Изменивший империю. Последний рубеж. Том 3

Глава 17

Мешок на голове вонял прогорклым потом, дешёвым табаком и страхом предыдущего владельца. Впрочем, страха во мне сейчас не было. Былалишь холодная, расчётливая злость и пульсирующая боль в затылке — спасибо Сергею, приложил он меня от души.

Мы ехали уже больше часа. Броневик «Мародёр» трясло на ухабах так, словно у него вообще не было подвески. Мои руки, скованные за спиной антимагическими кандалами, онемели, но я не пытался их размять. Я был «сломленным пленником», «преданным офицером», куском мяса, который везут на убой.

— Слышь, а этот «Князь» какой-то тихий, — гоготнул один из конвоиров справа. — Может, сдох уже?

— Не сдохнет, — лениво отозвался другой. — Маги живучие. Даже такие дохлые, какэтот. Зря только командир его пожалел, надо было сразу кончить. Меньше возни.

Я слушал. Мои уши работали, а наниты, интегрированные в слуховой нерв, отсеивали шум мотора, записывая каждое слово, каждый поворот руля, каждое изменение скорости.

«Поворот направо, угол тридцать градусов. Снижение скорости до двадцати. Грунтовка сменилась бетонкой», — бесстрастно фиксировал мой внутренний интерфейс.

Я строил карту. Вслепую, по ощущениям вестибулярного аппарата и звукам. Я знал, где мы проехали блокпост (характерный лязг шлагбаума и короткие переговоры по рации), где пересекли мост (изменился гул шин), а где свернули в лес.

Ябыл не пленником. Я был вирусом. Троянским конём, которого эти идиоты сами тащили в свою цитадель.

— Приехали! — рявкнул водитель, и машина резко затормозила.

Задняя дверь с лязгом распахнулась. В салон ворвался холодный, сырой воздух, пахнущий озоном и гарью. Меня грубо схватили за шиворот и вышвырнули наружу.

Я упал в грязь, специально не пытаясь сгруппироваться. Пусть видят, что яслаб. Пусть упиваются своим превосходством.

— Встать! — удар сапогом под рёбра заставил меня охнуть.

С меня сдёрнули мешок. Я зажмурился от яркого света прожекторов, бьющих в глаза.

— Добро пожаловать в «Чёрный квадрат», имперец, — прошипел над ухом конвоир.

Я проморгался. Мы находились на огромном плацу, окружённом высокими бетонными стенами с колючей проволокой под напряжением. По периметру стояли вышки с пулемётами и — что важнее — маго-подавители. Чёрные шпили, гудящие на низкой частоте.

Я почувствовал, как мой Исток сжался ещё сильнее. Подавители работали мощно. Обычный маг третьейступени здесь превратился бы в овощ, его каналы просто схлопнулись бы от давления. Но мой Исток был другим. Тьма внутри меня не боялась давления, она просто затаилась, как хищник в норе, ожидая момента для прыжка.

Я огляделся. Бараки, ангары с техникой, склады. Всё строго, функционально, без лишних украшений. АДР умели строить тюрьмы.

— Шевелись! — конвоир толкнул меня в спину дулом автомата.

Меня повели к центральному зданию — мрачному бетонному кубу, возвышающемуся над лагерем. Вокруг сновали солдаты в экзоскелетах, техники возились с дроидами. Никто не обращал на меня особого внимания. Очередной пленный. Очередной смертник.

Мы вошли внутрь. Коридоры, залитые стерильным белым светом, запах хлорки и казёнщины. Меня втолкнули в просторный кабинет на втором этаже.

За массивным столом сидел человек. Он был худым, жилистым, с лицом, похожим на череп, обтянутый пергаментной кожей. Его глаза, бесцветные и холодные, буравили меня насквозь. На петлицах — знаки различия коменданта лагеря особого режима.

— Оставьте нас, — его голос был тихим, шелестящим, как сухая листва.

Конвоиры вышли, щёлкнув замком.

Комендант медленно встал и обошёл стол. В его движениях чувствовалась грация змеи. Язаметил на его поясе не кобуру, а жезл-концентратор. Боевой маг. Причём сильный. Садист, который любит работать руками.

Он подошёл ко мне вплотную. Я стоял, ссутулившись, опустив взгляд впол. Мои наниты работали на пределе, подавляя ауру, имитируя полное истощение и панику.

— Так вот ты какой… — протянул он, брезгливо касаясь моего подбородка стеком. — «Чёрный Князь». Легенда имперской пропаганды.

Он резко дёрнул мой подбородок вверх, заставляя посмотреть ему в глаза.

— А выглядишь как побитая собака. Где твоя спесь, князь? Где твоя знаменитая Тьма?

— Я… я не князь, — пролепетал я, стараясь, чтобы голос дрожал как можно натуральнее. — Это всё ложь… Газетчики придумали…

Комендант усмехнулся. В его глазах мелькнуло разочарование.

— Вот как? Значит, геройоказался дутым? Обычный дворянчик, которого папочка пристроил в штаб?

— Я просто выполнял приказы! — я сделал шаг назад, словно боясь удара. — Гордеев… Верховный князь… он послал меня в эту ловушку! Он знал, что там засада! Он хотел моей смерти!

Комендант склонил голову набок, изучая меня.

— Предательство в высших эшелонах? Как банально. И как типично для вашей прогнившей Империи.

Он вернулся к столу, сел и сцепил пальцы в замок.

— Твои люди говорят, что тебя сдал свой же сержант. Ударил в спину. Это правда?

— Он… он испугался, — я часто задышал. — Мы все испугались. Ваши'Жнецы'… это чудовища. Мы не хотели умирать. Я не хотел умирать!

Я упал на колени. Это было унизительно. Моя гордость вопила, требуя разорвать этого ублюдка на куски прямо сейчас. Но я заставил себя остаться на полу. Илья Филатов умер. Сейчас здесь был жалкий, сломленный мальчишка.

— Пожалуйста… — я протянул к нему скованные руки. — Я могу быть полезен. Я знаю коды доступа. Я знаю расположение штаба. Я расскажу всё! Только не убивайте…

Комендант смотрел на меня с нескрываемым презрением. Но я видел в его взгляде и другое — жадность. Живой офицер штаба, готовый петь как соловей, — это подарок судьбы. Это карьера. Этонаграда от командования АДР.

— Встань, — бросил он сухо.

Я поднялся, шмыгая носом и вытирая грязь с лица рукавом.

— Ты жалок, Филатов, — сказал комендант. — Я ожидал увидеть воина, а увидел слизняка. Но слизняки тоже бывают полезны.

Он нажал кнопку на селекторе.

— Охрана! Уведите его в сектор «Зеро». Одиночная камера. И вызовите мне дознавателей. У нас будет долгая ночь. Дверь открылась, и меня снова схватили под руки.

— И запомни, — комендант улыбнулся, обнажая мелкие, острые зубы. — Если ты соврал хоть в чём-то… я лично выверну твой разум наизнанку. Тыбудешь молить о смерти, как о избавлении.

Камера «Зеро» оправдывала своё название. Здесь было пусто. Абсолютно. Ни нар, ни стула, ни даже ведра в углу. Только голый бетон, залитый мертвенно-белым светом ламп, и тишина, от которой звенело в ушах.

Я сидел на полу, прислонившись спиной к холодной стене. Антимагические наручники на запястьях и лодыжках тихо гудели, создавая вокруг моего тела плотное поле подавления. Для обычного мага это было бы похоже на попытку дышать под водой — лёгкие горят, магия не слушается, сознание мутнеет. Но я не был обычным.

Мой Исток, сжатый нанитами в крохотную точку, затаился глубоко внутри. Я чувствовал его пульсацию — медленную, тяжёлую, как сердцебиение спящего дракона. Тьма ждала. Оназнала, что сейчас не её время.

— Значит, ментальный допрос, — прошептал я разбитыми губами. — Ну давай, тварь. Попробуй.

Я закрыл глаза и начал выстраивать защиту. Не грубый щит, который'Жнец' сломает за секунду, а сложную конструкцию, которой меня учила княгиня Савельева за те короткие часы перед отправкой.

«Представь свой разум как слоёный пирог, Илья, — звучал в голове её голос, строгий и холодный. — Сверху — грязь, страх, обида. Это то, что они хотят увидеть. Пусть копаются в этом. Пусть увязнут. А настоящее спрячь на дне. В Бездне».

Я создал первый слой. Я вспомнил всю свою ненависть к Гордееву. Вспомнил его лощёное лицо, его приказы, отправляющие людей на убой. Вспомнил удар приклада Сергея — боль была свежей, яркой. Это было легко. Мне даже не пришлось притворяться. Я действительно ненавидел Верховного князя.

Потом я создал второй слой. Страх. Животный ужас перед пленом, перед пытками, перед смертью. Я вытащил наружу воспоминания о первых днях в этом мире, когда я был слабым подростком, не знающим, как выжить.

И, наконец, третийслой. Ядро. Моя личность, мои знания, мой план. Я окружил это ядро ментальным зеркалом. Если кто-то доберётся сюда, он увидит лишь собственное отражение. Или пустоту.

Дверь беззвучно отъехала в сторону.

Вкамеру не вошёл конвоир с дубинкой. И не комендант со своим стеком.

Вошёл Он.

«Жнец Пустоты».

Он был высоким, закутанным в чёрный балахон поверх матовой брони. Лица не было видно — толькогладкая маска, поглощающая свет. От него не пахло ничем. Ни потом, ни металлом. От него веяло холодом открытого космоса.

Он не сказал ни слова. Дверь за ним закрылась. Жнец медленно подошёл ко мне и остановилсяв шаге. Я чувствовал, как пространство вокруг него искажается. Это был не просто маг. Это был псионик высшего класса, чья сила была заточена на вскрытие черепных коробок.

Я сжался в комок, изображая панику.

— Ненадо… — прохрипел я, отползая к стене. — Я всё скажу! Я же обещал коменданту! Не лезьте мне в голову!

Жнец склонил голову набок, словно птица, разглядывающая червяка.

*«Твой рот лжёт»,* — его голос прозвучал прямо у меня в черепе. Это был не звук, а вибрация, от которой заныли зубы. Монотонный, безжизненный скрежет. *«Твои слова — пустой шум. Я возьму правду сам».*

Он не стал меня касаться. Просто уставился на меня прорезями маски.

Удар был страшным. Словно в мозг вогнали раскалённую спицу. Я заорал, выгибаясь дугой. Это небыло игрой — боль была настоящей. Он проламывал мои естественные барьеры, не заботясь о сохранности рассудка.

*«Имя»,* — приказал голос.

— Илья… Филатов… — выдохнул я, хватая ртом воздух.*«Звание».*

— Капитан… командир сводного отряда…

*«Лояльность».*

— К чёрту лояльность! — выкрикнул я, и слёзы брызнули из глаз. — Они меня предали! Гордеев… этатварь… он списал нас!

Жнец вошёл в первый слой. Я почувствовал, как его сознание, холодное и склизкое, щупает мои эмоции. Он пробовал на вкус мою обиду. Он купался в моей ненависти к командованию.*«Ненависть…»* — прошелестел голос в голове. *«Острая. Свежая. Ты хочешь их смерти».*

— Я хочу, чтобы они сдохли! — закричал я, позволяя истерике захлестнуть меня. — Ромадановский, Гордеев… они бросили меня в том лесу! Мой сержант… он ударил меня в спину! Вы видели? Видели⁈

Я транслировал ему воспоминание об ударе. Яркую вспышку боли, унижение, вкус грязи на губах. Жнец впитал это, как губка.

*«Предательство»,* — констатировал он. *«Слабость. Империя пожирает своих детей. Ты хочешь мести, маленький князь?»*

— Да… — прошептал я. — Да.

*«Тогда дай мне оружие. Покажи карту. Где уязвимость? Где мы можем ударить, чтобы они захлебнулись кровью?»*

Настало время главного блюда.

Я, дрожа всем телом, «позволил» ему увидетькарту. Карту сектора «Заречье», которую мы с Савельевой и Сашей рисовали три ночи подряд. Искусную подделку, где правда была перемешана с ложью в идеальной пропорции.

— Северный склон… — пробормотал я, закатывая глаза. — Квадрат семь-двадцать… Там слепая зона ПВО.

Жнец усилил давление. Он проверял. Он искал фальшь.

*«Ты лжёшь. Там стоят батареи „Панцирь“. Мы потеряли там два дрона вчера».*

— Гордеев снял их! — закричал я, срывая голос. — Вчера утром! Он перебросил их к центру, чтобы прикрыть свою задницу перед комиссией! Я сам видел приказ! Там пусто! Только пехота и ложные цели!

Я вытолкнул на поверхность сознания сфабрикованное воспоминание: я стою в штабе, вижу карту на столе Гордеева, слышу, как он орёт на Ромадановского, требуя перебросить ПВО.

Это было сложно. Создать ложную память так, чтобыменталист не заметил швов. Но Савельева была хорошим учителем, а моя ненависть к Гордееву была отличным цементом.

Жнец замер. Он изучал картинку. Он пробовал её на прочность. Он чувствовал моё раздражение в томвоспоминании, мой страх перед тем, что фланг оголён. Эмоции были настоящими — контекст был ложным.

*«Северный склон…»* — задумчиво повторил голос. *«Узкий проход через болота. Если там нет ПВО, мы сможем высадить десант прямо в тыл вашим складам».*

— Да! — я закивал, стуча затылком о стену. — Да! Убейте их! Сожгите их всех! Только прекратите… больно…

*«Ещё одно»,* — Жнец не ослабил хватку. *«Ториум. Где склады с обогащённым ториумом? Мы знаем, что они перевезли его».*

Это был вопрос с подвохом. Если я скажу правду — они получат ресурс. Если совру слишкомявно — он поймёт.

— Старая шахта… в секторе «Белая Скала», — выдавил я. — Третий горизонт. Но там… там защита. Магические ловушки Савельевой. Я не знаю кодов.

Это была полуправда. Ториум действительно был там. Но Савельева превратила эту шахту в ядерный могильник. Любой, кто сунется туда без её личного ключа, испарится раньше, чем поймёт, что произошло.

Жнец снова надавил. Он пытался пробиться глубже, ко второму слою. К моему страху.

*«Ты боишься не нас»,* — вдруг произнёс он. *«Ты боишься чего-то другого. Что ты прячешь?»*

У меня похолодело внутри. Он был хорош. Слишком хорош. Он почувствовал, что под истерикой есть что-то ещё.

Я мгновенно перегруппировался. Я открыл ему второй слой — но не тот, где был мой план, а тот, где лежал мой страх перед собственной Тьмой. Перед тем, чтоя становлюсь чудовищем.

— Я боюсь себя… — прошептал я искренне. — Мой Исток… он убивает меня. Наниты… они жрут меня изнутри. Если вы не снимете браслеты… я сгорю.

Япоказал ему фантомную боль от нанитов. Ощущение, как миллионы жуков ползают под кожей. Это было мерзко и убедительно.

Жнец брезгливо отдёрнулся. Он почувствовал эту «грязь» — смесь техногенной заразы и тёмной магии. Для чистого менталиста АДР мой разум был помойкой.

*«Дефектный»,* — прозвучал вердикт. В голосе сквозило отвращение. *«Сломанная игрушка. Ты сгниешь заживо, имперец».*

Давление исчезло так же внезапно, как и появилось.

Жнец выпрямился. Он получил то, что хотел: уязвимость на фронте, подтверждение предательства и координаты (пусть и смертельные для них).

*«Ты был полезен»,* — сказал он, разворачиваясь к выходу. *«Может быть, Комендант сохранит тебе жизнь. Как назидание другим».*

Дверь открылась, и он вышел, оставив меня в звенящей тишине.

Я подождал минуту. Потом ещё одну.

Моё тело била крупная дрожь. Из носа текла кровь, капая на грязный бетон. Голова раскалывалась так, словно по ней били молотком.

Но внутри, в тойсамой Бездне, которую он не увидел, я улыбался.

«Северный склон», — подумал я.

Это было единственное место в секторе «Заречье», которое мы с Сергеем заминировали так плотно, что там даже муха не пролетит, не потеряв крылья. Плюс там действительно не было ПВО. Зато там были замаскированные гнёзда моих «умных» мин и сюрпризы от Савельевой.

И они клюнули. Они поверили.

Я аккуратно, стараясь не привлекать внимания камер, вытер кровь с лица плечом.

— Первый раунд за нами, — прошептал я одними губами.

Теперь оставалось самое сложное. Выбраться из этой консервной банки и устроить им фейерверк, пока их ударная группа будет умирать на минном поле Северного склона.

Я прикрыл глаза, снова погружаясь в медитацию. Мне нужно было восстановить силы. Исток, почувствовав, что угроза миновала, благодарно заурчал, подпитывая меня крохами энергии, которые просачивались сквозь барьер кандалов.

Я был внутри. Я был вирусом. И инкубационный период подходил к концу.