Руса. Покоритель Вавилона

Глава 16 «Пределы прочности»

— Розочка, милая, ну не плачь! Люблю я тебя, конечно, люблю! — я продолжал обнимать её, пытаясь утешить и прерывая свой ласковый шёпот только на быстрые поцелуи.

Она затихла на пару секунд, а потом снова разрыдалась, неразборчиво жалуясь на свою горькую долю.

— Глупости, Софочка тоже этого хочет. Хочет, я тебе говорю! Она всегда тебе нужные дни уступает. Нет, я тоже хочу! Очень!

Я стал целовать её настойчивее, поглаживать в разных местах и… Постепенно утешения перешли в очередную «попытку». Я уже не просто соглашался, а был горячо «за», чтобы она, наконец, забеременела. Меня эти жалобы уже измучили, да и не хотелось, чтобы мои девочки всерьёз рассорились. А это легко могло случиться, потому что сегодня выяснилось, что Софочка снова в положении. Вот мой цветочек и заревновала, а потом и рыдать начала. К счастью, проверенный тысячелетиями способ успокоения женщин сработал, как надо, и теперь она лежит рядом довольная и благостная.

— Роду нужен твой наследник, Руса! — вдруг серьёзно сказала она. — А вдруг выяснится, что я вообще не могу иметь детей? А у Софии будут только девочки?

Ну вот, опять у неё глаза «на мокром месте»!

— Знаешь, ты тогда наложницу возьми! Ну что ты хихикаешь? На тебя, между прочим, почти все девчонки засматриваются! Только пальцем помани, сразу в койку прыгнут!

Об этом я знал, разумеется, хотя и не пользовался. Ещё бы! Молодой, умный, богатый, гордость рода и любимец богово… Даже воин не из последних… Это если судить по тому, что удалось сделать, а не по реальным навыкам. Сам-то я понимал, что мой нынешний уровень соответствует неплохо обученному и абсолютно здоровому ополченцу, не более того.

В общем, мне и правда, достаточно было поманить. Или намекнуть. Но абсолютно не хотелось. И воспитание не то, да и две любимые и темпераментные жены абсолютно не оставляли сил для прогулок «налево». Тут бы их не разочаровать… Вот мой братец — тот другой, он уже через несколько месяцев после свадьбы возобновил свою карьеру ловеласа.

— Ангел хорошо подлечил наших стариков, дай им боги и предки здоровья и долголетия. Потому и надо, чтобы у тебя ещё при их жизни мальчик родился. Тогда тебя наследником нового Главы назовут.

Я уже понимал, о чём она говорит. Обычаи тут запутанные, но дед обязан сформировать очередь наследников, грубо говоря. Первым в ней был Гайк, разумеется. А вот на второе место в последние месяцы всё увереннее выходил мой двоюродный дядя Азнаур, главный сталевар рода. И, если честно, первый среди еркатов, кто сталь именно варил, до того её получали в твёрдой фазе.

А вот третье место… На него прочили меня или Тиграна, в зависимости от того, кто к тому времени сыном обзаведётся.

— Руса-а-а! — вновь захлюпала носом она. — Ну ты же умный, ты же столько всего зна-а-а-ешь! Как нам сына родить побыстрее?

И она снова зарыдала.

— Эх, милая! — горестно бормотал я, обнимая её. — Знаю-то я много, ты права. Но если бы ты знала, сколько есть нужнейших вещей, о которых я понятия не имею. Вот часы нужны точнейшие, а ошибаются в день на минуту-другую. А мне точность до секунды нужна. Как их улучшить? Да я понятия не имею. Или новые боевые машины! Торопыжке тогда просто повезло. По степи мчались, но не сломали ничего, на камень не наскочили… А как обратно поехали — два раза ломались, между прочим. Как машину сделать нормально управляемой? Нет, тут я хотя бы слова знаю — рулевая трапеция. А дальше что? Как она работает?

Тут уже она начала меня утешать… И мы снова увлеклись.

Вот только… Я понимал, что не знаю слишком многого. Взять хоть мою «гидроэлектростанцию». Верхнебойное колесо у мастера получилось, генератор мы тоже собрали. А вот зубчатая передача раз за разом ломалась. И что прикажете делать? Водяное колесо делало тринадцать оборотов в минуту, а генератору требуется сто двадцать! И важнейший заказ оказался под угрозой срыва.

Счастье ещё, что я вспомнил читанное некогда про старые заводы. Там через цех шёл единый вал, к которому ременными передачами присоединялись десятки станков. Мы попробовали. Оказалось, что больше киловатта через один ремень не передать — греется, начинает проскальзывать, а со временем — и провисает. Но мы кое-как выкрутились. Поставили полтора десятка уже отработанных генераторов по 4,5 кВт. Такие мощности наши зубчатые передачи, к счастью, выдерживали.

Вот только обслуживать их — та ещё морока оказалась. К счастью, не моя!

— Мы не смогли даже выяснить, откуда Клеомен столько папируса берёт, хотя уж это-то, казалось бы, проще простого! — бормотал я, засыпая…

— Папирус — это растение восьми-десяти локтей в высоту, листьев на нём мало, а стебель имеет треугольную форму. Длина сторон может достигать три-четыре пальца[1]. Стебли эти растут из толстого корневища; похожего на ствол дерева, на конце своём они украшены соцветием, — вещал Деметрос на одной из очередных посиделок, на этот раз проходившей не на палубе, а под навесом. — Применение папируса в Айгиптосе многообразно: из него делают лодки и циновки, писчий материал и чаши…

[1] Палец — мера длины в древней Греции, примерно равен 1.85 см. Толщина стебля папируса — до 7 см.

— Это как? — удивившись, перебил его Маугли.

— Из корневищ. Я уже сказал, что они похожи на ствол дерева, вот местные и вырезают себе чаши. Больше того, из этого растения делают циновки, верёвки, паруса и даже мачты! Его пускают на корм скоту и используют как топливо…

— Короче, он на всё годится!

— Именно! Бедняки даже в еду себе его добавляют. Местные жители выращивают папирус точно так же, как просо, ячмень или полбу с чесноком. Его много, поэтому мы и не можем проследить, откуда его везут.

— В смысле? — нахмурился Виген.

— Мы пытались расспросить лодочников, которые его привозят. Они не особо разговорчивы с чужаками, но некоторых удаётся разговорить, — присоединился к объяснениям Микаэль. — Только от этого нет толку, места эти постоянно меняются. И не только в перевозках к нам.

— Но зачем?

— Это слегка напоминает рассказы ловкачей, дурачащих простаков в Вавилоне. Они берут три чаши и небольшой шарик, начинают перекидывать его между чашами, а потом предлагают угадать, где он. Простаки всегда проигрывают.

— И что это означает?

— Мы расходуем много папируса, — пожал плечами молодой финансист. — А недостатка в нём не возникло. Значит, появился новый источник, для которого выделили тысячи работников. Но его от нас почему-то скрывают.

— Именно таинственность заставляет нас заподозрить очередной подвох от наместника! — с досадой произнёс Строитель.

— Не только! — поправил его внук Исаака. — Ещё и то, что работников отвлекли в момент разлива реки. А ведь это уменьшает урожай.

— Так ведь мы научили людей Клеомена, как получать больше урожая при сохранении площади полей! — напомнил Маугли. — Нужно использовать для сева специально отобранные крупные зёрна!

— Ты неправ! — покачал головой Деметрос. — Этот способ мы подсказали недавно, так что в этот раз египтяне посеют уже заготовленное зерно. Новый способ они смогут применить только через несколько месяцев, ведь они снимают по два-три урожая в год

— Слушайте! — вдруг осенило Маугли. — А может, мы не то ищем?

— То есть? — уточнил Виген. — Что ты имеешь в виду?

— Мы следили за папирусом, но его выращивают и перевозят очень много, поэтому проследить новые поля очень сложно. Но Микаэль говорит, что на эти новые поля бросили сотни, а то и тысячи человек. Здесь все передвижения происходят по реке, и лодочники могли обратить на это внимание.

— А это мысль! — согласился Библиофил, как раз вчера доставивший очередную партию грузов и людей. — Только поручите это местным, и обязательно — бывшим кормчим и людям из их команд. С чужаками откровенничать никто не станет, но если угощает свой брат-лодочник, то…

— Честно могу признаться, я восхищён деловой хваткой и хитроумием этого Клеомена! — попивая охлаждённое на льду пиво, эмоционально излагал свои выводы приданный Филину специалист по каналам. — Такой пройдоха не пропал бы и у нас, в Вавилоне! Да что я такое говорю? Он бы у нас процветал!

Филин лучисто улыбнулся. Он умел поощрять людей к общению и прекрасно зал, что именно в таком эмоциональном состоянии люди порой рассказывают то, что в другой ситуации оставили бы при себе.

— Идея этих Еркатов не так уж и плоха, но они плохо знают Великую реку Хапи. В этом году у них всё получилось, потому что стояла очень высокая вода. Но такое бывает всего пару раз за семь лет, а то и за десятилетие. Понимаешь? Им просто повезло, что русло канала наполнилось.

— Боги любят Русу Ерката! — серьёзно подтвердил шпион.

— Но долго так продолжаться не может. А в годы, когда уровень воды пониже, старое русло никуда не годится. И этим армянам просто придётся пробивать новое, чуть выше[2]. А наместник именно там прикупил заболоченные участки на себя и своих приятелей, тоже уроженцев Навкратиса.

[2] Это не выдумка автора, Птолемею II, восстановившему канал в реальной истории, просто позднее, пришлось переложить начало русла Канала фараонов. Наиболее вероятные причины этого — из-за его зарастания и изменения русла Нила.

Посланец Бел-Шар-Уцура поощряющее улыбнулся и снова налил рассказчику холодного пенного напитка из кувшина, стоящего на льду. Хорошую вещь этот Руса придумал, право!

— Получается, что он на деньги, полученные от торговли с Еркатами, купил болото, ими проплатил переселение работников из верховий реки… Нет, это не рабы, а свободные крестьяне, которым просто не хватало земли, но если номарху не просто приказать, но и отсыпать звонкой монеты, процесс пойдёт быстрее, верно? И лодочникам за доставку надо платить, да и кормить крестьян до урожая… Всё это Клеомен делает за счёт прибыли, полученной от торговли с армянами. Но и этого мало! Крестьяне, расчищая болото и превращая его в поля, рубят тростник, а наместник продаёт его строителям канала. Ну и третья, самая красивая деталь, заключается в том, что в достаточно скором времени Виген-Строитель и его люди неожиданно для себя выяснят, что им придется копать пятьдесят-шестьдесят стадий нового русла канала, долбить там скалы… И параллельно — решить проблему с орошением новых полей нашего пройдохи и его друзей.

— Согласен, задумано красиво! Но что он станет делать, если Еркаты отступятся?

— Не знаю! — пожал плечами гость. — Но я почти уверен, что свои затраты он к тому времени возместит. Скорее всего — неоднократно.

— Вы испытываете терпение не только людей, но и богов! И нарушаете порядки, установленные предками! — бушевал на площади древний старик, а двое его сопровождающих, такие же ветхие на вид, выражали своё полное одобрение кивками. Видать голос уже не тот. — Говорю вам, Тигран и Гайк Еркаты, одумайтесь! В погоне за мимолётной выгодой вы нарушаете вековые устои! Нельзя уменьшать цены на соль!

— Плохо кончится, родной! — процитировал я, стараясь скрыть улыбку.

Как бы я ни был уверен в том, чем закончится публичный разбор «предъявы» родов с озера Урмия, до которых наконец-то дошло, почему падают цены на соль, разговор следовало вести в соответствии с традициями. Сейчас некоторые из старейшин всё ещё живого Союза племён, которых пришлось позвать на площадь, одобрительно закивали. Мол, да, заветы предков нарушать негоже.

— Мы бы и не уменьшали! — пожав плечами, громко ответил мой дед. — Но не нами, а предками установлено, что род Еркатов-Речных добывает соль. И всё, что не съест сам — продаёт! За ту цену, на которую может договориться.

Наши старейшины снова, как болванчики, одобрительно закивали. Да, так, мол и было.

— Сейчас мы просто чуть больше добыли, вот и продаём тоже больше. По той цене, на которую люди согласны!

— Чу-у-уть⁈

Вот как у него получается так громко вопить, да ещё в таком почтенном возрасте? Похоже, его именно за голосистость и выбрали посланником.

— Чуть! — подтвердил Гайк мнение брата. — И мы вам по-прежнему готовы помочь. Научим, как соль делать не горькой, да как из неё соду при этом и гипс получать. За них тоже деньги дают, мы и дадим! И в результате вы даже выгадаете. Хотите?

Скандалист хотел, похоже, выкрикнуть что-то обидное, и даже оскорбительное для рода Еркатов, но один из спутников его отвлёк, а второй, степенно отдуваясь и гораздо тише ответил:

— Такие вещи не на площади обсуждают, уважаемые. Пригласите нас за стол, обсудим, может быть, и договоримся.

Вот теперь я улыбку таить не стал. Знал, что договорятся. Упрямство солеваров с берегов Урмии было подобно железу, но и его прочности были пределы. И не только у них. Недавно, например, дозрели цари Колхиды и Иберии[3]. Царь Аку недавно умер, уж не знаю, своей смертью или наследник его поторопил, а сменивший его на троне предков Куджи стремился впечатлить соплеменников роскошью своего двора.

[3] Напоминаем, речь не про Испанскую, а про Кавказскую Иберию. Именно её будущий правитель пытался захватить земли Еркатов в первой книге цикла.

Что уж говорить про Асана? Претензии на родство с легендарным Ясоном, предводителем аргонавтов, — это хорошо, но сам-то он был царём в первом поколении. Вот они и добивались от нас поставок модных новинок — «небесного металла», «германского золота», пластика, зеркал, хуразданского фарфора и галош.

И ради этого они, пусть и со скрипом, но согласились не обращать внимания на угрозы вавилонских Домов, не только сохранив, но и существенно расширив торговлю с нами.

И это было замечательно. Понятия не имею, как мы произвели бы столько тушёнки, если бы не удалось часть работы передать «соседям». Увы, свои ограничения имелись и у нас… Но, кажется, я знал, как их повысить.

— У нас тут организованы два цикла производства, — чётко выговаривая слова, докладывал Тигран-младший «управляющей верхушке» строящегося города Хураздан и связанных с ним родов. — Малый и большой. Малый очень прост: вот здесь лимонит обрабатывают уксусной кислотой и получают ацетат железа.

— Лимонит — это другое название болотной руды! — поспешил пояснить я. Не все тут привыкли к нашим химическим словечкам.

— А вот здесь ацетат железа обрабатывают концентрированной соляной кислотой. Получают раствор хлорида железа и отгоняем уксусную кислоту, которая возвращается к началу.

Реакции Малого Цикла: 1) Fe(OH)3 + 3 CH3COOH = (CH3COO)3Fe + 3 H2O

2 ) (CH3COO)3Fe + 3HCl = FeCl3 + 3 CH3COOH

Т. е. уксусная кислота почти не расходуется а крутится внутри малого Цикла.

— А нельзя сразу руду этой самой соляной кислотой обрабатывать? — уточнил зачем-то дед. — Зачем лишнюю работу делать?

— Можно! — легко ответил я. — Но тогда в раствор перейдут вредные примеси фосфора и серы.

Дед кивком подтвердил, что ему всё понятно. Ха! Как будто я мог такое затеять, если бы с ним и Гайком заранее не согласовал, по несколько раз всё объяснив. Театр, однако!

— Раствор хлорида железа мы оправляем в электролизный цех! — продолжил мой брат. — С него и начинается большой цикл. Электричество мы получаем вон с того колеса, оно и выделяет свободный хлор. Очень страшный яд, работать с ним надо умеючи и с большой опаской, потому цех и поставили далеко от жилья и дорог.

Старшины хуразданских цехов гончаров и кирпичников важно покивали, выражая одобрение нашей предусмотрительности. Кожевенники и стекольщики кивать не стали. Стекольщиков ныне возглавлял Пузырь, мой бывший ученик. И все понимали, что он одобрит почти всё, что предложат Еркаты-Речные. Зачем тогда стараться? А у кожевенников удалённость производства была «любимой мозолью». Кож мы получали много, это был как бы довесок к говядине, баранине и свинине. Производили мы и другие дубящие вещества, необходимые им, так что цех получился большой и уважаемый. Вот только работать им приходилось вдалеке, больно уж их производствовоняло.

— Хлор поступает вот сюда, в участок хлорирования фосфора. Получаем пентахлорид. Его отправляем на третий участок, вон в то строение.

— А там что?

— Там концентрированную уксусную кислоту обрабатывают этим пентахлоридом, получают фосфорную кислоту и уксусный ангидрид! — бодро ответил Тигран, якобы не замечая того, что для большинства слушателей его слова ничего не поясняют. Но потом смилостивился и дополнил: — Уксусный ангидрид необходим, чтобы получать пластик и аспирин. Про их ценность вы все знаете. А фосфорную кислоту увозят для обработки фосфорита. Удобрение производят, а оно урожай в огородах в два-три раза увеличивает.

Реакции Большого Цикла: 1) 2 FeCl3 = 2 Fe 3 Cl2 2) 2P + 5 Cl2 = 2PCl5

3) 8 CH3COOH + PCl5 = 4 (CH3COO)2O + H3PO4 + 5HCl

Т. е. хлор выходит из Большого Цикла в малый в виде HСl и возвращается обратно в виде FeCl3.

Тут одобрительно закивали все. Без земли здесь существования не мыслили. Даже купцы и аристократы держали сады и огороды, с которых и кормились. А наши свежеиспечённые горожане на огородах вкалывали лично.

— Кроме того, тут получается и соляная кислота. Мы возвращаем её назад, замыкая цикл.

— Таким образом, — подхватил я. — Большая часть реактивов так и крутится по большому и малому циклам, выдавая наружу только удобрения и пластик!

Это было не совсем так, часть процессов проистекала за пределами циклов. А кроме того, не был упомянут ещё один момент. Сейчас дед должен задать вопрос…

— Погоди! — нарушил план Азнаур, наш главный сталевар и мой двоюродный дядя. — Руду-то вы зачем сюда возите? Железо куда девается?

Ну надо же, даже лучше получилось, чем режиссировали, он-то искренне удивился.

— Ах да, совсем забыл! — театрально хлопнув себя по лбу. — Совсем забыл! Электролизеры первого участка побочно дают ещё и листы чистого железа.

— И как много? — заинтересовался дядя, явно задумавшись, как встроить этот новый источник металла в дела своего металлургического цеха.

— Тридцать шесть талантов в сутки! — просто ответил я.

Вот так вот! В девять раз больше, чем наши металлурги выдавали сейчас. Побочно. Всего три девчонки и пара мужиков. А род-то наш — «железный», не химический!

Статы дополнились двумя работающими «блоками ГЭС» на нижнебойных водяных колёсах, можностью ~ 75 кВт каждое и участком электролиза, выдающим большое количество чистого железа, уксусного ангидрида (для производства аспирина и ацетилцеллюлозы) и фосфорной кислоты (для производства фосфорных удобрений).