Семеро по лавкам, или "попаданка" во вдову трактирщика

Глава 13

В тот день дождь лил особенно упорно. Он начался ещё ночью и не прекращался ни на миг, лишь временами превращаясь в мелкую холодную морось, висевшую в воздухе.

Авдотья ворчала больше обычного, привычно ругая всё и всех. Главным объектом её недовольства, разумеется, стала погода. Я, как всегда, пропускала её слова мимо ушей, радуясь, что сегодня поводом для ворчания стали не я, не мои дети, не трактир и не наши гости, которых, кстати, почти не осталось.

Поток купеческих обозов, мелких торговцев, ремесленников и крестьян, направлявшихся на ярмарку в Ламан или столицу, совсем иссяк. Исчезли даже местные завсегдатаи, регулярно заходившие к нам пропустить чарку другую настойки на листьях сушмита.

Мы, кстати, перенесли горшки с растениями в трактир и расставили возле окон, там, где, по нашему мнению, было достаточно света. И они до сих пор радовали глаз яркой зеленью, хотя на деревьях давно уже не осталось листьев.

Гости рассказывали, что трактирщики в Ламане тоже стали делать настойку, но она у них «почему то» получалась не такой вкусной, как у меня. Ещё бы, они пропускали самый важный этап: очистку напитка с помощью угля. Об этом я, разумеется, никому не рассказывала, незачем помогать конкурентам. Да и своих предупредила держать язык за зубами.

Так у нас появился первый семейный секрет. А ещё я начала украшать глиняные бутылки с настойкой орнаментом из русских и латинских букв, нарисованных краской на основе сажи и костного клея.

Однажды я подумала: если я попала в этот мир, возможно, здесь окажется и кто то ещё из моего мира. Именно так я решила привлечь внимание потенциальных земляков. Была уверена: ни один попаданец не пройдёт мимо столь явного намека…

Впрочем, я отчётливо понимала, насколько призрачны мои надежды. Но отказаться от этой затеи всё же не могла.

В тот дождливый день я сидела в трактире и шила при свете толстой восковой свечи. Когда у тебя семеро детей, сшить каждому по комплекту тёплой одежды, дело долгое и утомительное. Хотя я использовала местный способ кроя, сокращавший количество швов, работа продвигалась медленно.

Авдотья, не переставая ворчать и проклинать погоду, гремела на кухне чугунными сковородками. Она затеяла большую чистку, и из кухни доносился неприятный запах кипящего щёлока, которым размягчали нагар.

Дети играли дома, время от времени забегая к нам: то стащить с кухни бутерброд, то задать вопрос, то просто посидеть рядом. В эти мгновения я чувствовала себя абсолютно счастливой и не могла сдержать улыбки. Всё же дети — это прекрасно. Мне повезло оказаться здесь, на месте многодетной матери. В своём мире я вряд ли решилась бы на столь большой подвиг — остановилась бы на одном двух детях, как принято у нас.

В дверь заглянул лохматый и взъерошенный Егорка. Мальчиков давно нужно было подстричь, но меня останавливало отсутствие нормальных ножниц, таких, что срезают, а не рвут волосы. Я уже внесла их в список покупок, но пока не нашла подходящих.

Я подумала, что он, как обычно, пришёл за чем нибудь съестным, и ободряюще улыбнулась. Но он неожиданно громко выкрикнул:

— Мам! Там дракон летит! — и тут же исчез, оставив дверь приоткрытой, словно был уверен: я брошу всё и побегу за ним.

И он не ошибся. Я лишь на миг замерла, осмысливая услышанное, а потом, бросив шитье, рванула на улицу. Рядом со мной бежала Авдотья, её глаза были так же широко раскрыты, как и мои.

Со мной всё понятно: я никогда не видела летящих драконов и даже не думала, что они способны летать. Но что так удивило нашу кухарку?

Выскочив на крыльцо, я сразу увидела дракона, парящего над лесом. Самого настоящего дракона — очень похожего на тех, что я видела на рисунках в своём мире.

— С ума сошла! — выдохнула Авдотья. — Это же человеческие земли!

— И что?! — спросила я, не отрывая взгляда от стремительно приближающегося существа.

— Так нельзя им облик менять, — ответил Егорка, тоже не сводя глаз с дракона. Остальные дети тоже выбежали на крыльцо и стояли под мелким, противным дождём. — За это можно и в тюрьму сесть…

— Ой, дура! — сокрушённо взвыла Авдотья, когда стало ясно: дракон летит мимо нас, прямиком в Ламан. — У нас она тюрьмой не отделается. Глава дюже не любит драконов. Повесит, и всё.

— Ага, — поддакнул Егорка и тут же спросил: — Мам, можно мы пойдём на казнь?

Мне хватило доли секунды, чтобы ужаснуться и принять решение.

— Никакой казни не будет, — заявила я и выбежала на середину двора, громко крича и махая руками, чтобы привлечь внимание летящей мимо драконницы.

«Кстати, — мелькнуло в голове, — откуда Авдотья узнала, что это именно она? Опять какие то расовые штучки?»

Драконница, услышав мои вопли, вздрогнула, на миг замерла в воздухе, а затем резко развернулась и начала снижаться, очевидно решив приземлиться прямо в нашем дворе.

— Олеся! — закричала Авдотья. — Уходи!

Я не спорила. Теперь, когда стало ясно, что казни не будет и мне не придётся запрещать детям смотреть на столь жестокое (для меня) и привычное (для местных) зрелище, я успокоилась. Забежала на крыльцо, отряхиваясь от мелких капель, налипших на старое шерстяное платье прежней Олеси. Всё произошло так быстро, что большая часть влаги не успела впитаться, я почти не промокла.

Драконница опустилась на мокрую землю двора под восторженные крики ребятишек. Я сама не кричала лишь потому, что сочла это неприличным для почтенной матери большого семейства и владелицы трактира. Но я во все глаза разглядывала опустившееся существо… Ну как это назвать? Не животное же! Обычный такой Змей Горыныч, только маленький, не больше человека.

Я была настолько увлечена разглядыванием настоящего дракона, что не заметила, как изменилась Авдотья. Она больше не ворчала. Стояла на крыльце прямая, как палка, молча, забыв о своей привычке брюзжать по любому поводу, и смотрела на гостью хмуро и холодно.

Фигуру дракона окутал плотный туман, скрывая волшебную метаморфозу. Когда он рассеялся, перед нами стояла молодая и очень красивая женщина в длинном, до земли, платье, обильно украшенном драгоценностями, сверкавшими даже при тусклом вечернем свете. Но их блеск терялся на фоне роскошных, отливающих золотом волос, заплетённых в сложную косу.

Теперь уже нельзя было назвать её драконницей. Она смотрела на нас довольно холодно и равнодушно, но я каким то шестым чувством поняла: женщина очень устала, страшно напугана и вовсе не так уверена в себе, как старается показать.

— Добро пожаловать в мой трактир, — широко улыбаясь, я сделала шаг вперёд.

Женщина даже не повернулась ко мне. Её взгляд зацепился за Авдотью и словно приклеился к ней.

— Ты полукровка! — выпалила она. Голос звенел под дождём, как сотня звонких колоколов.

— И что?! — буркнула Авдотья. — Это ты пришла на мою территорию, а не я на твою. Не нравится, всегда можешь уйти… Но вот летать я тебе не рекомендую. В человеческих землях запрещено менять ипостась вблизи городов.

Драконица кивнула, то ли в ответ на первую часть фразы, то ли на вторую, то ли на обе сразу.

Я бесцеремонно вмешалась в их разговор, желая уточнить одну, но очень важную деталь:

— Это моя территория. И трактир мой. Меня зовут Олеся, и я рада, что вы теперь наша гостья. Предлагаю не мокнуть под дождём: пройдите в зал, перекусите. Я вижу, вы очень голодны. Потом вы сможете подняться наверх, в наши номера, и отдохнуть. Кстати, как мы можем к вам обращаться?

Драконица выслушала мою речь, не поворачивая головы, и сначала не ответила. Я уже набрала в грудь воздуха, чтобы повторить вопрос, но в тот же миг услышала:

— У меня нет денег, чтобы заплатить за ваше гостеприимство…

Я чуть не выпалила: «Расплатитесь одним из ваших драгоценных камней», — но в последний момент ощутила, как напряглась Авдотья. Воздух словно загустел, натянулся, как тонкая кожа на барабане…

Повинуясь интуиции, я сказала совсем не то, что собиралась:

— Мы не берём денег за гостеприимство.

— Мам! — ахнул Егорка.

Авдотья в тот же миг словно выдохнула и расслабилась. Не знаю, как описать это чувство… Как будто мастер ослабил натяжение кожи, и барабан перестал звучать.

Взгляд драконицы наконец оторвался от кухарки и метнулся в мою сторону.

— Вы можете называть меня Линой. Я из Лининграда, — продолжила Лина.

— Рада знакомству, — склонила я голову, стараясь не выдать удивления. «Лина из Ленинграда?! Серьёзно?»

Нет, в жизни случается и не такое, моё собственное попаданство тому доказательство. Но поверить в столь точное совпадение?.. Ладно бы просто Лина, имена тут встречались вполне привычные. Но все города, о которых я слышала, звучали иначе. А теперь эта драконица заявляет, что родом из Лининграда?

— Из Санкт Петербурга? — переспросила я, пытаясь скрыть замешательство. Вдруг мне послышалось?

— Сан… чего?! Из Лининграда. — И, словно для особо непонятливых, добавила: — Это город на краю человеческих земель. Мой отец назвал его в честь моей матери… и меня тоже.

Я разочарованно вздохнула. Всё оказалось проще, чем рисовало воображение. Просто совпадение, хотя на миг мне почудилось, что я не единственная попаданка в этом мире.

— Сейчас я бы хотела пройти внутрь, — сказала Лина, слегка пожимая плечами, то ли от холода, то ли от дискомфорта. — Не люблю дождь и холод.

— Да, конечно, — я посторонилась, освобождая проход, и шикнула на Егорку, который тут же умчался с крыльца. — Проходите.

Лина с достоинством прошествовала мимо нас с Авдотьей, скрестив с ней взгляды, будто шпаги. Мне даже почудился лязг металла. Незаметно дёрнула кухарку за рукав: не время устраивать незримые баталии с гостями. Мы трактирщики, а не старообрядцы, гнавшие чужаков со двора. Чужаки — наш хлеб. А такие богатые гостьи, как эта драконица, хлеб с толстым слоем масла.

Когда она прошла мимо, я заметила: её платье оставалось абсолютно сухим, а волосы пышными, словно их только что тщательно укладывали в салоне. Ни следа промозглой сырости.

— А у вас тут миленько, — обронила Лина, оглядывая общий зал. — Но я предпочла бы поесть в уединении. Это возможно?

Я улыбнулась чуть натянуто. «Миленько»… Меня задело, но я сдержалась. Отсутствие гостей тревожило куда больше.

— Поверьте, вас никто не побеспокоит. Из за дождей у нас почти нет посетителей.

— Это очень хорошо, — кивнула она.

Я едва удержалась от реплики: «Для кого то, может, и хорошо, а для нас — совсем плохо». Пустой трактир не приносит дохода. Вместо этого лишь растянула губы в любезной улыбке.

Лина выбрала самый тёмный угол, усевшись так, чтобы её не было видно от двери. Это вызвало у меня смутное ощущение, будто она боится быть замеченной.

Ела она аккуратно, но быстро, явный признак сильного голода. Авдотья, не сводившая с гостьи взгляда, вдруг метнулась на кухню и вернулась с дополнительной порцией жаркого.

— Отнеси, — ткнула она тарелку мне в руки.

Я не возражала, сама собиралась предложить добавку. Осторожно подошла к столику, стараясь не шуметь. Лина заметила движение сразу, на миг затаила дыхание, словно испугавшись, но, увидев меня, снова взялась за еду.

— Мне кажется, — я поставила тарелку на стол, — вам не помешает хорошенько подкрепиться.

— Благодарю, — кивнула драконица. Потом, чуть замявшись, спросила: — Вы гоянка? Хотя нет… вряд ли…

— Что?! — я уставилась на неё в недоумении.

«Гоянка»? Что это — раса, профессия, что то ещё? За всё время здесь я ни разу не слышала этого слова. Чтобы скрыть незнание, ответила:

— Я человек. Трактирщица. Вдова и мать семерых детей.

— Семеро по лавкам, — улыбнулась Лина. — У нас говорят, что дети — цветы жизни. Вам повезло иметь такой роскошный цветник.

И тут я не выдержала. Слишком многое наслоилось: и этот «Лининград», и поговорки, знакомые по прошлой жизни, но ни разу не слышанные здесь.

— Вы из России? — выпалила я.

Она подняла на меня удивлённый взгляд. В тот же миг я поняла: ошиблась. Её следующие слова лишь подтвердили это.

— Нет, — улыбнулась она. И повторила слово в слово. Как в первый раз. — Я из Лининграда. Это маленький городок на краю человеческих земель. Отец назвал его в честь матери… и меня тоже.

Я снова вздохнула. Простое совпадение.

— Я историк, — продолжила Лина. — Изучаю человеческое прошлое. Кроп сказал, что для человека вы очень лояльны к другим расам. И даже позволили им отметить праздник Голода на своём дворе. — Она фыркнула. — Я однажды была на таком празднике и прекрасно представляю, как выглядит празднество… или, вернее, как оно пахнет.

Она рассмеялась. Я же всё ещё пребывала в своих мыслях и лишь механически растянула губы в улыбке. Раз гостья веселится, незачем портить ей настроение.

Лина, словно угадав мои мысли, склонила голову к плечу:

— Олив сказал, что в вас есть какая то загадка. И, мне кажется, он прав. Вы, Олеся, очень необычны. В вас есть что то, вызывающее во мне ощущение близости… Как будто в вас течёт капля родной мне крови. Но этого быть не может. Дело не только в том, что я знаю родословную нашего клана почти с начала времён, полукровок у нас никогда не было. Дело в том, что Олив чувствовал то же самое… А такого просто не может быть, потому что он из…

Она запнулась, замолчала, словно передумала говорить, и вновь взялась за еду, завершив разговор так же внезапно, как начала.