Ради мира на Земле

Глава 9 Тюленье ожерелье. Генетические происки

Мы с Машей дежурили над поясом бурь, куда отправились две команды наших на двух гигантских нерпах, чтобы разыскивать упавший туда шаттл. Честно говоря, это дежурство — барражирование туда-сюда на такой высоте, чтобы одновременно видеть как можно больший участок планеты и при этом иметь возможность оперативно рвануть к любой доступной точке — казалось мне… ну, не то чтобы совсем бесполезным. Но, скажем так, имеющим мало шансов на то, чтобы как-то реально изменить ход событий в случае возникновения проблем.

Да, Маша очень быстрая. Да, если мы получим радиосигнал от наших команд на тюленях, она сумеет оперативно направиться в ту точку. Но, во-первых, вихри в поясе бурь движутся с гигантской скоростью, обломки пастушьей базы и шаттл могло уже отнести на другую сторону планеты, перекидывая из циклона в циклон. Так что не факт, что мы услышим сигнал и успеем добраться вовремя.

Во-вторых, самое опасное с нашими ребятами происходит именно в поясе бурь. А туда мы с Машей последовать за ними не можем.

Вот так, собственно: каким бы ты ни был человекоподобным роботом, все равно технология уступает биологии!

Особенно я, конечно, грыз ногти по поводу Оли — и чуть в меньшей степени Тима. За остальных тоже переживал, но… В общем, с Олей все понятно: она моя жена, мать моего ребенка, честно говоря, я бы вообще ее не пустил! И, конечно, она бы меня послушалась: она же меня воспринимает, кажется, не столько мужем, сколько хозяином. Но именно поэтому я почувствовал, что не в праве хоть как-то стоять у нее на пути. У современной эмансипированной женщины — встал бы не задумываясь, спорил бы с ней до хрипоты, призывал бы к долгу перед Рыбкой и указывал бы на то, что и без нее найдется, кому помочь. Но насчет Оли я точно знал: она меня послушает по первому намеку… а потом, если с Дашей, не дай Бог, что, это может на нее очень сильно повлиять! Еще сильнее, чем когда она переживала, что я, оказывается, слабее нее физически! (Да, я заметил. Она, кажется, думала, что я не понял, но что тут было не понять? Оля — продукт первобытного рабовладельческого общества с культом физической силы, я с самого начала чего-то подобного ожидал!)

Так что пришлось мне успокаивать себя тем, что на самом деле в поясе бурь не так уж и опасно. Пока Оля пристегнута к тюленю, с ней ничего не случится, даже если молния попадет прямо в зверюгу. А давление и прочие условия скафандр выдержит. Так что скорее всего эту вылазку хоть и нельзя назвать легкой прогулкой, но фактически Оля подвергается ненамного большей опасности, чем когда помогала эвакуировать Гигантоманов с обреченной планеты.

А насчет Тима — тут другое. Как я уже говорил, мы друг у друга на плечах не рыдали, но, конечно, я знал, насколько тяжело ему в этом прекрасном будущем далось понимание, что его жена и двое старших детей умерли годы назад. Да, то что наше с ним решение взорвать коллайдер оказалось оправданным — задним числом — немного облегчало чувство вины, но, кажется, лишь немного. Мне-то было легче: я знал, что и мама, и дед меня бы полностью поддержали, если бы знали все обстоятельства дела. Да и вообще, взрослые дети уходят жить своей жизнью, это более-менее нормально. Кроме того, я же нашел письмо на маминой могиле — потом как-нибудь расскажу…

Возможно, Елена Шнайдер тоже поддержала бы мужа — судя по всему, железная была женщина, с четким пониманием долга и ответственности. Однако Тим, скорее всего, сердцем чувствовал, что бросил тех, кого обязался защищать, даже если ум говорил иначе!

И теперь если он не сможет никак помочь Даше, ему будет невероятно больно. Может быть, больнее, чем в первые месяцы в будущем — словно повторно откроется рана.

И это не говоря уже о том, что я в принципе за пропавших товарищей по экипажу переживал — это само собой.

В общем, я очень, очень надеялся, что Даша и Ургэл уцелели. Потому что если нет, сложно представить, что будет с Олей, с Тимом, со всем кораблем!

Нет, конечно, в итоге мы справимся. Но лучше бы не было повода.

Такие мысли и ощущения я прокручивал в голове раз за разом, пока мы с Машей круг за кругом налетывали сложную траекторию над тем районом пояса Бурь, который моя старшая жена посчитала наиболее вероятной зоной прорыва «сотрудничающих» тюленей.

При этом я, конечно, старался следить в оба, но, разумеется, у Маши было куда больше возможностей кого-то засечь. Она и засекла. Но тоже поздновато: суровые условия пояса бурь не позволяли ей хоть сколько-то достоверно там что-то предсказывать.

— Движение на десять часов! — вот и все, что успела сказать Маша.

А я только успел посмотреть в ту сторону — и увидеть, как из кипящего ураганного слоя пулей вылетает странная искореженная штуковина, в которой глаз далеко не сразу узнавал наш шаттл с привязанными к нему фрагментами дирижабля пастушьей станции. С того расстояния, на котором мы оказались, эта штуковина вообще виделась как корявая, местами блестящая соринка. Когда Маша рванула в ту сторону, «соринка» начала увеличиваться в видимых размерах, но все равно — не знал бы, что это, в жизни бы не догадался!

Следом за этими обломками выскочил огромный тюлень — сложно сказать, какого размера, но, по-моему, больше тех двух молодых самцов, что полетели на поиски! То есть тоже самец, но постарше, тот, который уже потерял брата — а может, изначально путешествовал в одиночку (пары обычно распадались по естественным причинам, когда кто-то погибал, или когда им переставало хватать кормежки и самок при совместной охоте, но удавалось разойтись относительно полюбовно).

У вновь прибывшего на головогруди действительно розовел массивный то ли пояс, то ли ошейник, отлично заметный на бело-голубой шерсти даже издали! Утолщение на груди действительно было размером почти с Машу. Сама она в нем бы не поместилась, но место для кабины там вполне хватило бы. А вот была ли эта кабина? И, если уж на то пошло, был ли в ней пилот?

Тюлень, между тем, словно играя, поддел носом обломки дирижабля, направляя их… да, в нашу сторону!

— Она меня вызывает! — ахнула Маша, продолжая ускоряться на встречу с шаттлом.

— Даша⁈

— Нет, не Даша! Даша молчит! Эта штука! Это… это еще один многофункциональный юнит, научно-исследовательский! Она принадлежит роду Ктщ! Она использует наши коды!

Охренеть.

— Маш, а в шаттле кто-то живой есть? И где остальные?

Но на последний вопрос я получил ответ немедленно: облачный слой разорвался еще в двух местах — в наш воздушный пояс выскочило еще два тюленя, на сей раз обмотанные не высокотехнологичными «поясками», а стропами попроще. Тут же заработало радио.

— Ваня! — никогда еще я не был рад так услышать голос Оли. — С нами все в порядке! Этот хулиган забрал шаттл! Отними его!

— Да вроде он сам нам ее гонит… если ты имеешь в виду тюленя.

Космические руины действительно плыли в нашу сторону, метко направленные тюленем. Маша, уравняв наши скорости, без всякого труда перехватила штуковину. Радиосвязи по-прежнему не было, но…

— Шаттл визуально целый, инфракрасные датчики говорят мне о наличии двух живых людей внутри, — официальным тоном сообщила Маша.

Для меня могла бы и не говорить: я сам уже вывел на сплошной экран перед собой показания соответствующих датчиков — зря, что ли, учился обращаться со всей этой внутренней машинерией! А вот Оля облегченно выдохнула.

— Учитель Даша жива! И дядя Ургэл тоже! — ого, уже «дядя Ургэл»? Я как-то пропустил, что главный инженер попросил Олю его так называть. Но, в принципе, ничего удивительного, у него, вроде, дочь как раз Олиного возраста.

Слава Богу!

— Тиму передай, — сказал я ей. — И остальным тоже. Меня тут вызывает эта штуковина с тюленя.

— Хорошо, — сказала Оля. — Спасибо за доверие!

Я не сразу понял, что она имела в виду. Потом сообразил: Оля имела в виду, что я «доверял» ей разобраться с многоканальным устройством связи в скафандре! М-да. Как будто я не доверял ей в более серьезных и сложных вещах!

Тем временем Маша включила громкую связь, и я услышал приятный женский голос, говорящий на языке Ктщ. Знаете все эти истории из международных пар, когда муж заучивает несколько фраз на языке жены, хотя бы «я тебя люблю» и нечто наподобие, чтобы ей было приятно? Увы, это не про меня! Тот диалект одного из языков Родичей, который использует клан Ктщ, тоновый — это уже само по себе для меня неподъемный вызов, я даже обычный китайский не смог до нормального уровня освоить, хотя там тонов всего четыре. А тут еще и такие интересные согласные, что вместо «я тебя люблю» запросто можно сказать «твой мама мужеложец» — и это еще в лучшем случае, если хоть что-то будет понятно! И на слух я его тоже не воспринимаю.

Наверное, ради спасения жизни, тренируясь по двадцать часов в сутки, я мог бы его выучить — гортань и уши, по заверениям наших биологов, у Оли устроены примерно так же, как у нас, разве что слух острее. Лю Фей, наш полиглот, даже умудрился уже сделать в ее языке определенные успехи, так что это возможно. Но, к счастью, обе моих супруги очень великодушны и ничего подобного от меня не требуют.

Однако несмотря на то, что я не понимал язык, мне было ясно: женщина сказала по рации одну короткую фразу — и все. А затем — зазвучал русский!

— Спасибо за языковые коды, Маша, — проговорила она приятным тоном. — Разрешите представиться! Я думаю, что с моей стороны будет вежливее сразу приспособить мое имя под возможности русского языка, дабы у пилота Кузнецова не возникало с ним сложностей. Так что — зовите меня Элейн!

Элейн? Серьезно? Ну ладно, хоть не Галадриэль.

— Приятно познакомиться, Элейн, — сказал я. — Правильно понимаю, что вы сейчас меня слышите?

— О да! — мурлыкнула «женщина». — И крайне заинтересована в дальнейшем сотрудничестве! Но увы, вынуждена откланяться! Мой уважаемый ведущий согласился немного вам помочь, поскольку это было ему интересно, и теперь хочет получить обещанный гонорар в виде нескольких сотен килограмм сахара. Сперва нужно будет выполнить это — и только потом мы сможем немного поговорить!

— Будем рады, — довольно сухо ответила Маша.

По ее тону я понял, что ступил на охрененно тонкий лед, когда заговорил с «Элейн». Это вам не разумная кофеварка — это полный Машин аналог, только в другом форм-факторе! И, судя по всему, без пилота, если не считать таковым нерпу.

— Нам нужно сначала отнести шаттл, — сказал я. — А вообще-то я полностью доверяю моей жене Маше вести переговоры. Если вы можете общаться по радиосвязи на длинной дистанции — общайтесь без меня!

На самом деле тут я немного лукавил. Дело не в том, что я Маше не доверял хоть в чем-то; дело в том, что она не была человеком и землянкой. Если какие-то вопросы касались безопасности Земли и человечества, это в любом случае должен был решать я… и то по согласованию как минимум с Сурдиным!

Но вот в чем прелесть ситуации: я был абсолютно уверен, что Маша не станет высказываться за пределами своей компетенции! А вот полезную информацию получить может.

— Спасибо за доверие, — сказала Маша. — Она сейчас нас не слышит, я отключила ее от диалога… Ваня, надо с ней быть очень осторожной!

— Само собой, мы же ее впервые видим. Но почему ты вдруг заострила на этом внимание?

— Она — новодел! Новее меня лет на триста, — судя по тону, Маша скрипнула зубами. — Блин! Неприятно это признавать, но… я даже по вычислительным мощностям не тяну! Она из минимума инфы, которую я ей передала, столько выводов сделала, сколько я бы в жизни не смогла!

Ого.

— И еще, — продолжила Маша. — Она знает о нанитах, и у ее квалифицированного пользователя, есть наниты! И ее квалифицированный пользователь — это, прикинь, глава рода Ктщ!

— Да? — сказал я. — Ну, это же по умолчанию так, правда? Разве не главе рода принадлежит вся техника?

— Нет! Квалифицированный пользователь может быть кем угодно, даже из какого-то другого рода, просто работающий по контракту. А чтобы сам глава Рода с многофункциональным юнитом работал — ну, слушай, это должен быть прямо совсем крутой юнит! Нам с ней нужно держать ухо востро!

— Она может тебя подчинить? — спросил я.

— Без физического контакта — вряд ли, — проговорила Маша без особой уверенности. — Что касается программного взлома… может быть, через пакет данных, хотя я не собираюсь скачивать от нее никаких исполняемых файлов. Но… В общем, пожалуйста, будь осторожен, Вань! Я понятия не имею, какие у них там за триста лет появились возможности — да еще с помощью нанитов!

— Все то, что мы и так проговаривали, — сказал я успокаивающим тоном. — Ничего нового и шокирующего. Мы будем настороже. И… Маш. Надеюсь, ты понимаешь, что какая бы она ни была совершенная, ты мне всех дороже и лучше? Захочешь — докупим тебе вычислительных мощностей, шасси апгрейдим… Но только если будет на то твое желание! Меня ты и так полностью устраиваешь, я о такой замечательной партнерше и мечтать не мог.

Тон Маши тут же потеплел.

— Спасибо. Я… Мне надо было это услышать. Спасибо.

Как можно «встретиться и поболтать» с устройством, которое постоянно надето на огромном космическом тюлене? Оказалось, проще, чем я думал! Для начала мы с Машей отнесли шаттл и обломки станции на «Юру». Хоть уже и ясно было, что Даша и Ургэл живы и даже относительно здоровы (во всяком случае, руки-ноги на месте, как обнадежила Маша), все-таки все, по-моему, волновались на их счет. Но наши потерпевшие кораблекрушение выбрались из шаттла на своих ногах — и, согласно показаниям приборов, даже лишнюю дозу радиации никто из них не схватил! Шаттл, это чудо современной земной техники, пережил погружение в пояс бурь и достойно защитил своих пассажиров. Только радио у них отказало и навигационные приборы — но чего-то другого трудно было ожидать.

Мы с Машей дождались отчета о том, что все в порядке, после чего схватили выделенный тетей Виолой сахар — реально почти все, что оставалось на кухне, нам придется либо закупиться где-то еще, либо сидеть на диете! — и понеслись к Заводу.

Все три нерпы уже ожидали там. Одну из них «вычесывали», то есть «пылесосили» во внутреннем помещении, двое других, включая и ту, что с розовым ошейником, крутились снаружи.

Вы когда-нибудь видели, как кормят сахаром огромных космических тюленей? Нет? Жаль, много потеряли. Если мы благополучно вернемся на Землю, обязательно выложу видео во всемирную сеть, тогда посмотрите. Маша все засняла.

Скажу только, что это одновременно забавно и очень красиво!

И пока большой самец с розовым ошейником охотился за блестящими комьями сахара (на его фоне они выглядели, как крошки!), мы с Машей приняли на борт обратно нашу четверку — Олю, Тима, Чужеслава и Алешу Поповича. Так что они тоже присутствовали при нашем разговоре: находились в кабине Маши. Кроме всего прочего, у меня были еще и «корыстные» соображения: пусть Чужеслав и Попович, которые мне максимум приятели, но никак не друзья и не члены семьи, подтвердят лишний раз, что я тут с разумными роботами за спиной у людей не сговариваюсь!

А разговор получился интересный.

Элейн начала с того, что попросила Машу протранслировать на экран ее «виртуальный облик» — мол, так нам будет проще разговаривать. Маша, как мне показалось, неохотно, но просьбу это выполнила.

«Виртуальный облик» выглядел как элегантная молодая девушка с подстриженными коротким каре темными волосами, одетая в ярко-синее платье-карандаш и почему-то красные чулки. Не то чтобы ей не шло, девушкам такого формата вообще все идет, во что их ни заверни. Просто странно. С журналами мод Родичей, которые Маша мне все-таки показала, это не сочеталось примерно никак. Но мало ли, какие эволюции способна проделать мода за пятьсот лет!

— Очень рада, что здесь находятся сразу два члена рода Ктщ, да еще таких многообещающих! — сказала она дружелюбным, но оценивающим тоном. Я тут же подумал, что ее образу не хватает только очков — земная девушка, наверное, их бы добавила, как аксессуар, однако у Элейн явно были другие представления об облике «строгой, но соблазнительной секретарши».

— Элейн, поправка, — сказал я. — Маша и Оля — в первую очередь члены моего рода, рода Кузнецовых. Или ты думаешь, что твой квалифицированный пользователь заявит на них свои права?

— Это все зависит от него, тут тонкости, — пояснила Элейн. — Уважаемая Мария — в принципе не совсем член рода, она — искусственный разум, точно так же, как и я. В роду Ктщ принято заботиться о таких созданиях и не оставлять их без поддержки, но на часть родовой собственности они рассчитывать не могут — это, скорее всего, вам интуитивно понятно, не так ли?

— Допустим, — сказал я, не желая ничего подтверждать.

Элейн улыбнулась.

— Я хочу сказать, что, возможно, мой господин будет считать своим долгом проверить условия жизни и содержания уважаемой Марии, но точно говорить не берусь — это всего лишь мои догадки! Прошу, не считайте, что он как-то чем-то обязан вам исходя из моих слов.

— Да уж, не буду, — буркнула Маша.

— Простите, — взволнованно произнесла Оля, — вы так говорите, будто я тоже член рода Ктщ, как Маша?

— И да, и нет. Вы — член общины генетически измененных разумных колонистов, которые были созданы членами рода Ктщ на основании нашего же генетического материала. Таким образом, вы являетесь полноценным младшим членом рода. У рода в отношении вас есть гораздо больше прав и обязанностей. И вы, кстати, в свою очередь имеете право на часть родовой собственности — то есть на часть той планеты, на которой появились на свет! Продать или подарить вы ее не можете, но можете воспользоваться своим правом там жить, если не нарушите правил рода Ктщ.

— Ой, — сказала Оля. Кажется, то, что она имеет какие-то права, стало для нее совершенно новой мыслью.

Но она все же спросила:

— А этот… глава рода… он не будет возражать, что я вышла замуж за Ивана?

— Номинально — мог бы, практически — едва ли, — заверила Элейн. — Видите ли, у рода Ктщ в последнее время совершенно другие интересы. Недаром они — мы! — даже оставили исследовательскую базу на планете Садок. Глава — справедливый человек, уверена, он не станет силой навязывать вам свое управление, раз до этого не интересовался вашей судьбой.

— Какие именно интересы сейчас у рода Ктщ? — поинтересовался я.

— Разные. Глава рода, например, сейчас занимается проявлениями негуманоидного разума. Именно поэтому я вот уже более ста лет занимаюсь изучением особи, на которую надето мое шасси. Также ведется несколько программ по полному реализацию физического бессмертия, по переносу сознания на альтернативные носители, по доказательству невозможности исполнения программы Предтеч, по налаживанию контакта с метанодышащими расами и по путешествиям во времени.

Честно говоря, я даже не охренел от этого списка. Так, самую чуточку удивился.

— Что кроется за словами «доказательство невозможности исполнения программы Предтеч»? — спросил я. — Из вашего списка звучит загадочнее всего.

— М-м, этим занимается тот член рода, с которым мой квалифицированный пользователь почти не общается, — извиняющимся тоном проговорила Элейн. — Так что я не могу вам толком ничего сказать.

— Простите, — вступил до сих пор молчавший Тим. — Вы хотите сказать, что каждой частью этой программы занимается только один или два человека? Или просто данному направлению так не повезло?

Интересный вопрос, конечно. Мне бы он даже в голову не пришел, я сразу подумал, что Элейн имеет в виду, что вопрос курирует член рода. Но Элейн неожиданно подтвердила догадку моего друга:

— Да, так и есть. Поскольку род Ктщ в настоящее время насчитывает всего сто сорок три члена…

— Сколько⁈ — это воскликнула Маша. — Сто сорок три⁈ Их же были миллионы! Что-то около миллиарда! Куда все делись⁈ У вас война была⁈

— М-м, нет, — несколько удивленно проговорила Элейн. — Конфликты, безусловно, случались, но не до уровня геноцида… Извините, мне следовало бы сказать «наша часть рода Ктщ». Безусловно, все родословное древо целиком намного шире. Но Галактика велика, а Вселенная еще больше. Мы даже не знаем, где осело большинство остальных!

— А Метрополия⁈

— А при чем тут планета-музей?

Повисло молчание, пока мы все осмысляли сказанное. Я вспомнил любопытный факт: у нас в двадцатом веке когнитивные психологи считали, что люди могут нормально воспринимать «своими» всего сто пятьдесят других индивидуумов. Все, что сверх, — это чужаки, которые и людьми-то не являются, их права и интересы учитывать уже как-то само собой не получается. А между тем технический прогресс неотступно требует все укрупнять и укрупнять человеческие сообщества. Были даже версии, что, мол, все траблы и факапы человеческой истории как раз-таки вытекают из этого голого и неприглядного факта.

Кто знает, может, раса Родичей как раз наступила на те же грабли? Как только стало можно обособиться, не роняя уровень жизни, они тут же радостно атомизировались. Уж больно число… совпадающее. Учитывая, что строение мозга у нас плюс-минус похоже, если верить Машиным анатомическим данным.

— Надо же, как у них все изменилось… — пробормотал Чужеслав.

— Да, — с готовностью подтвердила Элейн, — после контакта с нанитами наша цивилизация обрела непревзойденное техническое могущество! Некоторые ретрограды даже сетовали, что общество и наш вид в целом оказались к нему не готовы. Мы, Ктщ, разумеется, не поддерживаем эту упадническую точку зрения. В результате в руках каждого конкретного представителя нашей расы оказались огромные возможности, которыми многие воспользовались. Так что в Метрополии остались только лентяи, которые цепляются за статус кво и наслаждаются возможностью ничего не делать. Не рекомендую с ними общаться, даже с теми, кто называет себя родом Ктщ! Впрочем, насколько я знаю, очень многие там вымерли в результате чрезмерного употребления наркотических веществ, а часть оставшихся попросту деградировала.

Офигеть просто. Даже не знаю, как это комментировать.

— А где обитает ваш квалифицированный пользователь? — уточнил я. — С ним-то пообщаться можно?

— Увы! — с искренним сожалением на лице воскликнула Элейн. — Я запрограммирована таким образом, что не могу выдать вам его координаты. Координаты Метрополии — пожалуйста, уже отправила их уважаемой Марии. Однако другая моя программа диктует мне, что если я встречу возле этой планеты нечто интереснее гигантских полуразумных тюленей, то могу сама отправиться к моему господину и сообщить ему об этом. Что я и собираюсь проделать, как только вы отсюда отчалите. Думаю, он сам вас найдет, если вы либо подождете здесь, либо сообщите мне свой дальнейший маршрут.

— Возможно, мы так и сделаем, — сказал я. — Все-таки мне хотелось бы прояснить несколько вопросов по поводу Родичей. О вашей цивилизации, культуре…

— Все мои данные по этому поводу — в вашем распоряжении! — любезно ответила Элейн. — Я уже передаю все уважаемой Марии. Медленно, потому что, как подозреваю, она с подозрением отнесется к любому упакованному файлу, так что в виде простого текста и в максимально краткой форме, а не то это все будет слишком долго. Конечно, я взяла на себя смелость вырезать фрагменты, которые могли бы потенциально скомпрометировать род Ктщ или открыть его уязвимые места.

Однако дама и впрямь проницательна! И характерно, что она печется только о роде Ктщ, не обо всех Родичах в целом.

— Тогда у меня еще вопрос, — сказал я. — Вы упомянули мою жену Олю как продукт генетической программы Ктщ. У вас есть сведения об этой программе? Особенно мне хотелось бы получить информацию о детях-рыбах. В смысле, о рыбах, которые могут становиться детьми. Как за ними правильно ухаживать — вот что главное.

— Отличный вопрос! — радостно воскликнула Элейн. — Вам очень повезло! Поскольку я — искусственный разум, специально подготовленный для исследования негуманоидных разумных и полуразумных существ, у меня есть исчерпывающая документация по этому проекту. Он, конечно, не совсем о том, но в смежной области, и равных ему по масштабности и амбициозности наш род пока не вел. Буду рада ее передать, но, боюсь, тут простым текстом не получится… Впрочем, если вы удовлетворитесь краткой выжимкой — то с удовольствием составлю ее для вас. И, разумеется, включу все, что у меня есть о неонатальном выхаживании и развитии на стадии нимфы…

Тут виртуальная красотка как-то странно замялась, даже взгляд опустила.

— Понимаю, звучит дико, но я должна спросить, просто не имею права промолчать, — по аватару разумной машины складывалось полное впечатление, что она тщательно выбирает слова. — Правильно ли я понимаю, что уважаемой Ольге удалось зачать рыбу непосредственно от вас, уважаемый Иван?

— Мы не зна… — начал я, но Оля меня перебила.

— Да!

Мне показалось, что Элейн сейчас схватится за голову. Но нет, сдержалась.

— Погодите… — сказала она. — Вы в этом уверены?

Я не знал, что сказать. На самом деле, я не был в этом уверен, но не мог же я сказать это при Оле! Получилось бы, что я ставлю под сомнение либо ее супружескую верность, либо ее интеллект, либо правдивость. То есть она или соврала мне, что я был ее первым и единственным мужчиной, или она не понимает механизма зачатия собственного ребенка, или сказала другую ложь — что эта рыба получилась именно от нее.

Элейн, между тем, продолжала:

— Нет, безусловно, наши генетики предусмотрели вариант рекомбинаторики генетического материала между колонистами-измененными и представителями исходного, контрольного подвида, но… — она закусила губу, в глазах аватара появилось паническое выражение — обычное для живого человека, но очень странное для цифрового конструкта, который полностью контролирует ИИ. — Но… но… как этот механизм сработал на полностью другом виде? — тем временем продолжила Элейн. — Иван и другие уважаемые земляне, вы точно уверены, что не являетесь нашей забытой колонией⁈ Или, может, мы — вашей⁈

— Насколько мы поняли, нет… — начал я.

Но Маша меня перебила.

— Иван, прошу прощения. Если позволишь, для наглядности, и чтобы разговор был предметным, я могу переправить Элейн твою генетическую карту — она у меня содержится. Как и все наработки ученых Беркутова и Шармы по генетическим исследованиям, с комментариями их коллеги Ойткоппа.

Я задумался. Поглядел на Чужеслава. Наш старпом сделал легкое движение плечами.

— Не вижу, как эти данные могли бы повредить человечеству. Или, скажем так, я думаю, что Родичи, если захотят, и сами смогут без труда получить образцы человеческих тканей для исследования. Мы только слегка сэкономим время.

— Хорошо, — согласился я. — Мне тоже так кажется. А если еще и начальство считает так же… Давай, любимая, передавай.

Я специально обратился к Маше так: мне показалось по ее тону, что она во время этого общения с Элейн изрядно напряжена, хотел ее таким образом успокоить. Кажется, получилось, потому что когда Маша сказала «Передаю!» — звучала она совсем по-другому, куда менее напряженно.

— Спасибо, получила, — ответила Элейн и нахмурилась. — Да… — несколько секунд длилась пауза — для искусственного разума, насколько я понимаю, это все равно что для человека зависнуть на несколько часов. — Знаете, господа, я, конечно, не обладаю квалификацией на уровне эксперта, но даже базовое сравнение показывает, что мы никак не можем быть родственниками! У нас абсолютно разное количество хромосом. У вас — сорок шесть, у моих создателей — тридцать четыре. И схожие по функционалу белки кардинально различаются. Правда, сам генетический код записан теми же триплетами азотистых оснований, что и у нас, так что родство прослеживается — но, по всей видимости, не ближе, чем на уровне каких-нибудь простейших. Что вполне укладывается в теорию панспермии, не требуя городить огород с забытыми колониями.

— Погодите, как это тридцать четыре хромосомы? — не понял я. Точно помню, как слушал эти объяснения наших ученых, от которых ум заходил за разум. — Ведь у Оли хромосом-то нет! Мы думали, у Родичей нет тоже!

Ну, то есть не мы думали — лично я ничего не думал. Платон Николаевич и Кабир думали, и ведь логичный был вывод: бритва Оккама и все такое.

— Нет, что вы, — тряхнула волосами Элейн. — Разумеется, мы пользуемся несколько иной терминологией, но то, что вы так называете, у моего народа в наличии! А вот у колонистов Второй действительно деление клетки реализовано иным способом. Это и было главным вызовом при планировании данного проекта! Объединение генетического материала без обособления хромосом — центральное достижение генетиков рода Ктщ. Только за счет него получилось создать колонистов с такими сильными отличиями в физиологии и онтологии от базового вида, но при этом сохранить способность иметь плодовитое потомство в смешанных браках.

Охренеть.

— По сравнению с этим вывести дефолтный способ развития зародыша во внешнюю среду и создать жизнеспособную стадию нимфы было не то чтобы тривиальной, но куда менее сложной задачей, — продолжила Элейн лекторским тоном. — Фактически, при соединении гамет яйцеклетка колонистки со Второй раскладывает генетический материал сперматозоида на отдельные составляющие и рекомбинирует не целыми кусками, как это происходит при хромосомном делении, а отдельными «кирпичиками». И если эти кирпичики достаточно похожи… — тут искусственная девушка перестала изображать строгую учительницу и забормотала себе под нос, причем ее голос начал становиться все более эмоциональным: — Но почему они так похожи⁈ И как вообще вышло, что икринка пропустила сперматозоид землянина⁈ Неужели конвергентное развитие может свести структуры клеточных мембран к столь близкому подобию, что гаметы смогли слиться? Спустя четыре миллиарда лет раздельной эволюции? — нет, все-таки она говорила это нам, пытливо вглядываясь в наши лица, словно надеясь что-то по ним понять. — Филогенетическое древо настолько детерминировано? Однако случайноесовпадение настолько более невероятно…

Тут аватар резко встряхнула головой и вернулась к прежнему тону.

— Простите. Вот уж не думала, что мне доведется лично совершить такое фундаментальное биологическое наблюдение!.. Хм, раз такое дело, мне стоит предупредить молодоженов, что генные инженеры рода Ктщ заложили в колонистов возможность традиционного для нашего, и вашего, земляне, вида внутриутробного развития плода. Пожалуйста, фиксируйте беременность в варианте вынашивания плода в матке как можно тщательнее, если таковая случится! Нет, все же насколько большая удача, что мы вас встретили!

Ага. «Внутриутробное развитие плода». Это значит, что Оля все-таки реально может от меня забеременеть — не икринку отложить с зародышем, а вот прямо как земная женщина, с пузом⁈ Или я что-то неверно понял? Как, блин, они это реализовали⁈ И есть ли все-таки в Рыбке мои гены, как бы выяснить точно? Может быть, Элейн все же сделала слишком далекоидущие выводы на основе Олиной уверенности и своей собственной веры в гениальность генетиков рода Ктщ?

— Ой! — сказала вдруг Оля. — Так что, выходит, если я последние пару месяцев икру не откладывала, значит, я могла понести от Ивана сухопутного ребенка?

Или она уже от меня беременна⁈