Проклятие валькирии

Глава 15

Остаток пути до Гокстада прошел на удивление спокойно. После того, как Асвейг со спутниками покинула ту лесную хижину, решено было не возвращаться в поместье Кнута. Ингольв больше не доверял ему, считая, что тот нарочно загнал их в ловушку. Уж что им двигало: какой-то договор с Фадиром или опасение, что соседи навредят ему, если он будет скрывать изгнанников, а указать головорезам верный путь к тому дому было больше некому. Лейви и Гагар негласно его поддерживали. Припасов они не пополнили и лошадью не обзавелись, но обаяние скальда все же позволило кое-чем разжиться на другом хуторе, а после в лесах снова начала попадаться дичь. Идти стало веселее и легче.

Только все так же тяжело было на душе. И теперь из памяти все никак не хотело уходить воспоминание о том, что случилось в лесу. О том, как Асвейг, выплеснув силу, которую уже не мог сдержать даже амулет, уничтожила почти два десятка мужчин. Так быстро, что они вряд ли успели что-то понять. Но ощутили боль сполна, такую, какую, возможно, не заслужили. Сутки после этого она чувствовала себя так, словно выгорела изнутри. Словно образовалась там огромная саднящая дыра. Не хотелось ничего, а особенно — жить. Но странно, после неожиданного поцелуя Ингольва она слоено заполнилась, хотя бы перестала ныть, постоянно напоминая о себе. Асвейг не хотела признаваться викингу, насколько ей в тот миг было хорошо. Да и сама не понимала, почему было так, как было. Сейчас все казалось обманчивым, вызванным лишь с их крепнущей день ото дня связью.

Ингольв как будто осерчал даже на ее слова, но вскоре стал вести себя ровно так же, как обычно, ничем не напоминая о том, что между ними случилось.

Правда, Гагар, кажется, хоть ничего и не видел, но обо всем догадался. Ко всему прочему его расстраивало еще и то, что Ингольв так и не дал ему обещанную свободу.

— Прибудем в Гокстад — разберемся, — отрезал викинг, стоило треллю о том заикнуться.

После чего тот стал и вовсе угрюмым и молчаливым.

— Может, лучше мне было остаться в Скодубрюнне, — проворчал он, когда Асвейг на ближайшем привале попыталась хоть как-то его подбодрить. — Хотя не смог бы. Зная, что ты ушла. С ним.

Он указал взглядом на Ингольва.

— Давно уже стоило бы понять, что он не сделает мне ничего плохого. Он… Просто вынужден быть рядом, — от непрошеного сожаления на миг все сжалось в груди. Наверное, это отразилось и в голосе, потому как Гагар с подозрением на нее покосился.

— Ты успела так хорошо его узнать?

— Наверное, успела, — Асвейг встала, не желая больше продолжать разговор.

Постоянный упрек в тоне Гагара начинал раздражать. Словно она чем-то была ему обязана, словно дала надежду.

Не зная, к кому и примкнуть, Асвейг стала держаться Лейви. Вместе они прошли до самого Гокстада. Столько саг, вис и баек она не слышала за всю свою жизнь. Иногда, казалось, взгляд скальда становился задумчивым и изучающим. Будто он опасался, что Асвейг выкинет что-нибудь эдакое, за что всем придется поплатиться. Но стоило показать, что наблюдение замечено, как лицо Лейви снова становилось приветливым и беззаботным. Удивительно, как в одном человеке сочетался, казалось бы, настолько легкий нрав с жестокостью и расчетливостью настоящего воина. И Асвейг понимала, что знает о нем еще меньше, чем об Ингольве.

Леса, которыми поросли оба берега Согнефьорда, скоро сменились равнинами, окруженными, слоено стражей, серыми горами. Прошлогодняя трава, скинув остатки снега, понемногу пропадала под натиском молодой. Солнце радовало теплыми днями все чаще. А когда вдалеке показались стены Гокстада, лето уже разгулялось в полную силу. Можно было идти, не покрывая плечи плащом, не содрогаясь от пронзительного ветра, не пригибая голову под ливнями.

Башмаки совсем износились, подол платья истрепался о камни и напитался пылью дорог. Асвег настолько привыкла постоянно идти, что мысль об остановке казалась теперь странной.

— Надеюсь, Рунвид никуда из Гокстада не ушла, — озираясь, словно видел город впервые, пробурчал Ингольв, когда они ступили в ворота.

— Полагаю, нам надо сдохнуть, но найти ее, — усмехнулся Лейви.

— Да, иначе мне придется жениться на Асвейг силой, — невесело ответил викинг, и не посмотрев на нее.

— Жениться силой… Такого я еще не слыхал, — расхохотался скальд. — Не самая плохая участь у тебя, малышка. Может, ну ее, эту вельву?

Асвейг только скривила губы на издевку, а Лейви, будто не заметив ее недовольства, продолжил улыбаться. Шутить вовсе не хотелось. С приближением к Гокстаду она все больше чувствовала собственную решимость выяснить все, что возможно. В душе будто бы не осталось никаких теплых воспоминаний о Рунвид: теперь было понятно, что она с самого начала вела какую-то свою игру. Только итог ее предугадать никак не получалось. К тому же Хель тоже предупреждала, что старуха совсем не та, кем кажется.

Постоянно посматривая по сторонам, чтобы не встретить вдруг кого знакомого, они пошли вдоль главной и не такой грязной, как остальные, улице Гокстада. Раньше Асвейг была бы рада увидеть кого-то, кто мог бы за нее вступиться и помочь, но постепенно ей стало все равно. После того, что сказала Уна, после безразличия всех, кого она когда-то знала. Поэтому повстречаться с бывшими соседями теперь стало бы скорее наказанием.

Но, к счастью, либо путники так истрепались в дороге, что никто не мог их узнать, либо всем просто было плевать на очередных перехожих людей, что всего-то на несколько дней задержатся в городе. А потому на окраину Гокстада, который после нападения викингов уже залечил раны и отстроился вновь, прошли беспрепятственно. Как сказал Лейви — скучно.

Асвейг почти не удивилась, обнаружив, что дом Рунвид стоит совсем невредимый на том же самом месте. Привычно светилось окошко под крышей: значит, хозяйка дома. И, судя по следам у порога, люди так же ходили к старухе за хитрыми снадобьями, а кто и о судьбе своей проведать.

— Стало быть, здесь живет вельва, — вздохнул Ингольв и замедлил шаг, словно вдруг засомневался, стоит ли к ней идти.

— Сколько себя помню, она всегда жила здесь. И всегда сюда возвращалась, — кивнул Гагар.

— Если кто не занял этот дом вместо нее,— напомнил всем Лейви о том, что все могло поменяться.

Асвейг вышла вперед и громко постучала в дверь, хоть раньше всегда заходила к Рунвид, как к себе домой. Да только нынче многое стало по-другому.

Поначалу в доме ничто не шелохнулось, никто не спросил, кто притащился к помогу на ночь глядя. А через пару мгновений дверь распахнулась. Рунвид остановилась, разглядывая гостей одного за другим, и сжала губы так, что они вытянулись в твердую линию. Нутро словно иглой прошили, и отпали последние сомнения в том, что старуха все ж не из этого мира. Такое великое знание отражалось в ее глазах.

— Я знала, что вы придете, — хрипло, словно ворона, молвила она, когда все от ее долгого изучения и неловкости уже начали переступать с ноги на ногу.

— Было б удивительно, если бы не знала, вельва, — совсем не доброжелательно ответил Ингольв.

Рунвид смерила его тяжелым взглядом, а после уставилась на Асвейг

— Я говорила тебе держаться от него подальше? Теперь твоя судьба изломана, уничтожена и перевернута. Я больше ничего не вижу.

— Зато расскажешь, что знала до того, как моя судьба была сломана, — резко проговорила Асвейг, делая шаг в дом.

Рунвид отступила, пропуская ее, и махнула остальным.

— Проходите. Разговоры нам долгие вести придется.

Мужчины не слишком радостно вошли и расселись на единственной лавке в доме, что могла их всех вместить. Внутри было дымно и душно от чадящего почем зря очага. Так, пожалуй, и не засидишься особо. Асвейг по привычке опустилась на свое обычное место подле Рунвид, а потом только подумала, уместно ли это сейчас, но вставать не стала. Вельва села в кресло, отложив вязание, и выжидательно обвела всех взглядом в очередной раз, словно от гостей ждала каких-то рассказов.

— Вижу, вас привела ко мне большая нужда, — заговорила она наконец после тяготящего молчания. — Скажу сразу, чтобы вы не ждали от меня ответов на любые вопросы. Кое-чего вам лучше не знать.

Ингольв прокашлялся, не слишком-то довольный таким предупреждением, и коротко посмотрел на Асвейг Та кивнула, разрешая ему говорить первым, хоть надобность у нее тоже была не самая последняя.

— Случилось так, что, спасая меня от смерти, которую ты мне совершенно точно предсказала, Рунвид, Асвейг связала наши жизни. Не то чтобы это было слишком страшно, но причиняет некоторые неудобства. Например то, что она может управлять моей жизнью. И я умру, если умрет она.

Рунвид приподняла брови, словно услышанное оказалось для нее неожиданностью.

— Асвейг слишком плохо управляет своими силами. Так что не удивительно, что она поступила настолько неосторожно. Хотя, наверняка, об этом и не подозревала. Получается, ты хочешь узнать, как разорвать эту связь?

— Да уж хотелось бы, — скривился викинг так, что Асвейг даже стало немного обидно.

— А если я скажу, что разрыв связи, которая с прошлого лета стала очень крепка, ты не переживешь? — Рунвид встала, подошла к котелку, что висел чуть в стороне от огня, и черпаком начала разливать по кружкам какой-то отвар.

— Снова умирать? — Ингольв, показалось, вовсе не обеспокоился.

— Ты сильный мужчина, Ульв, — вельва подала ему питье, а тот недоверчиво к нему принюхался. — Пей, я не хочу тебя отравить… Так вот, ты сильный, но и твоих сил не хватит, когда Асвейг выдернет из тебя, как хребет, всю жизнь, что вложила однажды.

— И что же, совсем нет никакой возможности избавиться от этого? — уже не так запальчиво уточнил викинг

— Подойди, — Рунвид, раздав всем кружки и взяв одну себе, снова села на место. Ингольв, слегка помедлив, встал и шагнул к ней, преодолевая почти весь домишко разом. — Покажи те руны, что остались на твоем теле.

Викинг быстро скинул пояс с оружием и стянул рубаху, поворачиваясь к вельве боком. Та наклонилась ближе, всматриваясь в багровые знаки. Они с тех пор, как Асвейг их нанесла, почти не зажили, оставаясь слегка схватившимися коркой рубцами.

— Очень грубая работа, моя девочка. Разве я тебя этому учила? — вдоволь наглядевшись на переплетение рун, проворчала старуха.

Щеки тут же вспыхнули, словно Асвейг пожурили, как нерадивую ученицу. Странно, она в тот миг думала, что все делает правильно. Получается, что-то напутала или забыла? Тут же Ингольв посмотрел уничтожающе, точно она ему зазря попортила ценную шкуру.

— Что я сделала не так? — не сумев удержать возмущения в голосе, буркнула Асвейг

— Не удивительно, что привязала его. Он же не овца. Нужно было дать ему волю быть человеком без тебя. А так ты сделала его почти нежитью, покорной твоему слову, — Рунвид с интересом посмотрела на викинга. — Но и он не обычный из смертных, раз остался собой. А связь — это только мелкая неприятность по сравнению с тем, что могло случиться.

Ингольв наконец надел рубаху снова, и Асвейг больше не пришлось прятать взгляд, удерживаясь от того, чтобы на него смотреть. Что же за напасть такая? Спросить бы у Рунвид и об этом, да неловко перед Лейви и Гагаром.

— Я думала, с людьми все так же, как и с другой живностью.

— На то они люди, что с ними все сложнее, — будто говоря о каких-то других существах, молвила вельва. — Да и тебе это досаждает, не так ли?

Она хитро, словно молодая девчонка, что секретничает с подругой, прищурилась, и губы ее тронула улыбка. Ингольв тут же вперился в Асвейг, похоже, разгадав, что та имеет в виду.

— Меньше, чем ему, видимо.

— Так что с нашей связью? Разве нет способа?.. — вернулся викинг к насущному.

— Есть, — неожиданно согласилась Рунвид, будто разглядывание рун изменило ее мнение. — Ты ведь ульфхеднар? Или не успел им стать?

— Не успел, — Ингольв даже чуть сник. — Пришлось бежать из поместья.

— Так вот. Став ульфхеднаром и пройдя посвящение, ты, возможно, сможешь пережить разрыв. Если мы успеем до того, как снадобья отпустят твой разум.

— И как же я пройду посвящение? — всплеснул тот руками, снова усаживаясь подле хранящего молчание Лейви. — Кто назначит мне испытание, и где я возьму нужные травы?

— За это не беспокойся. Есть у меня те, кто поможет. Если ты не побоишься ступить на этот путь, — Рунвид сложила руки на коленях и откинулась на спинку кресла. — Даже тогда я не могу обещать, что ты выживешь. Но помни, что тогда твоя судьба переменится. И тебе придется бежать от Асвейг, как от огня.

— Почему? — викинг нахмурился еще сильнее, словно эта мысль его вовсе не радовала.

Сердце Асвейг забилось быстрее от накатившего вдруг разочарования и предчувствия вовсе не доброго предсказания.

— Потому что, если ты станешь ульфхеднаром, покровителем твоим отныне будет Фенрир. Ты не можешь это выбрать. Как он, ты сожрешь солнце, что греет многих. А останешься с Асвейг, что находится под дланью Хель, вы уничтожите мир, в котором живете, — вельва помолчала, раздумывая. — Помощниками вашими станут Локи, — она указала на Лейви. — И пес, что хранит царство мертвых — Гарм, — ее палец ткнулся в сторону Гарара. — Больше ничего не скажу. Но, если найдете в себе силы разойтись в разные стороны, то проживете свою человеческую жизнь так, как должно.

Воцарилась страшная тишина. Даже Лейви и Гагар, которые, верно, не ожидали, что станут свидетелями столь мрачных пророчеств, а уж тем более, что окажутся в них замешаны, совсем понурились. Асвейг вдохнула, вспомнив, что надо дышать и ответила на взгляд Ингольва, что тот никак с нее не сводил все то время, как вельва говорила.

— Я согласен, — уронил он, кажется, ничуть не обдумав такие важные слова. — Без того, что нас сейчас связывает, уйти будет проще, ведь так?

Вельва только усмехнулась.

— Сам узнаешь.

— Мне тоже есть, о чем с тобой поговорить, Рунвид, — наконец отозвалась Асвейг, стараясь не думать больше о том, что касалось Ингольва. Свою судьбу ей тоже важно узнать, иначе она и в одиночку натворит бед.

— С тобой, моя девочка, мы поговорим вечером, — старуха накрыла ее ладонь своей, таким знакомым, привычным жестом. — А сейчас у меня к вам есть одна просьба. Раз уж вы все мои гости, нужно бы сходить на торг. Честно скажу, кормить троих мужчин мне и нечем.

Она виновато и обезоруживающе улыбнулась. Асвег хотела было настоять на своем, но поняла вдруг, что и эта просьба вельвы не случайна.

— Мы купим все, что нужно, — поспешно встал со своего места Лейви. — Мне лично надо продышаться, а то в обморок скоро упаду, как девица на сносях.

Совершенно обескураженно озираясь, встал и Гагар, готовый идти с ним куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Ничего не оставалось делать, как, оставив в доме вещи, идти с мужчинами.

На торге, как всегда, оказалось людно. Горожане пополняли съеденные за зиму припасы: нового урожая теперь нескоро дождешься, Больше всего налегали на привезенную с юга и с датских земель пшеницу. Ингольв тоже встал рядом со сваленными в кучу мешками с зерном, прицениваясь и размышляя. Лейви, презрительно хмыкнув, ушел к прилавкам с рублеными овечьими и даже коровьими тушами, над которыми вовсю вились мухи, но нюхнув исходящего от них запаха, поспешно вернулся к побратиму.

— Лучше возьмем вяленого, — он подмигнул Асввеиг, а та молча с ним согласилась.

Гагар, придирчиво оглядывая товары, принялся торговаться вперед Ингольва: Оттар часто брал его с собой на рынок. В деле выбора провизии он успел поднатореть.

— Асвейг! — прозвучал вдруг среди общего гомона звонкий оклик.

Она замерла, размышляя, не стоит ли прикинуться глухой. Цепкие тонкие пальцы схватили ее за плечи. Стоило развернуться, как лицо накрыли светлые локоны, а шея оказалась в кольце крепких объятий. Борга наконец отпустила ее и удивленно оглядела с головы до ног. Да, удивиться тут было чему. Мало того, что рабыня, так еще с дороги больше на потрепанную тряпку похожа, чем на человека.

— Ты знаешь, сколько я плакала, когда узнала, что тебя увезли викинги? — так натурально всхлипнула девушка, что Асвейг ей почти поверила.

Захотелось спросить, чего тогда не приехала, не попыталась выкупить или попросить об этом Уну. Да зачем? Что это теперь изменит?

— Как видишь, я жива, — подумывая, как бы поскорей отговориться от бывшей подруги, пробормотала Асвейг. — Я рада, что с тобой все в порядке.

Борга вдруг помрачнела и дернула плечом.

— Я же недавно дочку родила, — она снова улыбнулась. — Хочешь, пойдем, я тебя с ней познакомлю?

— Ты вышла замуж? Кто же отец, — Асвейг вдруг почувствовала, что действительно за нее рада.

И даже стало стыдно за обиду, которая не позволила приветствовать Боргу так же, как та приветствовала ее. Может, она просто не смогла приехать. Или не пустили родичи.

— Я не знаю, кто отец, — девушка развела руками.

Асвейг не стала больше ничего выспрашивать да и захотела тут же откусить себе язык за неосторожный вопрос. Борга осталась жива тогда и не попала в рабство. Но и ей осталось напоминание о дне, когда на Гокстад напали викинги.

— Прости. Я в Гокстаде не надолго и зайти в гости не могу. Но как только вернусь сюда, то обязательно навещу вас с дочкой.

— А как же ты тут оказалась? Получается, врали все, и ты свободна? — Борга погладила Асвейг по плечу, будто еще не до конца верила, что видит ее живой.

— Не совсем, — вздохнула та, поглядывая на Ингольва, который уже, сторговавшись за несколько солидных мешков разного зерна, махнул ей рукой, подзывая. — Но скоро все изменится.

Борга оглянулась, пытаясь понять, на кого та смотрит, и округлила глаза, заметив бастарда, а рядом с ним и Гагара, который выглядел очень довольным: видимо сумел хорошо сбить цену.

— Это же…

Асвейг юркнула в толпу и поспешила обратно к дому Рунвид, зная, что Ингольв обо всем догадается.

И верно, ждать мужчин долго не пришлось, они подоспели следом за ней. Втащили внутрь провизию, которой одной вельве хватило бы, верно, на несколько месяцев. Та только всплеснула руками, увидев мешки с зерном, копченое и вяленое мясо да связки трав, чтобы ароматнее была еда.

Вместе с Асвейг они приготовили суп, а поужинали все, когда на дворе была уже темная ночь. К тому же затянул свою нудную песню дождь, пролившись из набежавших с севера облаков.

Не пытаясь пока больше ни о чем расспросить Рунвид, мужчины улеглись спать по разным углам, где им нашлось место. На удивление, заснули все скоро, и понеслось по дому их могучее дыхание. Асвейг собрала посуду, сполоснула в нагретой воде и села рядом с Рунвид, которая уже вновь взялась за вязание.

— Ты обещала, что мы поговорим.

— Я не отказываюсь от своих слов, — старуха подняла на нее проницательный взгляд. — Ты хочешь услышать, что я знаю о тебе?

— Мне кажется, ты о многом не говорила.

Асвейг сложила руки на коленях, равно готовая и к долгому рассказу, и к молчанию.

— Я не знаю, откуда ты, — уставившись в пламя, вздохнула Рунвид. — Но знаю, что не из нашего мира. В нашем мире давно не рождается никто с такими силами, как у тебя. Я вижу на тебе печать Хель. Ты видела ее?

— Да, я встретилась с ней в заброшенном святилище. Она помогла мне кое-что вспомнить… И восстановила утерянные дощечки в ларце.

— И что же ты вспомнила? — старуха по-прежнему смотрела куда-то вдаль.

— Я много убивала. Людей, которые хотели, верно, убить меня. И с тех пор я очень плохо сдерживаю свои силы.

— Ты прочитала то, что написано на дощечках?

Асвейг невольно покосилась на свой заплечный мешок, что так и лежал недалеко от двери.

— Нет. Не все. Многого я не знаю.

— Это очень древние руны. К тому же написанные не людьми. Даже я смогла понять не все, что они рассказывают. Но зато поняла, из-под чьей руки они вышли. И еще вот, — Рунвид достала из кошеля, висящего на поясе, еще одну дощечку и протянула Асвейг.

Та внимательно посмотрела на нее и почти удивилась, когда знаки на ней оказались вполне понятны. Но то были не здешние руны, разве что вполне человеческие. Это походило на письмо. Возможно, от родителей. Асвейг читала его, и глаза наполнялись слезами. Они хотели спасти ее и потому отправили в другой мир, чтобы она научилась управлять своими великими силами и не принесла никому больше вреда. Чтобы никто больше не смог обвинить ее в угрозе для остальных и не захотел убить. И они указывали на того, кто мог бы обучить ее всему.

— Кто такой Эльдьярн? — Асвейг вновь повернулась к притихшей Рунвид. Та пошевелилась, словно сбросила дремоту.

— Я долго не могла понять, о чем напоминает мне это имя, — заговорила она тихо и чуть хрипло. — И потом только вспомнила легенду. Такую старую, что сейчас она почти затерялась в памяти людей. Далеко не всякий скальд сможет ее рассказать. Легенду об огненном маге-великане, который хотел уничтожить человеческий род. И за что собратья убили его, а тело запечатали в вулкане на одном из островов. Его звали Эльдьярн.

— Но как он мне может помочь? — Асвейг нахмурилась, перечитывая имя на дощечке и сомневаясь, нет ли там ошибки.

— Он владел не только огнем, но ведал такой гальдр, который сейчас никому не подвластен. Не суть, какое заклинание: зажигающее лампу или жизнь в теле умершего. Важны умения владеть рунами и плести из них узор заклинаний. Те знания утеряны. Даже для меня. Поэтому и я не смогла научить тебя так, чтобы ты смогла сдерживать данную тебе силу.

— А он? Он мог бы меня научить?.. Рунвид качнула головой.

— Возможно. Если бы не был мертв уже многие сотни лет.

Асвейг потупилась, разглядывая земляной пол. Те, кто написал это письмо, верили, что она сможет встретится с Эльдьярном. Но как, если его нет в живых?

— На каком острове лежит тело Эльдьярна? Вельва посмотрела с опаской, но все же ответила:

— Если верить легенде, то остров Фьермонт. Он лежит не так далеко от Гокстада, но туда тяжело добраться между других мелких островов, что его окружают.

— Я попытаюсь.

Асвейг встала, ощущая жгучее нетерпение отправиться 8 путь немедля. Забылось и то, что она невольница, и то, что связана с Ингольвом. И осознание этого молотом прибило ее к земле. Куда она собралась? Не вплавь же добираться станет! У нее нет ничего, даже свободы.

Рунвид мягко взяла ее за руку, призывая снова сесть.

— Я тебе не мать, чтобы пытаться удержать от опасностей. Но и молчала о том, что знаю, не только из вредности. А потому что встреча с Эльдьярном может принести тебе больше горя, чем пользы.

Асвейг выдернула руку из ее пальцев.

— Посмотри на меня! Думаешь, если я останусь, не попытаюсь что-то узнать, мне от того станет лучше?!

— Смотря как устроить свою жизнь… Старуха упрямо сжала губы.

— Жизнь? Это не жизнь, — вспылила Асвейг еще сильнее. — Все разрушено, что было у меня. Я не нужна там, откуда пришла. И в этом мире мне не найдется места, если я не научусь управлять самой собой. Ты же все знаешь! Ты вельва. Или кто ты, чего я еще о тебе не ведаю?

Рунвид тоже поднялась и показалась вдруг гораздо выше, чем раньше.

— Раньше я умела прясть судьбы. Теперь только вижу, но не могу ничего изменить. Я знаю, что будет, избери ты тот или иной путь, но не могу уберечь от глупостей. Эльдьярн — сумасшедший великан! Наверное, те, кто отправил тебя на встречу с ним, не знали об этом?

— Может, я не менее сумасшедшая, чем он… только ощущение прошедшего жара.

— Поэтому я прошу тебя подумать еще раз.

— гнев начал стихать, оставив в груди

Рунвид снова взяла ее за руку и потянула вниз на скамью.

— Чего расшумелись? — послышался из полумрака угла голос Ингольва. — Пусть сама решает, что ей нужно. Ты не сделала ей ничего доброго, Рунвид. Только стращаешь все.

— Ты позаботься лучше о своей участи, Улье, — резко бросила вельва. — Я обо всем тебя предупредила. И не тебе говорить о свободе воли, когда ты сделал ее рабыней ради безопасности своей шкуры.

Ингольв сел, не сводя с Рунвид гневного взгляда. Но благоразумие все ж победило в нем: как-никак, а той еще помогать им рвать связь, от которой пока что были одни только беды. Старуха на него и вовсе не смотрела больше, снова разместившись в кресле, как ни в чем не бывало. Викинг улегся, зло пошуршав покрывалом, и затих.

Асвейг представляла, сколько усилий ему потребовалось, чтобы не продолжать перечить Рунвид. Ингольву пришлось на время забыть о гордости.

— Обещай мне, что до тех пор, пока не избавишься от него, — тихо проговорила вельва, — ты подумаешь над тем, что будешь делать дальше.

Не совсем поняв, что та имела в виду под словами «избавишься от него», но надеясь, что ничего зловещего, Асвейг кивнула.

— Я подумаю.