Олеся, — хрипло, «вороньим» карканьем, разбила тишину Авдотья, — завтра мы с тобой идём в храм. Пусть батюшка прочитает молитву…

— Ты хотела сказать к провидице, — заметил дракон. Я почти не сомневалась, что это был именно он.

— Богомерзкое создание, — фыркнула Авдотья. — Ноги нашей там не будет.

Мужчина пожал плечами:

— С этой девчонкой явно что то не так… И вряд ли молитва поможет.

— А это не тебе решать, дракон, — в голосе Авдотьи полыхнула привычная ненависть к другим расам.

— Ты забываешься, полукровка, — в голосе дракона послышалась угроза.

Именно в этот момент появилась Лина. По её лицу сразу стало понятно: скандала не избежать. Я кивнула Анушке, чтобы увела детей домой. Им не нужно видеть и слышать то, что обязательно случится.

— Ты, Патрик, зря явился сюда… — Лина застыла на пороге, глядя на нас спокойно и уверенно. — Скажи отцу, что я ни за что не вернусь. Я выбрала свой путь и буду следовать ему.

— Лина, отец не знает, что я здесь. Я прилетел, чтобы поговорить с тобой. Ты забыла, что ещё несовершеннолетняя? — сверкнул глазами Патрик. — И отец в своём праве.

— А мне плевать на его право, точно так же, как ему плевать на моё, — зашипела Лина. — Ты же понимаешь, что он сделал это нарочно! Мне до совершеннолетия осталось чуть больше двух месяцев!

— Но вы с Оливом давно ладите друг с другом… У вас получится хорошая семья… Ты же знаешь.

— И что?! — голос Лины похолодел, превратившись в металл. — Точно такая же хорошая семья у меня получится с половиной сыновей отцовских приятелей. И что мне теперь за всех замуж выходить?!

— Только за Олива… Ты же знаешь, как нам важны хорошие отношения с Гойей… Если нам удастся породниться…

— Только не за мой счёт, — перебила его Лина. — Скажи отцу, пусть ищет другой путь. Без моего участия.

— Лина, — мужчина, который, судя по невольно подслушанному разговору, был братом нашей драконы, покачал головой, — ты у нашего отца единственная дочь. Ему больше некого предложить господину Омулу…

— Это не мои проблемы, Патрик, — твёрдо стояла на своём Лина. — Я не собираюсь замуж…

— Лина, это глупо… Ты не сможешь жить одна всю жизнь! — перебил её мужчина.

— Сейчас! — рявкнула Лина. — Я не собираюсь замуж сейчас, даже не перешагнув порог совершеннолетия. Я хочу учиться, заниматься историей и выйду замуж тогда, когда сама захочу. И за того, за кого сама захочу. Так и передай отцу!

Патрик вздохнул. Мне показалось, с одной стороны, он был на стороне сестры. С другой, у их отца, видимо, имелась очень веская причина уговорить Лину не упрямиться и стать женой Олива.

— И вообще, — похоже, Лина тоже это понимала, — все знают, я считаю Олива братом.

— Но он тебе не брат, — покачал головой Патрик. Его запал утих, он расстроенно сник. — Только не надо рассказывать мне сказки про смешанную кровь. У тебя нет никаких доказательств, кроме воспоминаний о старых сплетнях в дневнике нашего пра прадеда.

— У меня не было доказательств, — мурлыкнула Лина и кивнула на меня. — А теперь есть. Прислушайся к себе. Ты почувствуешь, что между вами есть родственная связь…

Патрик уставился на меня, нехорошо уставился. В его глазах закрутились тележные колёса, вызвав табун мурашек на моей спине. Не таких, как тогда, когда он схватил меня в темноте, но всё же неприятных.

— Не надо на меня так смотреть, — отшатнулась я. Весь разговор между братом и сестрой мы с Авдотьей стояли молча, переводя взгляд с одного на другого дракона.

— Не трогай её, — вступилась за меня Авдотья. — Между вами не может быть родственной связи! Олеся никогда не имела никакого отношения ни к драконам, ни к магам!

— А ты-то откуда знаешь, полукровка? — усмехнулся Патрик, по-прежнему не сводя с меня взгляда.

— Оттуда, — буркнула старуха. — Я чую драконью кровь, так же как и вы. И знала её мать и её отца. Они оба — люди без капли способностей.

— Тем не менее моя сестра права, — дракон наконец отвёл от меня взгляд и, нахмурив лоб, задумчиво произнёс: — Я определённо чую наше родство. Но ты, полукровка, тоже права. В этой человечке нет ни капли нечеловеческой крови.

— Вот! — триумфально воскликнула Лина. — Я же говорила. А ты знаешь, единственный человеческий род, с которым наши предки могли смешать кровь, это род господина Омула!

— Но тогда, выходит, она… — Патрик снова уставился на меня, но в этот раз в его глазах не крутились колёса. Он смотрел на меня задумчиво. — Я помню ту историю со сбежавшей из Гойи молодой женой господина Омула.

— Олеся не имеет никакого отношения к магам! — вновь напомнила о себе Авдотья. — Я знала её мать… И отца…

— Это многое объясняет, — пробормотал дракон, сделав вид, что не услышал речи Авдотьи. — Я почувствовал в ней не только родственную кровь, но и то, что она могла бы стать для меня подходящей женой.

Лина фыркнула и расхохоталась:

— Вот так-то, брат! Теперь ты можешь жениться на Олесе и породниться с Гойей, как того хочет отец! И оставить меня в покое.

— И в ней есть магия, — кивнул Патрик, по-прежнему глядя на меня в упор. — Совсем крохи, но всё же есть… Думаю, её отец не будет против, если я женюсь на ней. И думаю, он будет рад, что нашёл свою потерянную дочь.

— Думаю, и наш отец будет очень рад. Он, наверное, уже потерял надежду, что ты найдёшь себе подходящую женщину. А то, что она ещё и потерянная дочь господина Омула… Ты представляешь, какие перспективы открывает ваш брак перед нашими странами?

— Угу… Думаю, не стоит тянуть, — Патрик повернулся ко мне и заявил: — Мы поженимся завтра.

От такого заявления я поперхнулась слюной… Нет, в то, что мать Олеси могла сбежать из Гойи с крохотной Олесей на руках, я допускала. В жизни такое случается, о чём и подумать нельзя. В то, что Авдотья знала мать Олеси и её нового мужа, я тоже верила. Женщине с ребёнком на руках, без крыши над головой и средств к существованию и в нашем-то мире одной тяжело. А уж здесь и подавно. И мать Олеси вполне могла выйти замуж за первого попавшегося мужчину. Зато стало понятно, почему после смерти жены тот забил на дочь и позволил мачехе всячески измываться над сироткой. Она-то ему, получается, никто. Не выгнал на мороз и уже молодец, проявил великодушие.

А Авдотья вполне могла и не знать подробности. Если познакомилась с матерью Олеси уже после того, как она вышла замуж второй раз. Но это же не повод решать мою судьбу без меня. И я, конечно, не промолчала:

— Я не собираюсь за вас замуж! — выпалила я. — У меня семеро детей. И вообще, я совсем недавно потеряла мужа. Ещё год не прошёл!

Но семь моих детей не отпугнули внезапно появившегося «жениха». Патрик пожал плечами и, даже не взглянув на меня, заявил:

— Женщины из Гойи не имеют права решать свою судьбу самостоятельно. А дети… Дети — это даже хорошо. Возможно, девочки тоже получат силу собирать магию, а мальчики смогут управлять ею…

— Да как вы смеете?! — вспылила я, теряя самообладание.

— Олеся, это предложение огромная удача для тебя, — одновременно со мной произнесла Авдотья. — Потом, когда этот тупой дракон поймёт, насколько сильно заблуждался, решив, что твоя мать из Гойи, и захочет развестись, то по законам драконьей страны должен будет выплатить тебе виру. Не знаю, из какого рода этот дракон, но он явно не чета Тимохе. А значит, вира будет большая…

Но я её не слушала, я почти кричала на этого ненормального дракона:

— Во-первых, я не из Гойи! Во-вторых, нет у меня и у моих детей никакой магии! И, в-третьих, что у вас тут за порядки такие?! Стоило моему мужу умереть, так каждый второй предлагает выйти за него замуж!

— Тебе кто-то ещё предлагал выйти замуж?! — насторожился Патрик, обменявшись с сестрой короткими, многозначительными взглядами.

— Тимоха предлагал, — кивнула Лина, услышавшая Авдотью.

— Кто такой Тимоха?! — рыкнул Патрик, как будто бы я уже была его невестой, у которой внезапно обнаружился ещё один жених.

— Вы все сошли с ума! — рявкнула я и, в бессилии топнув ногой, заявила как можно жёстче, стараясь, чтобы комариный писк моего тихого и тонкого голоса звучал хотя бы с оттенками металла: — Повторю в третий раз! Я! Не! Собираюсь! Замуж! Ни за кого!

И добавила на всякий случай:

— Не знаю, откуда была моя мать. Из Гойи или не из Гойи. Но я к той стране не имею никакого отношения. Я выросла здесь, в Ламане, и живу по законам этого города. А значит, никто не смеет принудить меня выйти замуж! Ни мифический отец, ни мэр Ламана, ни сам Бог!

Перевела дух и, оглядев замолчавших драконов и Авдотью, припечатала:

— А Олив мне не брат! Он тоже предлагал мне выйти за него замуж. И вряд ли стал бы это делать, если бы посчитал меня своей сестрой. На этом всё! С меня хватит! Я ухожу! А вы сами разбирайтесь между собой! Я всего лишь хозяйка трактира, и мне плевать, какие у вас проблемы. Единственное, что меня интересует, — это вопрос: останетесь ли вы, Патрик, ночевать? И принести вам ужин или нет? На этом всё!

Я развернулась и шагнула назад, в тёплую темноту гостевого зала. На миг обернулась:

— Впрочем, меня устроит, если вы оба уберётесь из моего трактира немедленно. До города рукой подать, и там вам смогут предложить куда лучшие условия.

— По законам Ламана, — снова вмешалась Авдотья, произнеся задумчиво, не глядя на меня и вообще делая вид, что меня здесь нет, — женщина из Гойи обязана быть замужем… Или предоставить справку, что магический источник перегорел и её магия больше не представляет угрозу для людей… И если мы договоримся, дракон, я помогу тебе уговорить Олесю. Я знаю, как на неё надавить…

В этот раз я всё же решила ей ответить:

— У тебя не получится шантажировать меня проклятым долгом! — рыкнула я. — Как только я найду заначку мужа, то рассчитаюсь с тобой.

— Это полукровка шантажирует тебя?! — возмутился Патрик с таким жаром, как будто бы пропустил мимо ушей и все мои слова, и некрасивое предложение Авдотьи, и всё ещё считал себя моим женихом.

Мне не оставалось ничего другого, как с силой хлопнуть дверью трактира, отрезая себя от трёх сумасшедших драконов… Вернее, двух драконов и одной полукровки.

Внутри всё клокотало. Я ещё никогда не была столь зла, как сейчас. Вся моя хваленая выдержка пошла к чертям собачьим. Мне хотелось крушить всё вокруг, чтобы выплеснуть едкую, словно концентрированная щелочь, ярость. Ладно драконы! Но Авдотья! Как она могла воткнуть мне нож в спину?!

— Проклятые драконы! — выругалась я, изо всех сил ударив кулаком по дубовой стойке бара. — Дурацкий мир! Как же меня всё достало!

Боль в кулаке, как ни странно, помогла избавиться от мерзкого ощущения полнейшего бессилия… И я снова, изо всех сил вложив в удар всю накопившуюся ярость, шандарахнула кулаком по барной стойке.

Раздался оглушительный грохот. Вспыхнуло яркое пламя и тут же погасло, словно его задуло невидимым порывом ветра. Всё вокруг мгновенно заволокло густым сизым дымом. Он поднимался клубами, отчего даже тьма в углах словно побелела, растеряв свою привычную черноту.

— Вот блин! — прошептала я, невольно отступая на шаг.

В тот же миг дверь трактира с грохотом распахнулась. В помещение вбежали трое: Патрик, Лина и Авдотья.

Дым словно испугался их появления и мгновенно улетучился, вытянутый внезапным сквозняком. Вслед за ним в трактир пробрался мертвенно бледный свет луны. Он осторожно заглянул внутрь и осветил разгром: дубовую барную стойку, разбитую в щепки. Столешница, к слову, была толщиной в ладонь, и всё же не устояла.

Гости ошеломлённо уставились на груду деревянного праха. Да и я сама едва могла поверить в то, что сотворила.

Первой опомнилась Лина. Она медленно подошла к обломкам, провела рукой по острым краям, затем подняла на меня задумчивый взгляд.

— Значит, твоя мать и правда из Гойи… — произнесла она тихо, но в тишине трактира её слова прозвучали отчётливо и весомо.