Ради мира на Земле

Глава 5 Разница культур. Отцовская забота

Интерлюдия. Оля Кузнецова и школа жизни

Смотреть видео эпизодов с тем, как члены экипажа «Гагарина» убивают врагов-Гигантоманов, было приятно и поучительно. Оля радовалась, что учитель Даша выбрала для нее именно такой вид занятий. Впрочем, учитель Даша отлично умела учить, тут уж ничего не скажешь! Несомненно, великая колдунья. Оля сначала даже решила, что трое остальных специалистов секции безопасности — это ее мужья (дома ходили слухи, что у самых великих колдуний бывает несколько мужей). Но оказалось, нет.

Больше всего Оле, конечно, понравилось видео, где ее рыбка выпрыгнула из аквариума и поразила искрой Гигантомана, который угрожал Ивану и доброму лекарю-колдуну Платону Николаевичу. Будь Олина воля, она бы это видео просмотрела раз на сто! Но, к сожалению, приходилось сдерживаться.

Впрочем, остальные видеоролики тоже были замечательные. Вот, например, с капитаном Сурдиным. Оля ведь знала, чувствовала, что капитан — не просто так капитан. Да, у него добрый голос и ласковые манеры, но, как оказалось, он и в бою непромах! Гигантоман стоял в рубке, придерживая на груди свою полуавтоматическую штурмовую винтовку с патроном приблизительно восемь на тридцать миллиметров (учитель Даша приучала Олю быть точной в оценках). Еще учитель Даша говорила, что такая стойка удобная, когда нужно быстро изготовиться к бою, но не похоже было, что Гигантоман готов перехватить оружие поудобнее и начать стрелять в любой момент.

«Мы прошли аномалию, — сказал капитан Сурдин совершенно спокойным тоном, лишь чуть суше, чем когда он хвалил за обедом суп тети Виолы. — Координаты ожидаемые. Можете убедиться».

С этими словами он встал с пилотского кресла, чуть боком развернулся к Гигантоману и показал ему рукой на пульт, словно приглашал его в самом деле посмотреть на свои экраны.

И тогда Гигантоман сделал такое, что учитель Даша велела Оле никогда, никогда не делать! Он послушался. Даже, можно сказать, «поддался на провокацию», если Оля верно понимала значение этой фразы. В общем, сделал шаг к пульту управления и действительно слегка наклонился над ним, как будто и правда мог что-то рассмотреть на экране. А ведь не мог: у Гигантоманов ведь зрение по-другому работает, не так, как у людей, это Оля хорошо запомнила. Еще одна вещь, которую втолковывала ей учитель Даша: нужно постоянно помнить как можно всяких мелочей о тех, с кем, возможно, придется драться. Никогда не знаешь, что пригодится.

Капитан как следует воспользовался предоставленным шансом: шагнул вплотную к Гигантоману, как-то ловко перехватил его за шею и крутнул. По всей видимости, капитан переломил позвонки, и на пол инопланетянин упал уже мертвый. Правда, он успел потянуться к оружию, но висело оно неудобно, да и Сурдин блокировал траекторию корпусом, так что ничего у Гигантомана не получилось.

— Увидела, что он сделал? — сурово спросила учитель Даша. — Или еще раз прокрутить?

— Увидела, — сказала Оля. — Но прокрути еще раз, красиво он его!

— Хорошо, — улыбнулась учитель Даша. — Но сначала расскажи, что именно сделал Виктор Георгиевич.

Оля описала сцену, учитель Даша похвалила ее и включила ролик еще раз. Потом они просмотрели, как тетя Виола воткнула толстый шприц, предназначенный для пробития скафандра (с другой стороны шприца был небольный спрей, и Оля, которой уже поставили несколько уколов, очень сильно предпочитала эту вторую сторону!), под мышку другому Гигантоману.

— Почему она выбрала подмышку, как ты думаешь? — спросила учитель Даша.

— Потому что там сочление скафандра? — спросила Оля. — И нет брони?

— Да. Кстати, это была ее ошибка. Если бы на них были по-настоящему хорошие костюмы, там даже ткань под мышкой было бы так просто не пробить. Большое усилие пришлось бы прикладывать. Не думаю, что тетя Виола на него способна.

— Тетя Виола очень сильная, — не согласилась Оля. — Я попросила научить меня готовить. Знаешь, как она здорово месит тесто? И еще она взбивает яйца вручную, хотя у нее есть машинка для этого. Говорит, что ее спокаивает. А яйца взбивать очень сложно, я пробовала!

— Надо же, — удивленно проговорила учитель Даша. — Вот не знала! Какие скрытые глубины у нашей Виолетты Александровны обнаруживаются… Вот, кстати, Оль, я сейчас делаю ту же ошибку, что и эти инопланетяне. Можешь мне сказать, какую?

— Они недооценили вас? — спросила Оля. — То есть нас.

— Да, — кивнула Даша. — Они не ждали серьезного сопротивления. Посмотри, например, как они блокировали Артура и Роланда в ангаре…

Она врубила очередное видео. На на нем был виден ангар около второго шлюза, где Роланд Титов и Артур Мальцев на всякий случай дежурили, провожая одну из групп эвакуированных Гигантоманов. Здесь оказалось аж трое Гигантоманов — блокировали шлюз, по всей видимости. Они разоружили специалистов по безопасности и держали их под прицелом. Но когда свет мигнул, этого хватило Артуру, чтобы жестом отправить два тяжелых бота против одного из противников, укрыться за штабелем ящиков и открыть огонь по другому из пистолета скрытого ношения. О третьем позаботился Роланд: подставил ему подножку, уронил на пол, затем отобрал его полуавтоматическое ружье и из него же пристрелил.

— Обрати внимание, они вообще не ждали, что Артур сможет управлять ботами одним жестом. И что наш тяжелый бот выдержит выстрел из его ружья. А третий не ждал, что малыш вроде Артура может его уронить! — Даша усмехнулась. — Между прочим, именно это отличает профессионала от обычного отморозка. Профессионал знает, что имеет дело с сильным и умелым противником и всегда наготове. А эти… явно привыкли, что им не оказывают серьезного сопротивления! Снаряга хорошая, а вот все остальное… — Даша поморщилась.

Оля кивнула.

— Я запомню. Профессионал не недооценивает противника.

— Именно. Кстати, а ты как своего вырубила? Посмотрим?

Оля покачала головой.

— Мне нечем похвастаться! Я была с Алёшей Поповичем, когда они ворвались, он велел мне подпрыгнуть и залечь на балке. Я так и сделала. Потом я все ждала удобного момента спрыгнуть вниз и убить кого-нибудь, но в итоге все пропустила. Я даже не заметила, как Алёша Попович с ними справился! Спрыгнула уже когда он заканчивал, так, помогла последнего добить.

— Знаешь, я вот вообще толком не успела поучаствовать в бою! — воскликнула Даша. — Без меня справились. Даже Тим Шнайдер прибил ближайшего к нему Гигантомана: сначала шокером долбанул, а потом свернул шею, как наш кэп. Чужеслав вообще двоих сделал! А мне далеко тянуться было. Так что не грузись. А если ты не поняла, что Попович сделал, давай посмотрим видео еще раз? Вообще, зная нашего командира, могу предположить, что он по крайней мере в кого-то нож метнул… Ага, точно! Холодное оружие. «Ведь скафандр не спасает от хорошего ножа», — она хохотнула. — А наши гражданские еще удивлялись, почему у пиратов столько холодного оружия отбили!

— Мне тоже надо было что-то метнуть сверху, — посетовала Оля. — Но у меня ничего не было в руках. Это я… проворонила, да? Вот верное слово?

— Слово верное, но ты не проворонила. Ты просто еще неопытная. Если повезет и выживешь — научишься, — утешила ее Даша.

Оля снова кивнула, показывая, что понимает.

Учитель Даша всегда упирала на важность подготовки, но подчеркивала и важность везения. Она говорила, что везение — это очень важно. При этом никогда не называла никого «везучим». Говорила, что так можно «сглазить». Оля очень хорошо это понимала. Тоже колдовство, но другое, не такое, как в целом у людей неба. Больше похожее на то колдовство, что у них, людей моря, или, точнее, общее для обоих народов! Самое глубинное, которое не обманешь.

— Зато ты здорово поработала, когда мы спасали научные группы на умирающей планете, — продолжила Даша. — Без тебя мы бы не справились.

Оля вспомнила, как она ныряла в холодный незнакомый океан, на поверхности которого плавал пепел, а под поверхностью ничего не было видно, и только луч фонарика еле рассеивал темноту. Но рассеивать-то он рассеивал, а все равно толком ничего рассмотреть не давал! И вода на вкус была неприятная, отдавала пеплом и металлом, дышать в ней было тяжело.

Если бы с ней была хоть одна-две рыбы, а лучше десяток, она бы справилась гораздо быстрее и лучше. А так ей пришлось долго плавать кругами, пока она не нашарила заблокированный упавшей балкой шлюз подводной станции и не сумела эту балку оттащить в сторону. Руки потом долго болели.

Оля подумала об этом, и ее тут же охватил гнев.

— Как они могли! — воскликнула она. — Мерзавцы без чести и без совести! Да всю их расу надо перебить! Мы так им помогли, так старались! Иван вообще чуть не погиб! А они так нам отплатили!

Учитель Даша задумчиво покачала головой.

— Знаешь, мы помогали одним людям, а навредили нам другие. Может быть, с первыми никак не связанные. А может быть, и связанные, но все равно, если проводить параллели с тем, как работает земное общество, вряд ли ученые могли хоть чем-то повлиять на командира крейсера!

— Как это не могли⁈ — взвилась Оля. — Разве они не принадлежат к одному племени⁈ Разве они не знают, что по одному человеку судят всех?

— Вот как? — с интересом спросила Даша. — А что, у вас, людей моря, действительно такие вещи принимают во внимание?

— Да! — воскликнула Оля. — Если бы какое-то племя совершило подобное вероломство, его бы все избегали! С ними бы никто не имел дело! Их бы всех перебили! И неважно, кто так поступил — племя целиком, или его часть!

— Но даже у вас ты ведь говоришь о племени, а не о всех людях моря вообще, — мягко сказала учитель Даша.

— Ой. Точно, — сообразила Оля.

— Ну вот. А нас на Земле, например, что-то около шести миллиардов. Этих Гигантоманов, возможно, даже больше. По десятку отморозков нельзя судить обо всех…

— Я этого не понимаю, — упрямо возразила Оля. — Если они вместе работали, если одни спасали других, значит, это одно племя!

— Не всегда, — сказала Даша. — Может быть, у вас и так, но у нас — не обязательно. Нельзя судить обо всех по себе… — она вздохнула. — Хотя осадочек, конечно, остается! Мы все равно теперь хуже будем относиться к Гигантоманам. Так что твоя позиция мне вообще-то близка.

Она помолчала.

— А в другом мне ваша позиция не близка. Не знаю, нужно ли мне в это лезть, но раз уж я твой учитель, могу я тебя кое о чем предупредить?

— Конечно! — воскликнула Оля. — Предупреждай о чем хочешь! Я с благодарностью выслушаю.

— Наверное, Иван с тобой не согласится теперь, как воспитывать рыбу.

— Да? — очень удивилась Оля. — А до сих пор он не возражал.

— До сих пор он не знал, что рыба — это его ребенок. У нас же все по-другому происходит.

— Рыба — это не ребенок, — возразила Оля. — Рыба — это рыба! Ребенком она может стать потом. А может и не стать. Не все рыбы становятся.

— Все равно, — покачала головой Даша. — Мы не только к мести и родству по-другому относимся. К детям тоже. Раз Иван знает, что это его будущий сын или дочь, он теперь не захочет, чтобы рыба с кем-то сражалась. А захочет, чтобы ты только учила ее всякому полезному, пела ей песни, читала книжки и кормила вкусненьким.

— Песни и книжки — это хорошо, — нахмурилась Оля, — но этого мало! Так рыба растолстеет и разленится, но ничему полезному не научится! И ребенком точно не станет!

Даша тяжело вздохнула.

— Ну, это тебе с ним самой предстоит разбираться. Я предупредила.

История с рыбой стала на «Юрии Гагарине» самой обсуждаемой сплетней.

Да что там, если бы мы сейчас вернулись на Землю, я подозреваю, это и на Земле стало бы самой обсуждаемой сплетней! Хм, или нет. «Инопланетянка родила рыбу от пришельца из прошлого» — даже не самый крутой заголовок от «нижних блогеров», который я видел. Затеряется моя история на фоне других, по-настоящему офигительных. Изюминки в ней не хватает. Чертовщинки.

У меня же были другие заботы.

Ребенок. Мой. Всего месяц с небольшим от роду! И я его собственноручно загнал в вентиляцию, заставил убивать инопланетян! Что я за отец, блин, такой⁈ Ну ладно, не знал, даже предположить не мог — но разве это оправдание⁈

В общем, едва я выяснил у Оли все детали, как тут же чуть ли не рысью бросился вместе с рыбкой в наш лазарет, где Платон Николаевич как раз приводил все в порядок после нападения, и стал его чуть ли не умолять:

— Я понимаю, что это не ваш профиль, но… не могли бы вы проверить ребенка? Не повредило ли ей… ему… в общем, все ли с ним в порядке? Насколько вы можете убедиться?

Платон Николаевич, который только что собственноручно с белой хлопчатобумажной тряпкой проверял чистоту пола за роботом-уборщиком, вздохнул, выпрямился и поглядел на меня.

— Хорошо, конечно же, давайте проверим. Но на первый взгляд даже визуальный осмотр никаких проблем не выявляет. На вашем месте для начала я бы отправил это создание в аквариум и покормил.

Я поступил, как сказал врач: сгрузил рыбу в прозрачный куб с голубой водой и предложил ей еще несколько вкусняшек, встав на специальный бортик. Рыба брала их лениво и неохотно, что меня встревожило.

— У нее, похоже, плохой аппетит! Это может быть признаком травмы? Или болезни? Или отравления?

Платон Николаевич вздохнул.

— Это признак того, что ей пора спать! Она всегда спит по ночам! И что вы ее уже закормили! Вы только при мне ей половину суточной нормы всучили! Даже учитывая повышенный расход энергии, все равно слишком много.

Я почувствовал себя несколько пристыженным, но обороты не сбавлял.

— Может, опять ее в томограф? Думаю, теперь она меня тоже послушается.

Платон Николаевич добросовестно сверился со своей диагностической системой.

— Я бы на вашем месте просто дал ей поспать. Тут весь аквариум облеплен датчиками, ничего страшного они не фиксируют. Не волнуйтесь. Если верить Ольге Петровне, рыба делала строго то, для чего предназначена, а кому и верить, как не ей?

— Для чего предназначена⁈ Но это же ребенок!

— Ваня, позвольте, я все-таки вас осмотрю. Вы тоже еще не совсем здоровы и тоже пережили стресс. Даже двойной. Да, и вечерние таблетки на сегодня пили? О, вижу, что не пили.

— Почему бы вам не ограничиться визуальным осмотром и мнением искина? — ядовито спросил я.

Платон Николаевич вздохнул.

— Иван, простите, я понимаю, что кажусь вам, вероятно, бесчувственным. На самом деле я очень взволнован. Шутка ли, услышать, что перед нами — инопланетянин с полным превращением, который может превратиться в ребенка разумного вида! Мы и до этого крайне добросовестно ухаживали за рыбкой, но теперь, конечно, еще удвоим усилия. Однако вам стоит помнить две вещи, если позволите старому человеку немного прочитать вам мораль… — он выжидательно поглядел на меня.

— Я не хотел поставить под сомнение ваш профессионализм, — мотнул я головой. — Извините.

— Хорошо, — кивнул Платон Николаевич. — Понимаю. Первое. Как сказала Ольга Петровна, рыба может превратиться в ребенка через некий срок, от четырех до шести лет. А может и не превратиться. В этом случае она проживет лет до десяти и умрет своей смертью. Что именно отличает «превращающихся» рыб от тех, кто не превращается, Ольга Петровна доподлинно не знает. Как она считает, дело как минимум отчасти в том, что некоторыми рыбами родители почти не занимаются и не учат их. Однако даже для тех, кто получает все необходимое внимание, питание и упражнения, превращение не гарантировано. Вы сами ее расспрашивали, я только слышал ваш разговор. Вы это уловили?

— Да, — сказал я. — Но все равно! Если есть шанс…

— Шанс, безусловно, есть, насколько я понимаю. Но с чего вы взяли, что это ваш ребенок?

Тут я почувствовал, что опять закипаю.

— Потому что моя жена так сказала!

— Простите, Ваня, я не хотел бросить тень на Ольгу Петровну, — покачал головой Платон Николаевич. — Но она принадлежит совсем к другой культуре! Вы назвали ее своей женой, и это, конечно, с ее точки зрения означает, что вы получаете право на всех рожденных ею детей. Но вы с ней генетически несовместимы. У нее даже генетический материал оформлен по-другому! Так с чего вы решили, что в этой рыбке есть ваши гены?

Я почувствовал, что меня как обухом по голове ударили. Действительно, с чего я так решил? Некритично принял слова Оли за чистую монету… А Оля-то понимает, о чем говорит?

Нет, о чем я думаю! В любом случае это мой ребенок!

— Вы намекаете, что Олю мог кто-то изнасиловать, и она мне про это не сказала? — сказал я холодно.

— Или так. Или сработал механизм партеногенеза под воздействием полового акта, — кивнул Платон Николаевич. — Нужно провести подробный генетический анализ рыбы, чего мы, увы, до сих пор не делали — просто руки не дошли. Сравнить ее с генной картой Ольги Петровны, поглядеть. Возможно, из рыбы выведется ее клон. Примерно лет пяти, если я верно понимаю ситуацию.

Я представил маленькую версию Оли, которая тянет ко мне ручки и говорит «папа!», и почувствовал, что таю, как мороженое на солнцепеке.

— Вижу по лицу, вас устраивает этот вариант, — улыбнулся Платон Николаевич. — Ну что ж, если хотите, мы попробуем подробно проанализировать геном вашей рыбы.

— Естественно, хочу, — сказал я. — И… даже если это не партеногенез, а полноценное зачатие, но с кем-то другим, это ничего не меняет. Оля сказала, что это мой ребенок. Рыба признала меня своим отцом. Значит, я — ее отец. И я собираюсь о ней позаботиться.

— Только прошу вас, не наделайте глупостей, — попросил Платон Николаевич. — Еще раз, друг мой, это не человеческий ребенок! Это некое существо, имеющее потенциал превратиться в ребенка инопланетной расы! И обращаться с ней нужно соответственно — а именно, с учетом пожеланий матери! Вы разве считаете, что Ольга Петровна не в состоянии проследить за своим ребенком?

— С ней с детства обращались как с рабыней и ничуть не заботились! — сквозь зубы процедил я. — Естественно, у нее превратные представления о том, как воспитывать детей!

Платон Николаевич вздохнул, потер лоб.

— О господи! Вот к чему меня жизнь точно не готовила! Иван, честное слово! Идите спать, пожалуйста! И рыба пусть поспит! И я тоже пойду спать! А с утра… ну не знаю. Хотите, попробуем разработать для вашего потенциального дитя программу тренировок?

— Хорошо, — сказал я. — Хорошо. Вы идите, Платон Николаевич. Я, если не возражаете, еще посижу тут. Рядом с аквариумом.

— Не возражаю. Но на всю ночь не засиживайтесь. Помните, тут куча датчиков! Если с рыбой что-то будет не так, они сработают и поднимут тревогу.

Платон Николаевич ушел. А я остался сидеть и смотреть в прозрачную голубую воду, где на гладком стеклянном полу свернулось, приняв позу для сна, мое дитя. Если Платона Николаевича к такому жизнь не готовила, то что говорить обо мне⁈