Ради мира на Земле

Глава 12 Удержать и непущать. Исторические параллели

Живая планета встретила нас, что иронично, грибной погодой. По крайней мере, в том месте, где мы опустились, клубились низкие тучи, которые время от времени расходились, выпуская лучи яркого солнца. Еще через несколько минут мог начать накрапывать дождик — тот самый, что моя мама называла «грибным»: легкий, с крупными каплями, готовый в любой момент оборваться брызгами солнца.

Природа тоже мало отличалась от земной. Правда, не было мощных деревьев: все древесные стволы состояли из отдельных тонких стволиков, переплетающихся между собой, и листва почти вся была крупная, как у каких-нибудь кокосовых или банановых пальм. Но по одному виду я бы и не догадался, что это именно грибное плодовое тело, а не полноценное высшее растение! Тем более, назвать местные формы жизни чистыми грибами было бы неправильно, как уже просветил нас Ойткопп.

Например, «растения» на поверхности планеты содержали хлорофилл и запасали сахар с помощью солнечного света — то есть представляли собой как минимум высокоуровневые симбиотические структуры. Очень интересная тема: по мнению нашего «гостевого» биолога, именно это и стоило бы изучать в первую очередь, а не пытаться на халяву получить ответ на вопросы жизни, вселенной и всего такого. «Тем более, — добавил Ойткопп невозмутимо, — всем известно, что этот ответ — сорок два».

На этом месте мы все выпали в осадок и хором начали пытать Ойткоппа, откуда у него такая информация. Тот очень удивился: мол, есть у него на родине такая книжка, юмористическая, герои которой именно такой ответ и получали. У вас, что, тоже? Мы, конечно, дружно офигели от такого совпадения — и крепко задумались. (Я еще отдельно офигел от того, что Дуглас Адамс по-прежнему присутствует в популярной культуре двадцать второго века — хотя бы на уровне мемов.) Сурдин даже в судовой журнал этот разговор внес. С пометкой, что, возможно, мы имеем дело с мистификацией Ойткоппа, который почитывал открытые земные базы данных… или вступил с кем-то в сговор.

Ну ладно, возвращаясь к Живой планете: научный лагерь группы Вечных Нищих встретил нас оцеплением — невысоким серебристым заборчиком, поднимающимся из высокой травы. Как будто на чью-то дачку приехали.

Маша этот заборчик без труда перешагнула и направилась в сторону лагеря. К сожалению, опуститься прямо на его территории не получилось бы: большая часть его построек пряталась под кронами деревьев, нас отдельно просили не вредить им. Живая планета весьма тяжело реагировала на вред для своих живых существ.

— Нас вызывают, — неожиданно сообщила моя старшая супруга. — Код Фихсакола. Вечные Нищие требуют вернуться за оцепление.

— Передай им, что мы по согласованию с Живой планетой. И с их начальством на орбите.

— Передала уже, — сказала Маша. — Они не уймутся никак.

Серебристое создание в Машин рост, что выросло перед нами, трудно было бы счесть голограммой: оно казалось абсолютно вещественным и непрозрачным. Однако капли дождя, что проходили через границу шкуры, немного портили эффект.

Выглядело это существо как гигантский Великий Нищий: этакая двуногая серебристо-белая ящерица с красными глазами. Не «раптор» по формату, именно ящерица, с плоской головой, похожей на змеиную. Разве что конечности закреплены по маммальному типу, так чтобы ноги находились снизу, а руки спереди. Без одежды: в отличие от рапторов, Вечные Нищие одежды не носили. Но и половых органов у них снаружи видно не было, скрывать по земным представлениям особо нечего.

Голографическая фигура что-то сказала.

Тут же заработали коробочки-переводчики еще четырех членов экипажа, которые находились в кабине вместе со мной: Даши Воронцовой, Роланда Титова, Элины Дивеевой и Данилы Румянцева. Мы услышали сдвоенный женский голос, низкий и властный, исходящий из четырех точек сразу:

— Остановись, пришелец! Ты пересекаешь зону особых интересов Великого Хойни!

— Что такое «Великий Хойни»? — с любопытством спросила Элина.

— В моих файлах этого нет, — сказала моя старшая супруга, — но по контексту могу предположить, что это либо титул верховного правителя, либо название государства.

— Отлично, — фыркнул я. — А мы вели переговоры с кем-то, кто называл себя эмиссаром Мирового Правительства Вечных Нищих. У них тоже правая рука не знает, что делает левая?

— Маш, пропусти меня к микрофону, — сказала Даша. — Попробую задать этот вопрос.

Еще одна любопытная фишка: нас предупредили, что переговоры с Вечными Нищими лучше вести женщинам. У них не то чтобы матриархат, но согласно культурному коду считается, что лучшими правителями и дипломатами являются пожилые женщины. При этом Вечные Нищие не очень хорошо подстраиваются под другие «системы отсчета». То есть те же Пролазы или Гигантоманы очень легко приспосабливаются к особенностям тех, с кем общаются. Палочники, соплеменники Ойткоппа (забыл, как они сами себя называют) находятся где-то посередине: они легко въезжают в чужие нормы, но сами под них не подстраиваются, только соблюдают вежливость. А Вечные Нищие хардкорщики: и сами стараются себе не изменять, и чужих… не то чтобы заставляют следовать, но, скажем так, общение с ними идет намного проще, если учитывать их особенности.

Так вот, о пожилых женщинах. Даша далеко не пожилая, но из всех наших женщин у нее «в натуре» самый зрелый тембр — а устройства-переводчики подбирают прямые аналоги. Более зрелый голос только у тети Виолы, и я даже в шутку предложил ей отправиться с нами, но она только отмахнулась.

— Когда Платоша уговаривал меня подать заявку с ним, он клятвенно обещал, что я не буду участвовать ни в каких миссиях в стиле этих ваших космофантастических боевиков! Только на камбузе шуршать, — она закатила глаза. — И обманул! Как типично для мужчин… Пришлось тут шприцем махать, убивать… А я в жизни никого не убивала, можешь себе представить? И повторять не намерена.

Что ж, законное желание.

Так что с нами отправилась Даша. Без Тима — Сурдин по-прежнему старался не выпускать из корабля одновременно двух «контрольных экземпляров» в его и моем лице. И Тим не настаивал: кремень мужик!

Итак, Даша сейчас находилась по левую руку от меня, занимала одно из боковых «стоячих мест». Но Маша, естественно, не стала «пропускать» ее к приборной панели — у нее и приборной-то панели как таковой нет, точнее, Маша может создать ее в любом месте в рубке. Просто мягкие ухваты на Даше немного изменили форму и один из них выпустил гибкий черный щуп микрофона.

— Сюда можешь говорить, — сказала Маша.

— Спасибо! Так… Передаю. Представителям Великой Хойни… Тьфу, Великого Хойни — приветствие! — Роланд напротив Даши сдавленно заржал, как и Элина с Данилом. Я тоже улыбнулся: первый раз Даша умудрилась сказать слово «Хойни» с явственным намеком на «у»… надеюсь, переводчик это не поймал и не транслировал какое-нибудь оскорбление. — Мы находимся здесь как представители самой Живой планеты и Мирового правительства Минималистов для расследования исчезновения научной экспедиции…. блин, как там ее?

— Доктора Друр Жи, — подсказала Маша.

— … научной экспедиции доктора Друр Жи, — послушно повторила Даша. — На каком основании чините препятствия для прохода?

— Великий Хойни не подчиняется мировому правительству! — заявила голограмма.

Дела.

— Маш, свяжись с орбитой, — попросил я. — Попробуем выяснить, в чем дело.

Короткий раунд переговоров показал: Великий Хойни — это, действительно, государство на планете Великих Нищих, которое является как бы ассоциированным членом Мирового Правительства, но позволяет себе иногда против него фрондировать. И по каким-то причинам Мировое Правительство это государство не может просто взять и одернуть. Более того, кризис на Живой планете вызван именно представителями Великого Хойни — поэтому Вечные Нищие сами по себе не могут ни с чем разобраться!

— Ага, то есть они выдали нам это разрешение на спуск, чтобы мы оказались крайние? — спросил Роланд. — Молодцы вообще!

— Молодцы, ага, — подытожила Даша. — Иван, ты сейчас командир. Что делать? Плюнуть на все и улететь? Нафига они нам сдались? Или закуситься, мол, чего это они землянам угрожают?

— Угрожают… — пробормотал я. — В том-то и дело, что я не слышал явной декларации угрозы… Маш, эта голограмма представляет для нас реальную опасность? Ты видишь наведенные на нас орудия?

— Нет, — сообщила моя жена. — Это просто голограмма. На каком-то физическом носителе, то есть в воздухе распылены наэлектризованные частицы, которые при определенной подсветке создают видимость физического тела. Но только видимость. Я сейчас анализирую ее всеми доступными мне датчиками, и не чувствую никакой угрозы.

— Данила? — спросил я. — По-твоему, голограмма может для нас какую-то опасность представлять?

— Откуда я знаю? — удивился наш третий инженер.

— Ты ж специалист.

— По щам я специалист. Понятия не имею! Вообще — не должна. Если там мини-дроны, конечно, то хрен знает. Но Маша говорит, что это не дроны, а просто частицы. Тогда вряд ли. Разве только Маше механизм забьют?

— Не смогут, — с иронией сказала Маша.

— Тогда просто шагай вперед и игнорируй ее, — сказал я. — В конце концов, не прозвучало ни одной реальной попытки нас выгнать.

— Они сказали «остановись», — методично напомнила Маша.

— Это можно трактовать как «остановись и выслушай», — предположил я. — Прямого запрета двигаться дальше они не озвучили. Так что двигайся… но держи ушки на макушке.

— Принято, — согласилась Маша.

И действительно шагнула вперед, прямо в голограмму.

Серебристо-белая ящерица мигнула и пропала. Так, рано расслабляться. Идем вперед — и ждем подвоха. В любой момент могут ударить пушки…

Никаких пушек по нам не ударило. Вообще ничего не происходило. Маша даже не чувствовала попыток ощупать нас радаром. Похоже, я оказался прав: у Вечных Нищих действительно бардак, но при этом никто не готов взять на себя ответственность за реальную агрессию в честь гостей, приглашенных Живой планетой, с которой у них тут взаимовыгодное сотрудничество. Типичная ситуация.

Хотя я бы не чувствовал такой уверенности, если бы не вспомнил о менталитете Вечных Нищих. Нам про них докладывал Тимофей на совещании у Сурдина еще на Фихсаколе: ребята очень экономные, очень рачительные, очень законопослушные. Да еще эта их склонность к «возрастному матриархату»! Тут к гадалке не ходи — попытаются напугать громким окриком, но в драку едва ли полезут, если мы не переступим черту.

А мы постараемся не переступать. В конце концов, вовсе не за этим здесь.

Когда мы только получили «грибное послание», нам, конечно, было любопытно. Очень. И мы, конечно, предприняли шаги, чтобы понять, что вообще происходит. Самый простой и очевидный шаг: Сурдин разрешил нам с Машей слетать до орбиты Живой планеты и пообщаться по радио с теми кораблями, что там все-таки задержались, выяснить свежайшие сплетни.

Кораблей было три: один из них принадлежал Пролазам, причем не просто Пролазам, а съемочной группе какой-то их крупной вещательной компании. Два других находились в юрисдикции Вечных Нищих.

Вечные Нищие сперва не очень-то горели желанием с нами общаться, но Пролазы, благослови высшие силы их мохнатые шкурки, охотно выложили все и сразу.

Оказывается, на Живой планете случилась сенсация локального масштаба, преступление века! Пропала крупная научная экспедиция этих самых Вечных Нищих. Вообще таких научных экспедиций там в любой момент времени работает великое множество: это так называется, когда некая группа разумных добыла у своего правительства или другого спонсора денег, чтобы несколько недель пожить на Живой планете, позадавать ей самые безумные вопросы и попробовать из этих ответов получить что-нибудь особенно полезное, вроде схемы вечного двигателя или лекарства от всех болезней.

Но экспедиция Друр Жи отличалась тем, что была очень большой — более сотни разумных, очень хорошо финансированной, прекрасно экипированной и работала на поверхности планеты вот уже более десяти лет. И занималась она немного немало проблемой нанитов. То есть, как мы поняли, ее лидер, собственно доктор Друр Жи, пыталась получить у Живой планеты информацию о том, как этих нанитов сделать — вот так прямо сразу, не размениваясь на мелочи.

И вот несколько недель назад эта экспедиция исчезла.

Ее строения и лагерь остались на месте, но большая часть разумных пропала. Точнее, пропали все бодрствующие разумные: ночная смена, что днем спокойно дрыхла в своих помещениях, проснулась вечером в пустом лагере — к своему огромному удивлению. И это было даже страннее, чем истории типа «Марии Целесты». Когда погибают все и разом, можно предположить какое-то таинственное воздействие, морского монстра, выскочившего из пучин, отравляющие лучи или что-то в этом духе. Опять же, можно строить теории на тему «вот, они работали над чем-то опасным, поэтому и погибли».

Но когда часть экспедиции жива и здорова и абсолютно убеждена, что исчезнувшие ни над чем таким уж супер опасным не работали; когда исключено воздействие мгновенно убивающего (и испепеляющего) газа, а также каких-нибудь зомби-спор, которые превратили людей в грибов и заставили уйти в лес… в общем, тогда еще загадочнее.

Но было обстоятельство даже мутнее.

Живая планета как личность и сущность в целом крайне позитивно относилась к своим гостям. За те пару сотен лет, что ее использовали как аттракцион, было зафиксировано довольно много случаев, когда сама Живая планета — руками плодовых тел или симбионтов — убивала кого-то из прилетевших разумных, но это всегда было последствиями актов агрессии, проявленных этим разумным. То есть это неизменно самозащита, никогда не нападение. Много раз случалось и такое, что в джунглях Живой планеты и в пещерных ходах под ее поверхностью терялись отдельные разумные и целые группы. Ну, как терялись. Бывало, с такими группами пропадала связь, но Живая планета выводила их обратно и еще ни разу не дала погибнуть внутри нее или на ее поверхности никому, кто этого не хотел (имелось несколько четко задокументированных случаев самоубийств).

А тут — исчезновение!

Вечные Нищие, разумеется, сразу же попробовали задать вопрос всем близлежащим кластерам: куда пропали исследователи?

Ответ был потрясающий: «Не знаю».

То есть группа ученых и обслуживающего персонала (а в лагере было полно аналогов интернов, волонтеров и всякого рода поваров) исчезла в одночасье, и Живая планета, которая буквально видела и ощущала каждый свой кубический сантиметр, не могла сказать, куда они делись!

Невероятная ситуация, которая, судя по всему, поставила Вечных Нищих в полное замешательство.

Что же касается остальных туристических групп, то среди них со скоростью лесного пожара распространился слух: мол, ученые получили на какой-то из своих вопросов такой ответ, что наниты в их телах мгновенно уничтожили всех, кто этот ответ слышал. Потому что этот ответ был опасен для самого существования нанитов.

Или еще вариант: Живая планета сошла с ума и поглощает всех, кто на нее прилетает. Точнее, возможно, пока с ума сошло только несколько кластеров, но как только зараза распространится по всей планете, несдобровать никому.

Результатом стала паника и повальное бегство туристов с планеты. Никто не хотел получить на свой вопрос небезопасный ответ — и исчезнуть. Точнее, может быть, отдельные туристы и не прочь были бы рискнуть, но все наличные туроператоры предпочли перестраховаться. Да и сами Вечные Нищие развернули масштабное расследование, а пока перестали пускать любых туристов — от греха.

И так длилось, пока Живая планета не решила взять дело в свои… что там у нее, щупальца? Мицелий? В общем, пока Живая планета не пригласила нас.

Сперва, выяснив у Пролаз и Вечных Нищих подоплеку, мы не слишком-то хотели в это лезть. Но как раз тогда, когда Маша переговаривалась с кораблем Пролаз, из воздушной атмосферы землеподобной планеты под нами вынырнула крохотная светящаяся точка и начала к нам приближаться.

— Что это? — спросил я. — Маш, ракета?

— Нет, — возразила моя жена. — Оно живое. Сигнатура не совсем такая, как у тех комочков, которые мы до этого разыскивали, но…

Когда существо — или объект — подлетело к нам, выяснилось, почему сигнатура была похожая, но не совсем такая: создание представляло собой скорлупу вроде грецкого ореха, которая на наших глазах раскрылась, выпустив тестообразный комок. Ну, стало ясно, как они преодолевали атмосферу.

Этот комок был побольше, и он начал плотную передачу:

— Уважаемые гости планеты! В благодарность за раскрытие тайны исчезнувшего лагеря мы предлагаем вам эксклюзив: ключ к секрету расчета аномалий без использования карты нанитов! Повторяю: ключ к секрету расчета аномалий без карты нанитов! Да-да, вы не ослышались! Пока все другие неудачники будут скакать от точки к точке согласно замыслу неведомых Предтеч, вы будете повелевать Галактическим континуумом! Не упустите! Предложение ограничено по времени!

Честно говоря, язык этого «ограниченного предложения» нас выморозил: то ли Живая планета пришла в такое отчаяние, что начала использовать маркетинговые приемы, универсальные для всех видов разумных, вроде страха упущенной выгоды, то ли она искренне считала, что это действительно звучит заманчиво — неизвестно! А вот само содержание показалось интересным.

Еще интереснее было то, что Вечные Нищие немедленно принялись эту передачу глушить радиопомехами. А потом даже отправили свой шаттл охотиться за «куском теста». Тот, однако, закончил нам передачу и привычным нам образом самоуничтожился — после чего атмосферу планеты снизу пробило еще штук двадцать или тридцать подобных снарядов!

— Если это действительно так, — проговорил Сурдин, давая нам инструкцию, — возможность, действительно, уникальная. Этот секрет не просто повысит обороноспособность Земли — ведь мы сможем прокладывать собственные межгалактические трассы, не обращая внимания на то, что подготовили предтечи. Он еще может стать нашей уникальной переговорной позицией.

— В том случае, если мы станем первыми, — заметил Чужеслав. — Очень может быть, что Пролазы нас опередят. Вон уже, тоже сигнал послали.

— Журналисты? Или блогеры? Или кто они? — усмехнулся Сурдин. — Может быть, попробуют опередить. Но я подозреваю, что они все-таки охотятся за сенсацией, а техническую информацию усвоить не в состоянии. Мы же все-таки попытаемся.

Так что именно наш обычно сверхосторожный капитан оказался инициатором отправки экспедиции на Живую планету! И именно поэтому в составе этой партии помимо двух наших безопасников оказались наши младшие пилот и инженер — чтобы, в случае чего, если Живая планета выложит такую желанную информацию, мы ее не пропустили.

По-моему, впервые с начала нашей экспедиции я почувствовал себя в полной мере исследователем другой планеты. Одетый в скафандр, с пистолетом в руке, я медленно продвигался сквозь высокую траву под сенью высоких инопланетных деревьев, намереваясь исследовать покинутое селение инопланетян. Если может быть ситуация, более соответствующая клише из старых книг и фильмов, то… ну да, встреча с прекрасной фигуристой инопланетянкой, которая виснет у тебя на шее и шепчет: «Спаси меня, храбрый землянин!»

Но это уже было и, надеюсь, больше не повторится — а то… нет, даже не жены будут ревновать, а просто представляю, каким волком будут смотреть на меня все остальные члены экипажа!

Пистолет, кстати, скорее всего был не нужен: Ойткопп заверил нас, что ни одна форма жизни, связанная с материнской планетой, не станет первой атаковать пришельцев. Есть такие, которые в определенные периоды жизни связь с грибницей временно утрачивают, но этих особей близко к туристам не подпускают.

И все же мы прихватили оружие: на случай, если в покинутом лагере на нас может накинуться тот самый фактор Икс, что уничтожил большую часть экспедиции Друр Жи. С нами, конечно, была Маша, и я здорово рассчитывал, что она обломает рога любой таинственной космической опасности. Но все равно собирался оставаться настороже.

Однако мои спутники вовсе не желали проникаться атмосферностью момента. На радиоканале моего скафандра (мы сегодня надели полноценные, во избежание ситуаций, которая отправила меня в лазарет на три дня после спасения Гигантоманов) раздавался довольно жизнерадостный треп:

— Вообще я бы предположил, что раз «грибница» их потеряла, то значит, они как-то взломали саму грибницу, — говорил Данила Румянцев. — Это самый логичный вариант с точки зрения архитектуры сетей.

— Хакнули? — фыркнула Элина. — С помощью вопроса?

— Про промпт-инжиниринг слышала?

— Я один древний-предревний фильм вспоминаю, вообще с самой зари кинематографа. Фантастику. Там девочка роботам вопросы задавала: «А» и «Б», сидели на трубе, «А» упало, «Б» пропало, что осталось на трубе? Они от этого вырубались и перегорали.

Я лишний раз отметил, что все-таки мои товарищи по экипажу — настоящие космические романтики! От девушки, родившейся в середине двадцать второго века, трудно было бы ожидать, что она посмотрит подростковый фильм, созданный за двести лет до ее рождения. Даже если он приобрел статус культового.

— Очень плохо настроенный искин!

— Я то и говорю. А планета не искин, она живая. Там настроек не может быть по умолчанию. Какой нафиг промпт-инжиринг?

— Да очень просто. Они нашли где-то хранилище данных, окопались там и хакают систему, чтобы та их не видела.

Мы же с Дашей и Роландом, не отвлекаясь на наших «чисто гражданских» вели осмотр места преступления. Насколько втроем можно было осмотреть довольно обширную территорию, полную самых разнообразных строений.

Но осмотреть тут все само по себе было интересно: впервые нам выдалась возможность воочию взглянуть на быт настоящих инопланетян — в данном случае Вечных Нищих. Причем быт не показной и не в ситуации спешной эвакуации, как то было с Гигантоманами.

Но на удивление ничего совсем уж странного или непонятного мне не встретилось. Больше всего это место напомнило мне земной детский лагерь: ровные кубики и параллелипипеды жилых бараков, внутри — прямые коридоры и такие же прямоугольные комнаты с минимумом вещей. Двери не запираются. Серьезно, замки и запоры отсутствовали, как класс! Кухни тоже какие-то совсем простые и рудиментарные — а я помню наши долгие споры в кают-компании, что, мол, чем сложнее цивилизация, тем сложнее у нее кухонное оборудование, потому что вкусно покушать любят все.

«Неужели эти Вечные Нищие действительно построили коммунизм в его советском изводе? На психологии всеобщей нетребовательности?» — подумал я, но озвучивать вслух не стал: я знал, что Данила Румянцев — фанат СССР и коммунизма (да, серьезно! тоже молодой парень, родившийся в двадцать втором веке, а поди ж ты!) и не хотел случайно задеть его религиозные чувства.

— Это не серьезный осмотр, — сказала Даша недовольно. — Во-первых, они тут все уже почистили. Во-вторых, у нас толком оборудования нет. Ни крови, ни рвоты…

— Не было тут никаких следов, — проговорил Роланд. — Насекомые. Тут все открыто, все настежь, а внутри помещений чисто. Ни муравьев, ни мух. Значит, никакой органики.

— Или помыли перед уходом. Тогда можно было бы ультрафиолетом просветить…

— Ну да, пожалуй.

— Да и мало нас! Это не расследование, а профанация!

— Конечно, это не расследование. Даш, не заводись. Это просто осмотр. Вечные Нищие никого не пускают, а нас пустили. Надо воспользоваться случаем.

Так они переговаривались, когда я вышел из очередного барака. Меня поразили спальни Вечных Нищих: их кровати с проволочными сетками и железными спинками точь-в-точь напоминали земные советские, которые я еще в детстве застал во всякого рода детских садах, больницах и государственных учреждениях. Ну и на службе в армии тоже еще такие были. Ужасно неудобные… впрочем, у Вечных Нищих иная анатомия, может, им такие кровати наоборот в кайф? Или они со свойственной им рачительностью используют то, что уже когда-то произвели, пока оно не доломается окончательно?

Вот прямо-таки удивительны эти параллели!

Я постоял на крыльце, посмотрел на кроны причудливых многоствольных деревьев. Интересно, если это все грибочки, то какие они на вкус?

И тут я услышал голосок:

— Территория Великого Хойни! Уходи! Уходи!

Голосок был совсем тоненький и звучал откуда-то у меня из-под ног.

Я наклонился.

Прямо на меня смотрела крошечными алыми глазами-бусинками белая ящерка, скорее похожая на обычную земную ящерицу, чем на Вечного Нищего. Размером ящерка была примерно с мой указательный палец и очень четко выделялась в зеленой траве.

— Уходи! Уходи! — повторила ящерка, разевая крошечную пастюшку.

И была такова. В смысле, сбежала обратно в траву, только хвостиком вильнула.

Самое странное, что говорила она по-русски.