Изменивший империю. Последний рубеж. Том 3

Глава 11

Частный терминал аэропорта в Змееграде встретил нас тишиной. За огромным стеклом, в серой утренней мути, темнела туша транспортного самолёта. Никаких номеров или флагов на борту. Просто железо, которое должно доставить меня на войну.

Провожать пришли только трое.

Семён Остапович подошёл и стиснул мою руку.

— Вернись, зять, — сказал он хрипло, растеряв весь свой командный тон. — Живым вернись. Люда второго такого не найдёт, характер у неё сложный.

Я кивнул. Слова казались лишними.

Боярыня Морозова стояла в стороне, у колонны. Руки скрещены, лицо спокойное, но глаза бегали. Раньше я такого за ней не замечал. Подходить она не стала, просто бросила, когда я проходил мимо:

— Филатов, без глупостей там. Городу нужен живой герой, а не памятник.

А потом подошла Люда. Ни слезинки, глаза сухие. Она встала вплотную, и я почувствовал, как её бьёт мелкая дрожь. Пальцы вцепились в мою куртку так, что ткань натянулась. Ей было плевать на отца, на Морозову, на приличия. Она просто притянула меня к себе и поцеловала.

Когда она отстранилась, её дыхание обожгло щеку.

— Ты обещал, — прошептала она. Еле слышно. — Только вернись.

— Вернусь, — сказал я. И сам в это поверил.

Тишину разорвал визг тормозов. К входу подлетел чёрный внедорожник, двери распахнулись ещё до полной остановки. Из машины высыпались мои ребятки.

Сергей подлетел первым. Лицо злое и решительное.

— Думал, сбежишь по-тихому, командир? — он встал рядом, поправляя лямку рюкзака. — Я из армии уходил не для того, чтобы в тылу сидеть, пока друзья воюют.

Следом вышла Линда, закинув на плечо баул. Улыбалась она широко.

— Здесь скучно, Мор. А там, — она кивнула на самолёт, — пригодятся те, кто умеет быстро водить и метко стрелять.

Даже тихий Егор шагнул вперёд, прижимая к себе вещмешок:

— Я с вами, пригожусь.

Я смотрел на них. Прямой приказ нарушили. Инструкции — к черту. А внутри вместо злости разливалось тепло.

Алексей и Саша остались у машины.

— Мы присмотрим за городом, — просто сказал Алексей. — Всё будет под контролем.

— Будем на связи, — улыбнулась Саша. — Глаза и уши у вас будут.

Я оглядел их всех. Моя семья. Не по крови — по выбору. Те, кто летит со мной в пекло, и те, кто будет прикрывать спину отсюда.

— Добро, — сказал я. Больше ничего говорить и не требовалось. — Грузитесь. Времени мало.

Они подхватили вещи и пошли к самолёту. Я в последний раз глянул на Люду, на Смирнова. Запомнил этот момент. И пошёл следом за командой, навстречу гулу турбин и запаху керосина.

Частный борт больше напоминал летающий бункер, чем транспорт. Мы висели где-то высоко над землёй, изолированные от мира слоями дорогой шумоизоляции и бежевой кожи.

В салоне отчётливо пахло оружейным маслом — запах, совершенно чужой для этого люкса.

Сергей сидел напротив, заняв полированный столик своим ремкомплектом. Он не проронил ни слова за последние двадцать минут. Его пальцы привычно перебирали детали автомата, раскладывая пружины и штифты на грязноватом прорезиненном коврике. Спокойный, сосредоточенный, будто часовых дел мастер.

Рядом, на соседнем диване, устроились Линда и Егор. Смотрелись они странно. Линда с какой-то нервной злостью вдавливала патроны в магазины — щелчок, ещё щелчок. Егор же просто вцепился в лямки рюкзака и не сводил с неё глаз. Смотрел так, будто она была персонажем из боевика, который вдруг ожил и сел рядом.

— И зачем вы увязались? — спросил я, нарушая тишину. Голос прозвучал слишком громко.

Линда даже не сбилась с ритма:

— А что делать? Ждать тебя на аэродроме с платочком? Я там, где драка, босс. Ты же знаешь.

— Нам терять нечего, — тихо добавил Егор. Линда замерла на секунду, косо глянув на него. — Раньше было нечего. А теперь… есть за что биться. За тебя, Илья. За своих.

Сказал он это коряво, но честно. Линда только фыркнула и пихнула его локтем в бок, но я заметил, как она спрятала улыбку. Странная они парочка: уличная наёмница и бывший враг, нашедшие друг друга посреди этого безумия.

Дверь в пилотскую кабину бесшумно отъехала в сторону. Появилась княгиня Савельева. Я едва узнал её: никаких платьев, никакой светской маски. На ней сидела как влитая серая полевая форма, перетянутая жёстким ремнём. На ногах — тяжёлые армейские ботинки. Волосы стянуты в тугой узел на затылке. Сейчас она больше походила на офицера спецназа, чем на директора элитной школы.

— Вольно, — бросила она, окинув нас цепким взглядом. — Садимся через пару часов. Слушать внимательно, повторять не буду.

Она нажала кнопку на столешнице. Над лакированным деревом вспыхнула голографическая карта границы, испещрённая красными и синими метками.

— Официально там тишина и учения. На деле — гадюшник, — Савельева ткнула пальцем в красную зону. — Сарматское Ханство делает вид, что их наёмников там нет. АДР выражает «озабоченность». А по факту вражеский спецназ уже режет наших в «зелёнке» и готовит захват рудников.

Она увеличила сектор с синей точкой:

— Здесь командует генерал-полковник Ромадановский. Аристарх Захарович.

Савельева сделала паузу, давая нам рассмотреть суровое лицо на досье.

— Мужик старой закалки, герой Второй Польской. Ненавидит три вещи: политиков, трусов и когда гражданские лезут в его войну. Верит только уставу и калибру. Он знает, что вы от Императора, но хлебом-солью встречать не будет. Для него вы — помеха. Лишние люди. Придётся доказывать, что вы не просто туристы, и делать это быстро.

Карта погасла, вернув полумрак.

— Твоя задача, Илья, — она посмотрела на меня в упор, — выжить и заставить этого медведя тебя уважать. Иначе он отправит вас в такое пекло, откуда не возвращаются, просто чтобы не мешались под ногами. Да, вы уже знакомы, но сейчас всё иначе, сам понимаешь.

Она развернулась и ушла в кабину пилотов так же резко, как появилась.

Я откинулся в кресле. Старый генерал, который ненавидит выскочек. Отлично. Значит, воевать придётся не только с врагом, но и со своими.

Транспортник сел жёстко. Колеса ударились о бетон, и корпус затрясся так, что зубы клацнули. За грязными стёклами иллюминаторов было темно, никаких городских огней, только серое небо и выжженная земля со следами от танковых гусениц. Прилетели.

Трап с грохотом упал. В салон сразу ворвался холодный воздух. Мы вышли наружу, прямо посреди военного лагеря.

Штаб назывался «Белая Скала». На вид это была просто куча бетонных коробок, врытых в склон горы. Везде валялись толстые черные кабели. Вокруг бегали люди в серой форме, таскали ящики, что-то кричали. Никто не стоял без дела, все готовились к чему-то серьёзному.

Нас встречали двое. Они стояли рядом, но выглядели совершенно по-разному.

Первый — генерал-полковник Ромадановский. Пожилой, лицо в глубоких морщинах, глаза усталые. Форма на нем была старая, потёртая на локтях, а ботинки — в комьях засохшей грязи. Он стоял тяжело, ссутулившись.

Второй — князь Гордеев. Этот был весь с иголочки. Мундир отглажен, ни пылинки. Сапоги начищены до блеска. Он стоял с лёгкой улыбкой и смотрел на всё вокруг скучающим взглядом. Было видно, что он не военный, а политик, которому тут не нравится.

За спиной генерала стояли офицеры. Они смотрели на нас хмуро. Особенно недобро косились на княгиню Савельеву. Видимо, считали, что женщине тут не место и она просто приехала развлечься.

— Нина, какой сюрприз, — сказал Гордеев. Голос у него был мягкий, но неприятный. — Не думал увидеть тебя в такой дыре. Решила вспомнить молодость?

Савельева даже не улыбнулась. Лицо у неё стало каменным.

— Георгий Викторович. Я здесь по приказу Императора. Как и вы.

— Ну конечно, — усмехнулся Гордеев и посмотрел на меня и моих ребят, как на каких-то зверей в зоопарке. — И подкрепление привела. Интересная компания.

Генерал Ромадановский всё это время молчал. Он просто посмотрел на Савельеву, потом перевёл тяжёлый взгляд на меня, на Линду, Егора и Сергея. Ему было всё равно. Он смотрел на нас как на лишнюю проблему.

— Пошли в штаб, — прохрипел он грубым голосом. — Нечего тут стоять.

Он развернулся и пошёл к бункеру, даже не оглянувшись. Офицеры пошли за ним. Гордеев развёл руками, мол, извините за грубость, и направился следом.

Мы двинулись за ними. Я шёл и смотрел по сторонам. Сергей положил руку на автомат, он нервничал. Линда прищурилась, готовая к драке. Егор побледнел, ему тут было явно не по себе.

Я старался быть спокойным. Гордеев, конечно, неприятный тип, будет строить козни. Но главный тут — старый генерал в грязных ботинках. Мне нужно, чтобы он меня зауважал, иначе мы тут долго не протянем.

Внутри бетонного бункера было темно и холодно. Тусклые лампочки освещали длинный коридор. В конце виднелась толстая железная дверь.

Ромадановский остановился у двери и обернулся. Посмотрел мне прямо в глаза.

— Вот так встреча, Филатов. Решил отложить свадьбу? — спросил он. В голосе слышалось лёгкое пренебрежение. — Мне жирно намекнули, что ты решаешь проблемы. Ну что ж, есть у меня одна задачка. Но знай, что это не охота на безоружного зверя. Посмотрим, чего ты стоишь на самом деле, или ты просто очередной щенок, который будет путаться под ногами.

Командный центр «Белой Скалы» оказался не штабом, а сырой пещерой, вырубленной в самом сердце горы. Стены были плотно завешаны картами, а посреди зала, над огромным столом, светилась трёхмерная голограмма. Офицеры в серых, запыленных мундирах сидели за мониторами неподвижно, как манекены.

Ромадановский молча кивнул нам на пару стульев в углу. Жест был понятным: садитесь и не отсвечивайте. Главным в этом спектакле сегодня был князь Гордеев.

Он уже стоял у голограммы, картинно опираясь пальцами о край стола. Поза отрепетированная, на холеном лице — самодовольство. Он с упоением излагал свой план.

— … таким образом, — его мягкий баритон обволакивал, — мы укрепим первую и вторую линии. Создадим сплошные минные поля и огневые мешки. Противник пойдёт в лоб и увязнет в нашей обороне! И мы методично, господа, истощим его ресурсы в позиционных боях. Это классика! Надёжно и проверено временем!

Офицеры Ромадановского слушали с каменными лицами, но кивали. Гордеев говорил на понятном им языке. Окопы, артиллерия, «ни шагу назад». Просто и бессмысленно. Меня начинало трясти от глухого раздражения.

— Бред, — сказал я. В мёртвой тишине бункера голос прозвучал слишком резко.

Все головы разом повернулись ко мне. Улыбка Гордеева сползла, сменившись ледяной злостью. Генерал поднял на меня тяжёлые, уставшие глаза. Мол, ты испортил момент, пацан.

Я не спеша встал и подошёл к столу, чувствуя спиной враждебные взгляды.

— Это полный бред, — повторил я громче, глядя прямо в глаза князю. — Вы собрались воевать по учебникам прошлого века. Противник не пойдёт в лоб. Зачем? Они обойдут минные поля по воздуху, дронами. Их спецгруппы вырежут снабжение, взорвут склады БК и оставят вас гнить в этих окопах без еды и воды. Вы готовитесь к парадному сражению, а они ведут свою войну. Тихую и подлую, но эффективную.

Я ткнул пальцем в тыловые зоны на карте, горевшие спокойным зелёным цветом.

— Бить надо здесь. Там, где не ждут. По штабам. По складам. По офицерам. Создавать хаос у них в тылу, рушить связь. Заставить их бояться собственной тени в казарме.

Гордеев презрительно усмехнулся. Он нашёл, за что зацепиться.

— Оставьте свои бандитские замашки для подворотен Змееграда, Филатов! — рявкнул он тоном оскорблённого аристократа. — Это война, а не передел асфальта между бандами! Здесь есть честь и стратегия, а не удары заточкой в спину!

Офицеры одобрительно загудели. Конечно. Для них я был никем. Бандит, выскочка, случайно попавший в приличное общество.

— Князь Гордеев прав в одном, — вдруг раздался спокойный женский голос.

Княгиня Савельева встала рядом со мной. В строгой форме она выглядело внушительно, одним видом заставив всех замолчать. Она смотрела на Гордеева сверху вниз (ещё бы, при её-то двухметровом росте), с нескрываемой насмешкой.

— Это действительно не бандитские замашки. Это называется асимметричная война. Единственная тактика против спецгрупп АДР, которые экипированы на порядок лучше наших линейных частей.

Она быстро набрала что-то на панели управления. Голограмма мигнула. Вместо жирных линий фронта проступили тонкие нити логистики, маршруты патрулей и предполагаемые базы диверсантов.

— Филатов предлагает не обычные «удары в спину», — в её голосе зазвучал металл, — а полноценную контрдиверсионную операцию. Вот, — она указала на узкое ущелье, — маршрут снабжения их группы «Дельта». Если подорвать его здесь и здесь, они останутся без боеприпасов через сорок восемь часов. А вот квадрат 40−12, где базируется их РЭБ. Группа из пяти профи с нужным оборудованием лишит их «глаз» и «ушей» на всём северном фланге.

Она говорила чётко, сыпала цифрами и координатами. Прямо на глазах у офицеров она превращала мою грубую идею в детальный военный план.

В командном центре повисла тишина. Гордеев стоял с открытым ртом, растеряв весь лоск. Офицеры, минуту назад готовые меня разорвать, теперь жадно слушали каждое слово княгини.

Но я смотрел не на них. Я смотрел на генерала.

Старый медведь Ромадановский навалился на стол, сверля взглядом карту. Он не смотрел ни на меня, ни на Савельеву. Он смотрел на схему новой, незнакомой, но пугающе логичной войны. В его выцветших глазах больше не было усталости. Там появился живой интерес. Прагматик до мозга костей, он увидел в словах «столичной фифы» то, чего не было в речах князя — пользу. Реальную пользу для его фронта.

Он помолчал ещё минуту. А потом медленно поднял голову и посмотрел на Савельеву.

— Подробности, — прохрипел он. — Расчёт по логистике и план подхода к ущелью. И состав группы. Кто поведёт?