Ради мира на Земле

Глава 16 Это вам не МРТ. Галактические сплетни

Котик Цезарь уселся прямо у меня перед носом, закрывая шикарный вид на крейсер Родичей.

— Маш! — воскликнул я. — Это что такое⁈

— Прости, я его запрограммировала на максимально кошачье поведение, создала отдельный простенький искин и дальше не трогаю, — очень натурально огорчилась жена. — Так что это он сам. Ты отгони его рукой, он будет реагировать!

Я провел рукой по экрану там, где он изображал черный бок кота, спихивая животинку в сторону. Цезарь действительно отреагировал «максимально по-кошачьи»: поднял на меня огромные бледно-зеленые глазищи и тоненько раздраженно вякнул. Отойти, разумеется, даже не подумал.

— Извини, сейчас подвину изображение, — сказала Маша голосом типичной любящей кошатницы.

Подвинет. Изображение. Чтобы не гонять запрограммированного ею же самой кота! Что за демона я выпустил на свободу⁈

Изображение на экране действительно сместилось: крейсер Ктщ, который раньше висел прямо у меня перед лицом, оказался слева.

Цезарь опять недовольно вякнул, протянул лапку и потрогал внезапно переместившийся объект. Выглядело забавно, и я не удержал улыбку. Тем более благодаря причудам Машиного программинга, казалось, будто прикосновение состоялось. Кот на экране выглядел в несколько раз больше огромного космического корабля — который, в свою очередь, мог вместить десяток «Гагариных».

Но вслух я укоризненно сказал:

— Маша!

— Все, поняла-поняла, — вздохнула моя жена. — Убираю.

В другом углу экрана прямо в черноте космоса распахнулась дверь, оттуда упал луч света и раздался характерный шорох насыпаемого в миску корма. Цезарь тут же задрал хвост и убежал в проем, дверь захлопнулась.

— Класс, — сказал я. — Одобряю. А теперь расскажи мне все, что ты можешь сказать об этом крейсере.

— Только то, что видно в оптике. Он практически не излучает. Модель его мне не известна, ничего из знакомых мне технических устройств создателей он не напоминает.

Впрочем, видимого в оптике вполне хватало, чтобы впечатлиться.

Олды вроде меня — а я второй по олдовости олд на планете Земля, не считая Тима, который на пару лет старше — помнят начало «Звездных войн» и даже то, как их потом пародировали в «Звездных яйцах». Я имею в виду кадры с камерой, проплывающей вдоль огромного космического крейсера, утыканного пушками. Так вот, из флагманского крейсера рода Ктщ такой красивой сцены не получилось бы. При своих огромных размерах (Маша вывела характеристики на экран) он выглядел абсолютно зализанным, как будто предназначался для входа в атмосферу. И при этом владелец счел необходимым сделать его ярко-розовым. Даже не просто розовым, а розовым «со стразами»: имелись на нем какие-то блестящие детали, ярко отражающие свет! Причем, как я уже говорил, это был не благородный розовый оттенок, который называют «пудровым» и который порой даже встречается в корпоративных интерьерах приличных компаний — нет, это был торжествующий «принцессин» розовый, розовый кукол Барби. От этого лично я ну никак не мог полностью проникнуться серьезностью момента, хотя, казалось бы, уж по Машиному-то облику мог и привыкнуть.

Поразительно, какую власть над человеческим умом имеют символы и привычки! Ведь ясно, что у Ктщ просто нет соответствующих культурных отсылок, для них этот розовый, может быть, ассоциируется с красным цветом крови и победы. Кажется, если я верно помню, в какой-то из индийских культур (а их на родине слонов множество) розовый — это как раз цвет Шивы.

Между тем корабль медленно вырастал на экране, пока не занял большую часть неба: мы неторопливо приближались. Неторопливо — потому что сопровождали шаттл со значительной частью нашего экипажа. В качестве первых «подопытных кроликов» кроме меня с Машей к Нодийяру Ктщ в гости отправились капитан Сурдин собственной персоной (заявил, что в данном случае он должен быть первым, а «на хозяйстве» пока оставил Чужеслава), второй инженер Сергей Ким, Кабир Шарма, Тим, Артур Мальцев и, внезапно, Лю Фей. Тима Сурдин в данном случае пустил вместе со мной в вылазку, потому что, как сам резонно заметил: «В этом случае не совсем понятно, кто рискует больше — те, кто остаются на корабле или те, кто отправляются. А вы, Тимофей Витальевич, отличаетесь очень развитой наблюдательностью». Лю Фея же Сурдин прихватил по той причине, что наш штатный психолог, пожалуй, мог больше всего почерпнуть из анализа поведения Ктщ!

В боку розового кашалота распахнулся люк, шаттл первым вошел внутрь.

— Элейн передала мне коды доступа, — напряженно сказала Маша. — Можем к ним присоединиться. Только…

— Только тебе не по себе, так? — спросил я.

— Вроде того. Что если он все-таки меня подчинит?..

— А если я пообещаю, что если глава рода попытается тебя отобрать, я верну тебя любой ценой? — спросил я. — Все силы приложу, но верну? Даже если для этого мне придется потратить несколько сотен лет и стать круче, чем сам Ктщ?

— Спасибо, — в Машином голосе звучала улыбка пополам с облегчением. — Только если ты станешь круче, чем он, зачем я буду тебе нужна?

— Ты обо мне действительно так плохо думаешь?

— М-м, нет. Но одно дело — верность принципам. Другое дело — реальное желание быть с кем-то.

— Я реально хочу быть с тобой, — твердо сказал я ей. — Только с тобой. Ну, и с Олей, конечно, но это ведь другое!

— Конечно! — тепло согласилась Маша. — Я и сама очень люблю Олю!

Как выяснилось, очень вовремя у нас произошел этот разговор! Потому что мы как раз проследовали в трюм — и, как мне показалось, Маша испытала шок!

Люк, куда запустил нас Ктщ, открывался не в отдельный ангар, вроде нашего любимого «ангара номер три», где мы обычно квартировали с Машей. Уютное, уже обжитое помещение, что-то вроде любимого гаража. Нет, здесь огромное пустое пространство — то ли трюм, то ли специальный отсек для боевой техники — тянулся, похоже, вдоль всего корабля, километра на два. И все это место было занято боевыми роботами!

Они выстроились вдоль одной из стен, с приличными промежутками, необходимыми, вероятно, для размещения автоматизированных систем техобслуживания. Каждый робот находился в этаком «гнезде» или нише — ничего похожего на то, как Маша просто стояла посреди огромного пустого ангара на Второй планете! И каждый из этих роботов был, к тому же, вдвое больше, чем Маша. И… совершеннее.

При взгляде на Машу, не возникало сомнений, что перед тобой механизм. Да, сложный, да, довольно совершенный, но именно продукт некой инженерной школы. Четкие линии сочленений, инспекционные лючки, отделяемые в случае повреждений или модернизации части обшивки. Последнее поколение боевых гуманоидных платформ КТЩ было совсем другим. Переходящие друг в друга линии, суставы и сочленения покрыты такой же обшивкой, никакого намека на механистичность. Наоборот, красота и грация живого, застывшая в скульптурах. В двадцать втором веке никто уже не помнит о продукции Apple, которая была знаковой в мое время, но отличие между Машей и этим роботом было примерно как между первым «Пентиумом» с квадратным кинескопом и «яблочным» моноблоком. Не говоря уже о размерах и ощущения боевой мощи. У Маши по-прежнему имелась только одна пушка, которую мы еще сразу после битвы с пиратами содрали с одного из рапторских корабликов. А у этих на каждой изящной конечности явно скрывалось по арсеналу — это было видно по характерным утолщениям «предплечий». Но и они смотрелись уместно и стильно!

— Ой… — сдавленно сказала Маша, глядя на всю эту красоту.

— Дешевые выпендрежницы, — твердо сказал я. — В подметки тебе не годятся.

— С-спасибо… — пробормотала моя жена. — Спасибо, Ваня!

Шаттл уже занял посадочное место в центре квадрата, обрисованного на полу светодиодной подсветкой. Рядом с ним загорелся круг, явно предназначенный для Маши, и она послушно на него встала, затем опустилась на одно колено, выпуская меня.

Мои товарищи по экипажу тоже покинули шаттл. В боковой стене между двумя роботами распахнулась дверь и на пороге появился Ктщ собственной персоной.

От своей голограммы он ничем не отличался, даже одет был совершенно так же. Только наяву оказалось, что от него еще слегка пахнет довольно привычным моему нюху цитрусовым мужским одеколоном или дезодорантом — похоже, мода на ароматы у нас и Родичей была примерно схожая. Я похожим пользовался, пока Оля не призналась, что этот запах ей кажется слишком резким. Нюх у моей младшей жены куда острее моего, а своего «естественного» запаха у колонистов Второй почти нет — недаром Оля всегда казалась мне свежевымытой!

— Рад приветствовать вас в моей скромной обители, — с приятной улыбкой проговорил Ктщ на том же идеально правильном русском, которым пользовался у нас на корабле. — Чтобы зря не тратить время, пройдемте в мой медицинский блок. Сразу вас и обследуем. После этого можно будет говорить предметно.

— Для этого мы здесь, — невозмутимо кивнул Виктор Георгиевич. — Указывайте дорогу.

Нам пришлось не столько идти, сколько ехать на лифте, хотя метров двести по коридорам мы тоже прошли. Мы старались держаться компактной группой, и я заметил, что и Артур, и Тим как-то ненавязчиво пытались нас охранять. Сильнее всего крутил головой по сторонам Сергей Ким, но и остальные, в общем, не пытались играть в невозмутимость. Хотя смотреть особенно было нечего: Ктщ вел нас обычными хорошо освещенными коридорами, которые, в принципе, могли найтись на любом земном космическом корабле или, скажем, хорошо оборудованной полярной базе. Ни зелени, как на «Гагарине», ни огромных экранов. Все чистенько, продуманно и очень утилитарно.

Интересно, сколько у него человек экипажа и где их жилые помещения? Там тоже все так утилитарно?

Между прочим, вообще довольно странно, что глава рода встречал нас сам. По логике, следовало бы послать помощника — или, еще лучше, строгую и очаровательную помощницу, вроде Элейн, только в живом варианте. Чтобы она сопроводила нас в этот самый медицинский отсек, а уж потом — на разговор с капитаном судна.

А с другой стороны, если во всем роду Ктщ меньше ста пятидесяти человек — кто знает, какого размера экипаж на этом огромном крейсере? Может быть, весь род, и он постоянно кочует. Может быть, наоборот, один только его капитан.

Интересная мысль. Только я ее подумал, как вдруг понял: скорее всего, так и есть. Скорее всего, Ктщ тут один. Ну, вероятно, в обществе искусственных разумов типа Элейн или Маши. И что это о нем говорит в таком случае?

Сурдин, вероятно, именно за тем и пригласил с нами Лю Фея — чтобы психолог попытался проанализировать нашего гостеприимного хозяина и понять, насколько у того шарики заехали за ролики.

Пока я размышлял обо всем этом, мы добрались до медицинского отсека. Это помещение казалось уже не утилитарным — наоборот, роскошным. Абсолютно круглое, словно беседка, с элегантными арками по всей окружности стен. Каждая арка имитировала окно — в них располагались, по всей видимости, экраны, но так, что от настоящих окон было не отличить. Окна «выходили» на отлично разбитый и распланированный парк. Стиль не опознавался — это и не классический английский, и не классический китайский, да и вообще я мог бросить на это заоконное великолепие только один взгляд. Но чувствовалось, что ландшафтные дизайнеры на родине Машиных создателей не зря свой хлеб проедали поколениями.

В простенках между окнами располагались горизонтально стоящие капсулы, похожие на навороченные душевые кабины. В середине располагался постамент, в котором имелось несколько углублений, прикрытых частично прозрачными куполообразными крышками — тоже примерно по размеру человеческих тел.

— О! — воскликнул темпераментный Кабир. — Вертикальные капсулы — диагностические, горизонтальные — лечебные?

Ктщ обернулся к нему.

— Почти, — сказал он тоном вежливого хозяина. — Горизонтальные — более функциональные, предназначенные для длительного содержания тяжелых больных, реанимационных мероприятий и стимуляции регенеративных процессов, в том числе в ходе реабилитации неходячих больных, или если необходимо допечатать и внедрить недостающий орган. А те, что вертикальные — попроще. Насморк лечить, скажем так. Но функцию диагностических и лечебных выполнять могут все без исключения. Очень удачно, что вы об этом заговорили. Прошу занять кому какую нравится. Процесс взятия образцов и снятия показаний займет буквально минуту, потом еще минут десять — анализ, а потом сможем пообщаться.

Мы переглянулись — и Сурдин показал пример, первым проследовав к одной из стоячих капсул. Да, а смысл теперь рассуропливать. Ктщ прав — мы оказались в его власти даже не тогда, когда попали к нему на корабль, а уже тогда, когда он узнал о нашем существовании.

— А горизонтальную — можно? — спросил Кабир тоном крайнего любопытства.

— Пожалуйста, — любезно кивнул Ктщ. — Как только вы подойдете, крышка откроется.

Я не стал выпендриваться и занял одну из вертикальных капсул. У меня имелись опасения, что прозрачная дверца заблокируется намертво, меня захватят какие-нибудь держатели и пойдет газ, от которого я засну — но ничуть не бывало. Крышка и не думала закрываться! Когда я занял место, капсула вдруг вспыхнула зелеными светодиодными огоньками и сказала что-то на языке Ктщ. Буквально несколько слов, и внезапно одно из них я узнал: «Ждите». Не зря все-таки заучивал эти простенькие фразы с Машей и Олей!

Ожидание длилось секунд тридцать — Ктщ не соврал. Крышка все это время оставалась открытой. Никакие иглы в меня не втыкались и никакой щуп с ватной палочкой на конце ко мне в рот не лез. Я даже заподозрил, что это демонстративное загоняние нас в капсулы — своего рода спектакль. С возможностями Ктщ, вероятно, можно было исчерпывающе исследовать нас сразу же, как мы попали к нему на корабль.

Зеленые огоньки сменились голубыми, женский голос снова что-то негромко сказал. Потом огоньки потухли. Видимо, на этом все?

Я заметил, что мои товарищи выходят из капсул и последовал их примеру. Кабир выбирался из своего встроенного в пол ложа почти с сожалением.

— Да! — воскликнул он и добавил что-то по-индийски. — Это вам не аппарат МРТ!

— Ну что, — сказал Ктщ. — Тогда в ожидании результатов приглашаю в мой кабинет. Очень жаль, что вы не захватили сразу гибрида, — тут он обратился ко мне. — Но я сам был отцом, причем неоднократно, так что понимаю ваши чувства. Убедились, что ничего страшного тут нет?

— Да я и не боялся, — возразил я. — Рыбёнка я не взял не поэтому. Он у нас сейчас карантин проходит после посещения Грибной… в смысле, Живой планеты без скафандра и дыхательной маски. Так что если хотите — милости просим уже вас на «Юрия Гагарина». Сами с аквалангом нырнете в аквариум и возьмете у моего сына образец… под присмотром наших биологов. Или своего биолога пришлите.

Ктщ рассмеялся.

— Вы мне нравитесь, Иван! Положительно, нравитесь! У вас есть задатки главы собственного рода… И Рыбёнок на вашем языке — отлично звучит! Сами придумали? Ладно, неважно. Если сейчас результаты исследования будут ожидаемые, непременно к вам зайду в физическом теле. Посылать мне некого, я тут на корабле один. Вы, наверное, уже догадались. А человекоподобных андроидов мы давненько не делаем — это тупиковый путь.

Затем Ктщ распахнул дверь в стене медицинского павильона и шагнул оттуда… прямо в сад, на дорожку, вьющуюся среди зеленого газона.

— Прошу! Люблю, знаете ли, работать на свежем воздухе.

Сад, по всей видимости, представлял собой очень хорошо организованную оранжерею с идеальной иллюзией голубого неба — не могу объяснить это иначе! Трава точно была настоящей: я сорвал травинку и растер ее между пальцами.

Ктщ привел нас к просторному белоснежному столу и стульям, стоящим на площадке под старыми кряжистыми яблонями… нет, конечно, другими деревьями — но плоды на них росли, очень похожие на яблоки! Я очень понадеялся, что могущества этой высокоразвитой расы хватит, чтобы не допустить падения фруктов нам на голову.

— Прошу, усаживайтесь.

Стульев за ним оказалось ровно по числу людей в нашей делегации плюс Ктщ. Он расположился в одном из них, обвел нас взглядом и произнес:

— Что ж, результаты уже поступили. Расшифровка генетической карты Ивана Кузнецова ничуть не отличается от тех сведений, что его многофункциональный юнит передал Элейн, с поправкой на старение и незначительные мутации, произошедшие с момента анализа его карты на Земле. Расшифровка генетических карт остальных представителей Земли тоже вполне консистентна. В связи с чем у меня исчезли последние сомнения, что все это какая-то сложная мистификация одного из враждебных Ктщ родов. У нас достаточно общего генома, чтобы твердо обосновать развитие от общего бактериального предка. Хотя, конечно, шансы на такое конвергентное сходство… — Ктщ покачал головой. — До сих пор трудно представить, насколько они малы! Однако ошибка теперь исключена. Мы действительно ваши Родичи, вы, действительно, в каком-то смысле — наши Наследники. Или, точнее, имеете шанс ими стать. Обсудим завещание?

— В каком смысле — завещание? — спокойным тоном уточнил Сурдин.

Ктщ так же спокойно ему ответил:

— Моя раса, считайте, самоуничтожилась. Мы можем просуществовать еще пару тысяч лет или погибнуть завтра в связи с каким-то катастрофическим ивентом — ничего принципиально не изменится. Мы проиграли эволюционный забег. У нас есть еще кое-какие технологические достижения, ведутся исследования, даже местами копится оборонительная мощь — но это пустое. Мы все равно уперлись в тупик.

— Вы попали в ту же ловушку, что и мы? — уточнил Сурдин. — Нежелание размножаться?

— Ах если бы! — фыркнул Ктщ. — Нежелание размножаться! Для чего, по-вашему, был затеян этот эксперимент на Второй с их детьми-рыбами — ведь не ради же освоения тамошнего холодного океана? Мои бабушка с дедушкой вообще выбрали эту планету только потому, что на океан не было других претендентов. Так что нет, размножаться мы можем — с помощью колонистов Второй, если захотим. Да, второе-третье поколение уже усваивает весь наш цивилизационный багаж и начинает относиться к детям не как к ценному ресурсу, а как к дополнительной нагрузке. Но достаточно поддерживать на Второй существующую популяцию и время от времени устраивать инъекции групп колонистов в наши ряды — и проблема будет решена. Была бы решена.

Я вспомнил, что Сурдин примерно что-то такое говорил и нам с Кабиром. Все же люди и Ктщ думают поразительно одинаково.

— Тогда в чем дело? — спросил я. И вспомнил о своей мимолетной мысли, когда я услышал размер клана Ктщ. — Вы можете размножаться… но вы не можете жить вместе?

— Вы очень догадливы, юноша, — хмыкнул Ктщ. — Именно так. Мы разбегаемся. И дело даже не в том, что распадаются индивидуальные бинарные семьи — это, опять же, можно было бы пережить. Мы просто теряем способность сосуществовать вместе, как вид, как популяция, как единое человечество! Как только каждый отдельный род… да что там, по сути, каждый отдельный человек получил возможность выжить и процветать полностью самостоятельно, поддерживая привычный ему высокий уровень комфорта — бум! Бд-щ! — он реально озвучил эти эффекты, даже руками взмахнул. — Население целой планеты разлетается, куда глаза глядят!

Мы переглянулись.

— По-вашему, это неизбежно? — спросил Лю Фей. — Любая цивилизация пройдет тем же путем по мере технологического роста?

— Не знаю, — покачал головой Ктщ. — Не думаю. Как минимум, Предтечи погибли совершенно по-другому. Насколько я знаю, конечно, потому что в точности мне прояснить этот вопрос не удалось. Но вы так похожи на нас. Возможно, вы обречены на те же ошибки — кто знает? Однако я вижу у вас как минимум одну черту, которая может помочь вам избежать той же участи… — он сделал паузу.

— Какую же? — исправно подал Сурдин ожидаемую реплику.

— Вы более воинственны, — усмехнулся Ктщ. — Более конкурентны. На том уровне развития, что у вас, мы уже преимущественно жили в рамках родов и родовых объединений, наши государства представляли собой по сути арбитров. Роды сохраняли их лишь для того, чтобы объединить ресурсы для развития и, называя вещи своими именами, тырить у союзных родов мозги и технологии. Ваше же общество менее структурировано, государственные аппараты имеют реальную власть над большей частью населения — и могут пользоваться людьми как ресурсами. Пока, при текущем уровне развития, ваши возможности не слишком велики. Но с течением времени, если вы продолжите так же яростно воевать друг с другом и конкурировать между собой, и при этом умудритесь друг друга не уничтожить, отдельные ваши государства наберут силу, сравнимую с силами Предтеч. Хотелось бы в это верить.

— Не самая… лучезарная картина для нас, — осторожно проговорил Сурдин. — У нашей расы немного другие приоритеты. Нам, наоборот, всегда хотелось жить в мире между собой.

— И сражаться с инопланетянами? — усмехнулся Ктщ. — Не исключаю! Если кто-то из нынешних лидеров гонки, вроде Гигантоманов или Вечных Нищих, окажется так глуп, что попытается оказать на вас реальное давление, возможно, ваша мечта исполнится! Но едва ли надолго. Вы их победите — и снова начнете выяснять отношения между собой. В этом, возможно, ваша удача, как и ваше проклятие. Но нужно понаблюдать вас хотя бы лет пятьсот, а лучше тысячу.

— Так наблюдайте, кто вам мешает, — сказал я.

Ктщ снова засмеялся.

— Никто! И да, молодой глава Кузнецовых, я вполне понимаю, как мне повезло встретить вас! Вы же, и ваша раса в целом, и конкретно ваша семья — шанс на выживание нашего вида. Или хотя бы части его генетического материала.

— Вы говорите о слиянии видов? — спросил я.

— Слияние уже произошло, — серьезно произнес Ктщ. — Рыбёнок уже существует и, скорее всего, у него появятся братья и сестры. Я говорю буквально об объединении. Насколько я понял, вы рассчитывали попробовать поторговаться со мной за то, чтобы я предоставил для защиты Земли часть своих ресурсов?

— В общих чертах, — осторожно проговорил Сурдин. — Это обсуждаемо.

— Еще бы не обсуждаемо, — пожал плечами Ктщ. — В общем, вот мое условие. Я принимаю Кузнецовых в род Ктщ — и выделяю для защиты их домена, то бишь государства Россия, вся Земля — это слишком жирно, часть своих ресурсов. Не волнуйтесь, достойную часть. Скажем, все многофункциональные юниты на этом корабле, плюс пять моих личных шаттлов. Взамен я получаю право голоса в семейных советах… детали мы с Иваном уточним, на решение его семейных вопросов, сколько жен заводить и как воспитывать детей, я не претендую! Я лишь хочу иметь возможность заниматься обучением части его потомков по моему выбору — естественно, после того, как они достигнут совершеннолетия, подростки меня не особенно интересуют. А прямо сейчас я хотел бы, чтобы вы взяли меня к разумным с альтернативной химической основой. Уверяю вас, господа, я пригожусь!

— Вы знаете про метанодышащих? — удивленно спросил Сурдин. — Откуда? Мы же сразу… — он осекся.

— Слухи, — пожал плечами Ктщ. — Главная загадка Вселенной — слухи и сплетни всегда вас обгоняют, как бы вы ни торопились!

Мы переглянулись.

Сурдин произнес с максимально дипломатичными интонациями:

— При всем уважении, господин Ктщ, — имя он умудрился выговорить довольно ровно, — вы думаете, что вашей защиты будет достаточно? Против, например, Гигантоманов.

— Понятия не имею, — хмыкнул тот. — Скорее всего, достаточно. У Гигантоманов большие корабли и большие пушки, возможно, в компенсацию чего-то еще… Однако вот результирующая мощь этого всего? Оставляет желать, скажем так. Но полную гарантию вам дадут разве что инкубаторы Предтеч, а это, знаете ли, чревато уничтожением всей расы…

— Инкубаторы Предтеч? — снова не выдержал Кабир.

Прямо было видно, как нашего темпераментного биолога распирает.

Впрочем, Сурдин даже не сделал попытки призвать его к безмолвию, да и Ктщ не обиделся на «вопрос из зала». Наоборот, дружелюбно улыбнулся и сказал:

— Раз уж у нас встреча для обмена самой невероятной информацией, хорошо, расскажу вам и такую сплетню. Вы ведь, наверное, знаете, что есть две теории того, откуда наниты берут информацию? Одна — что они хранят все в своей клеточной структуре, другая — что имеют связь с неким сервером, информация на котором постоянно обновляется.

— Да, — сказал Сурдин, — наши ученые тоже сформулировали именно такие две гипотезы.

— Вторая гипотеза — верная, — кивнул Ктщ. — Сервер существует. Информация о нем предоставляется только расам с достаточным уровнем развития. В их число человечество не входит. Но запрета на то, чтобы делиться этой информацией, Предтечи не ввели. Просто более развитые расы сами не горят желанием.

— И какие же преимущества дает знание об этом сервере? — спросил Сурдин.

— О, никаких. Но кроме инфраструктуры по управлению нанитами на той планете имеется также огромное хранилище, набитое инкубаторами с зародышами Предтеч, — спокойно произнес Ктщ, как будто говорил о самом обычном деле. — Оно снабжено исчерпывающими инструкциями по выведению, которые также включают информацию, что та раса, которая возьмет на себя труд возродить Предтеч, получит защиту от посягательств со стороны других цивилизаций. Увы! В том единственном случае, когда один из инопланетных видов польстился на это обещание, этот вид в итоге был уничтожен самими нанитами.

— Почему? — нахмурился Сурдин.

— Не знаю, — развел руками Ктщ. — Это было довольно давно. До того, как нанитов получила моя раса. Но ходят слухи, за то, что они попытались воспитывать этих детишек, скажем так, народными методами. А наниты охраняют их неприкосновенность. Как я уже сказал, я сам отец, и я отлично понимаю, что такого счастья никому не надо!

— Хорошее объяснение, — кивнул Сурдин. — Тогда вот что, господин Ктщ. Мы согласны, чтобы вы летели с нами к метановой расе Кайной — но взамен вы предоставите нам координаты планеты-сервера Предтеч. И вообще расскажете все, что вы о ней знаете.

— Да не вопрос, — усмехнулся Ктщ.

Когда мы вернулись на «Гагарина», выяснилось, что к метановым Кайной нас будет сопровождать еще один неожиданный спутник помимо главы Ктщ. А именно — доктор Ойткопп. Несмотря на все наши старания, обнаружить не то что научную базу, где он должен был работать, но даже и астероид, в недрах которого она располагалась, нам не удалось. Ни визуально, ни по радио.

— Ну что ж, — философски сказал на это похожий на палочника инопланетянин, — должно быть, плазменный выброс из аккреционного диска уничтожил и саму базу, и маяк, который они могли оставить при эвакуации… С одной стороны — очень жаль. С другой стороны, для меня лично это подарок судьбы! Я всегда мечтал выяснить, сказочки ли это все, про метановые формы жизни, или нет. А уж слетать к ним в гости…

— Хорошо, — сказал ему Чужеслав, который чувствовал за доктора некоторую ответственность: это ведь именно наш старпом затащил его на борт, пусть и невольно. — Но вы понимаете, что от метановых, если получится действительно освоить прыжки без аномалий Предтеч, не устанавливая дополнительное оборудование, мы сразу летим к Земле? У нас, боюсь, не получится высадить вас на вашей планете… Разве что позже.

— Что ж, значит, у меня будет возможность вплотную заняться изучением вашего замечательного Рыбёнка, — сообщил этот непробиваемый тип. — Если будет на то воля моих богов, я вернусь домой. Нет — послужу галактической науке иначе.

— Похвальная позиция, — согласился с ним Чужеслав. — Мы, в свою очередь, рады вас видеть в экипаже и даже готовы предоставить вам статус беженца, если это будет необходимо.

На том и порешили.