Проклятие валькирии

Глава 14

Два дня почти не стихающего дождя сильно задержали в дороге; пришлось даже строить укрытие из веток, чтобы не вымокнуть до нитки — а там и захворать легче легкого. Но, слава богам, ливень, который временами становился тихим и нудным, но все равно не выпускал наружу, прекратился в одну из ночей. От сырости и промозглости уже хотелось выть, а потому, как только поутру вышло солнце, все с радостью и без лишних разговоров снова отправились в путь. К тому же, до поместья бонда Кнута Датчанина оставалось всего полтора дня пути. А ведь ты ж погляди, непогода заставила отсиживаться в шалаше, бок к боку со спутниками гораздо дольше.

Асвейг лишь только смогла отойти дальше, чем на шаг, снова стала держаться от Ингольва в стороне, словно еще опасалась, что он начнет распускать руки. До только казалось ему, что причина вовсе не в том: уж он свои намерения объяснил — яснее некуда. Спору нет, понимание того, что девушка, скорей всего, желает его так же сильно, как он ее, тешило самолюбие. Но охлаждало пыл одна лишь мысль: всему этому причина связь между ними. Порой он ловил на себе сердитый и в то же время задумчивый взгляд Асвейг, словно она решала, не стоит ли его убить, чтобы разом избавиться от проблем. Гагар после того злополучного купания посматривал ничуть не добрее, а потому пришлось повременить с его обучением, отчего трелль негодовал еще больше.

Только Лейви, казалось, пребывал в благостном расположении духа. И ничто-то не могло его испортить. Несмотря на то, что весь последний день пришлось идти полуголодными: дичь словно разбежалась на многие мили вокруг — он вовсю сыпал какими-то невероятными байками. А иногда принимался мечтать о том, как хорошо будет под крышей да в тепле провести хоть одну ночь и поесть за столом.

Осталось пережить всего-то одну стоянку, а к следующему полудню можно было рассчитывать добраться до Кнута.

— Готовься, Гагар, — проговорил Ингольв, когда все, похлебав варева из остатков солонины, начали собираться ко сну.

— К чему мне готовиться? — криво усмехнулся трелль, расстилая войлок. — Уж не в воины ли меня посвящать собрались?

— Ты слишком дерзок для раба, — Лейви подкинул в костер веток и выпрямился во весь солидный рост. — Что-то подсказывает мне, что раньше тебя за это много били.

— Сколько ни били, а я все жив, — тот пожал плечами.

— Это можно исправить, и никто мне слова не скажет, — пригрозил Ингольв, и Гагар набычился, удержавшись от очередного ехидства. — Тебе надо бы приготовиться к тому, что у бонда Кнута я соберу свидетелей и дам тебе свободу. А это тоже тяжкий груз для некоторых. Там-то можешь проваливать, куда угодно и скалиться перед кем хочешь.

— Вот уж не надо, — расхохотался Лейви. — Мне за него потом отвечать, если он какого воина обидит. Все ж я, получается, его хозяин. Не было печали…

А трелль даже застыл, открыв рот, словно оглушенная веслом рыбина. И непонятно было, рад он или, наоборот, расстроен этой вестью. Асвейг тревожно заглянула ему в лицо, о чем-то спросила. Тот мотнул головой, совершенно по-дурацки улыбаясь. Стало быть, все же рад.

— Спасибо, — только и смог вымолвить он.

— Благодарить будешь, когда все свершится, — Ингольв безразлично отмахнулся.

На сей раз потеплел даже взгляд девчонки: уж верно она больше других знает, что у Гагара на душе творилось все это время. Как сильно он жаждал свободы, и что это для него значило. Ингольв хотел бы и ее отпустить, прямо там, у Кнута, под взором свидетелей. И в то же время — не хотел. Неужто уже накрепко сжился с мыслью о том, что она принадлежит ему? Что хочешь — то и делай. К такой власти, ограниченной лишь собственным пониманием чести и милосердия, быстро привыкаешь.

Скоро все улеглись вблизи костра, а Ингольв остался на дозор. Несмотря на обещание Альвина Белобородого, он каждый день ждал нападения его людей. Чего проще: навалиться скопом и перебить всех. В лесу никто не найдет останков, если только наткнется случайно. Но то ли ярл все же решил сдержать слово, то ли опасался, что молодой конунг узнает, а всю дорогу было тихо. Редко когда встретится одинокий путник или пастух вдалеке, на горных лугах. Здешние места не так людны, особенно в стороне от фьорда. Однако по ночам они с Лейви продолжали нести дозор: скальд верил ярлу не больше Ингольва.

Взгляд, все сильнее замедляясь, скользил с костра на фигуру Асвейг, закутанную в одеяло. Отсветы пламени вспыхивали искрами на ее волосах, словно десятки маленьких всполохов. Наблюдая за ними, Ингольв не заметил, как задремал.

Поначалу ничего не было, только темнота и пустота без единой мысли. А потом повеяло холодом, слоено вернулась зима. Даже на лице осели мелкие крупицы снега, а горло обожгло льдом при вдохе. Светлая фигура в прозрачных одеждах приближалась, едва заметная на фоне сугробов — как будто Ингольв оказался вдруг в Етунхейме. Того и гляди из-за той вон горы выйдет длиннобородый великан с синими, точно вековой ледник, глазами.

— Ингольв, — позвал знакомый голос.

По руке пробежало горячее дыхание волка, который ластился к нему, словно самый обычный пес.

— Что случилось? — беззвучно обратился он к фюльгье. — Откуда снова ждать беды?

Но ничего узнать не успел: тяжелая рука потрясла его за плечо. Бесцеремонный и хриплый со сна голос Лейви разрушил последние остатки сновидения:

— Спишь, паршивец…

Ингольв вскинулся, едва не завалившись набок.

— Проклятье.

Он провел рукой по лицу, и показалось, будто кожа еще прохладная от ветра.

— Ладно, иди, досыпай уже, — проворчал скальд, садясь на его место и втягивая шею в плечи, словно нахохлившийся филин.

Его взгляд остановился, Лейви погрузился в некое раздумье, а его губ вдруг коснулась улыбка.

— Ты чему это радуешься? — даже стало любопытно.

— Странно, — пробормотал тот. — Сон такой видел. Девушку в белых одеждах. Красивую, что Фрейя, и страшную, как Хель.

Ингольв замер, так и не улегшись на войлок. Кольнуло нехорошее подозрение.

— И что странного? Неужто тебе так редко снятся девушки? Или тебя смутило то, что она была в одежде?

Лейви широко улыбнулся, сдержав смех.

— С ней еще был волк. Странный тоже. Слишком большой. Клянусь богами, встреть я ее на самом деле, позвал бы замуж, не раздумывая… Она не похожа ни на одну из…

— Постой, — прервал его Ингольв. — Ты видел во сне моих фюльгьи?

Улыбка тут же сползла с лица скальда. Он покосился на спящих спутников, слоено не хотел, чтобы они услышали.

— Как такое может быть?

— Может, потому что ты теперь мой побратим? Хотя не припомню, чтобы Эйнар видел те же сны, что и я.

— Да и побратимом он оказался так себе, — Лейви снова прислонился к сосне спиной. — Не знаю уж, каковы остальные твои сны, но видеть эту деву я вовсе не прочь.

— А вот я не хочу. Каждый раз, как она приходит, случается что-то скверное.

Но взгляд скальда уже отстранился. Видно, плохие предзнаменования не слишком его сейчас заботили. Наверное, с таким выражением лица он и творил свои висы. Правда, любовных слышать от него еще не приходилось. Да и не всякая девушка им обрадуется — мороки от того больше, чем удовольствия. Надо бы поговорить с ним утром, когда немного очухается.

Ингольв все же лег, накрывшись одеялом до самых ушей, и мгновенно заснул.

Совершенно разбитый с утра появлением во сне фюльгьи, он едва нашел силы подняться. Теперь еще и сомнения начали терзать: что собирались сказать ему духи-хранители? О чем предупредить? Не соскучились же они, в самом деле, чтобы просто захотеть увидеться.

А Лейви и вовсе до сих пор ходил, будто в любовное зелье его окунули. Как так могла понравиться девушка, только один раз показавшись перед взором? Не иначе, какая-то их особая магия. Но за него становилось тревожно. А ну как дурачком останется на всю жизнь?

Ингольв приглядывался к побратиму все утро, даже об Асвейг позабыл на время. И успокоился только тогда, когда сошло мечтательно-потерянное выражение с его лица. Видно, отпустило.

— Я никогда не видел своих фюльгьи, — вдруг заговорил скальд, давая понять, что опасность и впрямь миновала. — Неужто их появление всегда пророчит беду?

Асвейг и Гагар непонимающе повернулись к нему. Ладно хоть им такой же сон не приснился.

— Всегда. Только начал я их видеть после того, как умер. Чуть не умер.

На щеках девушки мгновенно выступили красноватые пятна румянца. Неужели ей совестно за то, что случилось? Но ведь, получается она не виновата: не знала, как выйдет.

— Может, поясните, о чем речь? — не выдержал Гагар.

— О том, что во сне сегодня я видел своих фюльгьи. А значит, впереди нас ждут неприятности. Возможно, смертельные.

— А когда? — тихо пискнула Асвейг. Ингольв громко хмыкнул.

— Если бы я знал! Может, в дороге. Может, у Кнута. А может, и в Гокстаде.

— Получается, нам от собственной тени всю дорогу теперь шарахаться? — Лейви поправил лук на плече. — Нет, я и не думал, что путь будет сплошным весельем. Но теперь…

Все скорбно смолкли, размышляя. Ингольв, поразмыслив, покачал головой.

— Придется быть еще осторожнее. В Датчанине я уверен. Он старый друг отца…

— Кажется, Альвин тоже был ему другом, — недоверчиво скривился скальд.

— А если пройти мимо его поместья? — вдруг предложила Асвейг.

— Я посмотрю, как ты скоро начнешь пухнуть с голоду, малышка. Если дичь и дальше будет от нас бегать.

Лейви недобро прищурился, разглядывая девчонку. Та упрямо выпятила подбородок, готовясь спорить. Кажется, что-то внутри нее вскипело, нетерпеливо окатывая с головы до ног жаром. А ведь уже позабылось, как она едва не убила Эйнара. Кто знает, сможет ли удерживать свои силы и дальше? Или вспыхнет однажды, обратив прахом всех их, из-за глупой обиды или злости.

— К нему зайти все равно придется, — разрушил напряжение между ними Ингольв. — Лейви прав. Другие поместья или сильно в стороне или намного дальше по фьорду.

— Ты еще кому-то веришь, Ингольв? — необычно жестко произнесла Асвейг. — Из тех, кто раньше был верен Радвальду.

— Мне придется поверить еще раз, — он едва удержался от того, чтобы не повысить голос. — Я не могу скитаться по лесам целый год. Нужно найти, к кому пойти на службу. И если для Кнута память моего отца еще что-то значит, он поможет нам.

Девушка снова виновато потупилась. Захотелось почему-то подойти и успокоить ее так, как успокаивал в рабской хижине после выходки Эйнара. Ведь она пережила за это время едва ли не больше него. Тогда не вспыхнуло между ним почти болезненного влечения, но было спокойно и тепло.

Больше никто и ничего не стал выспрашивать, не высказал более ни единого слова сомнения, но напряжение и настороженность слоено сковали всех.

А когда к вечеру вдалеке показался высокий забор поместья Кнута Датчанина, спутники даже малость повеселели. Красноватый закат разбросал по дерновым крышам огненный свет. Уже издалека чувствовалась жизнь, которой полнился двор бонда: струился из отдушин под крышей длинного, как у какого-нибудь ярла, дома тусклый свет. Сновали темные фигуры то ли рабов, то ли домочадцев между постройками. И доносился отзвук голосов. Ворота еще никто не закрыл, а потому Ингольв беспрепятственно вошел в них первым. Воины из дружины Кнута, что держали стражу в это время, тут же насторожились и поспешили к нежданным гостям. Однако подойдя ближе, шаг приостановили, узрев, видно, что большой опасности те не несут.

— Могу я увидеть Кнута Датчанина? — бросил походя Ингольв воину, который к нему все же подошел, но не успел еще и слова сказать.

— Зачем он вам? — тот попытался встать на пути, но лишь отскочил в сторону, когда его едва не снесли с ног

— Затем, что пришел к нему Ингольв, сын Радвальда Белая Кость. Поговорить да с дороги отдохнуть.

Дружинник обернулся на остальных.

— А они кто?

— Объясняться перед Кнутом стану. А то так и ночь наступит, пока я тут с тобой время теряю, — нетерпеливо подогнал его Ингольв.

Воин выругался сквозь зубы, помянув троллью задницу, в которой тому обязательно предстояло застрять за все его дерзости. Но в длинный дом все же пошел, а оттуда еще куда-то. Видно, хозяина внутри не оказалось. Пока он бродил среди сараев и хижин, Кнут появился вовсе со стороны фьорда. Еще издалека он вперился зорким взглядом в Ингольва, а еще через пару шагов широко улыбнулся, раскинув руки в стороны.

— Ингольв!

Тот пошел ему навстречу, не слишком пока торопясь выказывать радость от встречи. Однако бонд, не спрашивая, заключил его в стальные объятия: и ладно ростом пониже да худощавее, а то от усердия и помял бы ему бока.

Пришлось выдержать неслабые похлопывания по спине, от которых содрогалось все внутри. Солидный возрасту Крута, а силы он ничуть не растерял. И по сей день за ним слава одного их самых могучих воинов, что когда-либо сражались вместе с отцом. А все, потому что ульфхеднар. И живет дольше, и выглядит моложе, хоть и ровесник Радвальду.

Ингольв наконец высвободился. Кнут взял его за плечи и посмотрел на сей раз серьезно и даже печально:

— Я только недавно узнал, что случилось с Радвальдом и его сыновьями. Прости. Даже сильно поторопившись, все равно не успел бы выслать подмогу.

— Это не помогло бы. Только людей положил бы почем зря, — Ингольв криво ухмыльнулся.

— Я знаю, как ты поступил. И не осуждаю за это. Только как ты тут оказался? — бонд взглянул на его спутников. — И кто с тобой? Девушка… Ты что, жениться успел?

Кнут лукаво прищурился, наверняка, прекрасно понимая, что Асвейг сейчас совсем не походит на свободную женщину, а уж тем более на чью-то жену. Жаль не видел ее до того, как все случилось, в Гокстаде.

— Это мой побратим, — Ингольв указал на Лейви. — И рабы.

— Помнится, твоим побратимом был Эйнар Альвиндссон. А этого достойного воина вижу впервые.

— Вот потому-то я и здесь. Я убил Эйнара. За что… Думаю, это не так важно. Но причина была.

Бонд, ничего больше не выспрашивая, кивнул.

— Я верю, что без веской причины ты не совершил бы такое. Ну что ж, пойдем в дом. Расскажешь обо всем, о чем захочешь. Раз ты пришел, стало быть, я могу чем-то помочь?

Кнут махнул рукой дочери, что вышла на порог, прознав о неожиданно пришедших к ночи гостях. Та вернулась в дом, а хозяин поманил всех за собой. От тепла разожженного очага сразу стало приятно и телу, и душе. Ингольв прошел между резных столбов, подпирающих свод крыши, и сел на предложенное хозяином место

— напротив него. Самая большая честь, которую тот мог бы оказать. Робко озираясь, Асвейг опустилась на лавку за столом чуть поодаль, Гагар и вовсе постоял немного за ее спиной, ожидая чего-то.

— Да ты садись! — улыбнулся ему Кнут, видно догадавшись, что тот просто опасается, как бы раба не погнали прочь.

Трелль недоверчиво покосился на него, но все же сел подле девчонки. А Лейви, радостно пыхтя, плюхнулся рядом с ИНГОЛЬВОМ. Скоро захлопотали кругом служанки, поднося разогретую на огне кашу, взвар из прошлогодних мороженых ягод и кувшины с пивом. Кто-то всунул в руку Ингольву толстый рог. Он только и успел, подняв голову, поймать взгляд дочери Кнута — Хельги — и посмотрел ей вслед. Надо же, давно ее не видел — за это время девица знатно выросла и расцвела. Ее толстая светло-русая коса еще мелькнула в глубине дома и пропала. И тут же в бок ткнулся локоть Лейви — так, что аж дыхание вышибло. Скальд состроил многозначительный вид, когда Ингольв зло на него уставился.

— Так чем обязан твоему появлению здесь? — вновь заговорил Кнут, когда перестали кругом суетиться женщины и стало тихо.

— Ну, перво-наперво, если ты будешь столь щедр, мы хотели пополнить припасы в дорогу. Сам понимаешь, лишнего взять из дома, когда изгоняли, мне не позволили. А путь неблизкий. Мы идем в Гокстад, — начал повествование Ингольв, чувствуя себя до омерзения жалким.

Сын конунга, пусть и незаконный, вынужден побираться по чужим поместьям! Впрочем, чего он хотел, когда убивал Эйнара? Но Датчанину на то было, похоже, совершенно плевать.

— За это можешь не беспокоиться, — махнул он рукой, будто эта просьба и вовсе не стоила внимания. — Я дам тебе с собой все, что понадобится. Могу даже лошадь выделить. Она не так хороша, старая уже. Но вещи везти сможет.

— Я буду тебе безмерно благодарен, — Ингольв допил пиво, что еще осталось у него в роге, и продолжил:

— Еще спросить хотел, не нужны ли кому на службу двое воинов? Мы с Лейви готовы остаться хоть до следующего лета.

— Вернешься на тинг? — понимающе уточнил Кнут. — Над этим надо бы продумать… Я с радостью взял бы вас к себе. Но мне дружинники пока без надобности. Вот если кому из соседей…

— Мы готовы приступить к службе, как только вернемся из Гокстада, — добавил ко всему сказанному Лейви.

— Это хорошо, — поразмыслив, вздохнул хозяин. — Да дело в том, что нашим бондам много не надо и содержать много ртов не на что. Каждый имеет столько, сколько может вытянуть. Разве что обратиться к нашему ярлу. Может, он возьмет вас в СБОЙ хирд?

— Разве Сигдан Хмурый еще ходит в походы? — Ингольв приподнял брови, памятуя, что здешний ярл был значительно старше самого Кнута.

— Сигдан уж с зимы лежит в кургане. Теперь ярлом избран его старший сын Хаки. Толковый парень, а что будет, когда заматереет… Впрочем, я только что кое о чем вспомнил. Слыхал еще до того, как снег сошел, что как раз в Гокстаде набирается из наших мужей дружина, чтобы отправиться на службу некому заморскому королю или, как бишь его… Императору, — Датчанин пренебрежительно хмыкнул в усы. — Так вот богатства сулят несметные тем, кто воевать на его стороне станет. Ну, и выживет, конечно.

— А имя того императора? — без особого рвения поинтересовался Лейви.

— Да если бы я помнил. Но раз вы все равно идете в Гокстад, там и узнаете. Если все это правда, там наверняка стоит большая шумиха — мимо не пройдете.

— Если служба далеко, мы можем не успеть вернуться к тингу, — Ингольв обвел остальных взглядом и заметил вдруг, как посерело лицо Асвейг, словно ей дурно. Да быть того не может, чтобы за них с Лейви переживала!

— Я о том не ведаю, — хозяин пожал плечами и коротко приложился к рогу. — Просто говорю, о чем слышал. Если все это туфта, то возвращайтесь сюда, как решите все свои дела. Придумаем чего.

— И за то спасибо.

Ингольв поднял рог, уже вновь наполненный тихой, как тень, Хельгой. Не мог он припомнить, чтобы в последнюю встречу она выказывала ему расположение. А тут вьется вокруг, что муха. Странно. Верно, просто дань вежливости, распоряжение отца.

В остальном ужин прошел спокойно. Кнут расспрашивал о том, что же все-таки случилось в Скодубрюнне. И хоть неприятно было обо всем вспоминать, а не отмолчишься. Пусть знает, каковы его новые соседи и на что способен его конунг Фадир Железное Копье. Впрочем Датчанин на словах не спешил никого осуждать. У всех своя правда и справедливость. Уже хорошо, что под кров пустил, дал постирать да просушить одежду. Накормил досыта и позволил остаться на ночь в своем доме. Правда, Асвейг и Гагара отправили спать е хижину к его треллям.

— Сам посуди, дам я слабину твоим невольникам, а там и мои на хозяйские постели дрыхнуть полезут, — оправдался Кнут, понимая, что Ингольву это, скорей всего, не понравится.

Тот ничего не возразил, хоть и едва сдержал негодование. Несправедливым ему теперь казалось, что девчонка вновь вернется в рабское жилище. Но тут же сам себя спросил: а чего хотел, удерживая ее на привязи и боясь, что, как только она станет свободной, убежит прочь, позабыв о связи между ними? Ведь какое по большому счету ей дело до того, будет он жив или умрет?

В отличие от прошлой ночи, в эту спать совсем не хотелось. Не давало покоя появление фюльгьи, сулящее беду. Ингольв безуспешно проворочался на постели, слушая храп Лейви и отдаленный — Кнута. А после вышел наружу.

Закат давно уж отгорел над окоемом. Только темные силуэты деревьев и гор отхватывали половину неба, что еще хранило последний свет зари. Было влажно и на удивление тепло: лето все ж разгоралось. Ингольв встал в нескольких шагах от порога, разглядывая ледяную россыпь звезд над головой. Послышался неподалеку тихий женский смех. Фигурки рабынь мелькнули в сумерках, и можно было поклясться, что они сейчас обсуждают прибывших вечером гостей. Показалось даже, упомянули Лейви и Гагара. Завидев его, смущенно замолчали, но одна девушка отделилась от гурьбы и пошла к нему. По одной только походке ингольв узнал Асвейг.

— Не спится? — она остановилась рядом. Уж чего, а этого он от девушки не ожидал. Думал, так и будет сторониться его, как прокаженного.

— Да все думаю, прислушиваюсь, не ждет ли нас здесь какой напасти.

— Датчанин показался мне добрым и открытым, — Асвейг обхватила себя руками за плечи. — И если ты веришь ему…

— Я никому сейчас не верю, — оборвал ее Ингольв.

— И даже Лейви?

Он вздохнул, понимая, что как раз скальду доверял безоговорочно, и даже не задумывался над этим. Ни единой тени сомнения не рождалось насчет него. Возможно, зря. Но там видно станет.

— Ему верю. И тебе. Думаю, ты совершенно искренна в своей ненависти ко мне.

Асвейг вдруг усмехнулась, но тут же помрачнела и глянула искоса, проверяя, заметил ли. Он заметил. Но не подал вида. Девушка сжала в ладони свой амулет, о чем-то напряженно думая.

— Я не ненавижу тебя, Ингольв, — наконец молвила. — Но мне было больно ото всего, что ты вынужден был сделать. Этого не изменишь.

Внутри все вздыбилось от укора в ее голосе. Ингольв едва сдержал гнев, что боролся сейчас в нем с невыносимой тягой к этой девушке. Избавиться бы от нее навсегда. И забыть.

Так и не дождавшись от него больше ни слова, Асвейг ушла. Ингольв тоже постоял немного, ощущая, как нарастающая прохлада лижет руки и лицо. Показалось даже, что вновь сейчас появятся перед ним фюльгьи и все разъяснят. Но тишина во дворе становилась плотнее, будто шерстяные волокна едва слышных звуков и разговоров скатывалась в нить безмолвия. Темнота накрывала все вокруг непроглядным коконом. И никого не появлялось. Почувствовав, что усталость все же берет свое, Ингольв вернулся в дом.

Когда он проснулся от далекого гомона, то не сразу понял, что сейчас: уже утро или еще ночь. Тут же вцепились в ворот пальцы Лейви, а перед замутненным взором мелькнула фигура Хельги.

— Охотники за головами здесь, — буркнул скальд и отпустил Ингольва, когда понял, что тот проснулся.

— Какого?..

Лейви развел руками.

— Кнут сейчас с ними разговаривает. Предупредил, чтобы мы не высовывались.

Ингольв сел и тут же протянул руку за поясом с оружием. То, что охотники за головами пришли сюда очень вовремя, может говорить только об одном: они знали, где искать. Такие же изгнанные за убийства, эти мордовороты не упускали случая поймать кого-то из провинившихся и расправиться на месте, либо доставить тому, кто отдал приказ. За это они имели неплохие барыши, которые скоро пропивали или откладывали на вергельд, который после платили на тинге, чтобы снять с себя вину за проступок. Все зависело оттого, устраивала их полуразбойничья жизнь или нет.

Ингольв оделся и, пройдя мимо напуганной хозяйской дочки, приоткрыл дверь. Выглянул в образовавшуюся щель: неподалеку Датчанин как раз разговаривал с полудюжиной мужей, которые беспрестанно озирались и прислушивались. Они точно знали, что те, кого ищут, здесь. Однако против хозяина не попрешь. К тому же в поместье много дружинников — мигом на куски порежут, коли начать глупить. Потому охотники просто слушали Кнута, но и шагу лишнего на двор не делали. Вскорости им это надоело, и они друг за другом ушли, так ничего и не добившись от Датчанина.

Тот вернулся в дом и окинул взглядом Ингольва и Лейви, которые, полностью одетые и готовые сражаться при необходимости, ждали его внутри.

— Они пришли по вашим следам. Мне удалось их прогнать, но они мне не поверили, — совсем не радостно сообщил хозяин. — Тем более они сейчас будут следить за поместьем.

— Отлично, — вздохнул скальд. — Будем до зимы у тебя в доме сидеть. Пока они себе зады не отморозят и не уберутся восвояси.

— Я отправлю по округе дружинников: они их спугнут. А вам надо уходить прямо сегодня, до рассвета, — Кнут взглянул на дочь, которая подошла к нему и встала рядом, взяв его за локоть. — Пойдете на северо-восток, дальше в леса. Там у меня есть хижина, где я останавливаюсь на охоте. Переждете там, пока все не уляжется. Я пришлю человека с вестью.

Снова задержка в дороге. Но это лучше, чем попасться охотникам за головами: тогда точно несдобровать. Можно и перебить, если тех и правда всего шестеро. Но это вряд ли. Обычно они сбиваются в ватаги побольше.

— Спасибо, Кнут, — Ингольв кивнул и без промедления схватил свой заплечный мешок, запихнул туда высохшие у огня вещи. А после повернулся к готовому выходить Лейви. — Ты за Гагаром, а я пойду будить Асвейг.

Тот кивнул, и вместе они вышли наружу, стараясь держаться в плотной тени домов, хотя еще не светало. Ингольв проскочил через двор и вломился в хижину рабынь, наделав там изрядно переполоха. Асвейг, вмиг сообразив, что что-то не так, вскочила с выделенной ей лежанки и принялась одеваться.

— Нужно быстро уходить. За нами кто-то отправил погоню. Думаю, кроме Альвина это сделать было некому.

Девушка молча собралась и, не обращая внимания на рабынь, что таращились на них сквозь темноту, вышла за Ингольвом. Он взял ее за руку и протащил до едва заметной калитки, выводящей прямо к лесу.

— Много их? — шепнула девушка, едва поспевая следом.

— Достаточно.

Лейви с Гагаром уже ждали, переступая с ноги на ногу, как готовые сорваться с места кони. Дверца в заборе открылась бесшумно. Пара шагов, и древний ясеневый лес обхватил сонной тишиной и вечным дыханием ветра в ветвях.

— Кнут отправил дружинников прошарить окрестности и убить каждого охотника, кто им попадется, — чуть выждав, проговорил Лейви. — Но, думаю, те разбегутся на время. Жить хотят.

Ингольв ничего не ответил, продолжая вести за собой Асвейг. От ощущения ее руки в своей становилось спокойно. Ничего сейчас в жизни он не хотел больше, чем просто защитить ее, увести подальше от опасности. Вряд ли охотники станут оставлять кого-то в живых и отпустят рабов, расправившись с их хозяином. А девушке перед смертью придется и вовсе несладко, когда один за другим над ней надругаются два десятка мужиков: так, что сама просить станет, чтобы убили.

Идти до хижины пришлось недолго. Среди деревьев только-только заструились первые лучи рассвета, разгоняя плотный мрак и поднявшийся из низин туман. И хорошо, что с дороги не сбились, придерживаясь едва заметной в молодой траве тропинки. Преодолев последние шаги, все с облегчением ввалились внутрь и едва не рухнули один за другим на земляной пол: такая невозможная усталость разрывала на части и подкашивала ноги. Расселись кто где, тяжело дыша и мрачно друг на друга зыркая. Слегка передохнув, Ингольв достал баклажку с водой и промочил горло, а после отдал ее остальным.

— И долго же нам тут сидеть, интересно? — проворчал Лейви чуть погодя, когда все немного пришли в себя после бега по лесу.

— Кто знает. Ждем вестей от Кнута.

Ингольв посмотрел на бледную, точно лик луны, Асвейг. С ней явно что-то было не так. Дышала она уже спокойно, но то и дело болезненно морщилась и прикладывала ладонь к вороту, словно проверяла, на месте ли амулет.

— Ты в порядке, малышка? — тоже заметив неладное, окликнул ее скальд, а Гагар уже встал было, чтобы к ней подойти.

Но шорох снаружи, едва слышный на фоне обычного голоса леса и редких выкриков проснувшейся или растревоженной кем-то живности, заставил всех замереть на своих местах. На пару мгновений снова стало тихо. Ингольв поднял руку, молча приказывая никому не шевелиться. Шорох повторился, а вместе с ним прозвучал и мужской голос.

— Человек Кнута? — без особой надежды в тоне предположил Лейви.

— Он не крался бы так. И не пришел бы так скоро, — покачал головой Ингольв.

В памяти тут же вспыхнул тот вечер, когда он едва не сгорел заживо в поместье собственного отца. Теперь запросто могло случиться то же самое. Если это охотники за головами, получившие приказ просто всех убить, то поджечь дом, не давая из него выйти, самое простое.

Шелест травы под уверенными шагами множился со всех сторон. Люди уже не скрывались и вовсю гомонили, словно пытались этим еще больше загнать добычу. Хотя куда уж дальше, они и так окружены, и бежать некуда: только сразу под стрелы или мечи.

Лейви с Ингольвом переглянулись, безмолвно решаясь на совсем уж неравную схватку. Может, и стоит попытаться, пока сюда не подтянулись остальные? Скальд снял тул со стрелами, провел по оперению пальцами, быстро пересчитывая.

— Мне бы оглядеться как… — вздохнул, вставая.

Ингольв тоже поднялся, положил ладонь на рукоять топора. Вторую — на меч, решая, чем сражаться будет удобнее. Эльди вправил ему плечо после удара о дверь во время пожара, но оно еще давало о себе знать. С двух рук биться не получится. Хотя, если противников много…

Голоса приближались. Охотники уже откровенно хохотали, пытаясь весельем и бахвальством нагнать на жертв больше страха и смятения. Что-то ударилось в дверь: то ли камень, то ли стрела.

— Эй, выходите! — долетел первый оклик. — И мы еще подумаем, не оставить ли вас в живых.

Ингольв с побратимом одновременно шагнули к двери.

— Постойте, — тихо и жутко прозвучал голос Асвейг.

Девчонка встала и пошла к ним, сжимая кулаки и щурясь, словно яркий свет слепил ей глаза. Ингольв опустил руки и качнулся ей навстречу, словно мотылек на пламя, чувствуя невыносимую силу ее воли. Только уверенная хватка Лейви остановила и хоть немного отрезвила его. Гагар, растерянно глядя в спину девушке, встал, но, видно, так и не подумал, что делать.

— Вернись на место, Асвейг, — приказал Ингольв, но она и не послушала.

— Это вы останетесь здесь. Я выйду. Одна.

— Да как бы не так!

Он попытался схватить девушку, но та вдруг сама вцепилась в его запястья и подняла взгляд. В глубине ее зрачков вздрагивало и змеилось тонкими лентами фиолетовое свечение. Тонкие пальцы походили на раскаленные щипцы. Над губой блестели мелкие капельки пота, и волосы на висках взмокли от невероятного усилия, которым она сейчас сдерживала себя.

— Останьтесь. И не выходите, что бы ни услышали и ни увидели. Пока не станет тихо, — она сжала руки сильнее.

Ингольв вывернулся и обхватил ладонями ее лицо, горячее и светящееся будто бы изнутри. Она была прекрасна в этот миг, и в то же время от нее веяло ледяным ужасом самого Хельхейма.

— Пусти. Она, верно, знает, что делает, — камнем безысходности уперлись в спину слова Лейви.

Ингольв шагнул назад. Асвейг, прямая, словно палка, медленно вышла из дома. Лишь бледным всполохом, растаявшим в воздухе, качнулось фиолетовое пламя, отмечая ее шаги.

Страшный ор наполнил все кругом. Забил уши, продирая до самого нутра чужим страхом. Тихий вой, словно настиг охотников лесной пожар, пронесся, нарастая, прочь от двери, взметнулся, показалось, к самым кронам деревьев и стих. Ингольв задохнулся, слушая, как хрипят преследователи, уже не в силах кричать. От ужаса шевелились волосы на голове. Это длилось невыносимо долго — всего несколько мгновений. Каждая щель в двери домишки светилась так ярко, что резало глаза.

— На все воля твоя, Один, — пораженно шепнул Лейви позади.

Грохот упавшего тела, и тишина такая, что закладывало уши. Ингольв, переступая будто бы чужими ногами, вывалился из дома и встал на пороге, озираясь. Ветер носил над землей мелкие крупицы пепла. Они медленно оседали в траву. Асвейг лежала в нескольких шагах поодаль, не шевелясь и, кажется, не дыша. Ингольв подбежал и сгреб ее на руки, не разбираясь пока, жива ли. Но, верно, жива, раз он сам не валяется мертвым. Тут же, прогоняя все сомнения, девчонка крепко обхватила его руками за шею и вжалась лицом в плечо. Ее затрясло крупной дрожью, а ткань рубахи мигом промокла.

Она плакала.

Пришлось отсиживаться в хижине среди двух десятков иссохших трупов еще сутки. Асвейг все никак не хотела приходить в себя: она то проваливалась в тревожный сон, то впадала в истерику. То сгорала от жара, то тряслась от озноба. Гагар и Лейви забились по углам, не потому что опасались подходить к ней, а потому что их прогнал Ингольв. Он напротив, от девушки не отходил, хотя ничего, кроме как попить воды, ей, казалось, и не требовалось. Время от времени он прижимал Асвейг к себе, чтобы успокоить очередной приступ рыданий, и тогда смутно ощущал боль, что сейчас разрывала ее на части.

— Я ожидал чего угодно, но не такого, — проговорил наконец Лейви, когда Ингольв, в очередной раз уложив Асвейг, подошел к нему и сел рядом на лавку.

— Она едва не убила Эйнара тогда, — решил тот обо всем рассказать. — И потому я просто не мог оставить его в живых. Хотя и так не оставил бы.

Скальд бросил протяжный взгляд на девушку, что скорчилась недалеко от очага под одеялом. Кажется, ее снова морозило: она то и дело мелко вздрагивала и вздыхала.

— Я тут подумал. Если бы она не выплеснула свою силу на тех головорезов, пострадали бы, наверное, мы?

Ингольв тоже думал об этом и, к сожалению, не мог найти ответа, как было бы, не случись такое.

— Не погонись они за нами, она не сорвалась бы.

— Не сейчас, но это все равно могло произойти потом, — Лейви покачал головой. — Идти с ней опасно.

— Но идти без нее я не могу.

— А ты, лысая башка, знал, кто она такая? — окликнул скальд Гагара. Тот посмотрел угрюмо, и показалось, что ничего отвечать не станет.

— Я помню только, что в тот день, когда она появилась в доме Оттара, приходила Рунвид. Она скоро ушла, а хозяева после долго шептались и решали, что делать. Больше ничего не знал.

Трелль снова упер взгляд в пол.

Все прекратилось резко и неожиданно. После очередного беспокойного сна Асвейг будто бы совсем пришла в себя, перестала плакать и что-то бессвязно бормотать. Ингольв снова подошел к ней и сел рядом, молча всматриваясь в лицо.

— Теперь ты знаешь, на что я способна, — севшим голосом прошептала она. — Ты, наверное, захотел бы меня убить, не умри при этом сам.

— Не говори ерунды, Асвейг, — Ингольв осторожно провел ладонью по ее волосам. — Ты спасла нас всех. И мы благодарны.

Лейви, словно подтверждая его слова, пошевелился на своем месте. Девушка горько ухмыльнулась.

— Я много слышала о том, какое ты чудовище. Тебе приписывали разные страшные поступки. Я боялась тебя, и стать твоей рабыней казалось мне самым ужасным, что только могло произойти. А на деле чудовищем оказалась я. И сколько еще я о себе не знаю!

Она подтянула колени к груди и уперлась в них подбородком. Ингольв вздохнул, не зная, что и сделать. Успокаивать ее не нужно: она и так была спокойна. Просто немного отстраненно рассуждала о том, что произошло, словно это не так уж и волновало на самом деле. Он сел рядом на войлок и между делом подбросил в очаг корявую ветку. Вспомнилось вдруг, как ветер носил над землей все, что осталось от охотников за головами: пепел, словно их пожрал самый жаркий огонь во всех девяти мирах. Он посмотрел на Лейви с Гагаром и кивнул на дверь. Те, все сразу же смекнув, вышли, хоть трелль еще немного помедлил до тех пор, пока скальд нетерпеливо не пнул его по башмаку.

Асвейг даже не повернула головы в их сторону, словно перестала замечать что-то кругом.

— Мы обязательно узнаем о тебе все, что можно узнать, — снова заговорил Ингольв.

— И ты научишься справляться с собой. Разве не для этого ты оказалась тогда в Го кс та де?

Девушка взглянула на него вопросительно.

— Я не знаю, для чего я оказалась там.

— Зато я знаю, — Ингольв взял ее безвольно лежащую на войлоке ладонь в свою. — Все было не случайно. Даже наша встреча.

— Ты снова о судьбе? — Асвейг вздохнула и выпрямилась, не отнимая руки.

— Может, и о ней. А может, о предназначении…

Не в силах больше бороться с тем, как сильно его тянуло к этой девушке, Ингольв легко, чтобы не напугать, привлек ее к себе. Удивление мелькнуло в глазах Асвейг, но она не воспротивилась. Ее мягкие, чуть обветренные губы сжались крепче в первый миг, как он коснулся их своими. А после раскрылись, отвечая на поцелуй. Внутри все словно скрутилось в тугой узел, а после расслабилось, и от этого невероятная нега разлилась по телу. Он не знал, что это было. Возможно, просто их ощущения сейчас сливались воедино, одни на двоих, а потому усиливались многократно. Асвейг доверилась ему первый раз настолько, чтобы позволить такое после всего, что сделал Эйнар. И потому Ингольв постарался, чтобы этот поцелуй не был похож на то, как тот ее целовал. Никакого напора, никакого принуждения: одно только ее движение против, и нужно отпустить, как ни хотелось бы удержать. Но девушка покорно замерла в его руках, словно сама к себе прислушивалась. Пыталась понять. И в какой-то миг в голове стало пусто и горячо. Осознавая, что скоро не сможет остановиться, Ингольв разомкнул объятия и еще несколько мгновений смотрел в лицо Асвейг: ее ресницы подрагивали, а губы, яркие и чуть припухшие, приоткрытые в ожидании, просто требовали приникнуть к ним снова.

Наконец девушка открыла глаза и тихо вздохнула. Ее взгляд снова начал приобретать осмысленность, а после в глубине его застыло и осознание того, что случилось.

— Никогда так больше не делай, — без тени злобы пробормотала она и отсела чуть дальше.

— Почему?

— Потому что это все ненастоящее. Так не должно быть.

— Не нам решать, как должно быть, — Ингольв пожал плечами и встал, сбрасывая жар, что нетерпением сковал тело. Впрочем, недвусмысленное напряжение в штанах не позволило быстро обо всем забыть.

— Можно я побуду одна? — Асвейг отвернулась, словно не хотела, чтобы он видел ее сейчас.

Ничего не ответив, он просто вышел из домишки, невольно злясь на нее и заодно на себя за малодушный порыв.