Руса. Покоритель Вавилона

Глава 30 «Битва на Гидаспе»[1]

[1] Битва на Гидаспе (июль 326 до н.э.) — сражение Александра Македонского с войском индийского царя Пора и его союзников на реке Гидасп (в настоящее время — река Джелам, приток реки Чинаб, правого притока реки Сатледж, крупного притока Инда). В реальной истории это было последнее крупное сражение Александра Македонского. Что будет в альтернативной истории Цикла — прочтёте в продолжении.

— Уважаемый Биндусар, настала пора исполнить нашу договоренность, — вежливо, но непреклонно заявил Волк. — Дюжина кораблей прибыла с товарами, которые надо поднять вверх по Инду!

«Так быстро⁈» — чуть не ляпнул поражённый купец, но сумел сдержаться.

— В неё, мне помнится, входила и поставка особого оружия лично для меня, — попытался он найти повод для проволочек.

— Разумеется! — сверкнул Мгели своей знаменитой «волчьей улыбкой». — Весть о вашей просьбе я отправил сразу же. Она была необычной, но… Три дня и три ночи семь лучших кузнецов ковали кинжал под ваш заказ, а лучшие ювелиры и мастера оружейники шлифовали камни и отливали накладки из «небесного металла». Затем самые быстрые корабли доставили этот заказ сюда через море, идя прямо через море и не останавливаясь на ночь, лишь бы порадовать столь ценного партнёра.

Тут он нажал кнопку, где-то далеко едва слышно тренькнул звонок, и вскоре в каюту вошёл человек в небогатой одежде и с неприметной внешностью. Он вручил купцу шкатулку, украшенную резьбой и золотом, а когда тот, задрожав от нетерпения, открыл крышку… О, кинжал был великолепен. Рукоять из «небесного металла», богато изукрашенная крупными синими и красными яхонтами, а широкое лезвие достигало длины в полторы ладони. Оттенок же металла не оставлял сомнений — это тот самый, из которого и делались пресловутые «скальпели». С трудом оторвавшись от жадного созерцания торговец буркнул:

— Но он всего один!

— Совершенно верно, господин! — ответил невзрачный человек. — В настоящий момент это — ЕДИНСТВЕННЫЙ кинжал из такого металла во всём мире, и он — ваш! Мы почтительно ждём замечаний — что стоит улучшить, чтобы переслать их на родину, где и начнут готовить остальную часть вашего заказа.

— Во-от! — тут же нащупал почву для торга Биндусар. — А от меня вы ждёте, что я прямо сейчас приму груз целой дюжины больших кораблей. Не кажется ли вам…

— Что надо добавить? — не дал договорить ему представитель загадочных и торопливых «партнёров». — Мои хозяева это предвидели и готовы добавить ценный совет. Как продать за раз не меньше сотни комплектов подобного оружия и брони для личных гвардейцев царя. Достаточная ли это добавка?

Купец будто поперхнулся, а потом с трудом, будто выплёвывая слова, выговорил:

— Даже слишком. Таких денег одномоментно не выделит даже самый богатый раджа.

— Они предвидели и это. И готовы большую часть оплаты взять алмазами.

— Вы не понимаете, — покачал головой торговец. — Бриллианты попадают в сокровищницы раджи не для продажи. Их могут подарить равному, наградить ими мудреца, подавшего ценный совет, или воеводу, одержавшего блистательную победу. Но не продать.

— Но я ничего не говорил про бриллианты! — возмущённо возразил невзрачный. — Напротив, мы готовы взять невзрачные камни. Мутные, со сколами или мелкие. Такие, которые не годятся не только для сокровищницы раджи, но и для жены небогатого торговца. Думаю, у ваших ювелиров есть большой запас таких камней…

— Руса снова был прав! — заметил Филин, когда соглашение было достигнуто и торговец удалился. — Я уже начал привыкать к этому, но всё же иногда удивляюсь. Откуда этот юный провинциал черпает столь разумные мысли! Ведь торговец даже не заметил, что согласился оказать нам услугу и ждать поставки, а именно времени нашему Русе отчаянно не хватало. Таких кинжалов действительно никто не делал, просто никому не нужно было…

— Тогда откуда он взялся? — тут же полюбопытствовал Волк.

— Ты почти угадал. Собрали все скальпели со склада в Вавилоне и отдали в перековку. Там есть какие-то хитрости, но Руса описал их нашим оружейникам в письме. А всё остальное сделали ювелиры с Армянского подворья, им не привыкать к работе с такими камнями и «небесным металлом», да и запас имелся.

А про себя шпион Дома Внуков Энкиду подумал, что столь жадного купца завербовать будет нетрудно, этот и на голый крючок набросится, лишь бы тот был из драгоценного металла.

— Вот скажи мне, Руса, зачем ты лично в эту чёртову пустыню попёрся? — в который раз проворчал Маугли. — Да ещё и меня с собой потащил? Что нам с тобой делать здесь, на самой границе нубийской пустыни? Ни девочек, ни еды хорошей, ни даже льда.

— Не ври! — уличил я его. — Лёд как раз есть, его сюда от Первого порога возят.

— Это не лёд, а слёзы! Пока довезут, девять десятых уже успевает растаять, а остальное исчезает в первые же мгновения!

— Но ведь есть! Да и к тому же, талая вода в бурдюках остаётся холодной и поэтому не портится.

Он в сердцах плюнул, а я ответил уже серьёзно:

— Избаловался ты. Маугли, важной птицей себя почувствовал. Рано! Сайрат Еркат, между прочим, до самой старости по таким местам ходил, по сравнению с которыми мы тут на курорте прохлаждаемся! И, кстати, ты чего за оборудованием не следишь, твоя же смена? На пятой печи опять перегрев.

Пресловутая «дюжина кораблей» на самом деле была «сбродным» флотом, составленным «с миру по нитке». Пару кораблей дал Клеомен, четыре мы сняли с рейса в Пунт, ещё шесть добавили в вавилоне «внуки» Энкиду. Загрузили, кстати, там же, причём далеко не весь груз был нужен армии Александра.

Идею нам подсказал хитроумный Волк: «Первый рейс надо сделать пробным, потому ничего особо важного отправлять не стоит. Зато совершить его нужно как можно быстрее. Если всё будет в порядке, следом отправим действительно важные грузы и оружие».

А я добавил, что для войска Александра сама возможность отправить домой инвалидов станет вдохновением. Сами посудите, не пустыми же кораблям обратно плыть⁈ Вот пока они будут закупать товар, часть воинов успеет спуститься по Инду и сесть на корабли, чтобы отправиться домой.

Идея коллективному руководству понравилась, но упиралась в навязчивую идею нашего индийского партнёра. Срочно требовалась тонна-другая никеля. Вот я и отправился сюда, к востоку от Асуана. Или, как тут говорили, от Первого порога. Именно здесь было то «заколдованное» месторождение[2], по всем признакам не бедное, но вместо меди пробные плавки выдавали нечто странное.

Приходилось спешить, поэтому захватил с собой и ворчащего Маугли, чтобы работатьс ним посменно. Никому другому в этой стране я секретов переработки не доверил бы. Хотя… Какие уж тут особенные секреты? Дробили руду и при интенсивном помешивании кипятили её в азотной кислоте. Сульфиды металлов при этом окислялись до сульфатов, а окислы азота реагировали с кислородом воздуха и водой, снова образовывая азотную кислоту[3]. Мышьяк и сурьма тоже окислялись до нерастворимых при таком рН кислот, после чего обычным упариванием мы получали смесь медного и никелевого купоросов с небольшими примесями железного и цинкового. Но очистку и выделение металлов я планировал осуществлять уже в нашем лагере возле канала.

Я бы, честно говоря, и первый этап там проводил, но содержание никеля было около 1,5%, да и меди — тоже ненамного больше. Время поджимало и мне проще было съездить, чем дожидаться, пока сотню-другую тонн руды добудут и довезут, куда надо.

— Это я пока молодой был, Сайрату Еркату завидовал и хотел быть на него похожим! — проворчал Маугли, возвращаясь. — А сейчас повзрослел. И понял, что лучше быть как ты. Две жены — умницы и красавицы, трое отличных детишек, кушаешь хинкали, пилав и шашлык, пить охлаждённое вино, чай и кофе, а по дому слуги всю работу делают… А для сложной работы лучше использовать учеников, один раз научил — и порядок!

Тут он увернулся от моего подзатыльника и со смехом продолжил:

— А ещё лучше — перекладывать её на бывших пиратов!

[2] Автор имеет в виду медно-никелевое месторождение Абу-Свайел.

[3] Реакции: 1) CuS + 8 HNO3 = CuSO4 + 8 NO2 + 4 H2O 2) NiS + 8 HNO3 = NiSO4 + 8 NO2 + 4 H2O

3) 4 NO2 + O2 + 2 H2O = 4 HNO3 Большая часть азотной кислоты «работает в цикле» и регенерируется. Ту часть, которая теряется, ГГ возмещает за счёт привезённых с собой запасов.

— Тысяцкий Жирайр, плоты готовы? — негромко уточнил Птолемей.

Тот вздохнул про себя, в очередной раз пожалел о временах, когда был простым Торопыжкой, и солидно ответил:

— Осталось немного. Испытаем и за час до заката закончим погрузку техники.

Вот уже почти две недели два войска суетились по разным берегам реки Гидасп. Воины Александра пытались переправиться, а соединённое войско царей Пора и Абисара изо всех сил старалось им помешать.

— Удели особое внимание незаметности. Если враги обнаружат вашу погрузку, вся затея насмарку! А там, глядишь, к ним и войско престов подойдёт. Это Мусикан с нами ссориться не стал и закрыл глаза на то, что его купцы к нам оружие и подкрепление подвозят, а Портикан, как говорят, решил примкнуть к нашим противникам[4]

[4] В реальной истории даже царь Абисар не успел к началу битвы, а война с Портиканом состоялась лишь год спустя, летом 325 г. до н.э. Однако в реальности романа у Македонского слишком громкая слава и сильное оружие, поэтому автор счёл логичным и более интересным для читателей, что индийские раджи объединятся.

Свежеиспечённый тысяченачальник промолчал. С одной стороны, именно подвоз подкреплений и способствовал его росту в звании, так как пушкарей и ремонтников подчинили ему. Да и увеличение запасов пороха, количества артиллерийских гранат, «громовых стрел» и заготовок для пушек не могло не радовать. Да и войско взбодрилось, узнав, что теперь наиболее отличившимся будут отпуска давать.

Но, с другой стороны, освоение новой техники — та ещё головная боль. А они ведь не только осваивали, их часть — всегда на самом острие главного удара. Вот и приходилось постоянно совершать марши туда-сюда, сбивая с толку разведку противника. Вам бы такое «развлечение»! Река разлилась, и ширина её теперь достигала четырёх стадий. Прибрежные дороги затопило, так что приходилось петлять или идти по полям…

Ну да ничего! Если боги будут добры, сегодня ночью они тихо сплавятся на плотах и поутру пристанут там, где противник совсем их не ожидает. Займут плацдарм, закрепятся, а там и остальное войско подойдёт…

— Вы что делаете, тупицы! Куда пушку тащите? Там же кусты да деревья, как они стрелять будут!

— Господин тысячник, они исполняют мой приказ! — выскочил откуда-то сбоку Архилох, недавно назначенный начальник над обеими пушечными сотнями. — Дозвольте объяснить?

Жирайр кивнул, досадуя на себя. Этот полугрек показал себя дельным командиром, так что сглупил, скорее всего, он.

— Продолжайте исполнять приказ! — скомандовал тот подчинённым, а затем шёпотом начал пояснять: — Сейчас подкрепления поступают к обеим сторонам. Помимо нас успели переправиться три тысячи легкой конницы и около двух тысяч лёгкой пехоты, а у индов пока добрался один из сыновей Пора с тремя тысячами легкой конницы, остальные отстали. Атаковать в лоб они не решаются, а луки у конников слабые, наши скорострелки вдвое дальше бьют, так что их не подпустили.

— Переходи к делу, это я и сам знаю.

— Птолемей сказал, что по левому флангу конница всё же может ударить. Там трава густая, наши трициклы в ней завязнут, а вот их всадники пройдут, особенно если первыми слонов пустить. Вот он и приказал оборону в этом месте усилить. А я решил, что лучше всего вон на той небольшой горочке пушки с ближней картечью поставить.

— Почему туда?

— Тут чуть дальше ручеёк протекает, издалека его не видно, но конница перед ним притормозит. Вот тут-то мы их сбоку картечью и накроем, надо только ветви слегка расчистить.

Неустойчивое противостояние тянулось чуть больше трёх часов. Через Гидасп переправился Александр со всеми гетайрами, союзными конными варварами, десятью тысячами пехоты, и пятью тысячами союзного царя Таксила. Но и к противнику подошло тысяч двадцать пехоты, больше сотни колесниц и боевые слоны. По донесениям наблюдателей войско индов возглавил лично царь Пор, а среди воевод были оба его взрослых сына и воевода Арджуна, младший брат царя Абисара. Сам союзный царь пока отсутствовал.

— Не станем дожидаться остальной части войска! — решил Александр и приказал атаковать противника. Но едва фаланги выстроились, противник нанёс удар первым, и именно по левому флангу, как и опасались Птолемей с Архилохом.

Топ! Топ! Топ!

Жирайр зачарованно глядел на приближающихся боевых слонов. Он давно привык к лёгкой опаске, которую внушают людям его трициклы. Скорость как у скачущей лошади, щиты прикрывают экипаж от стрел, а «скорострелки» способны прошить не только щит пехотинца, но и укрывающегося за ним воина.

Однако по сравнению с этими «живыми крепостями» его машины смотрелись невзрачно.

— «Громовыми стрелами» по слонам! — приказал он в громкоговоритель.

Щёлк! Щелк! Щёлк! — заработал электрический арбалет и болты. Начинённые взрывчаткой отправились в полёт.

Он легко представил себе звук, с которым первый болт соскользнул по покатому лбу животного. Не повезло! Второй воткнулся в нагрудную защиту, но не пробил её. Фитиль догорел и подорвал заряд не в глубине туши, а снаружи.

О! Ну, хоть такой результат. Осколки зацепили какое-то чувствительное место, и слон взбесившись, бросился куда-то вправо.

— «Тяжелым» бить перед слонами, пусть их осколками поранит! — распорядился он.

Но и это решение оказалось не особо удачным: пяток гранат взорвалось на приличном расстоянии от «живых крепостей», и лишь шестая рванула поблизости, так что болезненные раны получили только два гиганта. Причём один из них после этого только быстрее побежал на врага.

И тут колесницы, наконец подошли на дистанцию уверенного выстрела и с них — тысячник не сразу поверил своим глазам — полился поток стрел, ярко горящих в полёте.

— Бум-с! Бум! Блям-с! Тук! — застучали они по щитам трицикла, продолжая пыласть.

— Отходим! — тут же скомандовал он. — Скорее, пока нас не сожгли!

Однако из шести машин, работавших на левом фланге, на безопасное расстояние смогли отойти всего две. Причём одна из них, прежде, чем её потушили, тоже потеряла ход.

Индусы не просто создали своих «огненных змей», но и воспользовались ими с толком.

— Ждём… Ждём… — стараясь говорить громко, но спокойно, командовал расчётам пушек с «дальней картечью» Артилох. — Не спешим!

Себе он мог признаться честно, что успокаивает не только подчинённых, но и себя. Земля дрожала, а приближающиеся гиганты внушали страх даже бывалым воинам. За спинами боевых слонов прятались колесницы, способные, как оказалось, залить здесь всё потоками огня, и это тоже не улучшало самочувствия.

— Пора! Пали трубки!

— Бум! — через мгновение раздался грохот пушки. Чуть позже загремели новые выстрелы: — Бум! Бум! Бум!

«Есть!» — обрадовался он про себя. С расположением пушек он угадал, и картечь била не в лоб и нагрудную броню гигантов, а сбоку, повреждая им ноги и поражая животы. Доставалось, впрочем, и людям, сидящим на спинах слонов, и «стражам стоп», бегущим слегка сзади. Крупные пули рвали плоть людей и животных.

Некоторые серые исполины впадали в бешенство, переставали слушаться команд и неслись, куда глаза глядят, бешено трубя и сокрушая всё вокруг. Другие охромели и еле плелись, третьи же, наиболее пострадавшие, вообще завалились набок, мешая движению остальных.

— Меняем пушки! Целься! Пали! — командовал он, наслаждаясь мощью доверенного ему оружия.

Жирайр не стал лить слез о потерянных машинах. Не время сейчас! Командир пушкарей говорил, что на левом фланге конники столпятся перед ручьём? Отлично! Вот по этой толпе он и ударит артиллерийскими гранатами. Слонов этим не одолеть, но вот конницу и особенно колесничих он постарается обездвижить. Нечего им с их огненными стрелами на фланге нашего войска делать!

Отгремел третий и последний залп «дальних» пушек. Затор они устроили знатный, и стрелки-пехотинцы, не растерявшись, стали бить по замедлившимся слонам, конникам и колесницам из арбалетов-«слонобоев» и больших луков. У них хватало «громовых» стрел и зажигательных, но и обычных стрел не жалели.

На какой-то момент тысячнику показалось, что удар противника уже остановлен. Но нет! Потихоньку-полегоньку тонкий «ручеёк» стал обтекать образовавшуюся «пробку», почти прижимаясь к рощице.

— Парни, найдётся и нам дело! — весело сказал он экипажу. — Готовим гранаты и ждём! Первыми должны ударить «ближние» пушки.

И, как оказалось, просчитался. Пятерка уцелевших слонов формировала ручеёк, вообще не заметив препятствия. Затем прогремели выстрелы, и картечь раз за разом ударяла по скоплению конников и семёрке прорвавшихся колесниц.

— Пора! — сам себе скомандовал парень, и артиллерийская граната отправилась в полёт. Затем вторая, третья, четвёртая…

О боги! К их машине снова потянулись огненные росчерки.

«Ну, уж нет!» — решил Жирайр. — «Не уступлю!»

И продолжил отправлять во врага гранаты.

— Сгорим, командир! — раздался крик заряжающего.

— Гранату! — упрямо ответил тот. И их машина накренилась и опрокинулась, рассыпаясь на части.

Оглушённый Жирайр перекатился по земле, оглянулся и увидел, как взбешённый слон одним ударом убил их водителя.

— Ах, ты ж, гад такой! — прошептал он и потянулся за пистолетом. — Получай!

Боёк сухо щелкнул, но выстрела не прозвучало. Осечка! Он до боли закусил губу, снова взвёл курок и прицелился в сердце серого гиганта.

Ба-бах! Выстрел должен был оглушить, но он едва расслышал его. Слон жалобно затрубил и попытался отбежать от этого места, но юный командир уже тащил из кобуры второй пистолет.

Ба-бах! Похоже, вторая пуля попала удачнее, и исполин завалился на бок. В ушах звенело, перед глазами плыли круги, и юный тысячник, не удержавшись на ногах, опустился на одно колено. Успел увидеть, что со всех сторон набегают пехотинцы. Мимо просвистел дротик и вонзился в брюхо раненного животного. Откуда-то появившиеся всадники рубили недобитых слоновьих наездников.

— Все видели⁈ — вдруг громко заорал один из них на персидском наречии. — Это я зарубил сына царя Пора!

— Ты как, командир? — спросил Архилох, заботливо помогая ему подняться.

— Потом! — попытался оттолкнуть его Жирайр. — Сейчас бой.

— Погоди, вояка! — довольно засмеялся тот. — Отбили мы их. Почти никто не ушёл, всех перебили! Очень вовремя ты моих пушкарей своими гранатами поддержал. А там и пехотинцы не оплошали.

Час спустя бой так и не возобновился. К индам снова прибыло подкрепление, насчитывающее три десятка слонов, и Пор выстроил их по центру в одну линию. За слонами стояла пехота, а конницу расположили по флангам. Колесниц видно не было, хотя несколько штук сумело отступить.

Македоняне же выстроились привычным порядком — фаланги по центру, конница прикрывает фланги, но наступать не спешили.

— Основное оружие их пехоты — большие луки! — отрывисто бросил Александр. — Пленные показали, что почти у каждого имеется колчан с этими огненными стрелами. А как они умеют стрелять, мы все видели. Я не хочу вести свои фаланги на слонов, но если мы продолжим выжидать, наступать начнут они. В своих фалангах я уверен, но остальные под этим огненным дождём могут дрогнуть и побежать, а отступать нам некуда — позади река.

— Великий царь! — выступил вперёд военачальник Кен[5]. — Пушки прекрасно показали себя. Давай двинем их вперёд.

Александр покосился на Птолемея, но тот лишь указал глазами на Жирайра и Архилоха.

— Что скажете, герои? — весело спросил их полководец. — Готовы ещё повоевать?

— По твоему приказу мы готовы воевать и умереть! — ответил тысячник. — Но большие пушки тяжелы, а стреляют недалеко. Мы смогли успешно применить их лишь потому. Что противник этого не ожидал.

— Да и все имеющиеся стволы мы уже использовали, а стрелять повторно — очень опасно, — подхватил командир пушкарей. Но, увидев, что лицо Македонского потемнело от гнева, поспешил добавить: — Однако у нас остались пушки с узким стволом, способные стрелять дальше лучников. Если разместить их за строем пехоты и стрелять над головами, мы поразим противника раньше, чем его стрелы смогут достать наших воинов.

— А почему вы их раньше не использовали? — неожиданно спросил Птолемей.

— Они эффективны только против плотного строя! — бодро ответил Архилох.

— Так приступайте скорее! — тут же распорядился Александр. — Будет вам плотный строй.

[5] Военачальник Кен принимал участие в битве при Гидаспе и в реальной истории.

— Пали! — прозвучала команда Архилоха, забравшегося вместе с Птолемеем на повозку, чтобы видеть цель над головами пехотинцев. Жирайр же, не чинясь, бегал от пушки к пушке, поджигая запальные трубки. Ничего не поделаешь, пушкари в первой схватке понесли потери и людей в расчётах не хватало.

— Угол возвышения уменьшить на три градуса! Пали!

Пушки глухо бумкнули, и гранаты ушли к невидимой ему цели. Всё, больше стволов не осталось.

— Мало! — раздался рёв Птолемея. — Добавить надо! Заряжай повторно!

— Нельзя! У трети пушек стволы треснули! — прокричал тысячник в ответ.

— Плевать! Заряжай! — проревел Птолемей, спрыгнув с повозки и схватив айка за грудки. — Я сам трубки поджигать стану, понял⁈

— Заряжай! — повторил команду начальника Архилох. — Угол возвышения…

Лихорадочно суетясь, они прочищали уцелевшие стволы, взрезали артиллерийские патроны, затем засыпали порох внутрь и уплотняли. Другие члены расчётов в это время заменяли запальные трубки и заряжали новые гранаты.

— Пали! — снова прозвучала команда, и Птолемей среди прочих стал метаться между пушками, лично поджигая запалы.

Бум! — раздалось неподалеку.

— Одна из гранат прямо перед нашей фалангой упала! — громко пояснил командир пушкарских сотен. Сейчас пехотинцы прибегут нам морды бить.

— Ба-бах! Тресь! — взорвалась последняя из пушек. Жирайр успел увидеть, что Птолемея отбросило в сторону, и снова отрубился.

— Не суетись, герой! — услышал он знакомый голос Ангела, едва придя в себя. — Битва уж несколько часов как закончилась.

— А Птолемей жив?

— Да что ему сделается? — усмехнулся армейский лекарь. Пара рёбер переломана, морду обожгло, да кучу щепок из него вытащили. На соседних кроватях лежать будете.

— А-а-а… А битва как же?

— И там всё хорошо. Пора со вторым принцем вашими гранатами убило. Арджуна был ранен и в плен попал. А Портикан, как узнал о результатах сражения, тут же Александру на верность присягнул. Так что в порядке всё, победили мы…

С прошлой главы статы не изменились.