Изменивший империю. Последний рубеж. Том 3

Глава 6

Я вернулся в Змееград совершенно другим человеком. Ярость, холодная и острая, как лезвие, поселилась в моей груди. Лилит не просто ударила по моим людям. Она посмеялась надо мной. Она наглядно показала, что все мои сложные планы, все мои интриги и политические игры — это просто детский лепет перед её диким, первобытным безумием.

Я не стал тратить время на совещания и доклады. Я и так всё знал. Знал, что нужно делать.

Ночь окутала город своим тёмным покрывалом. Идеальное время для охоты. Я, облачённый в костюм Мора, стоял у знакомого, заваленного мусором входа в катакомбы. Вся моя команда была здесь, со мной.

— Я пойду один, — мой голос прозвучал твёрдо, не оставляя места для споров.

— Босс, это же чистое самоубийство! — тут же возразил Алексей, его лицо было напряжено. — Мы понятия не имеем, что она там устроила! Это стопроцентная ловушка!

— Я знаю, — коротко бросил я. — Именно поэтому я иду один. Вы останетесь здесь и будете ждать. Если через час я не появлюсь… — я выдержал паузу, обводя взглядом их встревоженные лица, а затем усмехнулся, — то подождите ещё десять минут.

Я не стал слушать их протесты. Я просто сделал шаг в темноту, оставляя их позади.

Внутри катакомб ничего не изменилось. Всё та же гнетущая тишина, тот же въедливый запах сырости, гнили и тёмной магии. Но теперь этот запах стал гуще, концентрированнее. Он был как невидимая нить, которая вела меня прямиком в сердце этого мрачного лабиринта.

Она ждала меня там же, где и в прошлый раз — в ритуальном зале.

Лилит стояла в самом центре кровавой пентаграммы. Но сейчас она выглядела иначе. Не полуголая соблазнительница, а настоящая жрица тьмы. На ней было длинное, облегающее платье из чёрной, как смоль, кожи, а её тело было сплошь покрыто рунами, которые светились зловещим багровым светом. Она стала намного сильнее. Я чувствовал это каждой частичкой своего тела. Сила, которую она получила после своего перерождения, буквально просачивалась из неё, искажая сам воздух вокруг.

— Я знала, что ты придёшь, Мор, — её голос, словно песня, пронёсся по залу. — Твоя гордыня — твой главный порок. Она бы никогда не позволила тебе отсидеться в стороне.

— Дело не в гордыне, — ответил я, останавливаясь у самого края пентаграммы. — Я пришёл забрать свой долг. За тех пятерых парней на лесопилке.

Она громко рассмеялась, и этот смех был полон безумия.

— Эти жалкие смертные? Они были всего лишь горсткой пепла, которую я бросила в огонь. Просто приманка, чтобы привлечь твоё внимание, мой глупый мотылёк.

Она не стала больше разговаривать. Бой начался внезапно.

Тени, которые в прошлый раз были лишь призрачными силуэтами, теперь стали плотными и почти осязаемыми, словно сотканы из самой ночи. Они ринулись на меня со всех сторон, их когти оставляли глубокие царапины на каменном полу. Проклятия, которые теперь не просто сковывали, а буквально разрывали изнутри, обрушились на мой Покров, заставляя его дрожать и вибрировать.

Это было совсем не похоже на наш прошлый бой. Теперь она не играла со мной. Она хотела меня убить.

Я двигался, уворачивался, отбивал атаки. Мой тёмный Покров вспыхивал изумрудными искрами, поглощая её удары. Но я чувствовал, как она давит на меня. Это замкнутое пространство было её территорией. Она была хозяйкой этих теней, этого мрака.

— Почему ты сопротивляешься, глупец⁈ — кричала она, и её алые глаза горели неистовым огнём. — Прими же наконец свою истинную природу! Стань тем, кем ты был рождён! Мы могли бы править этим миром вместе! Ты и я!

Она пыталась пробить не только мой Покров, но и мою ментальную защиту. В моей голове снова начали мелькать образы из Преисподней. Боль, страх, бесконечное одиночество. Тьма, что жила внутри меня, зашевелилась, она откликалась на её зов, на её силу. Она хотела вырваться на свободу, чтобы слиться с её безумием.

«Илья…»

Голос Люды. Такой тихий, но такой твёрдый. Он пробился сквозь рёв теней и шёпот демонов. Он был моим спасительным якорем в этом океане безумия.

Я сжал зубы так, что заскрипели зубы, и отогнал наваждение. Нет. Я не стану таким, как она. Никогда.

Я перестал защищаться. Позволил своей тьме вырваться наружу. Но теперь я не просто выпускал её на волю. Я направлял её.

Два огромных, сотканных из чистого мрака крыла распахнулись за моей спиной, и зал наполнился первобытным, нечеловеческим рёвом. Мои глаза вспыхнули ярким зелёным огнём. Я сделал шаг вперёд и вошёл в её пентаграмму.

Лилит на мгновение застыла, ошеломлённая. Она явно не ожидала такого поворота. Она хотела разбудить во мне дикого зверя, но вместо этого разбудила нечто гораздо большее. Демона, который научился контролировать свою ярость.

Наш бой превратился в танец двух хищников. Двух первозданных сил. Тьма против тьмы. Её магия, хаотичная и яростная, сталкивалась с моей — холодной и расчётливой. Мы кружились по залу, и от наших ударов дрожали стены.

Она была сильна, очень сильна. Но в её силе была и её главная слабость — безумие. А в моей силе был холодный рассудок.

Я выждал момент, когда она, вложив всю свою мощь в очередную атаку, на долю секунды потеряла концентрацию и открылась. Мой удар был молниеносным. Но это был не физический удар. Это была ментальная атака. Усиленная всей мощью моей демонической сущности.

Схватил за голову руками и посмотрел прямо в её безумные глаза. Моё сознание ворвалось в её внутренний мир, сминая и давя всё, что попадалось на пути. Я не стал показывать ей её страхи. Я показал ей пустоту. Абсолютное, звенящее ничто. То, что ждёт тех, кто полностью теряет себя во тьме.

А следом за этим я ударил двумя пальцами ей под рёбра, пронзив ткань и плоть. В ту же секунду её магия, жизнь и сама суть вырвались наружу и заскользили по моей руке, подобно чёрным щупальцам. Да, я поглощал ведьму, поглощал без остатка. В конце концов, она сама желала стать единым целым.

Лилит закричала. Этот крик был полон не боли, а чистого, экзистенциального ужаса. Её магия иссякла. Руны на её теле погасли. Она рухнула на пол, как безвольная кукла, и её алые глаза смотрели в пустоту.

Она неподвижно лежала на холодном каменном полу, словно сломанная кукла. Только что я оборвал все ниточки, которые ею управляли. Огоньки в её глазах, которые раньше горели алым пламенем, погасли. Теперь в них отражался только тусклый потолок катакомб. Её магия, которая всего минуту назад бушевала, как настоящий шторм, теперь еле-еле ощущалась. Это был всего лишь тлеющий уголёк, который вот-вот погаснет. Я победил. Это была трудная победа, но я справился.

Я медленно опустился на одно колено рядом с её телом. Пришло время получить ответы на свои вопросы. Моя рука легла на её лоб. Я собирался проникнуть в её разум, который теперь был сломлен и беззащитен, и вытащить оттуда всё, что мне было нужно. Я хотел знать всё: планы Гордеева, почему она на самом деле всё это делала, и как ей удалось вернуться к жизни.

Но не успел я начать, как её губы дрогнули. Она что-то прошептала. Её голос был очень слабым и хриплым, но каждое слово было отчётливым. Эти слова, словно острые осколки льда, впились прямо в мой мозг, заставляя меня замереть.

— Глупец… — прохрипела она. В её пустых глазах на одно короткое мгновение вспыхнул огонёк. Это было безумное, насмешливое веселье. — Ты до сих пор думаешь, что всё это ради власти… Он нужен ему совсем не для власти… Он нужен ему для… Возвышения…

Что за бред? О каком «Возвышении» она говорит? Я ничего не понимал.

Я хотел потребовать, чтобы она объяснила, что имеет в виду, но не успел. Её тело внезапно вспыхнуло. Но это был не огонь, как в прошлый раз. Это был ослепительный, пульсирующий свет, такой яркий, что мне пришлось зажмуриться. Мощная волна магии ударила во все стороны. Своды старых катакомб не выдержали такой огромной энергии и затрещали. С потолка с ужасным грохотом начали падать огромные камни.

Я инстинктивно отскочил назад, выставляя перед собой защитный Покров. Когда я смог снова открыть глаза, её уже не было. Она просто исчезла. Растворилась в этой вспышке света. После неё остался только гул падающих камней и её последние слова, которые звучали в моей голове.

«Возвышение…»

Выход из катакомб был полностью завален. Мне пришлось пробиваться наверх силой. Я использовал всю свою магию, чтобы разбрасывать огромные глыбы, которые весили по несколько тонн, так, словно это были детские кубики.

Наконец, я выбрался на поверхность. Я жадно вдыхал морозный ночной воздух. После пыли и вони катакомб он казался невероятно сладким и пьянящим. Я был ранен и очень устал, но я победил.

Именно в этот момент мой девайс в кармане завибрировал. Пришло короткое сообщение. Это была княгиня Савельева.

В сообщении было всего одно слово:

«Прибыл».

Я поднял голову. Я стоял на вершине холма, с которого было хорошо видно главную дорогу, ведущую в Змееград. И тогда я увидел его.

Это был императорский кортеж. Величественный, сияющий сотнями огней, он медленно и неотвратимо двигался по дороге, как огромный ледник. Десятки чёрных бронированных лимузинов, которые сверкали хромом и гербами. Их сопровождал эскорт из элитных гвардейцев в парадной форме на мощных, ревущих байках. Это было не просто передвижение какого-то важного человека. Это была настоящая демонстрация абсолютной, неоспоримой власти.

Мой взгляд, усиленный магией, легко пробил тонированные стёкла центрального лимузина, который был самым роскошным. Внутри, в глубоком кресле, обитом дорогой белой кожей, сидел он. Император. Его лицо было абсолютно спокойным и непроницаемым, как у статуи древнего бога.

А рядом с ним, на соседнем сиденье, сидел Верховный князь Георгий Викторович Гордеев. У него был вид самого верного и преданного советника.

И в тот момент, когда я смотрел на него, он, как будто почувствовав мой взгляд, медленно повернул голову в мою сторону. Наши глаза встретились на какую-то долю секунды, через сотни метров пустого пространства.

И он улыбнулся.

Это была едва заметная улыбка, одними уголками губ. Но в этой улыбке было столько холодного, ледяного торжества, столько уверенности в своей полной и окончательной победе, что у меня по спине пробежал мороз.

В этот момент я всё понял. Пастырь. Семья Воронцовых. Лилит. Все эти судебные иски. Всё это было лишь началом. Это был мастерски разыгранный спектакль. И единственной целью этого спектакля было создать в княжестве такой хаос, чтобы сам Император был вынужден приехать и вмешаться.

И теперь главный режиссёр всего этого представления сидел рядом с верховным судьёй. Он был готов рассказать ему свою версию событий. Готов был представить меня как причину всех бед и несчастий.

Настоящая игра только что началась. И правила в этой игре диктовал уже не я.