Руса. Покоритель Вавилона

Глава 31 «Стратегия непрямых действий»

— Руса у нас, конечно, мудрец, кто ж спорит? — приговаривал Маугли, сноровисто поворачивая над огнём шампуры с нанизанным мясом. — Вот только и он, бывает, ошибается. Полгода назад мы с ним здесь три недели с рудой возились, а в результате что?

— Как что? — удивился Иуалуат. — Про то у нас все знают. Пять дюжин талантов никеля получили. Сам божественный царь Александр за то роду Еркатов треть этого рудника отдал и разрешил строить на первом пороге столько норий, сколько сможете.

Маугли досадливо цокнул языком, потом протянул ливийцу-помощнику порцию шашлыка со словами:

— Ты лучше жуй, да слушай, что умные люди говорят! Никеля мы получили много, кто ж спорит? Только в добыче нашей на один талант никеля больше дюжина всякого разного пришлось. Железо, медь, цинк… Руса говорит, что ещё кадмий какой-то. А серебро, наоборот, в руде оставалось. Вот и пришлось ему новый способ придумывать. Но страдать выпало нам с тобой.

— Тоже мне, страдания! — фыркнул тот. — Не мы в рудник спускаемся, не нам руду приходится дробить, да и у обжиговых печей тоже не мы стоим. Наше дело — лишь присматривать, чтобы температуру правильную в печах держали, когда медь да никель до растворимых сульфатов окисляются[1]. А остальное — не наша забота!

Он откусил очередной кусок горячего мяса, с аппетитом его прожевал, запил холодным вином и продолжил:

— Зато мы здесь уважаемые люди, охраняет нас вместе с рудником целый гарнизон, вина и пива — вволю, мясо для шашлыка и лепёшки — свежие, да и девчонок мы прикупили молодых и симпатичных, ночью скучать не дают. Главное, чтобы тут надолго не застрять.

— Вот уж чего не стоит бояться! — фыркнул Маугли. — Руса нам новое дело быстро найдёт. Вот хоть у Первого порога, думаешь зря он выбил там право на строительство норий? Электричества будет хоть залейся, значит и химикам там дело найдётся.

— А я бы не возражал. Дом построю, с садом и огородом, женюсь… А за себя вообще можно не волноваться, слишком уж ты ценный кадр, шутка ли — лично у Русы учился! Не дадут тебе тут без дела сидеть, даже если сам захочешь!

[1] Напоминаю, что окисление сульфидов кислородом воздуха идёт в интервале температур 500–550 С идёт до сульфатов, если перегреть или слишком затянуть процесс они разлагаются на оксиды металлов и серы. Однако если не выйти из этого коридора будут происходить реакции MeS + O2 = MeSO4, где Me — Это Сu, Ni, Zn, Cd и Fe. Отмечу, что при этом часть сульфидов не окислится, другая — наоборот, окислится до оксидов, так что извлечение в виде растворимых сульфатов будет неполным. Но Руса идёт на это, т. к. реакция очень простая, не требует высокой квалификации исполнителей и минимально расходует привозные ресурсы — топливо на розжиг печей и вода для растворения сульфатов.

— И почему все считают, что Индия — жаркая страна? — проворчал Боцман, кутаясь в куртку. — Сейчас, в начале десятого месяца[2], совсем не жарко.

— Ты радуйся, что дожди кончились! — возразил ему Полуперс. — Летом лило так, что на улицу не выйти! Да и осенью лило знатно. А сейчас сухо, под парусом идти можно, благо ширина реки позволяет. Или тебе нравится против течения на вёслах выгребать?

Сидящие на палубе моряки только фыркнули. Кто ж любит надрываться? Это по Инду с его слабым течением почти без разницы, что по течению плыть, что против. Но они давно перешли в его приток, а потом — в его приток. Ещё немного и до устья реки Гидасп доберутся.

— Раньше лучше было! — прогудел Гоплит. — Сначала только до устья Инда ходили, потом — только по нему поднимались. Воды кругом много, видно далеко, никаких пиратов бояться не надо! А теперь… Эх-х-х!

— Согласен, дожили! — вздохнул Йохан Длинный. — Чтобы это мы — да пиратов боялись!

— Бр-ред! — поддержал его откуда-то с мачты громкий голос попугая. — Катахреза[3]!

— Тьфу! Что за сволочь моего попугая новому эллинскому ругательству научила? Найду — голову оторву! Ладно, о чём я говорил? Ах да, о том, что раньше мы пиратов не боялись, а сами их грабили!

[2] Боцман использует древний персидский календарь эпохи Ахеменидов. Начало десятого месяца — последняя декада декабря.

[3] Катахреза (от др.-греч. — «злоупотребление») — троп или стилистическая ошибка, неправильное или необычное употребление сочетаний слов с несовместимыми буквальными лексическими значениями.

— Раньше, Кесеф, у нас с тобой столько денег и ценностей не бывало! — со вздохом ответил подошедший Волк. Потому мы раньше часто сторону и меняли — то честные служаки, то сами кого-то грабили. А сейчас даже одного нашего груза хватит, чтобы больше никогда больше в море не ходить.

— Кстати, командир, всё хотел спросить, а почему же тогда?..

Боцман не договорил, но смысл вопроса был и так ясен.

— Причин много, парни! — задумчиво ответил Мгели. — Первая и главная в том, что мы уже несколько раз против Русы выступали, чем это закончилось — вы и сами помните. Я лично повторять не хочу. Другая — нам и так шикарно платят.

— А есть и третья?

— Есть, конечно! Нравится мне искать новые земли, братцы. Да и Руса обещал, что ждёт нас в конце шикарный приз. Не скоро, но… Знает он, где искать богатейшую землю, на которой людей мало, а богатств много. Намекал, что мы все там аристократами станем. Не просто гражданами полиса, а самыми важными.

— И ты ему веришь? — уточнил Полуперс.

— А почему нет? Сам смотри, до сих пор он не соврал нам ни разу! Или вот на Птолемея посмотреть. Именно за счёт придумок Русы он теперь правит бывшим царством Пора.

— Правит, а царём не стал! — зачем-то уточнил Йохан. — Он лишь муж царевны и временный правитель. А царём инды только его сына признают.

— Пф-ф! Ты ещё скажи, что этого мало! К тому же, он ещё и Наместник всех царств Инда. Да, пока Александр здесь — это формальность. Но тот скоро на реку Ганг уйдёт, вот тогда Птолемей и развернётся!

Все замолчали. Кто-то представлял себя на месте Птолемея-Счастливчика, другие вспоминали красавицу царевну, единственную уцелевшую после мятежа. С мятежом вышло нелепо. Ничему, как оказалось, людей уроки истории не учат. Точно так же, как в своё время сатрап Бесс убил Дария, и попытался занять его место, так и тут один из царедворцев Пора, узнав, что раджа и оба его взрослых сына погибли в сражении, захватил власть и перебил всю династию, сбежать удалось только одной из принцесс.

И на что он рассчитывал? Александр разметал собранные им войска, даже не заметив. А в итоге оказался перед династическим кризисом. Сажать на трон чужака? Можно, конечно, но чревато мятежами. Вот он и нашёл выход. И Птолемея наградил, и династию сохранил, да и за окрестными царями будет, кому присмотреть.

А пока войска отдыхали, царь начал на месте битвы построитьдва новых города, которые станут центрами эллинского влияния: Александрия Никея или Никея Индийская —на левом берегу реки, а Александрия Букефала — на правом. Первый город назвали в честь Александра и его победы, а вторую — в честь его любимого коня, умершего в этом году[4].

— Ладно, парни, сейчас на ночь на якорь встанем, разбейтесь по сменам и присмотрите за молодыми, а то проснёмся, когда нас уже резать станут! — сурово наказал он.

[4] Александр и в реальной истории основал эти города, причём именно в указанное время.

Дедушка Гайк умер внезапно, просто тихо отошёл во сне. И лишь тогда я понял, сколько места в моём сердце успел занять этот старый ворчун за истекшие годы. И как всегда в таких случаях, охватили терзания — «недоговорил», «недодал», 'недоделал… Впрочем, плакал не только я, рыдали София с Розочкой, плакала наша старшая дочурка, украдкой утирал слезу внезапно постаревший дядя Изя, ставший за время моего отсутствия главой эребунских Еркатов.

После похорон дед собрал узкий круг родни и твёрдо сказал:

— Пора определиться с тем, кто встанет во главе, когда меня не станет. Раньше я надеялся, что брат меня подменит, он покрепче был, да и моложе. Теперь же… После меня род должен возглавить Азнаур, наш главный сталевар.

Он помолчал, оглядел всех, увидел недоумение в глазах у некоторых и пояснил:

— Род Еркатов-Речных от веку работой металлом был славен, и так и останется! Химия же — забава новая. Никто не поймёт, если мы химию главным делом Рода сделаем.

Все сидели ошарашенные.

— На то, чтобы его выделить, испросим благословения богов и предков. Я уже послал гонцов в столичные храмы… Если боги и предки одобрят, главой рода быть моему внуку, Тиграну—младшему, сыну Ломоносову.

Розочка охнула, но сдержала рвущийся из сердца крик: «А как же Руса⁈»

— Руса же, согласно повелению Александра Великого, отправляется в Страну Кем, чтобы основать там новый город на Первом пороге! — объявил он. Потом он повернулся ко мне персонально, грустно подмигнул и добавил: — Помнишь, внучек, как ты козлом скакал, дескать электричества валом, железа, никеля и папируса. Кричал, что можно наше производство в десятки раз там превысить… Вот и доскакался.

У меня перехватило горло. Это что же? Я должен буду уехать? А как же род? Что, и деда с братом больше не увижу⁈

— Да не бойся, не бросим мы тебя! Место то не тебе передали, а нашему Роду! Так что и людей дадим, и Армению забыть не позволим, у тебя тут куча учеников недоученных. А дадут боги, так и я к тебе съезжу, помогу в делах немного да и мир перед смертью погляжу!

И от тепла его улыбки меня «отпустило».

Ночь в это время года наступает рано и тянется долго, поэтому во флотилии Волка её разбили на семь смен часовых, около двух часов каждая. Себя Волк наказал разбудить к пятой, самой сложной по его опыту.

Нет, он не ждал обязательного нападения, просто весь жизненный опыт говорил ему, что лучше быть осторожным попусту, но живым! Да и груз у них, что говорить, ценный. Строительство целого города обходится недёшево, содержание и увеличение армии — тоже, покупка лояльности старых вельмож и служителей богов тоже обходится в немалые суммы, а Македонскому приходилось решать все эти задачи одновременно!

Поэтому и поднимались по реке корабли, забитые дорогими товарами и, что уж скрывать, звонкой монетой. Нет, золота и серебра в сокровищницах побеждённых раджей хранилось немало, и далеко не всё исчезло, пока победители шли к столице, даже несмотря на мятеж. Точнее, мятеж только помог сохранить их, ведь взбунтовавшийся придворный первым делом приставил к сокровищницам преданную лично ему стражу.

Но Александр твёрдой рукой вводил в оборот свои монеты, приучая индов к статерам, драхмам и оболам. Правда, чеканили их теперь не только из золота и серебра, но и из «небесного металла», а также из недавно появившегося мельхиора.

Первый сплав пришёлся по сердцу всем купцам и богачам, он втрое дороже золота, но из него можно сделать монету номиналом всего в два шекеля. Это позволяло взять с собой приличный запас денег и при этом спокойно делать даже не очень ценные покупки, не теряя при обмене.

Мельхиор же, наоборот, пришелся по сердцу солдатам и мелким чиновникам, он был вчетверо дешевле серебра, а потому из него было удобно делать совсем мелкие монеты, чтобы не таскать медь.

Точный состав груза хранили в тайне от посторонних, но сам факт перевозки ценностей утаить невозможно, вот и приходилось стеречься.

— К бою! — негромко прозвучало с носа, где сидел Гоплит. Всё правильно, не стоит настораживать бандитов раньше времени.

— Тревога! К бою! — глухо продублировал кто-то в трюме. Раздался печальный крик местной ночной птицы. Мгели так и не выучился издавать этот звук сам, но знал, что теперь сигнал тревоги передан и на остальные корабли.

Через минуту на палубу, прячась от наблюдателей за фальшбортом, стали тихонько выбираться вооруженные воины. Внизу кто-то звякнул бронёй. Тоже верно, части стрелков поневоле придётся подставиться под стрелы и прочие метательные снаряды.

Вдруг откуда-то снизу прилетел абордажный крюк и зацепился за борт.

— Тревога! — громко, уже не скрываясь, заорал Боцман и, подскочив, в два удара обрубил кусок планшира вместе со впившимся крюком. Прилетевшие из темноты стрелы часто застучали, впиваясь в деревянные части корабля и щиты, за которыми укрывались подчинённые Волка.

Раздались треск и шипение, после чего в небеса взвилась осветительная ракета. Пару мгновений она набирала высоту, потом вдруг почти замерла и разгорелась, заливая окрестности ослепительным светом. С подобных штучек и началось когда-то знакомство Мгели с Русой, только нынешняя горела ещё ярче прежних.

— Что, твари, не ожидали? — довольно расхохотался Длинный. — Стрелкам приготовиться!

По этой команде стрелки с гранатомётами и дробовиками приподнялась над фальшбортом. Помимо брони их прикрывали щиты с прорезанными в них смотровыми щелями, вот через них-то они и выискивали цели. Задачей первых было поражение крупных объектов — кораблей, лодок, скоплений противника на берегу, а вторые должны были прикрыть их от ответного огня.

Разумеется, Волк тоже не преминул оглядеть поле боя. Ага! Куча пловцов в воде и лодки неподалеку. А где же лучники? Есть, нашёл! Несколько групп стоят на берегу. Но до чего ж быстро они стреляют! Нет, это не обычный сброд из низших каст, тут чувствуется длительная выучка! Воины, одна из высших каст! А значит, не просто знали, на что шли, а собраны кем-то из здешних аристократов.

«Надо бы кого-то из раненных в плен потом взять!» -отметил он для себя, а сам отдал команду:

— Рустам! Пять «глушилок» в воду! Там пловцов полно!

Почти сразу зашипел фитиль, а через пару мгновений за борт плюхнулось что-то тяжёлое. Ещё три секунды, под водой глухо бумкнуло, и к небесам взлетел фонтан пены. Савлак внимательно не отводил взора и убедился, что Руса снова был прав — многим пловцам явно поплохело, хотя находились они далековато от места взрыва. Немного погодя начала всплывать оглушённая рыба.

«В воде взрыв ощущается иначе, чем в воздухе и бьёт сильнее!» — говорил Руса. Ну и хорошо, в воду плюхнулась вторая «глушилка». Полуперс — мужик исполнительный, сказано пять штук, он все пять и выкинет, даже если в воде давно уже никого не будет.

Свет ракеты стал ослабевать, но Йохан Длинный тут же запустил вторую, не позволив темноте скрыть нападавших. В своё время Волк долго колебался, разбить ли ветеранов «волчьей стаи» по разным кораблям или оставить одним могучим кулаком на том, которым управляет лично, и выбрал второй вариант. Сегодняшние события показали, что он был прав.

— Первые номера, огонь по лодкам!

Это снова Боцман, и снова по делу. Пловцам до кораблей уже не добраться, те тоже начали «глушилки» в воду бросать, а вот лодки могут преподнести неприятный сюрприз. Ещё секунд пять и новая команда:

— Вторые номера! Гранатомётчикам — огонь по лучникам на берегу. Дробовики — по лодкам!

И снова правильно! До берега больше ста шагов, дробь туда не достанет, а вот граната — та и вдвое дальше точно в цель прилетит, если стрелок умелый.

«Не забыть взять пленных!» — снова напомнил он себе.

— Вот я и вернулся, Непоседа! — весело доложил Филин. — Не скажу, что наша сеть шпионов в Индии плотная, но дальше её можно развивать и без непосредственного участия. К тому же. Один жадный купец, сам того не подозревая, помог мне растянуть её от княжеств реки Инд на юг и даже на Восток, до реки Ганг, весьма почитаемой индами.

— Я же говорил, что верб в тебя, Филин! — рассмеялся Бел-шар-уцур и протянул кувшин с холодным пивом. — Наливай себе и поведай, что тебя больше всего удивило в тех царствах.

— Ну, ты и спросил! — хмыкнул шпион. — Помнишь притчу о том, как верблюда спросили, почему у него спина кривая!

— Помню! — ещё пуще развеселился хозяин дома. — Он в ответ спросил: «А что у меня прямое?»

— Вот и там удивительно всё! Другие боги, другие дома, иная пища, деньги не такие, как у нас… А знаешь, пожалуй скажу. Больше всего меня поразило, что наш Вавилон для них — сказка, про Айгиптос и Элладу они знают лишь потому, что оттуда пришли захватчики, зато про Русу Ерката знают лишь чуть меньше, чем про великого завоевателя царя Александра.

— Да-а-а? — протянул «внук», явно не ожидавший такого ответа.

— Именно так! Жрецы слышали, что в него вселился дух предков, и обсуждают это, мудрецы читали его трактаты о природе, воины обсуждают созданное им оружие, купцы хвастаются друг перед другом кинжалами из созданного им металла и покупают своим жёнам украшения, созданные его родом и ткани, окрашенные ими же.

— А остальные? — заинтересовался Непоседа. — Ведь эти сословия — лишь малая часть населения! Знают ли его крестьяне, водоносы или, прости боги, чистильщики нечистот?

— Даже крестьяне покупают своим женам украшения из пластмассы и платят монетками из мельхиора. А водоносы покупают прорезиненные накидки и галоши. И даже чистильщики нечистот, беднейшие из бедных, в праздник моются с мылом, стараясь отбить запах своей профессии. Это меня и поразило.

Бел-шар-уцур задумался, а потом серьёзно ответил:

— А ведь, если подумать, ничего удивительного. Ещё шесть лет назад этого парня плохо знали даже в соседнем селе, где жили люди его рода. Каких-то три года назад о нём мало кто знал за пределами их царства. Когда мы запретили торговать их товарами, никто, находясь в здравом уме, не поставил бы на них. А сейчас, ты только посмотри, его знают даже там, где про нас пока рассказывают сказки.

Тут он перешёл на крик:

— Про нас, про всех, Филин! Про Деловые Дома Вавилона, а не только про 'внуков Энкиду. Вот скажи, как он это делает⁈

Тот скупо пожал плечами.

— Может быть, дело в том, что он с нами и не боролся? А просто делал своё дело? Вот представь, что я взмахнул на улице рукой, а кто-то испугался, отшатнулся и упал. Я не хотел его побеждать и не дрался с ним. Но итог в том, что он повержен.

— Может и так… — задумчиво протянул финансист.

— В любом случае, мы вовремя с ним помирились! — улыбнулся гость.

Повеление Александра срочно прибыть в Вавилон обрушилось на меня, как снег на голову. Причём снег именно здесь, в Александрии Нубийской, новом городе, заложенном совсем недавно на самой границе Египта и Нубии.

Всего несколько месяцев назад я добрался сюда с жёнами и детьми и почти сразу погрузился в дела: менял данной мне властью гарнизон в крепости и на никелевом руднике, принимал приезжих специалистов и встраивал их в свои структуры, раздавал задания управляющим над строителями, крестьянами, рабами и лодочниками, а главное, пользуясь сухим сезоном я взрывал, взрывал и взрывал.

Дел было множество — прокладывать русла каналов, образовывать запруды и дамбы. Ломать камень для стройки и даже вырубать жилища в скале. Что? В деталях потом расскажу, история интереснейшая, но я использовал опыт строителей Суэцкого канала и жилища для наиболее ценных людей выбивал в каменной стене канала, обращенной к тому же на север. Это и ещё ряд ухищрений позволили безо всяких кондиционеров обеспечить приемлемую температуру внутри. И вот, едва начался разлив Нила, когда я надеялся хоть немного снизить загрузку, пришла новость: Александр разгромил противников и на реке Ганг, до которых, как я помнил, в реальной истории он так и не дотянулся и возвращается в Вавилон.

Причём в письме зачем-то подробно излагалось, что армия будет это делать постепенно, на кораблях, а не по пустыне, Так что часть воинов сможет вернуться прямо в Элладу и Македонию, пользуясь тем, что миопароны и равные им по тоннажу корабли уже могли пройти по каналу. Ещё часть вернётся в Персию, Вавилон и Мидию, но достаточно многие останутся в основанных Александром городах.

Всё это замечательно, так мы с Птолемеем и родичами и задумывали, но я-то в Вавилоне зачем⁈ Об этом сообщалось в самом конце письма. Оказывается, Александр затеял множество браков среди знати покорённых народов со своими военачальниками и наиболее отличившимися воинами. Вот и меня «за вклад в Победу» (так и написано) решили наградить — та-да-да-дам! — женитьбой на персидской царевне, племяннице покойного Дария. Для чего я и должен был к такому-то сроку прибыть в Вавилон, где Александр лично нас и обвенчает. Причём прибыть с ближайшей роднёй — с обеими жёнами и с дедом. И моего согласия на это никто не спрашивал.

Отдельно прилагалась короткая записка от Птолемея: «Руса, не выделывайся! Меня он тоже не спросил, когда женил и в „почти цари“ Пенджаба назначал. Спроси лучше совета и жён, они у тебя умницы! Насколько я знаю, Александр намерен тебя наместником над Нубией назначить, для того и женит!»

Дед, выслушав это всё и прочитав, хмыкнул и отговорился: «Здоровье не то, чтобы в новый путь пускаться, тут останусь и за всем присмотрю! А ты. внучек, езжай!»

А обе моих умницы и вовсе так радостно чирикали, будто давно мечтали третьей «сестрицей» обзавестись, причем обязательно — капризной персидской принцессой. Не понимаю, неужели они так хорошо меня изучили? И понимают, что я-то вовсе не рад?

Разлив ускорил течение Нила, а вёсла и парус дополнительно прибавили скорости. Мы даже на ночь не останавливались, так и шли под парусом, позволяя отдохнуть гребцам и освещая себе путь электрическими лампами. Все остановки были связаны с тем, чтобы пополнить запасы провизии и длились очень недолго. Канал мы проскочили чуть больше, чем за сутки, несмотря на то, что пришлось проходить несколько шлюзов[5]. Остановились лишь на ночь, заодно осчастливив своим визитом тех наших, кто остался достраивать канал. Я даже рассказал на ночь очередную свежесочинённую сказку про Сайрата Ерката.

А в Александрии Эритрейской мы пересели на настоящий морской парусник. Две мачты, водоизмещение чуть больше ста тонн, специально построен для хождения с косыми парусами… Да что я вам рассказываю? Видели яхты миллиардеров на картинках? Злотникова «Царь Фёдор» читали? Так вот — совсем не похоже! Там у героя была белоснежная красавицы, с небольшим идеально вышколенным экипажем и обслугой. Всё, что нужно для модной тусовки или для прогулки в компании одной-двух податливых красавиц. Бар, холодильники, кондиционер, отличная связь и доступ в Интернет, управление с развитой механизацией и двигатель.

Здесь же совпадало только водоизмещение. Строить такие корабли ещё только учились, управлять ими — тоже, поэтому команда была большой, а единственная каюта, которую капитан уступил София и Розочке, была меньше по кубатуре, чем железнодорожное купе. Я же и вовсе спал на палубе, а в плохую погоду — в трюме.

Остановки в портах были короткими, а время поджимало, так что отдохнуть на берегу у нас не получалось. В итоге на берег Евфрата[6] мы сошли совсем измученными и мечтали только о том, чтобы отдохнуть и привести себя в порядок.

К счастью, нас прямо на пристани встретил лично Бел-шар-уцур и пригласил отдохнуть в своём доме.

[5] Напоминаю, что в классическом варианте канала, восстановленного в реальной истории Птолемеем II, канал всё равно имел хитроумный шлюз, предотвращающий засоление воды. Вариант же, описанный в книге, имеет минимум два постоянных шлюза и несколько временных, необходимых только до окончания строительства и заполнения Горьких озёр до необходимого уровня.

[6] Автор в курсе, что Вавилон строился на берегу канала Арахту, а не Евфрата. Но задолго до описываемого времени основное течение Евфрата переместилось в канал, и использовались в равной степени оба названия.

На следующий день всё было иначе. Мы вошли в город через врата Иштар, показавшиеся мне смутно знакомыми, девчонки дивились окружающим зиккуратам, садам и прочей архитектуре, я тоже иногда удивлялся, но чем дальше мы проходили, тем чаще я видел людей в одежде, похожей на нашу. Мы-то шли в том, в чём привыкли ходить у себя на Первом пороге — я в легких голубых джинсах, белой рубашке и с коротким мечом на поясе, за спиной — привычный рюкзак с напитками, чтобы не пить, что попало, на голове — лёгкая ковбойская шляпа, а девчонки — в похожих шляпах и платьях привычного мне по ХХ веку фасона. Но похожие наряды, как оказалось, здесь носили многие. Я напряг память, и вспомнил, что в порту хватало и других кораблей с косыми парусами. Над несколькими лавками цены указывались «хуразданскими» цифрами и в десятичной системе исчисления.

Я подходил к торговцу и он не только без к принял мою алюминиевую «двухшекелевую» монету. Но и выдал мне сдачу «мельхиоровыми» оболами.

«Поздравляю, Руса! Ты первый день в городе, но, оказывается, уже давно „покорил“ его. Причём — без единого выстрела!»

С прошлой главы статы дополнились мельхиором и монетами из него.