Ради мира на Земле

Глава 4 Резервный инженерный пост. И снова о рыбке

На ощупь рыба оказалась немного иной, чем я ожидал. Я уже касался ее в воде и знал, что она скорее шершавая, как ящерица или змея, чем скользкая, как собственно рыба. Честно говоря, при ее нынешнем внешнем виде ее и рыбой-то было бы уже сложно назвать.

Однако на суше выяснилась еще одна удивительная деталь: рыба на ощупь казалась теплой. Не такой теплой, как другой человек, но явно теплее комнатной температуры. В воде это не ощущалось.

— Ну что, пойдем, дорогая? Дорогой? — уточнил я у рыбы. — Какого ты вообще пола?

Рыба, естественно, не ответила.

— Мы половой системы так и не нашли, — заметил Платон Николаевич. — А ваша супруга сказала, что по рыбе не понять, пока она не вырастет. Так что неизвестно.

— Ладно, — сказал я, — тогда неважно. Платон Николаевич, вы как? Если я вас тут оставлю, сможете забаррикадироваться?

— Постараюсь, — с сомнением сказал пожилой врач. — Мария ничего не знает насчет Виолетты?

— Говорит, со всеми членами экипажа все в порядке.

Врач кивнул.

— Да, надеюсь, моя девочка не полезет на рожон.

Очень странно было слышать, как он называет полненькую жизнерадостную тетю Виолу «девочкой»! С другой стороны, она, кажется, лет на пятнадцать моложе мужа. Впервые я слышал от обычно корректного Платона Николаевича такую личную и эмоциональную речь. Его, видать, тоже укатало.

— Все будет хорошо, — сказал я. — У Маши есть план. Сейчас я доберусь до резервного инженерного поста, мы с моей рыбонькой там всех вырубим, разблокируем Машины дроны. А дальше — дело техники. Извините, нужно торопиться.

— Да, конечно. Удачи вам, Ваня!

Платон Николаевич даже меня перекрестил. Что ж, не имею ничего против. Мне никакая помощь в таком деле не помешает!

Корабельные коридоры выглядели точно так же, как и всегда. Захватчики не включили везде красный цвет, не врубили зловещую музыку и даже не прорвали водопровод, чтобы повсюду капала вода. Это они зря, конечно. Недостаточно атмосферно. Хотя, с другой стороны, молодцы, что не вандализируют корабль.

Поэтому я шел спокойно, не таясь. Маша заверила меня, что предупредит, если в мою сторону отправится кто-то из Гигантоманов.

К сожалению, ее доступ в корабельную сеть тоже отрубили — чтобы вернуть его, ей необходимо было физически уничтожить их дроны. Но дрон-пчелка обладал достаточным количеством датчиков, чтобы меня предупредить.

Насчет того, увидели ли Гигантоманы, что произошло в лазарете и могут ли наблюдать за мной, идущим по коридорам «Юрия Гагарина», как будто так и надо, Маша тоже ничего сказать не могла.

— Вообще, должны бы, — заметила она неуверенно. — Но у них глаза немного по-другому устроены, чем ваши, они, вроде бы, не воспринимают изображения с ваших видеоэкранов. По крайней мере, у меня в кокпите не воспринимали. Так что, может, и не увидят.

Я припомнил, что лежавший в лазарете профессор Вьег тоже на что-то такое жаловался, когда Платон Николаевич и Кабир пытались ему продемонстрировать наши медицинские приборы. Отлично! Повезло.

Ну, должно же было хоть в чем-то повезти?

Однако везение закончилось у резервного инженерного поста.

Резервный инженерный пост находился у самой энергетической установки, он же гравитационный двигатель. Которая, в свою очередь, располагалась ближе к «донцу» утюга, ниже резервной рубки — геометрического центра корабля. То есть я должен был пролезть прямо под носом у основной банды захватчиков… Да, буду называть их бандой. Понятное дело, что это хорошо организованный и обученный отряд спецназа, но если они занимаются бандитским делом, пусть не рассчитывают на уважительное отношение со стороны своих неслучившихся жертв!

Как я уже говорил, «Гагарин» построен несколько избыточно. Это сделано по многим причинам, но одна из них такая: проектировщики не были уверены, сколько нам придется путешествовать. Избыточное пространство способствует психологической разгрузке, особенно в условиях, когда нет возможности взять больше людей. А возможности взять больше людей не было как раз из-за этой неизвестности сроков: мы загрузились запасами в расчете на несколько лет автономии. Из-за этого на корабле хватало длинных коридоров, лифтов и даже лестничных пролетов (вот уж странная вещь в космосе, но при наличии искусственной гравитации — почему бы и нет?)

Лифты оказались заблокированы — неудивительно. Впрочем, даже если бы нет, я бы, пожалуй, не рискнул включать лифт. На камере меня, допустим, «не видят», буквально. Но работающий-то лифт точно засекут.

Так что мне пришлось спускаться по шахте, предназначенной для ремонтных ботов — блин, жалко, что Тим ни одного запустить не может мне в помощь! И вот тут-то я почувствовал, что врачи, пожалуй, были правы, и мне стоило еще денек-другой поваляться в лазарете. Несмотря на бешеную накачку адреналином, голова от этих ползаний закружилась, меня даже начало слегка тошнить. Впрочем, сжав зубы, я продолжил спускаться, иногда замирая, чтобы переждать приступ слабости. Ничего! У меня есть моя боевая рыба. Она надежным воротником висела у меня вокруг шеи, не пытаясь придушить, только время от времени толкалась тупым треугольным носом в ухо. Обычно это значило, что она хочет, чтобы я немного почесал ей затылок. Совершенно кошачье поведение!

Впрочем, кто его знает, может, Олины соплеменники своим рыбам затылки не почесывали, это я ее так приучил?

Надо будет Олю спросить. Она, вроде, с рыбой по-другому играла.

На выходе из ремонтной шахты меня ждал сюрприз: выходной люк был заблокирован с той стороны. А ведь он вел не на сам резервный пост, а в небольшой коридорчик перед ним. Подстава!

Пришлось мне вспомнить, что я все-таки не только физик, но и инженер — и не просто «человек с инженерными компетенциями», но полноценный резервный инженер, прошедший обучение работе с системами «Юрия Гагарина», чтобы при необходимости иметь возможность заменить одного из наших штатных инженеров. Тим, кстати, прошел такое же обучение. Его вообще изначально хотели именно инженером взять, но потом наши рекрутеры решили, что его талант «из-под земли доставатора» в экспедиции полезнее, чем инженерный.

В общем, я вскрыл щиток доступа к люку, немного пошаманил с проводками — и люк благополучно открылся, давая мне возможность спрыгнуть в коридор. Отлично. Да только дверь на сам резервный пост по-прежнему оставалась заблокирована — спецназовцы там хорошо окопались.

Правда, работала вентиляция. В теории моя рыбонька могла пролезть в вентиляционное отверстие, но там имелось множество фильтров — через них она не пройдет.

— Скажи, рыбка, а сколько вольт ты можешь подать своим разрядом? — поинтересовался я у своей молчаливой компаньонши.

Ответа, разумеется, не получил.

Нет, дурацкая идея. Допустим, я поджарю энергощиток, от которогов идет питание к сервомоторам двери, блокирующей доступ в отсек — ну и что? Это точно скажет спецназовцам, что за дверью какая-то диверсия. Они, пожалуй, могут и прикончить заложника. На резервном посту сейчас наверняка кто-то из наших инженеров… а, да, Маша сказала, что там Ургэл.

— Маша, ты можешь мне сказать, что происходит на резервном посту?

Маленький дрон-шмель сел поверхность люка, прополз по нему несколько сантиметров в одну стороны, потом в другую.

— Там трое разумных, — сказала она. — Один — человек, скорее всего, Ургэл Таманович Бытасытов. Он сидит в кресле. Двое других — похоже, Гигантоманы. Один держит человека под прицелом, другой стоит в углу около входного люка, контролирует все помещение.

— Отлично, — пробормотал я. — То есть ничего хорошего на самом деле. Если я вломлюсь с ноги, они убьют Ургэла.

У меня в голове мелькнула мысль попросить рыбку долбануть своей искрой по люку, чтобы поджарила мужика с той стороны. Одна беда — такое работает только в мультиках. В жизни космические технологии сплошь изолируются как раз от сценария передачи электрического заряда, хрен я его так дистанционно поджарю.

Нет, по-любому нужно доставить рыбку на ту сторону.

— Вань, — прожужжала Маша мне в ухо, — если ты думаешь о том, что рыбка не пролезет через вентиляцию, пусти этот дрон вперед. Думаю, он в состоянии разобрать большинство препятствий. Сам, скорее всего, в процессе разрушится — но дальше тебе главное открыть вентиляционные отверстия для моего ангара, и я этих дронов десятками выпущу!

— Хорошо, — подумав, согласился я.

Так я и сделал: открыл для маленького дрона вентиляционную заслонку.

— Подожди две минуты и выпускай рыбу, — сказала Маша. — Я с тобой связаться больше не смогу после разрушения дрона, но этого времени должно хватить. Если вдруг не хватит, верну дрон.

— Договорились, — согласился я.

Две минуты я развлекался тем, что во всех подробностях разъяснял для рыбки ее задачу: убить Гигантоманов, ни в коем случае не трогать Ургэла. Если он вдруг на нее нападет, увернуться и бежать, но не отвечать ударом на удар!

— Ургэл из наших, он может просто не понять, что ты своя, — втолковывал я рыбке.

Вообще-то нужно будет устроить ликбез на тему рыбки для экипажа. Точно так же, как капитан Сурдин тогда с Олиными сверхнормативными возможностями поступил. А пока остается надеяться, что Ургэл не пропускал мимо ушей корабельные сплетни и знает про Олину гигантскую рыбу, растущую в медико-биологическом отсеке!

Что ж, две минуты. Машин «шмель» обратно из воздуховода не выполз, так что я запустил в вентиляцию рыбу, очень надеясь, что там нет какой-нибудь встроенной штуковины, которая пошинкует ее в салат!

Запустил — и принялся ждать. Интересно, сколько должно пройти времени, прежде чем придется попробовать какой-нибудь запасной план?

А он есть у меня, этот запасной план?

И тут дверь на резервный пост отворилась. Я отскочил в сторону, вскидывая захваченное оружие.

А, нет, Ургэл. Рыба прошмыгнула мимо него в проход, обвилась по моей ноге и взобралась наверх, чтобы улечься на плечи. Интересное, кстати, ощущение: как будто по тебе перебирают маленькими твердыми коготками, хотя никаких коготков у рыбы, конечно, нет. Я сразу вспомнил, что земные змеи ползают, передвигая ребрами. Видно, у рыбы движение реализовано так же.

— Ну ты даешь, Иван, — хохотнул Ургэл.

За его спиной просматривались два упавших Гигантомана. Как я потом узнал, рыба вырубила только одного. Второго пригрел сам Ургэл — тоже ударил током из подлокотника кресла, который незаметно разобрал. Все-таки инженерное кресло — само по себе рабочая станция! А главный инженер есть главный инженер. Правда, ток там был слабенький, но рыбка моя подключилась позже и добила захватчика.

— Да я чего, — сказал я. — Я вообще не при чем. Это все рыбка и Маша. Кстати, открой вентиляционную заслонку в третьем ангаре!

— Сию секунду, — жизнерадостно пообещал инженер, возвращаясь обратно на резервный пост — маленькую комнатку, все стены которой плотно занимало контрольное оборудование. — Так, третий ангар, третий ангар… Где там он у меня…

Поскольку Гигантоманы захватили нашу кибернетическую систему, Ургэл не мог обратиться к компьютеру, а мог распоряжаться системами корабля только вручную. Вот когда я порадовался, что его конструкторы были такими параноиками и позаботились о том, чтобы эти дублирующие системы вообще имелись!

С другой стороны, в конце двадцать второго века хакерские взломы с довольно жуткими последствиями — расхожая история, часто встречающаяся в новостях. Так что, наверное, как раз ничего удивительного, что на корабле это предусмотрели!

— Ну вот, — сказал Ургэл. — Сделано. Теперь пойдем нашим в рубке поможем, да?

Главный инженер, не имея связи с рубкой, сам сопоставил факты и догадался, что там тоже находится спецназ.

— Пойдем, — согласился я.

Мы не стали ждать Машиных дронов: понятное дело, что надо действовать быстро. Командир группы спецназа в любой момент может попробовать вызвать своих людей по рации, и если те не ответят — начать расстреливать заложников. Кроме того, мы также в любой момент могли пройти через аномалию двести два, будь она трижды неладна, — я совершенно не помнил, что это за аномалия такая и куда она ведет! Спасательная миссия Гигантоманов и так уже удлинила наш обратный путь к Земле минимум на два прыжка — а теперь чертова двести вторая грозила еще сильнее растянуть обратный маршрут!

Это не говоря уже о том, что на той стороне аномалии нас могло ожидать все, что угодно!

Теперь у нас с Ургэлом было уже три «автомата» на двоих, плюс Рыбка, которая, как я уже начинал понимать, сама по себе могла послужить оружием. Хотя… ну вот увольте, это как-то неправильно, когда мужчина посылает драться вместо себя домашнее животное! Хотя, может, адепты соколиной охоты и какие-нибудь специалисты К9 меня не поймут.

Чтобы добраться до рубки, мы воспользовались той же шахтой для ремонтного робота — но поспели только к шапочному разбору. Двери рубки были уже разблокированы, поперек порога ботинками в коридор лежал Гигантоман в своей спецназовской броне. Над ним внезапно стояла тетя Виола с совершенно дикими глазами и большим спрей-шприцем в руке.

— Ого, Виолетта Александровна! — поразился Ургэл. — Надо же, как вы даете!

— Я тридцать лет замужем за врачом, — выдохнула тетя Виола. — Он мне всегда говорил, что перцовые баллончики — это ненадежно. Ну вот…

— Потрясающе! — Ургэл прижал руки к сердцу. — Если бы я так не уважал Платона Николаевича, я бы сейчас попробовал вас отбить!

Тетя Виола махнула рукой с польщенным видом:

— Ладно, вы еще не видели, что капитан со своим сделал!

Обходя тело Гигантомана, мы прошли в центральную рубку. Тут валялось еще шесть тел… Точнее, уже не валялось, уже более-менее «лежало», потому что Чужеслав как раз оттаскивал их к стене.

— О, Ваня! — обрадовался он. — Это тебе мы обязаны тем, что двери разблокировались и связь восстановилась? Я так и думал!

— Более-менее, — заметил я, глядя на это побоище. — А как капитан разобрался со своими? Эти, вроде…

Кроме того, что тетя Виола отравила, остальные были явно обработаны примерно так же, как мои — электрошоком. Я даже увидел портативное электрошоковое устройство на поясе Чужеслава. Слава паранойе разработчиков, которые припрятали эти девайсы в карманы кресел в операционной рубке — на всякий случай.

— В рукопашную! — Чужеслав сделал страшные глаза.

— Такого гиганта⁈ В доспехе?

— А ты не знал? Наш кэп — чемпион Паназиатских игр шестидесятого года по смешанным единоборствам!

Виктор Георгиевич выглянул из рубки.

— Иван Петрович! Зайдите на минутку в рубку. Там Мария Петровна как раз заканчивает разбираться с остатками Гигантоманов, нужна ваша консультация.

«Ну да, — подумал я, проходя в рубку. — Не гиганты. И рыбки не у всех нашлись. Но все-таки люди — это люди. Нас так просто не возьмешь!»

Как оказалось, почти все члены экипажа сумели избавиться от «охраняющих» их Гигантоманов почти одновременно — когда дроны, выпущенные Машей, подали своеобразный сигнал, вернув управление кораблем. В некоторых отсеках мигнул свет, в других открылась дверь — и этого хватило, чтобы наши взяли дело в свои руки. К счастью, это случилось уже после того, как «Гагарин» прошел аномалию двести два.

Да, к счастью, потому что мы тут же оказались вне досягаемости крейсера Гигантоманов. А в аномалии двести два ничего опасного не оказалось: «пустая» планетарная система, интересная только древними развалинами на одной из планет.

Ну, условно интересная. Безусловно, исследовать памятники погибшей цивилизации — это масса потенциальных находок, но дело в том, что у нас и так информации было с собой выше крыши, нам уже нужно было лететь на Землю как можно скорее!

А тут еще это.

Сурдин же, позвав меня в рубку, хотел проконсультироваться со мной, почему Маша тут же начала избавляться от Гигантоманов без прямого приказа.

— Во-первых, приказ был, — возразил я. — Она согласовала план со мной. Если бы я не согласился, она бы не начала его воплощать. Во-вторых, у нее возникли сомнения в том, что Гигантоманы действительно хотят обезопасить свою секретную информацию, а не пытаются нас похитить.

— У меня они тоже возникли, — пробормотал Сурдин, потирая подбородок. — Однако нам придется поломать голову, как скрыть исчезновение штурм-группы!

— А что тут ломать? — пожал плечами я. — Просто скажем, что они заставили нас подписать этот договор… на глиняных табличках! И слиняли. А трупы и их шаттл сбросим на местную звезду.

Сурдин улыбнулся уголком рта.

— Видимо, так и придется поступить. Но это получится только в том случае, если нападение на нас было инициативой командира крейсера. Если это было согласовано выше…

— Я бы не стал гадать. Поживем — увидим. Но после этих Гигантоманов и рапторов, капитан, по-моему, нам нужно сильно пересмотреть цели экспедиции!

— В каком смысле?

— В том, что мы поучаствовали в уже двух космических конфликтов. А у Земли по-прежнему нет своего военного космического флота. По-моему, нам нужно попробовать разыскать Родичей — или хотя бы остатки их Цивилизации, если она все же погибла за пятьсот лет. Очень может быть, что нам удастся купить или одолжить у них что-то настолько же удобойное, как Маша. Это уже стало бы грандиозным подспорьем!

— С одной стороны, я с вами соглашусь, — кивнул Сурдин. — С другой — в первую очередь Земле нужно не оружие, а информация.

— Пока мы будем добираться до Земли с информацией, пока нас будут всячески расспрашивать и протоколировать, пока нам позволят отправиться дальше в экспедицию… Сами понимаете, это несколько месяцев минимум!

— Скорее, год-два.

— Вот и я о чем. За это время кто угодно может наведаться к Земле. И в любом случае, свой флот мы построить так быстро не успеем. То есть пытаться в известных нам условиях выполнить букву старого приказа — значит, если что, брать на себя ответственность за возможную катастрофу на Земле! С другой стороны, мы уже убедились, что устройства Родичей воспринимают нас как своих создателей. То есть даже если мы не найдем самих Родичей, а найдем, условно говоря, склад, или такую же базу, как на Второй, только лучше экипированную, — мы можем решить проблему обороноспособности Земли одним махом. Или, по крайней мере, закрыть самые зияющие дыры.

Лицо Сурдина ничего не выражало.

— Я подумаю. Мы уже оказались от Земли минимум в пяти прыжках. И аномалия, через которую отправлялся тот Родич на Фихсаколе, входит в их число.

— Вот видите! — обрадовался я.

Сурдин чуть улыбнулся.

— Ладно, идите, успокаиваете жену. Кажется, я слышу ее голос.

Дверь в рубку была все еще открыта, и Олин голос действительно можно было расслышать.

Едва увидев меня, моя «младшая жена» тут же кинулась мне на шею.

— Ваня! Ты такой молодец! Мне уже все рассказали! И рыбка!

Рыбка, явно весьма довольная собой, тут же перебралась с моей шеи на Олину и чуть ее не задушила. Оля тут же принялась ее ласкать и хвалить, используя попеременно слова русского и своего родного языка.

— Да ладно, — сказал я. Честно говоря, в прошедший кризис у меня были даже некоторые основания быть недовольным собой. Нет, убить Гигантомана довелось не каждому члену экипажа, но я лично реально не сделал практически ничего! Даже план по открытию вентиляционных заслонок разработала Маша, а не я. — Я только в одном месте инженерную смекалку в дело пустил, а так в основном это все рыбка. Сама сообразила!

— Нет, это благодаря тебе, — серьезно сказала Оля. — Если бы ты не потратил столько времени, играя с ней, и не был бы так добр, она бы не смогла понять, что нужно убить твоего врага! Это так здорово! Я так боялась, что она будет, как я, и бросит своего отца в бою!

— Что? — не понял я.

— Когда я была рыбой, — объяснила Оля, — я, как говорят, испугалась и бросила своего отца. Спряталась в подводной пещере, а он погиб. Поэтому, когда я стала ребенком, мне сразу сказали, что я порченая, и сделали рабыней.

— Когда ты… была рыбой? — повторил я.

Я правильно сейчас все понял?

— Да! — кивнула Оля. — Но наша рыба — не такая! Она еще совсем маленькая, но она уже узнала тебя, защитила, исполняет приказы! Раз у нее так рано проявилась эта связь, значит, когда она станет ребенком, будет очень похожей на тебя! Так наши старухи всегда говорили.

Еще раз — что⁈

Нет, не так. ЧТО, МЛЯ?!!!!!!

Вот это ближе к моим ощущениям.