Изменивший империю. Последний рубеж. Том 3

Глава 15

Заречье был ключевым логистическим узлом. Склады, забитые под завязку боеприпасами, топливом и продовольствием. И единственный на пятьдесят километров нормальный мост через реку Гнилушу, способный выдержать тяжёлую технику.

Мы въехали на центральную площадь на трёх трофейных джипах. Грязь летела из-под колёс, смешиваясь с дождём. Картина, которая открылась моим глазам, заставила меня скрипнуть зубами.

Армия бежала.

Это не было тактическим отступлением. А простой драп. Грузовики, набитые солдатами, рвали коробки передач, пытаясь прорваться к мосту. Пехота бросала ящики с патронами прямо в лужи, чтобы освободить место в кузовах для своих задниц. Офицеры орали, но их никто не слушал.

— Останови здесь, — бросил я водителю.

Я выпрыгнул из машины прямо в жидкое месиво. Сергей встал рядом, поправляя автомат.

— Бардак, — констатировал он, сплёвывая. — Они даже не минируют склады. Просто валят.

— Гордеев, — процедил я. — Он приказал сдать город. Открыть коридор для АДР.

Мимо нас пронёсся «Урал». Я поднял руку, активируя покров. Невидимый силовой импульс ударил по капоту машины, сминая металл. Грузовик клюнул носом и заглох.

Из кабины вывалился толстый прапорщик с красным лицом.

— Ты чё творишь, урод⁈ — заорал он, хватаясь за кобуру. — Расстреляю!

Я шагнул к нему, позволяя своей ауре накрыть его с головой. Прапорщик осёкся. Его рука замерла на полпути к пистолету. Он увидел мои глаза, и в них не было ничего человеческого.

— Где комендант? — спросил я тихо.

— В… в администрации, — пролепетал он, бледнея. — Полковник Застольный. У нас приказ… эвакуация…

— Это не эвакуация. Это предательство.

Здание администрации было единственным каменным строением в центре. У входа стояли два БТРа с работающими двигателями. Офицеры таскали коробки с документами, сжигая то, что не влезало.

Мы вошли внутрь, не спрашивая разрешения. Мои парни, штурмовики Волкова и диверсанты Ромадановского, молча занимали позиции в холле, беря под прицел выходы.

Полковник Застольный обнаружился в кабинете мэра. Это был рыхлый мужчина с бегающими глазками и идеально выбритым лицом, которое сейчас лоснилось от пота. Он орал в трубку спецсвязи:

— Да, Ваше Сиятельство! Уходим! Через час город будет пуст! Так точно, склады оставляем, не успеваем вывезти!

Увидев меня, он выронил трубку.

— Ты… — он попятился. — Филатов?

— Он самый, — я пнул дверь, и она захлопнулась, отрезая нас от коридора. — Собираешься бежать, полковник?

Застольный попытался взять себя в руки. Он одёрнул китель, выпятил грудь.

— Я выполняю приказ Верховного главнокомандующего! — взвизгнул он. — А вот ты… Ты арестован!

Он выхватил из папки на столе лист бумаги с гербовой печатью.

— Приказ номер восемьдесят восемь! Гражданин Илья Филатов и его незаконное вооружённое формирование обвиняются в мародёрстве, грабежах мирного населения и неподчинении приказам! Сдать оружие! Немедленно!

Я рассмеялся. Смех получился сухим и лающим.

— Мародёрство? Серьёзно? — я подошёл к столу. — Полковник, я богаче, чем весь твой род до седьмого колена. Зачем мне грабить беженцев?

— Это приказ! — Застольный ткнул пальцем в кнопку вызова охраны. — Караул! Взять его!

Дверь распахнулась. В кабинет ввалились четверо бойцов военной полиции в тяжёлой броне. Стволы смотрели мне в спину.

— Руки за голову! — рявкнул старший. — Мордой в пол!

Сергей, стоявший у меня за плечом, даже не дёрнулся. Он знал, что будет дальше.

Я медленно повернулся к полицейским. Мой Исток пульсировал, требуя выхода. Я позволил Тьме немного просочиться наружу. Воздух в кабинете стал вязким и холодным. Тени в углах удлинились, превращаясь в когтистые лапы.

— Вы действительно хотите наставить на меня оружие? — спросил я. Голос звучал не из горла, а прямо у них в головах. — На того, кто прошёл через Ад? На того, кого ваши товарищи называют Чёрным Князем?

Полицейские замерли. Они видели мой антрацитовый костюм. Видели мой взгляд. И они знали слухи.

— Опустите стволы, — сказал я мягко. — И выйдите вон. Здесь говорят мужчины.

Старший сглотнул. Его палец дрожал на спусковом крючке. Потом он медленно, очень медленно опустил автомат.

— Уходим, — хрипло скомандовал он своим.

— Стоять! — заорал Застольный. — Это бунт! Я вас под трибунал! Расстреляю!

Бойцы вышли, закрыв за собой дверь. Полковник остался один. Его лицо пошло красными пятнами.

— Ты… ты чудовище… — прошептал он, вжимаясь в кресло.

Я опёрся руками о стол, нависая над ним.

— Я — твоя единственная надежда выжить, полковник. Потому что если сюда войдут наёмники АДР, они тебя не в плен возьмут. Они с тебя кожу живьём снимут.

Я выхватил у него из рук приказ об аресте. Скомкал бумагу и швырнул ему в лицо.

— Город сдавать нельзя. Склады нужны армии. Мост нужен нам для контратаки.

— Но Гордеев… — заскулил он.

— Гордеев далеко. А я здесь. И с этой минуты командование обороной Заречья я беру на себя.

— Ты не имеешь права!

— У меня есть право сильного. К тому же, если ты не в курсе, в главном штабе есть другой приказ, где меня официально назначают здесь главным, — я выпрямился. — Сергей!

— Да, командир?

— Полковника — в подвал. Для его же безопасности. Связь отобрать. Пусть посидит, подумает о патриотизме.

Застольный попытался дёрнуться, но Сергей перехватил его руку и профессионально заломил за спину. Полковник взвыл.

— Это похищение!

— Это спасение рядового, блин, — усмехнулся Сергей, толкая его к выходу. — Не дёргайся, служивый. Целее будешь.

Через полчаса хаос на улицах начал превращаться в подобие порядка.

Я не стал уговаривать тех, кто хотел бежать. Трусы в бою, только помеха. Я просто объявил по громкой связи: «Кто хочет жить, уходит сейчас. Кто хочет победить, остаётся со мной».

Осталось немного. Мой отряд, штурмовики Волкова, которые пришли со мной из болот, и пара взводов местных ополченцев — мужиков, которым некуда было отступать, потому что за спиной были их дома и семьи.

Мы превратили город в крепость.

Сергей руководил минированием. Мы вскрыли армейские склады, которые Застольный хотел подарить врагу. Противотанковые мины, управляемые фугасы, «растяжки», всё шло в дело. Улицы перегородили баррикадами из брошенных грузовиков и бетонных блоков.

Я занялся мостом. Это была главная артерия. Взорвать его, значит отрезать себя от снабжения. Оставить, значит пустить танки АДР в наш тыл.

Я выбрал третий вариант.

Спустившись под опоры моста, я выпустил рой нанитов. Миллионы микророботов вгрызлись в бетон и сталь, создавая структурные слабости в ключевых точках. Теперь мост стоял крепко, но по моему сигналу он мог сложиться, как карточный домик.

— Линда, что по периметру? — спросил я в гарнитуру, выбираясь на берег.

— Вижу их, — голос Тигрицы был спокойным. — Передовой дозор. Три лёгких танка, пехота на броне. Идут нагло, походным маршем. Думают, город пустой.

— Егор?

— Дроны в воздухе, — отозвался наш искалеченный снайпер. Он сидел в оборудованном гнезде на колокольне старой церкви, управляя роем разведывательных коптеров одной здоровой рукой и нейроинтерфейсом. — Подтверждаю. Основные силы подтягиваются. У них там целый бронекулак. Танков двадцать, не меньше. И маго-поддержка.

Я поднялся на крышу здания администрации. Отсюда открывался отличный вид на въезд в город и тот самый мост. Дождь усилился, превращая мир в серую акварель.

Внизу, в подвале, истерично орал Застольный, требуя адвоката и эвакуацию. На баррикадах мои люди проверяли оружие. Они боялись, я чувствовал этот липкий страх в воздухе. Но ещё сильнее была злость. Злость на то, что их предали. Злость на то, что их бросили.

Я активировал покров. Тьма окутала меня, делая силуэт размытым. Я чувствовал, как пульсирует Исток, предвкушая битву.

На горизонте показались первые машины с маркировкой АДР. Они шли уверенно, не ожидая сопротивления. Гордеев обещал им открытые ворота.

Я усмехнулся, глядя в визор.

— Сергей, готовность номер один.

— Всегда готов, командир. Ждём гостей.

Вражеская колонна втянулась на мост. Танк на антигравитационной подушке, пересёк середину пролёта.

— Добро пожаловать в ад, ублюдки, — прошептал я.

И сжал кулак, активируя детонаторы.

Первый взрыв был не под мостом, а на въезде в город. Фугас, заложенный Сергеем в кучу мусора, разнёс головной джип разведки в клочья. Это был сигнал.

Город, который казался мёртвым и покорным, огрызнулся огнём.

Из окон, из подвалов, с крыш ударили гранатомёты и пулемёты. Ополченцы, злые и местные, били прицельно. Танки АДР, зажатые на узкой улице, начали крутить башнями, пытаясь найти цели.

— Мост! — скомандовал я мысленно.

Наниты в опорах сдетонировали синхронно. Но я не обрушил весь пролёт. Я взорвал только въезд и выезд, отрезая ту технику, что уже была на мосту, от основных сил. Танки оказались в ловушке, вися над водой.

— Линда, твой выход!

Тигрица и её группа диверсантов ударили с фланга. Они вынырнули из реки, взбираясь по опорам моста, как пауки. Магнитные мины полетели на днища танков, где броня была тоньше всего.

Я стоял на крыше, дирижируя этим оркестром смерти. Моя магия текла через город, усиливая щиты моих бойцов, отводя пули, внушая врагам панику.

Внизу, в подвале, Застольный замолчал. Видимо, понял, что адвокат ему сейчас не поможет.

Бой только начинался. Их было больше. У них была тяжёлая техника и боевые маги. Но у нас была ярость. И у нас был я.

Я поднял руку, формируя копьё из чистой Тьмы.

— Ну что, Гордеев, — сказал я в пустоту. — Смотри, как мы умираем. Или как мы побеждаем.

Я метнул копьё в ведущий танк, пробивая его башню насквозь.

Заречье приняло бой.

— Два магазина, — Сергей вытряхнул пустую обойму на грязный пол мэрии. — У парней по два магазина на ствол. Гранатомёты пустые. Если они попрут сейчас, мы будем отбиваться кирпичами.

Я стоял у окна, глядя на мокрые улицы Заречья. Дождь лил стеной, смывая кровь с баррикад, но не смывая запах гари.

— Где конвой? — спросил я, не оборачиваясь.

— Встал, — Сергей сплюнул. — Пять километров отсюда. Гордеев выделил им охрану из трёх калек и одной собаки. Диверсанты АДР прижали их в «Зелёнке». Водители боятся голову поднять.

— Там боеприпасы, — я повернулся. — Если мы их не притащим, город падёт через час.

— Илья, ты не можешь бросить периметр. Если полезешь туда…

— Если я не полезу, нам конец. Сергей, ты держишь город. Зубами, когтями, как хочешь. Мне нужно полчаса.

Я включил гарнитуру.

— Линда, Егор. На выход. Мы едем кататься.

Наш джип ревел, разбрасывая комья грязи. Линда сидела за рулём, вцепившись в «баранку». Её глаза горели хищным огнём. Она любила скорость, и сейчас у неё был карт-бланш на безумие.

Мы влетели в лесной массив. Дорога здесь превратилась в месиво. Глубокие колеи, поваленные деревья, воронки от мин.

— Вижу их! — крикнул Егор с заднего сиденья. Он держал планшет единственной рукой, управляя роем дронов через нейроинтерфейс.

Впереди, в дымке дождя, стояли три армейских «Урала». Вокруг них свистели трассеры. Наёмники АДР, засевшие в лесу, методично расстреливали кабины, не давая водителям и шанса нажать на газ.

— Линда, тарань заграждение! — скомандовал я.

Джип врезался в поваленное дерево, служившее наёмникам укрытием. Удар, скрежет металла, крики. Я выпрыгнул на ходу, покров скользнул по телу. Чёрная волна ударила в стороны, отшвыривая ближайших врагов.

— За руль! — заорал я водителю головного грузовика, который прятался под колесом. — Живо!

Парень посмотрел на меня безумными глазами.

— Там снайперы! Они…

— Я твой снайпер! — я выдернул его из грязи и швырнул в сторону джипа. — Линда, в головную машину! Егор, в кузов!

Тигрица не задавала вопросов. Она взлетела в кабину «Урала» одним прыжком. Двигатель взревел.

— Держись, командир! — её голос в динамике был полон азарта. — Сейчас будет жарко!

Я забрался на крышу кабины. Ветер и дождь били в лицо, но костюм держал тепло. Я намагнитил подошвы ботинок, чтобы не слететь на первом же повороте.

— Погнали!

Колонна рванула с места. Три тяжёлых грузовика, гружённых смертью, неслись по размытой дороге, игнорируя законы физики.

Из леса выскочили багги АДР. Юркие и быстрые, с пулемётами на турелях. Они сели нам на хвост, поливая свинцом.

— Егор! — крикнул я.

— Работаю!

Из кузова вырвался рой маленьких дронов. Это были не разведчики, а камикадзе. Они с визгом пикировали на багги, взрываясь прямо в лицах пулемётчиков.

Одна машина перевернулась, вторая врезалась в дерево. Но их было много.

Я встал в полный рост на крыше, балансируя на поворотах. Пули цокали о мой покров, высекая искры. Я вытянул руку. Сгусток Тьмы сорвался с пальцев, ударяя в мотор ближайшего джипа. Взрыв, и машину подбросило в воздух.

— Линда, быстрее! — орал я, перекрикивая ветер.

— Я выжимаю всё! — отозвалась она. — Я укрепляю колёса магией, иначе мы бы уже разулись!

Мы неслись сквозь лес, как огненный шторм. Ветки хлестали по бортам, грязь летела выше крыши. Маги АДР пытались достать нас с деревьев, молнии и огненные шары летели в колонну.

Я отбивал их на лету. Мой меч, сотканный из нанитов, разрезал фаерболы.

— Илья! — голос Егора был напряжён. — Впереди засада! Что-то крупное!

Я посмотрел вперёд, где дорогу перекрывала туша.

Огромный шагоход. Экспериментальный прототип, о которых докладывала разведка. Уродливый, горбатый, на двух массивных ногах, с вращающейся автопушкой под брюхом. Он стоял посреди дороги, как железный голем, блокируя путь.

— Твою мать… — выдохнула Линда. — Илья, я не заторможу! У нас инерция как у поезда!

— Не тормози! — рявкнул я. — Дави на газ!

— Мы в него врежемся!

— Не врежемся. Я расчищу путь.

Я присел, концентрируя энергию в ногах. Наниты в мышцах взвыли от перегрузки.

— Давай!

Когда до шагохода оставалось метров пятьдесят, я прыгнул.

Это был безумный прыжок. Я летел сквозь дождь, прямо на дуло автопушки, которая уже начала раскручиваться. Время замедлилось. Я видел каждую каплю, каждую заклёпку на броне монстра.

Приземлился прямо на верхний люк шагохода. Магнитные захваты лязгнули, приклеивая меня к броне.

Пушка внизу открыла огонь, но грузовики были уже слишком близко, в мёртвой зоне.

— Открывайся, консерва, — прорычал я, прикладывая ладонь к люку.

Наниты хлынули из перчатки. Миллионы микроскопических роботов, настроенных на разрушение молекулярных связей. Металл зашипел, плавясь, как масло на сковороде.

Пилот внутри что-то кричал, пытаясь сбросить меня, вращая корпусом. Шагоход шатался (но этих нескольких шагов вполне хватило, чтобы проскочили грузовики), но я держался мёртвой хваткой.

Дыра прожглась за секунду. Я сорвал чеку с гранаты и швырнул её внутрь.

— Привет от Мора!

Я оттолкнулся и прыгнул назад. В пустоту.

Грузовик Линды пролетал подо мной. Я рухнул на крышу кузова, перекатился, гася инерцию, и чуть не слетел на дорогу.

Позади нас шагоход превратился в вулкан. Белое пламя вырвалось из всех щелей. Взрыв был такой силы, что деревья по краям дороги легли, как трава.

— Есть! — заорал Егор, и я услышал в его голосе торжество, которого не было с момента ранения.

Мы прорвались.

В Заречье мы влетели как пушечное ядро.

Линда даже не пыталась тормозить перед баррикадами на въезде. Грузовик снёс остов сгоревшего автобуса, разбросав бетонные блоки. Мы остановились посреди площади, дымя тормозами и двигателем.

Из кузова повалил пар. Кабина была похожа на решето.

Тишина длилась секунду. А потом город взорвался криком.

Ополченцы, солдаты, раненые: все, кто мог ходить, бежали к машинам. Они не верили своим глазам.

— Патроны! — орал Сергей, срывая брезент с первого грузовика. — Разгружай! Живо! Гранаты к пулемётным гнёздам! ПТУРы на крыши!

Я сполз с крыши кабины. Ноги дрожали, Исток был пуст наполовину. Линда вывалилась с водительского сиденья, стягивая шлем. Её волосы прилипли к лицу, но она улыбалась. Дикой, шальной улыбкой.

— Повторим? — хрипло спросила она.

— Не сегодня, — я хлопнул её по плечу. — Отличная работа, Тигрица.

— Командир! — ко мне подбежал один из лейтенантов Волкова. — Они прут! Танки АДР на подходе!

— У нас теперь есть чем их встретить, — я кивнул на ящики, которые уже растаскивали бойцы. — Заряжай.

Я направился к зданию администрации. Мне нужно было закончить одно дело.

В подвале было сыро и темно. Полковник Застольный сидел на ящике из-под тушёнки, обхватив голову руками. Услышав шаги, он вскинулся.

— Вы… вы вернулись? — его голос дрожал. — Город сдан? Нас эвакуируют?

Я молча подошёл к нему. В руке я держал шлем. Трофейный шлем наёмника АДР, он был опалён, визор треснул. Швырнул его под ноги полковнику. Шлем покатился по бетону с глухим стуком.

— Это тебе сувенир, — сказал я. — От тех, кому ты хотел сдать город.

Застольный уставился на шлем, потом на меня.

— Что… что это значит?

— Это значит, что посылку от Гордеева мы приняли. Боеприпасы доставлены. Город стоит. И будет стоять.

Я достал из кобуры пистолет. Не свой, а простой армейский ПМ. И бросил его на колени полковнику.

— У тебя два варианта, Застольный. Первый: ты сейчас встаёшь, берёшь ствол и идёшь на баррикады. Смываешь позор кровью. Может, даже выживешь и получишь медаль.

Полковник смотрел на пистолет, как на ядовитую змею.

— А второй? — прошептал он.

— А второй… — я наклонился к его уху. — Я расценю твоё сидение здесь как дезертирство в условиях военного времени. И лично пристрелю тебя. Прямо сейчас, без трибунала.

В его глазах я увидел животный ужас. Но ещё я увидел там проблеск чего-то другого. Понимания, что я не шучу. Что игры в политику кончились.

Застольный медленно, трясущимися руками взял пистолет. Поднялся. Ноги его не держали, но он стоял.

— Я… я офицер, — выдавил он. — Я не дезертир.

— Вот и докажи, — я развернулся к выходу. — У тебя пять минут, полковник. Война ждать не будет.