Руса. Покоритель Вавилона

Глава 26 «Победа куется в тылу»

— Кар-раул! Тр-ре-вога-а! Пир-ра-ты на гор-ризонте! — вдруг заорал Пират.

— Йохан, твоему попугаю, кажется, голову напекло! — весело заметил Боцман, предварительно осмотрев окружающее море. — Какие пираты? Вокруг только рыбаки, что они могут нам сделать? Да и зачем? Сам же видел, местные нас просто обожают!

Длинный тоже внимательно осмотрелся и не мог не признать правоту товарища. До самого горизонта можно было насчитать полторы-две дюжины рыбачьих лодок, причем в каждой находилось по два-три человека. Даже если они вдруг объединятся и нападут скопом, «Любимец Ранхи» мог бы отбиться даже в одиночку, причём не задействуя ни скорострелок, ни другого «особого» оружия.

Да и по второму вопросу… Кесеф мечтательно усмехнулся, вспомнив знойных красоток Окелиса[1], активно демонстрировавших свою симпатию не только ему, но и остальным морякам и торговцам.

Чтобы понять причины, достаточно было просто пройтись по городу. Три потрёпанных временем каменных здания, не видевших ремонта уже несколько поколений, семь зиккуратов[2] из необожжённого кирпича, выглядевших ещё более ветхими, несколько сотен кособоких саманных домишек да рыночная площадь — вот и всё «великолепие».

[1] Окелис — древний порт на Юго-западе Аравийского полуострова, рядом с Баб-Эль-Мандебским проливом, отделяющем Красное море от Индийского океана.

[2] Зиккурат (от аккадского слова sigguratu — «вершина», в том числе «вершина горы») — многослойное культовое сооружение в Древней Месопотамии и Эламе , типичное для шумерской, ассирийской, вавилонской и эламской архитектуры.

Даже самому невнимательному наблюдателю быстро становилось понятно, что город и порт знавали лучшие времена. И все, начиная от городского начальства и заканчивая последним портовым нищим надеялись, что теперь-то торговля оживёт, а значит, и город разбогатеет.

Тут Длинный усмехнулся, цинично подумав, что основные барыши получат вовсе не местные простофили. Как только порт начнёт приносить серьёзные деньги, здешний царь, наверняка, сменит его начальство на более хватких и приближенных людей. Появятся и новые купцы, богатые и расторопные, которые отхватят себе самые жирные куски. И даже местных проституток потеснят приезжие, привлечённые деньгами моряков и торговцев.

Впрочем, местным тоже достанется благ, но они, как это свойственно людям, будут сетовать на несправедливость жизни, а не благословлять богов за улучшение жизни.

— Дур-рак слеподыр-рый! — продолжала надрываться птица. — Гр-рабят! Пир-ра-аты!

До Йохана вдруг дошло, что лодки, пожалуй, великоваты для пары рыбаков. И почему это рыбаки вдруг свернули ловлю и уселись на вёсла? Рановато ещё для этого! И почему он не видел, как они вытаскивали сети?

— Командир, похоже, мой Пират прав! — громко доложил он.

Будто подслушав, люди, до того лежавшие на дне лодок, перестали прятаться и взялись за вёсла.

— Сигнал кораблям эскадры: меняем курс, держать по ветру! Всем перестроиться в оборонительный ордер! — скомандовал Волк.

Чтобы взять побольше груза, команды кораблей уменьшили. Причём, что удивительно, помимо дорогого индийского шёлка, благовоний и пряностей приказчик Клеомена постарался забить корабли местной пшеницей. Вкус у неё был получше привычной морякам полбы, но всё равно выбор товара не мог не удивлять.

На вёслах тяжелогружёные корабли не могли бы утомить преследователей долгой погоней, а вот под парусами на это можно было рассчитывать. Оборонительный ордер же подразумевал перестроение в две параллельных линии. Если пираты рискнут войтимежду ними — им достанется с двух сторон, поэтому оборону одного из бортов каждого корабля можно ослабить, соответственно усилив другой. Кроме того, корабли Волка, как обладающие наиболее боеспособными и полными командами, заняли места в начале и в конце каждой из линий.

— И стоило беспокоиться⁈ — как бы для себя пробормотал Боцман, но так, что его слышала вся команда. — Дюжины две лодок, людей и трёх сотен не наберётся, так что перевеса у них нет.

— И луки слабые, а доспехов вовсе нет! — поддержал его Гоплит. — Не понимаю, на что они рассчитывают?

— Если нападать скопом на один-два корабля за раз, перевес будет большой! — философски заметил Полуперс. — Потом можно повторить. И не раз… А про наши сюрпризы они не знают.

— Или имеют свои! — негромко заметил Волк, неслышно подошедший к ним. — Например — зажигательные снаряды. Поэтому я наш корабль и поставил одним из замыкающих. Хочу лично посмотреть. А вы пока скорострелку расчехлите и дробовики приготовьте.

При этих словах все трое оживились. Боцман обожал «скорострелку», а оставшиеся двое постоянно изыскивали поводы пострелять из «громыхалок».

— Пока не подойдут шагов на сорок, огонь не открывать! — распорядился Мгели. — Боцман, а ты обычные стрелы пока в сторону отложи, стрелять будешь «громовыми стрелами» и зажигательными, через одну. А обычными — только когда они все побегут.

Потянулись минуты ожидания. «Пора!» — сказал себе Гоплит и приподнялся над бортом. Глухо бахнул дробовик, и в передней лодке тут же раздались вопли. Крупная дробь успела прилично рассеяться и зацепила пятерых пиратов. Тут же бумкнул ещё один выстрел справа, затем другой — слева. Это уже сам Мгели присоединился.

Но Гоплит не отвлекался на это, отсчитывая про себя секунды и спрятавшись от вражеских лучников за бортом, он торопливо переломил ружьё, поддел донце гильзы специальным выступом на кольце и ловко вытащил. Затем вынул из подсумка[3] новый патрон, зарядил оружие и, приподнявшись над бортом, произвёл новый выстрел.

«Тринадцать секунд между выстрелами. Неплохо, втроём мы почти со скорострелкой сравняемся» — подумал он.

— Боцман, стреляй «громовыми»! — раздалась сзади команда Волка. — Я всё увидел, они «зажигалки» готовят!

[3] Подсумок потому, что Руса — не охотник, и не сообразил подсказать про патронташи.

Испытания «деревянных пушек», придуманных эребунской роднёй, оказались успешными. Широкие и толстые лучше всего применять для ближней картечи, средние — для дальней. А вот тонкие и длинные надо будет приспособить под метание артиллерийских гранат. Ещё бы добиться, чтобы запал у них поджигался выстрелом… Ничего, добьёмся, не так уж и сложна эта задача.

Смущал, правда, низкий ресурс изделий. Фактически они получались одноразовыми. С другой стороны — кто заставляет нас возить стволы отсюда? Шаблоны и станки для сверления стволов можно отправить и механикам при войске. Не сейчас, конечно, а когда сами процедуру отработаем.

В голове мгновенно выстроилась система: артиллерийские лафеты с большими колёсами позволят сделать артиллерию мобильной. Стволы будут точить в ближнем тылу и заменять по мере износа, а заряжать и ввинчивать запальную трубку[4] будут непосредственно перед боем. Должно, по идее сработать…

[4] Запальная трубка у ГГ состоит из запала, помещенного в трубку из жести с взрывателем сверху. Вдоль такой трубки, диаметром плотно подходящим под размер запального отверстия, пропускается нитка запала, сверху она закрывается легковоспламеняющейся и изолирующей от воды затычкой (в реальной истории такая трубка изобретена в 1765 году). Позволяет увеличить скорострельность по сравнению с запальными фитилями, защищает запальное отверстие от эрозии, даёт почти Абсолютная безопасность персонала.

На окраинах Хураздана нас нашёл посыльный, и у меня мгновенно вышибло из головы любые мысли. У Розочки начались роды, а ей ещё и семнадцати нет, между прочим!

И не говорите мне, что нервами я ей ничем не помогу! Сам знаю, но только… Любой, у кого оперировали близких или рожала жена меня и так поймёт. При чём тут «не поможешь»?

— Иди в лабораторию! — мягко подтолкнул меня тесть. — И займись чем-нибудь простеньким и не опасным. Это замёт мысли и отвлечёт.

— А вы куда? В кузню отправитесь? — попытался улыбнуться я.

— Нет, я лучше в храм схожу. Сам помолюсь, жрецам заплачу, чтобы помолились… Пусть боги помогают.

А я впервые в жизни подумал, что верующим иногда проще. Но завидовать не стал, просто зашёл домой, обнял дочек, узнал, что Софочка сейчас с Розой, и отправился в лабораторию.

«Хорошо всё же, что наш дом достроили!» — подумал я.

Архитектурный стиль вышел любопытным. Фактитическая основа — «дома-крепости», которыми застроен Эребуни[5], но замаскированные под стиль греческих полисов. Особенно умиляли фальшивые колонны на фасаде, фактически нарисованные из гипса.

Лабораторий теперь стало три — химическая, электротехническая и механическая. Окна тоже поставили шире, появился электрические лампы, мешалки и вентилятор в вытяжке. Да, цивилизуюсь потихоньку, теперь работать можно и без пары мальчишек на посылках… Откуда электричество? Так лаборатории-то на втором этаже, а внизу — кислотная, склад химикатов и аккумуляторная. Время от времени их возят к реке и ставят на зарядку.

[5] Подробнее об архитектурном стиле дрвенего Эребуни написано в романе «Профессия — превращатели».

Не только для меня, разумеется. Электрическое освещение поставили в Школе, больнице в городской ратуше. А ещё в домах самых уважаемых граждан: у мэра (бывшего старосты Долинных), у обоих дедов, Азнаура, Пузыря, в здешнем доме, поставленном для Арцатов. Храм предков пока отказался. Сказали, сначала надо в столичном храме поставить.

Да мне бы и не жалко, но ведь тогда всё по цепочке пойдёт — поставь в другие храмы, в царский дворец, наместнику, столичным Арцатам и Еркатам в Мецаморе… А заряжать аккумуляторы где? Малых генераторов на всех не напасёшься, а большой ставить — так это уже нория нужна на реке…

Нет, разумеется, придётся со временем и этим заняться, никуда мы не денемся. А потом и другие желающие подтянутся — во дворец Александра, Клеомену в Египет, родне в Палестине и Эребуни… А потом и наши наместники пожелают, и деловые партнёры в Трапезунде, Александрополисе, Апшероне и Астрахани… Почему я так уверен? Да потому, что с часами эта история уже идёт полным ходом! Начали со хуразданской Школы, потом мэр Хураздана подтянулся, дальше потребовали царю в Армавир и в Эребуни, а теперь уже дюжина заказов поступила. А мастер у нас пока один — Левша. Имеется ещё и пара учеников есть, но выйдет ли из них толк — пока не ясно.

Ашоту-Часовщику тоже приходится учеников готовить, часы-то — устройство суперсложное, их и обслуживать надо, и выставлять по солнцу… А в некоторых городах желательно ещё и обсерватории поставить, чтобы за небесными светилами наблюдать и записи вести… Жизнь несётся вскачь, некоторые решения я теперь не только не контролирую, я и узнаю-то про них месяцы спустя! С одной стороны, это хорошо, что прогресс не замкнут на меня, а с другой… Тут же и утечки знаний и технологий неизбежны, и всякие непредвиденные случайности, далеко не всегда приятные…

Все эти мысли не помешали мне включить вытяжку, разделить привезённый шлам по трём крупным колбам, залить их азотной кислотой и поставить на медленный огонь. Как ни крути, а платиновый катализатор нужен, в неё наш следующий «рывок» упирается.

— Не отвлекаем, внучек? — спросил Гайк и, не дожидаясь ответа, вошёл в сопровождении деда и брата. В принципе, почему бы и нет? Беседа отвлекает от неправильных мыслей ничуть не хуже.

Пришлось заварить чай, выставить угощение и присесть к столу. Со мной поделились разными новостями. Я посмеялся, узнав о хитрой интриге, придуманной моими жёнами.

— И ведь сработало, ещё как сработало! — преувеличенно восхищенно хлопая ладонями по коленям, громко восторгался Гайк. — Овёс уже собрали, ячмень тоже заканчивают, так что результат уже понятен. Клеомен такого не ожидает.

Выяснилось, что это не единственный сюрприз, заготовленный моими хитроумными родичами. Например, монету из «небесного металла» начала чеканить и в Армении. Да и число мастеров «по обмену» удивляло. Египтян везли к нам, наших отправляли туда…

— Ты пойми, внучек, это здесь мы за свои рода держимся — Еркаты отдельно, Севанские — отдельно, а в стране Кем мы все, в первую очередь, айки! Вот только мастерские-то на наш создающийся Деловой Дом работают. Основная прибыль идёт нам, царю, Арцатам и Корабелам. А проблему нехватки мастеров мы тем самым снимаем.

— И к тому же, в результате наше влияние там растёт, — заметил брат. — Клеомену становится всё труднее нас «подвинуть».

Тут пришлось прерваться, я выключил огонь, отделил раствор и промыл осадок. Та-ак, почти все металлы ушли в раствор, в осадке остались только золото, платина и сульфат свинца. А мышьяк, сурьма и висмут окислились до нерастворимых гидроксидов. Ничего, сейчас я их в щелочи растворю, дело-то недолгое…

— Кстати, Микаэль пишет, что люди Наместника корабли пшеницей зачем-то забили. Да непростой — зерно отборное, крупное, а мука легко отделяется от отрубей[6]. Лепёшки очень вкусные получаются. Как думаешь, может и нам такое зерно завезти?

— Не уверен, что оно под Хуразданом хороший урожай даст, — задумчиво протянул я, поглядывая на колбы. Теперь очищенный осадок подвергался воздействию «царской водки», переводящей в раствор золото и платину.Когда процесс закончится, добавлю аммиака и нитрат натрия, отделяя платину от золота в виде осадка. А катализатор Адамса[7] я из него потом приготовлю, там процесстребует сосредоточения. — А вот под Трапезунд и в остальное Причерноморье завезти стоит. А сами у них покупать будем.

— Зачем?

— Так лепёшки же вкуснее получаются! — ответил я. — И пельмени с мантами. Вопрос только в том, зачем много этого зерна потребовалось Клеомену?..

[6] Полба, которую в то время культивировали в Греции, Армении и в Причерноморье, имеет шелуху, не отделяющуюся от зерна. Кстати, в то время полбу и пшеницу не разделяли и называли одним словом, что создаёт иногда дополнительную путаницу.

[7] Катализатор Адамса используют для восстановления, дегидрирования и окисления в органическом синтезе. Известен как гидрат диоксида платины, представляет собой тёмно-коричневый порошок. Сам по себе диоксид не является катализатором, но он переходит в активную форму после взаимодействия с водородом. Образующаяся платиновая чернь является истинным катализатором. При растворении платины в царской водке ГГ получил раствор гексахлороплатиновой кислоты, восстановлением которой получают оксид платины. Реакции: а) 3 Pt + 4 HNO3 + 18 HCl = 3 H2[PtCl6] + 4 NO + 8 H2O

б) H2PtCl6 + 6 NaNO3 = Pt (NO3)4 + 6 NaCl (водн.) + 2 HNO3 в) Pt(NO3)4 = PtO2 + 4 NO2 + O2

Полученную коричневую массу промывают водой для удаления следов нитратов. Катализатор может использоваться в сухом виде и храниться в эксикаторе.

— Любопытная деталь: едва корабли Волка вошли в гавань Окелиса, как туда же пошли корабли из Аданы[8]. Причём товары не местные, не из Химьяра, и даже не из царства Савского, а дальние — из Вавилона и Индии.

[8] Адана (она же Асана) — древние названия Адена, крупного древнего порта на территории современного Адена, крупнейший порт Южного побережья того времени.

Бел-шар-уцур только ухмыльнулся.

— Погоди улыбаться! Там не только те купцы, которым мы подсказали, были, но и другие. Причём эти вторые привезли не только дорогой товар. Но и семена пшеницы для сева. И приказчик Клеомена забил тем зерном все свободные места.

— Хм… зачем это Клеомену — понятно. Нашу пшеницу можно продать дороже, чем полбу, ячмень или просо, хлеб из неё вкуснее. А вот зачем это другим? Ты ведь думаешь, что это «быки» поставляют?

— Поправочка! Я не думаю, а уверен. Причем не только зерно, но и часть товаров они Клеомену в кредит поставляют. А вот с какой целью — это ещё предстоит выяснить!

— Извини, я пропустил, что ты пообещал Клеомену?

— Ничего особенного. От имени Дома Гуд предоставил кредит зерном и другими товарами, немного денег… В итоге он сможет и торговлю по Эритрейскому морю вести, и царю требуемые деньги послать, и в развитие новых промыслов вложиться.

— А нам это зачем? Насколько я понял, ты предоставил ему на удивление льготные условия по возврату?

— Да, всего десятая часть в год, причём в первый год выплаты не идут, а плюсуются к основной сумме. И срок — целых пять лет. Что значит «зачем»⁈ Он — наместник одной из богатейших провинций Империи. А эти шустрые армяне шустрыми оказались. Ещё несколько лет, и всем там заправляли бы они. Ты не видел, какими глазами жрецы смотрели на этого Русу после того, как он разнёс в пыль целую стадию сплошной скалы! А я — видел! А ведь это ещё не всё. Как ловко они провернули трюк, заставив варваров с Понта Эвксинского вырастить и поставить на рынок уйму нового зерна. Лично я оценил! Сами ведь едва пальцем о палец ударили, но в результате цены почти не вырастут, и Клеомен сильно недополучит денег по сравнению с ожиданиями. И к кому бы он пошёл? Правильно, к ним. Но главное — в другом!

— Согласен. Главное — это изменение позиция Бел-шар-уцура и Дома Внуков Энкиду. Если они пошли на союз с армянами и помогают строить канал, нам надо создать им противовес.

— Мы и создадим. Клеомен будет делиться технологиями, полученными от армян. Так что в Окелисе и Адане появятся уже наши совместные с ним предприятия. И посредники для торговля с Индией. Без участия Еркатов. Для Наместника мы станем противовесом Дому Энкиду и Еркатам, его надеждой на сохранение независимости от них. А там посмотрим, кто одолеет.

И говоривший широко улыбнулся.

Статы с прошлой главы дополнились нормальной пшеницей (не полбой), деревянными пушками, картечью, артиллерийскими гранатами, пистолетами, артиллерийским лафетом и платиновым катализатором Адамса.