Проклятие валькирии

Глава 13

Асвейг почувствовала, что Ингольв ушел. Первый раз она ощущала его так отчетливо, никогда раньше о том не задумываясь. Еще не пришло известие с тинга о том, какое решение принял конунг, а внутри слоено легче стало от мысли, что его все же не казнили. Рабы, что остались в поместье, так и ходили в неведении, а ей хотелось поделиться хоть с кем-то радостью и надеждой на спасение, хоть та и становилась все призрачнее. Превозмогая боль во всем теле, Асвейг все же встала и поковыляла во двор, не думая о том, что брути милостиво выделили ей последний день для отдыха и восстановления. А после — работать — вместе с остальными, нечего разлеживаться. Она почти не удивилась, когда неподалеку увидела Гагара. Трелль воспринял распоряжение Ингольва очень серьезно, за что уже получил не один нагоняй от брути. Того и гляди, скоро побьют.

Солнце уже поднялось над громадой каменной стены фьорда, разбросав по земле резкие вытянутые тени. Пожалуй, если бы не повод, то этот день можно было бы счесть удачным для путешествия. Только вот Асвейг по-прежнему оставалась в Скодубрюнне, хоть и стремилась отсюда всей душой. Она подбежала к Гагару, кутаясь в куцый плащ, и схватила за локоть, оттаскивая чуть в сторону.

— Его отпустили… — шепнула ему на ухо.

Трелль нахмурился, не веря, и посмотрел в сторону моря, откуда, похоже, уже скоро должны были вернуться те, кто отправился на тинг.

— Откуда ты знаешь? — с сомнением проговорил он. — Слышал, Альбин Белобородый вчера на все поместье грозился, что не позволит Ингольву уйти.

Асвейг вдруг смутилась. И как объяснить, откуда? Можно ли ему открыть то, чем связаны они с Ингольвом? Она поразмыслила, кусая губу, и ответила расплывчато:

— Чувствую.

Гагар закатил глаза.

— Пусть даже его и отпустили, думаешь, теперь он вспомнит о тебе? Станет снова ввязываться в неприятности ради рабыни? Ему бы ноги унести, пока конунг не передумал.

— Он обещал, что поможет! — захотелось ответить ему хорошую затрещину.

— Я чего-то не знаю, или это он сделал тебя своей рабыней? — не удержав язвительности, процедил трелль. — Хоть ты и заслужила свободы за то, что спасла его тогда.

— Не нужно вспоминать былое. Многое поменялось, — Асвейг повернулась уходить, так и не найдя у Гагара поддержки ее чаяниям.

— Что поменялось? — подозрительно сощурился тот, догоняя ее и заглядывая в лицо. — Ну?

Она зло высвободилась, когда он схватил ее запястье. Будто должна перед ним оправдываться! Гагар отпустил, тяжко вздохнув. Верно, он тоже надеялся, что Ингольв, оставшись в живых, исполнит своего обещание и подарит ему свободу, которая всегда была для трелля желаннее всего на свете. Но пытался не погружаться в мечты слишком сильно: обычно после разочарование приходит уж больно жестокое. И Асвейг боялась когда-нибудь стать такой же, как он.

Вопреки мелькнувшему было опасению, что невольно зародилось в душе после разговора с Гагаром, скоро стало известно, что Хакон и правда изгнал Ингольва до следующего лета. Многие подивились справедливости и благоразумию молодого конунга. Ведь едва ли не у каждого было сомнение в том, что он не сможет не поддаться на уговоры Альбина Белобородого. Уж больно тот хотел немедленной смерти бастарда.

И кажется, все, обсудив решение Хакона, скоро о нем позабыли. Теперь должно было свершиться погребение Эйнара. И Асвейг предпочла бы умереть, чем вместе с остальными рабынями помогать готовиться к нему.

— Эдак скоро не останется запасов в кладовых и земель для курганов, — ворчала Ингеборг, замешивая тугое тесто для хлебов. — Скорей бы уж отбыли в поход.

— Ты ворчишь, как Сиглауг когда-то, — хмыкнула Бьерна. — А хозяйка наша новая вон, не особо о том заботится. Эх, на тебе надо было Хакону жениться!

Рабыни засмеялись в голос, а громче всех — сама надзирательница.

— Вот бы мы зажили, — протянула Асвейг, поддерживая шутку.

Никому лучше не знать, что жить здесь теперь ей и вовсе невмоготу, как ни привыкла за зиму. Ингеборг разулыбалась и принялась с двойным усердием месить тесто. Но вдруг веселье оборвалось. Она обернулась к двери: там стояла Мерд, разодетая, как истинная хозяйка. Рабыни попрятали взгляды, даже Бьерна потупилась. Но не из-за уважения или страха все притихли, а лишь потому, что никто власти воительницы здесь рад не был. Уж как Сиглауг всех в ежовых рукавицах держала, а за самодурством замечена не была. Напротив, от Мерд того и ждали — самодурства и несправедливости.

Девушка окинула всех взглядом, легонько смахнула выступившую от духоты испарину со лба.

— Хитро вы все придумали, — будто сама себе пробормотала Мерд, глядя перед собой. — Побратимство Лейви с ИНГОЛЬБОМ. ВОТ И теперь скальда вместо себя прислал, зная, что ему тут появляться нельзя… И говорить желает только с Хаконом.

Асвейг непонимающе нахмурилась, не зная, стоит ли что-то отвечать. Но похоже, промолчав, она не ошиблась: Мерд просто ворчала, считая, что ее обвели вокруг пальца. Однако все стало ясно, когда они вошли в длинный дом. Там, кроме нескольких рабынь, которые убирали со стола посуду после трапезы, и Хакона оказался еще и Лейви. Он тут же перевел взгляд на Асвейг и белозубо улыбнулся, словно родного человека увидел. На глаза почему-то тут же навернулись слезы.

— Вот, привела, как и просили, — недовольно бросила Мерд и села рядом с мужем. Тот и не посмотрел на нее, продолжая о чем-то размышлять.

— Думаешь, я не понимаю, что не для себя ты рабыню выкупить хочешь? И что золото, которое ты мне тут за нее предлагаешь, явно не твое. Красная цена ей — восемь марок. И лишнего мне за нее не надо.

— Я не хотела бы продавать Асвейг, — осторожно возразила Мерд. — Работы в поместье много, особенно, если вы отправитесь в поход… Тем более отдавать Гагара сейчас неразумно.

Хакон дернул уголком губ, словно жена его раздражала.

— Мерд тоже говорит дельные вещи. Мы собираемся в поход, в поместье останется не так много людей, чтобы работать и содержать хозяйство. И лишиться сразу двух рабов…

— У меня в Уппсале много хороших знакомых, — ничуть не стушевался Лейви, продолжая удерживать на губах приветливую улыбку. — И среди тех, кто торгует рабами — тоже. Я могу сделать так, что тебе пришлют самых лучших треллей совершенно бесплатно. Раз уж ты опасаешься, что твое хозяйство пострадает.

На этот раз конунг наморщил лоб, подозрительно прищуриваясь. А Мерд и вовсе обиженно нахохлилась: никто не любит, когда все начинает идти не так, как рассчитывал. А вот Асвег наоборот, приободрилась, и нарочито беззаботный вид Лейви только прибавлял уверенности.

— Мягко ты стелешь, скальд. Да и кто бы сомневался в твоих умениях, — помолчав, вздохнул Хакон. — Что ж такого в этой рабыне, что Ингольв на все готов пойти, чтобы ее забрать и уберечь? Неужто по отцовским стопам пошел, влюбился?

— Может, и влюбился, — Лейви пожал плечами. — И не хочет, чтобы она закончила так же, как его мать под гнетом хозяйки.

Он недвусмысленно вперился в Мерд, а та аж покраснела. Конунг проследил за его взглядом и помрачнел.

— Вели брути, чтобы помогли Асвейг и Гагару собрать вещи, которые они смогут забрать с собой, — обратился он к жене. — Мне не нужны здесь рабы, от которых одни только проблемы.

— Но… — воительница встала, готовясь снова спорить.

— Я сказал, иди, — Хакон глянул на Асвейг. — И ты тоже.

Зло шагая, Мерд поспешила вон из дома. Пришлось бежать за ней, а то неровен час напоследок найдет, за что отыграться.

— Не думай, что ты отделаешься так легко, — коротко обернулась воительница. — Я еще поговорю с Хаконом…

— Тогда я тоже поговорю с твоим мужем, — сама для себя неожиданно ответила Асвейг. — Думаю, мне есть, что ему рассказать.

Мерд встала, как вкопанная, и медленно повернулась к ней.

— И что же ты собралась рассказать ему?

— А то, что его жена в первую после свадьбы ночь бегала к Ингольву. Чтобы, верно, как рабыня, на сене с ним…

От громкого шлепка аж уши заложило. И только потом, когда словно огнем вспыхнула щека, Асвейг поняла, что Мерд ее ударила. Она успела удержать ее запястье и шагнула навстречу, не обращая внимания на боль. По пальцам знакомо разбежалось покалывающее тепло. Убить ее — так легко. Но как нелегко придется после. Но, уже собираясь отпустить замершую от неожиданности воительницу, Асвейг помедлила, прислушиваясь к тому, что почувствовала. Гораздо больше жизненных токов, чем может вместить один человек. Едва заметные, тонкие, но обещающие разрастись и сплестись накрепко с нитями силы матери.

Сказать ей?

Асвейг разжала пальцы, давая Мерд отшатнуться. Ничего, скоро узнает сама, когда не придет лунная кровь.

— Ты — рабыня, и никто тебе не поверит, — переведя дух, буркнула хозяйка.

— Может быть. Но Хакон все же задумается, почему он спал всю ночь вместо того, чтобы с женой быть, — Асвейг не дрогнув проследила, как та, уже подняв руку для нового удара, опустила ее.

— Катись отсюда на все четыре стороны. И лучше тебе больше никогда не попадаться мне на глаза.

Мерд отвернулась и, позабыв, куда ей было нужно, ушла, оставив посреди двора в одиночестве.

Асвейг не помня себя то ли от шальной радости, то ли от схлынувшего пламени, что едва не выплеснулось вновь, вернулась в хижину. Тут же она достала из-под лежанки свой дорожный мешок и принялась собирать его, хоть и складывать туда особо нечего. Словно почуяв, одна за другой в дом прибежали рабыни, окружили ее, поначалу храня молчание, а после не выдержали и затараторили наперебой.

— И все ж, Асвейг, что у вас с ИНГОЛЬБОМ было? — громче других спросила Бьерна. Девицы притихли, тоже ожидая ответа. — Не зря ведь озаботился, скальда тебя выкупать прислал.

Кто-то из рабынь довольно ехидно усмехнулся. Ингеборг шикнула и ткнула в толпу локтем. Судя по сдавленному вздоху, попала, куда метила.

— Он обязан мне жизнью, если вы забыли, — Асвейг и не повернулась даже. — Вот, видно, заслужила благодарность, наконец.

Девушки согласно запереговаривались. Больше никто ничего выведывать не стал. А чуть позже заглянул и Гагар, поторапливая. Асвейг скомкано попрощалась рабынями, не зная, что можно сейчас им сказать. Любая из них хотела, верно, оказаться на ее месте, прекрасно понимая, что, хоть она и осталась пока невольницей, всего-то перекупленной другим хозяином, но стала свободнее их всех. Слоено в бреду, Асвейг пошла за Гагаром. Трелль что-то сбивчиво говорил, безуспешно пытаясь скрыть радость, а она и не слышала, что. И думала только: вот бы, выйти за ворота и пойти куда глаза глядят. Одной, без надзирателей и хозяев. Только она все еще рабыня и принадлежит теперь, получается, Лейви. Вот уж странно.

Скальд ждал их на тропе за границей Скодубрюнне, поглядывая чуть исподлобья. Сейчас он уже не был столь улыбчивым, да и мед слов лить не стал: не для кого. Он просто дождался, когда Асвейг с Гагаром подойдут, когда спрячется за калиткой стражник, и отрывисто распорядился:

— Идем без отдыха до вечера. Нам нужно успеть до темноты добраться до Ингольва, — затем посмотрел с сомнением. — Ты сможешь, Асвейг?

— Смогу, — она поправила на плече мешок.

Хоть и чувствовала себя до сих пор неважно, а, если нужно, соберет все силы, чтобы убраться отсюда подальше. И обузой мужчинам не станет.

— Я помогу, если что, — вступился Гагар. Скальд покачал головой, отворачиваясь.

— Да уж знаю. Помощник.

Он пошел вперед, шагая быстро и твердо. Пожалуй, так и запыхаться можно, если за ним бежать. Да деваться некуда. Гагар легко приноровился к его ходьбе, а Асвейг пристроилась позади, стараясь не отставать. Шли почти молча, только иногда Лейви распоряжался, куда по разветвленной тропе поворачивать. Гагар разговоров не заводил: сейчас и не вдруг поймешь, как себя вести надо. Асвейг и вовсе боялась сбить дыхание: на болтовню ее и не хватило бы. Останавливались на короткий отдых только раз, попить воды и перевести дух. И то лишь потому, что скальд заметил, как спутники начали все чаще спотыкаться.

Радовало, что нынче дождь не шел, дорога по плечам гор успела даже подсохнуть. В прозрачной тени ясеней было тихо, безветренно. Совсем другое дело против того, как под ливнем таскаться. Асвейг аж содрогнулась, вспомнив свое недавнее и недолгое путешествие.

Показалось, что начало темнеть очень скоро, а Лейви все так же продолжал вести за собой, ничуть не сбавляя шага. Хотелось спросить, как долго еще идти до лагеря, где их ждал Ингольв, но все откладывала вопрос. И чуть позже он отпал сам собой, когда потемневший лес вдруг едва заметно озарился рыжим, а после мелькнул среди кустов и костер, чьи отсветы известили о нем так загодя.

Бастард не сидел без дела весь день. Он охотился, и добыча ему попалась неплохая: несколько зайцев, которых он как раз освежевал и теперь готовил на огне. Дурманящий запах жареного мяса уже поплыл по лесу. Желудок тревожно вздрогнул, весь день обделенный едой. Все так и встали на границе небольшой поляны, где бастард так удобно расположился, скованные разыгравшимся голодом и обрушившейся на плечи усталостью.

Ингольв поднял на шум взгляд и удовлетворенно хмыкнул.

— Думаю, если бы я не дал тебе денег, Лейви, ты все равно справился бы, — он встал, отряхивая руки от золы.

Скальд только покачал головой и подошел к огню, скидывая на ходу суму с плеча.

— Больше не проси идти туда до следующего лета. Хакон поначалу едва меня взашей не выгнал. Потом еще Мерд… Думал, если и Фадир присоединится, точно ничего не получится, — он хищно принюхался к исходящему от заячих тушек запаху. — Аты не промах.

— Это у тебя лук хороший, — явно набиваясь на еще одну похвалу, протянул бастард. — Вы что встали? Идите сюда!

Асвейг переглянулась с Гагаром и только тогда вспомнила, что так и продолжает стоять на месте. Почти скрипя всеми суставами от страшной усталости, она подошла; Ингольв тут же сдернул с ее плеча дорожный мешок, в котором тихо брякнули рунные дощечки.

— Садись, — он легко взял Асвейг за локоть и потянул вниз.

Совсем не сопротивляясь, она опустилась у костра, где уже расселись, вытянув натруженные ноги, Лейви и Гагар.

— Надо бы обсудить, что мы будем делать дальше, но сначала поедим, — скальд хлопнул ладонями и потер ими друг о друга.

Не вняв его предложению, Ингольв заговорил о важном сразу, не забывая попутно снимать уже готовую дичь с огня.

— Куда ты хотела пойти, когда сбежала, Асвейг? Ведь куда-то ты собиралась?

— Дай ей поесть хоть и отдохнуть! — возмущенно пробурчал Гагар, одаривая бастарда взглядом исподлобья.

— Ты вообще молчи, — вяло отмахнулся тот. — Ты здесь только потому что я привык исполнять обещания.

Трелль заметно вскипел, но благоразумно но не стал ввязываться с ним в перепалку. Так и до рукоприкладства дело может дойти: Ингольв порой бывал очень вспыльчив, да и сейчас, видно, едва держался. А если схлестнутся с упрямым, что твой вол, Гагаром, точно быть драке.

Асвейг промолчала, пока снижалось напряжение между ними, и вновь посмотрела на бастарда.

— Я собиралась в Гокстад, к Рунвид. Она, возможно, могла бы помочь мне прочесть…

— Рунвид? Ты сказала, Рунвид? — бесцеремонно перебил ее тот. — Да. Она лекарка или знахарка.

— Или вельва, — усмехнулся Ингольв. — Вот же, как случается. В таком случае я тоже не отказался бы встретиться с ней.

— Постой, о чем ты говоришь? — Асвейг даже за рукав его схватила. — Вельва? Лейви, который все это время усердно обгладывал косточку, утер губы:

— В Гокстаде не любили о том говорить: чего судьбу пытать? Но и я слыхал, что не просто так она летом уходит.

— Я считала, что выдумки, — Асвейг перевела взгляд на свою руку, которой так и держала бастарда, и отдернула ее, опомнившись.

— Да, она вельва. И предсказала мне много чего интересного, — тот аж поморщился, видно, от воспоминаний. — Есть мне, о чем еще ее расспросить. Да и тебя я отпустить одну не могу. Боюсь, не дойдешь.

В костре что-то громко треснуло, вылетел кусочек уголька и попал на штанину Гагара, мгновенно проделав в ней дыру. Трелль вскочил, бранясь, но быстро отряхнулся и сел снова.

— Может быть ты ждешь от меня другого, — вновь заговорила Асвейг. — Думаешь, я буду требовать, чтобы ты освободил меня и оставил в покое. Но я не стану.

Лейви рассмеялся, а Ингольв грозно на него посмотрел.

— Набирается ума девчонка, — успокоившись, разулыбался скальд.

— Ну и правильно, — не разделив его веселья, буркнул бастард. — Может, Рунвид подскажет, как нам избавиться от… — он вдруг зыркнул на Гагара, который уже навострил уши, и замолчал.

Но Асвейг и так поняла его.

— Может быть…

Ингольв озадаченно прочистил горло, раздумывая над чем-то.

— За границей отцовских земель живет один его знакомец и хороший друг. Думаю, мы сможем на время у него остановиться, пополнить провизию и немного отдохнуть. А пока будем охотиться и ночевать под открытым небом.

— Разжиться бы где лошадьми, — мечтательно вздохнул Лейви.

— Может, и лошадей раздобудем, — кивнул Ингольв. — Думаю, мы найдем там хорошее убежище и поддержку.

Разговор стих. Кто уставился в огонь, кто в кучку заячьих косточек под ногами. Не сговариваясь, скоро начали укладываться спать. Воины подготовились к пути гораздо лучше, чем Асвейг с Гагаром: у тех и вовсе имущества никакого почти и не было. Но нашлись и для них войлоки да тонкие, но теплые шерстяные одеяла. Всю ночь горел костер. Поначалу держал дозор Лейви, а после него сел бдеть бастард. Не верили они до сих пор, что никто из Скодубрюнне не станет их преследовать. Меняясь на посту, они о чем-то тихо поговорили, поглядывая на рабов. Асвейг не слышала, хоть и не могла сомкнуть глаз. Не шел сон: все казалось нереальным, слоено происходило не с ней. Вот, была она вчера невольницей без права выходить за ворота одной. А сейчас держит путь в Гокстад, как и хотела. Никто ей не препятствует, а с тремя мужчинами и вовсе безопаснее некуда.

После того, как у костра, потирая глаза, сел Ингольв, она все же уснула, смутно чувствуя его пристальный взгляд. И пусть не проспала столько, сколько могла бы, а все равно наутро чувствовала себя свежей и отдохнувший. То ли воздух здесь был другой, то ли свобода, пусть и неполная, так бодрила, хоть вперед всех беги.

В путь собрались быстро, перекусив остатками вчерашних зайцев. Мужчины тут же принялись обсуждать, когда и кому идти охотиться вновь. Гагар в этом деле оказался не так силен, как свободные мужчины: кто ж ему когда позволял оружие в руки брать да еще и на охоту ходить? Понимание этого, видно, сильно злило трелля. Он шел, сердито сопя и слушая Лейви с Ингольвом. Бастард покосился на него один раз, потом другой.

— Ты чего, Гагар? — он усмехнулся, когда тот не ответил и даже отвернулся. — Хочешь, научу сражаться да стрелять? Негоже здоровому мужику только в кашеварении ловчить.

Лейви укоризненно на него посмотрел, как и Асвейг, разгадав легкую насмешку в его словах. А вот Гагар на то, кажется, вовсе не обиделся. Его лицо разгорелось интересом, словно у мальчишки.

— А вот и хочу! — быстро ответил он, словно опасался, что Ингольв передумает.

— Не страшно раба учить убивать? — скучающе предупредил скальд.

— Если он захочет меня убить, то и глотку перегрызет, безо всякого оружия, — дернул плечом викинг — Уж поверь.

Вот же верно подмечено. Почему-то от их уговора на душе стало только тревожнее. Уж сколько Асвейг знала трелля, а все равно иногда понять не могла, что у него в голове творится. Нет ли ненависти к хозяевам, не примется ли он мстить за что-то, лишь ему одному ведомое? Но Ингольв не походил на простачка и уж наверняка не стал бы предлагать такое, не будь уверен в том, что Гагар ему после не навредит.

Путь до поместья того бонда, о котором упоминал бастард накануне, лежал неблизкий. Неделю в дороге провести придется, а то и больше. Но чем дальше от Скодубрюнне, тем светлее становилось на душе. Пусть остается там Мерд со своей ненавистью, пусть остаются стены, что окружали всю зиму, не давая вздохнуть свободно. Так все равно лучше.

После полудня лес начал редеть, а там и вовсе оборвался, словно вырубили. Развернулась впереди гористая долина, влажная в низинах от близости речки, что бежала с вершин и низвергалась водопадом во фьорд. Луга, на которых так хорошо пасти овец, уже вовсю зеленели молодой травой. Вдалеке за холмом к небу поднимались прозрачные клубы пара, будто что-то варилось в огромном котле. А еще через несколько шагов ветер донес легкий запах тухлых яиц.

— Горячие источники, — морщась, сдавленно выдал Лейви. — Но это даже хорошо. Если честно, после беготни туда-сюда я не отказался бы помыться. Да и на охоту здесь можно сходить. Места хорошие.

Ингольв огляделся, будто искал подтверждения его словам.

Все тело начало зудеть от того, как захотелось окунуться в горячую воду и хорошенько отмыться от всего, что, словно грязь, прилипло к коже. Потому Асвейг внутренне была согласна со скальдом, но говорить пока ничего не стала, ожидая решения бастарда.

— Хорошо, остановимся там, — наконец проговорил он. — Их тоже ополоснуть не помешает, а в море още околеют от холода.

Он кивнул на Гагагра и Асвейг Никто серчать на него за резкие слова не стал. Наоборот, ноги будто сами по себе пошли быстрее в предвкушении скорого отдыха. Поднявшись на пологий пригорок, они остановились, окидывая взглядами каменистую площадку, что развернулась впереди. Ближе и поодаль курились неглубокие впадины, наполненные подземными водами, что нагревались жаром будто бы самого Муспельхейма. В каких-то из них можно было бы свариться, а в других — насладиться теплом и прогреть тело даже в самые холодные дни. Судя по всему, эти источники были давно облюбованы теми, кто жил неподалеку. Но сейчас тут никого не виднелось, а потому мужчины быстро развернули стоянку чуть в стороне, чтобы не донимал слабый, но все ж порой неприятный запах, что от них исходил. Лейви тут же засобирался на охоту. Закинул за спину лук, прихватил тул, полный стрел. Раньше Асвейг и знать не знала, что он хорошо стреляет. Скальд больше походил на того, кто, подобно Ингольву, проламывает черепа топором. Но и успела заметить за время пути, что порой он ходит и двигается так легко и бесшумно, что ни одна ветка под ногой не треснет.

Пока Лейви собирался, бастард успел развести костер из хвороста, что насобирал по дороге. Теперь же он отправил Гагара за ветками побольше, чтобы поддерживать огонь. Тот увязался за скальдом, и они вместе быстро скрылись за холмом, что защищал от ветра всю площадку.

— Идти еще долго, так что в теплой воде посидеть нескоро доведется. Если хочешь обмыться, иди к тому источнику, — Ингольв, не глядя, махнул в сторону. — Тот подойдет. В остальных ошпаришься.

Асвейг проследила за его жестом.

— Откуда ты знаешь?

— По цвету воды. Да и был тут когда-то давно. С отцом.

Она покосилась на свой мешок и нерешительно встала, отчего-то смущаясь.

— Да не трону я твой ларец. Дался он мне, — зло буркнул бастард.

— Я знаю.

— Тогда иди. Если хочешь, конечно.

Асвейг вынула из мешка тканину, которой можно было бы после обтереться, и свое старое, но выстиранное платье. В нем она приплыла из Гокстада и чудом смогла выцарапать его у брути после. Медленно она пошла к источнику, что был сокрыт двумя невысокими валунами от стороннего взора. Тот по виду казался и правда гораздо более прохладным, чем остальные. А потому люди, похоже, купались 8 нем чаще. Асвейг, еще раз оглядевшись, сбросила платье и медленно спустилась во впадину, которая оказалась не такой уж глубокой: сядешь — едва грудь прикрывает. Немного поерзав на твердом уступе, она наконец нашла удобное положение и откинулась на вылизанную водой до гладкости стенку.

Живительное тепло древних подземных недр проникало, казалось, до самых костей, обновляя, забирая усталость, питая накопленной в веках мощью. Тело расслабилось мгновенно, только продолжали покалыванием проноситься внутри отголоски той силы, что Асвейг, будучи не в себе, выпила из Эйнара. Они часто беспокоили ее, не находя себе места в чужом теле. Надо бы попытаться узнать у Рунвид, нельзя ли избавиться от лишних жизненных потоков, ведь применения им она все равно найти не сможет.

Голова постепенно словно потонула в душном дурмане. Асвейг будто бы задремала даже, неудобно запрокинув ее, но встрепенуться заставил отдаленый шорох. Она вскинулась и сползла пониже в воду почти до самого подбородка. Из-за валуна показался Ингольв — и что только ему понадобилось? Он на ходу снял плащ и закинул на плечо.

— Гагар вернулся. Я оставил его следить за огнем, — предупреждая вопрос, проговорил бастард и принялся развязывать ворот рубахи. Асвейг заозиралась, думая, как бы дотянуться до своих вещей. — Да не скачи! Не стану я тебя трогать. Только поговорить надо с глазу на глаз.

Она замерла, жалея, что не может скрыться по самую макушку. Ингольв разделся до пояса, оставшись в одних исподних штанах и тоже опустился в воду, громко выдохнув от удовольствия. Окунувшись и намочив бороду, он сел, раскинув обвитые толстенными жгутами упругих мышц руки по краю источника.

— О чем говорить хочешь? — Асвейг поджала к себе ноги, почувствовав, как голого бедра коснулось его колено.

— О том, что делать дальше будем, — Ингольв провел мокрыми пальцами по волосам, откидывая их назад. — Я от тебя завишу так, что паршивее не придумаешь. А вообще в рабынях ты мне совсем не нужна, уж поверь. Рунвид сможет рассказать, как нам разорвать эту связь и остаться живыми?

— Я не знаю, — честно ответила Асвейг. — Я даже не знаю теперь, кто такая Рунвид на самом деле. И что она умеет. Чем может управлять. Но я надеюсь, что она сможет нам помочь. Если еще живет в Гокстаде.

— Если она сумеет нас освободить или рассказать, как это сделать… В тот же день, как ты отпустишь мою жизнь, я верну тебе свободу. Обещаю, — бастард посмотрел серьезно, словно убедить хотел, что так и будет, зная, что Асвейг может ему и не поверить.

— Я понимаю, — она с усилием отвела взгляд от его лица, пытаясь не смотреть и на его широкую грудь, что никак не помещалась под водой. — Спасибо, что выкупил меня. И Гагара тоже. Ему-то ты можешь дать свободу раньше.

Странно, и откуда такая тяга разглядывать его? Ведь сам вид мужчины должен отвращение вызывать после того, как Эйнар очернил все, что было связано в мыслях с близостью мужчины и женщины. А тут… Сердце колотится, и жарко становится так словно сидишь в источнике, который гораздо горячее этого.

— Я так и сделаю. Вот выберемся за границу отцовских земель. Там соберу свидетелей… — Ингольв вдруг замолчал и взглянул так, что совсем дурно сделалось. — Ты тоже чувствуешь это?

Асвейг непонимающе на него уставилась, хотя и догадывалась, о чем он хочет сказать. От бешено несущейся по телу крови голова совсем переставала мыслить ясно. Неужели и правда виновата колдовская связь, которую она, сама того не ведая, накинула на них, спасая жизнь бастарда?

— Я не… Я пойду. Перегрелась уже. Отвернись, — Асвейг прикрылась руками и чуть приподнялась, показывая намерение встать.

Ингольв и не подумал отворачиваться — опустил руку под воду, и его ладонь легла на колено. Он сжал пальцы и вдруг качнулся вперед, мгновенно преодолевая и без того небольшое расстояние между ними. Его лицо оказалось так близко, что можно было разглядеть свое отражение в голубых глазах.

— Я хочу знать, ты тоже хочешь?..

— Нет. Я хочу только, чтобы ты меня отпустил, — выдохнула Асвейг. — И больше никогда тебя не видеть.

— Правда? — он вдруг улыбнулся, и почему-то стало понятно, отчего Мерд, позабыв о всех приличиях, побежала к нему среди ночи в день собственной свадьбы.

Его ладонь скользнула вверх по бедру. Внутри дрогнуло, но не от страха, а от ожидания, что будет дальше. Уже не думая о том, как бы прикрыться, Асвейг встала, выскальзывая из-под его руки. Легкий ветерок тут же заставил поежиться и покрыться гусиной кожей.

— Правда! — выпалила она, выбираясь из источника, и отвернулась, как за спасение, хватаясь за разложенное на земле платье.

— Правда! — выпалила она, выбираясь из источника, и отвернулась, как за спасение, хватаясь за разложенное на земле платье.

— Прости, — Ингольв с плеском вернулся на свое место. Асвейг оделась и лишь тогда обернулась. — Я не стал бы неволить тебя. Но скажу честно, иногда кажется, что это сильнее меня.

— Разве что-то может быть сильнее тебя? — она усмехнулась, встряхивая намокшие волосы.

Взгляд бастарда снова изменился, подернувшись шальной дымкой.

— Разве что какой етун, — он улыбнулся опять и уставился мимо нее. — И тот морок, что ты невольно на меня навела. Наверное, в этом все дело.

— Наверное.

Хотя вовсе не чувствовала уверенности в своих словах. Разве только этот морок действует и на нее тоже. Знать бы наверняка. Да зачем? Главное, не приближаться к нему слишком сильно.

Асвейг поспешно сгребла СБОИ вещи под мышку и ушла. У костра ее ждал мрачный Гагар. Он, верно, недавно поправлял веточкой угли в костре, но о чем-то задумался, не замечая, как та уже обгорела наполовину. Но услышав шаги, он очнулся и бросил палку в огонь.

— Ну, как искупалась? — звенящим от язвительности тоном поинтересовался он.

Асвейг села напротив и тут же закуталась в плащ. Не хватало еще, чтобы он ее разглядывал в мокром и прилипающем к телу платье. И так до сих пор в груди нехорошо томит — до того, что вернуться хочется в тот проклятый источник.

— Просто прекрасно. Тебе советую, — сощурившись, ответила она.

— Да нет, я уж подожду, когда Ингольв оттуда вылезет.

Видно, догадавшись обо всем, трелль успокоился и даже повеселел. Впрочем, викинг задерживаться с купанием тоже не стал, совсем скоро вернулся, хмурый и напряженный, будто тетива. С ним зубоскалить Гагар не стал: от него и тумака получить можно. Втроем они застыли у костра, не зная, о чем говорить и надо ли говорить вовсе. Слишком долгим показалось отсутствие Лейви, хоть тот вернулся еще до темноты с хорошей добычей, которой должно было бы хватить на пару дней.

Удивленно скальд обвел всех взглядом.

— Стоит оставить вас ненадолго, как вы уже разругались.

— Мы не ругались, — махнул Ингольв рукой и, забрав убитых Лейви зайцев, ушел подальше в сторону.

Там он уселся на торчащий из земли камень и принялся сердито обдирать тушки.

— Ты виновата? — с укором посмотрел скальд на Асвейг. Та аж вспыхнула от несправедливости.

— Да почему сразу я?!

— Сама знаешь, почему. Не Гагара же винить. Вам бы разбежаться друг от друга подальше. А вон, идти вместе вынуждены до самого Гокстада.

Лейви досадливо покачал головой и ушел, видно, тоже отдохнуть в горячем источнике после охоты. Гагар подозрительно проводил его взглядом.

— Что-то я себя дураком чувствую. Похоже, знаю тут меньше всех. Асвейг украдкой покосилась на Ингольва и вздохнула.

— Радуйся.