Изменивший империю. Последний рубеж. Том 3

Глава 14

— Связи с Волковым нет уже двадцать минут, — глухо доложил связист, не поднимая глаз. — Последнее сообщение: «Прорыв по левому флангу, нас отрезали. Танки, маго-пехота. Требуем поддержки».

Гордеев затянулся, выпустив струю дыма в потолок.

— Это ловушка, — заявил он безапелляционно. — АДР бьёт по флангу, чтобы вытянуть наши резервы из центра. Если мы дёрнемся туда, они ударят здесь.

Ромадановский, стоявший рядом, сжал кулаки так.

— Там батальон, Георгий Викторович, — его голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Четыреста человек. Они в болоте, в грязи, без тяжёлого вооружения. Их перемалывают.

— Это война, генерал, — Гордеев даже не повернулся. — На войне жертвуют пешками, чтобы сохранить ферзя. Мой приказ: держать позиции. Никаких вылазок. Артиллерию беречь для центрального удара. Волкову передать… пусть держатся. Героически.

Я стоял в углу, скрестив руки на груди. Мой костюм тихо гудел, восстанавливая заряд после прошлой вылазки. Слова Гордеева падали в тишину штаба, как камни в гроб.

— Вы их списываете, — сказал я. Это был не вопрос.

Гордеев резко обернулся. Его лицо перекосило.

— Я сохраняю боеспособность армии, Филатов! Завтра прилетает комиссия из столицы. Если я оголю фронт и пропущу удар по центру, нас всех повесят. А батальон… они знали, на что шли.

— Они шли защищать родину, а не прикрывать вашу задницу перед комиссией, — я оттолкнулся от стены. — Генерал, дайте мне людей.

— Отставить! — взвизгнул Гордеев. — Я запрещаю! Любая попытка самовольного выхода за периметр будет расценена как дезертирство! Я лично отдам тебя под трибунал, Филатов!

Я подошёл к столу вплотную. Охрана князя дёрнулась, но Ромадановский едва заметно качнул головой, и они замерли. Я навис над Гордеевым.

— Плевать я хотел на твой трибунал, — тихо произнёс я. — Я своих не бросаю. А ты, князь, молись, чтобы они были живы. Потому что если они там сдохнут из-за тебя, я вернусь очень злым.

Я развернулся к Ромадановскому.

— Мне нужны добровольцы. Те, кто умеет ходить по болотам и не боится грязи. И транспорт. Быстро.

Генерал кивнул. В его глазах я прочитал благодарность.

— Третья штурмовая рота в твоём распоряжении, Илья. Сергей их уже строит. Техника на выезде.

— Это бунт! — орал нам в спину Гордеев. — Я вас всех разжалую! Под арест!

Но никто в штабе даже не пошевелился, чтобы выполнить его приказ. Офицеры смотрели в карты, связисты крутили ручки настроек. Власть Верховного князя таяла с каждой секунду, как лёд на жаре.

Болота сектора «Заречье» встретили нас промозглым холодом и канонадой. Небо вспыхивало зарницами разрывов. Где-то там, в километре от нас, умирал батальон майора Волкова.

Мы высадились с БТРов на кромке леса. Грязь тут же зачавкала под сапогами. Сергей подошёл ко мне, проверяя затвор тяжёлого пулемёта.

— Они в кольце, командир, — сказал он, сплёвывая. — Дроны АДР висят над ними, корректируют огонь. Если сунемся в лоб, то ляжем рядом.

— В лоб не пойдём, — я активировал визор. — У них тепловизоры и маго-сканеры. Они видят всё тёплое и живое. Значит, станем холодными и мёртвыми.

Я поднял руки. Мой Исток, нестабильный и жадный, отозвался мгновенно. Я зачерпнул силу из окружающей среды, здесь было много воды.

— Что ж, значит запускаем «Туман», — скомандовал я в гарнитуру.

Из контейнеров на моей спине вырвались струи серого пара. Но это были не простые испарения. Миллионы микроскопических нанитов смешивались с водной взвесью, которую я поднимал магией из болота.

Туман пополз вперёд. Густой и плотный. Наниты в его составе создавали помехи для любой электроники, а моя магия глушила тепловой след. Мы создавали «серую зону», в которой слепли даже спутники.

— Вперёд, — скомандовал я. — Держимся в облаке. Огонь только по контакту.

Мы вошли в туман, как призраки. Видимость упала до двух метров, но мои сенсоры, настроенные на частоту нанитов, рисовали чёткую картинку.

Враг нас не ждал. Передовые посты АДР расслабились, добивая окружённых. Они стреляли по вспышкам, экономя патроны.

Первого наёмника я снял бесшумно. Он просто шагнул из тумана мне навстречу, пытаясь протереть запотевший визор. Мой клинок, усиленный покровом, вошёл ему под подбородок. Он даже не хрипнул.

— Работаем, — шепнул я.

Началась резня. Тихая и грязная работа в траншеях. Штурмовики Сергея двигались за мной следом. Они не стреляли, работали ножами и прикладами. Туман глушил звуки. Враги падали в жижу, не успев понять, что смерть уже здесь.

Мы прогрызали коридор к позициям Волкова метр за метром.

Внезапно впереди вспыхнул магический щит. Офицер АДР, маг огня, почуял неладное. Он ударил наугад, пустив струю пламени в туман.

— Контакт! — рявкнул Сергей.

Туман вскипел. Огненный шар испарил часть завесы, и мы оказались на виду.

— К бою! — заорал маг, но это было последнее, что он сделал.

Я рванул вперёд, используя рывок. Моя рука, окутанная чёрным покровом, пробила его щит, как бумагу. Удар в грудь, и маг отлетел, сломанной куклой врезавшись в бруствер.

— Вперёд! Давите их! — кричал я, чувствуя, как адреналин смешивается с магией.

Мы ворвались в окопы противника. Теперь скрываться было нельзя. Начался хаос. Вспышки выстрелов, крики, мат, звон стали. Сергей шёл как танк, поливая врагов свинцом от бедра. Его люди зачищали норы, забрасывая их гранатами.

Я искал офицеров. Они были целью. Обезглавить, значит, посеять панику.

Вот один, с рацией, пытается вызвать подкрепление. Удар нанитовым хлыстом, и рация вместе с кистью летит в грязь. Второй, в экзоскелете, пытается развернуть турель. Ментальный удар, и он падает, пуская пену изо рта.

Мы проломили кольцо за пятнадцать минут.

Майор Волков нашёлся в полуразрушенном блиндаже. Он был контужен, лицо залито кровью, а форма превратилась в лохмотья. Вокруг лежали раненые. Те, кто мог держать оружие, стояли у бойниц, готовясь к последнему бою.

Когда я вошёл, Волков поднял пистолет. Рука его дрожала.

— Свои! — гаркнул Сергей, вваливаясь следом. — Майор, опусти пушку!

Волков моргнул, вглядываясь в мою маску.

— Ты ещё что за зверь такой? — прохрипел он. — Но… штаб молчал. Сказали, помощи не будет.

— Штаб может идти к чёрту, — ответил я, показав ему своё лицо. — Собирай людей, майор. Раненых на плащ-палатки. У нас коридор открыт, но это ненадолго. Туман рассеивается.

Солдаты ошарашенно смотрели на меня. Грязные, измученные, они уже попрощались с жизнью. А теперь у них появился шанс.

— Уходим! Живо! — скомандовал я.

Обратный путь был адом. АДР опомнились и начали накрывать сектор миномётами. Мы тащили раненых по колено в ледяной жиже. Я шёл в замыкании, прикрывая отход щитами. Мой Исток выл от перенапряжения. Каждая мина, разорвавшаяся рядом, отдавалась болью в висках.

Но мы вышли.

Рассвет застал нас уже на подходе к «Белой Скале». Колонна грязных, измотанных людей, несущих своих товарищей. БТРов не хватало, многие ехали на броне, прижавшись друг к другу.

На плацу нас встречали. Высыпала вся база. Солдаты, техники, повара. Они стояли молча, глядя на возвращение мертвецов.

Гордеев вышел на крыльцо штаба. Он был всё так же безупречен — чистый мундир, начищенные сапоги. Он смотрел на нас с брезгливостью и страхом.

Майор Волков, поддерживаемый двумя бойцами, подошёл ко мне. Он попытался выпрямиться и отдать честь, но покачнулся. Я удержал его за плечо.

— Спасибо, — выдохнул он. — Илья… спасибо.

— Живи, майор, — кивнул я.

Поднял взгляд на крыльцо. Гордеев встретился со мной глазами. Он хотел что-то сказать, наверное, про трибунал или нарушение приказа. Но он увидел лица солдат.

Сотни глаз смотрели сначала на меня — грязного, страшного, похожего на демона из преисподней. А потом переводили взгляд на него — чистенького князя, который хотел их похоронить.

В этой тишине кто-то из спасённых бойцов, сплюнув кровавую слюну, тихо, но отчётливо произнёс:

— Чёрный Князь.

Шёпот пролетел по рядам.

— Чёрный Князь…

Гордеев дёрнулся, как от пощёчины. Он понял, что в эту ночь он потерял армию. Формально он всё ещё был командиром. Но настоящая власть теперь была у того, кто стоял по колено в грязи и не боялся крови.

Я усмехнулся, глядя на Верховного.

— Твой ход, Георгий, — одними губами произнёс я. — Попробуй меня арестовать.

В который раз я привожу на плац спасённых, а ты всё так же молча рычишь от злости. Разве это не смешно?

Он развернулся и быстро ушёл в штаб, хлопнув дверью.

Генерал Ромадановский подошёл ко мне и крепко пожал руку.

— Иди отмойся, сынок, — сказал он по-отечески. — И поспи. Завтра будет тяжёлый день. Ты теперь легенда, а легендам нужно выглядеть соответствующе.

Я кивнул и побрёл в казарму. Ноги гудели, магия выгорела до дна. Но я знал одно: сегодня мы победили.

Я проспал двенадцать часов кряду. Без сновидений, без кошмаров про Жнецов и оторванные руки. Просто провалился в черноту, а когда вынырнул, тело болело так, словно меня пропустили через мясорубку и забыли собрать обратно.

В казарме было тихо. Парни, кто вернулся из «Заречья», спали как убитые. Я натянул свежий камуфляж и вышел на улицу.

Тыловой лагерь изменился.

Ещё вчера здесь царил бардак, достойный Гордеева: ящики с тушёнкой валялись в грязи, интенданты бегали с вытаращенными глазами, а раненых грузили в кузова грузовиков как дрова. Сейчас всё было иначе.

По плацу, рыча дизелями, ползли фуры с логотипами «Смирнов-Логистик». Крепкие парни в фирменных комбинезонах споро разгружали ящики. Не гнилую капусту, а нормальные пайки, медикаменты, термобельё. Чуть дальше, у ангаров с техникой, суетились инженеры в куртках с гербом Савельевой. Они не курили бамбук, а реально чинили БТРы, меняли траки, варили броню.

Я хмыкнул. Пока Гордеев играл в солдатики на карте, взрослые дяди и тёти взялись за дело.

Направился к административному корпусу. Увидев меня, они вытянулись в струнку.

— Господин Филатов, — кивнул старший. — Вас ждут. Сектор «Б», конференц-зал.

— Кто ждёт?

— Все.

Савельева сидела во главе стола. Она выглядела так, словно только что вышла из спа-салона, а не прилетела на фронт: идеальная укладка, строгий костюм, ледяной взгляд.

Напротив сидел генерал Ромадановский. Старик выглядел уставшим, но довольным. Перед ним стояла тарелка с нормальной едой: стейк и овощи; а не армейская баланда.

— Явился, — констатировала Савельева, не отрываясь от бумаг. — Садись, Илья. Кофе в термосе.

Я упал на свободный стул.

— Что здесь происходит, Нина Сергеевна? Гордеев в курсе, что вы оккупировали его тыл?

— Гордеев занят, — усмехнулась она. — Он пишет героический отчёт для Императора о том, как «стратегически выровнял линию фронта». А мы тем временем пытаемся выиграть эту войну.

Неожиданно над столом возникла голограмма Саши. Глаза у неё были красные от недосыпа, но горели азартом.

— Илья, ты не представляешь, какой бардак у них в цифрах. Гордеев отправляет в столицу липу. Завышает потери противника, занижает свои. Снабжение разворовывается ещё на подъезде к области. Я перехватила его каналы.

— И что ты делаешь?

— Фильтрую, — хищно улыбнулась она. — Гордеев отправляет дезу, а я её правлю. Император получает реальную картину. Ну, почти реальную. Без лишних истерик, но с фактами. А ещё я взломала логистическую сеть АДР.

— Ого, — я присвистнул. — И что там?

— Они гонят эшелоны через северный узел. Техника, топливо, маго-кристаллы. Я знаю расписание их поставок лучше, чем их собственные диспетчеры.

Ромадановский отложил вилку и вытер усы салфеткой.

— Мы создали Теневой Генштаб, Илья, — сказал он просто. — Официально я подчиняюсь Гордееву. Фактически, снабжение, разведка и координация идут через княгиню. Даже твой будущий тесть подключился к общему делу. Мои парни впервые за месяц поели горячего и получили бронебойные патроны.

— Это государственная измена, генерал, — заметил я, наливая себе кофе.

— Это спасение армии, — отрезал он. — Гордеев нас похоронит. Савельева даёт шанс выжить. Я выбрал сторону.

Княгиня постучала ручкой по столу, призывая к порядку.

— Хватит лирики. Перейдём к делу. Илья, твой рейд в «Заречье» наделал шума. Солдаты боготворят тебя, называют «Чёрным Князем». Гордеев в бешенстве. Он не может тебя расстрелять, побоится бунта, но и терпеть тебя рядом не станет.

— И что он придумал?

— Он подписал приказ час назад, — Савельева подвинула ко мне планшет с картой. — Тебе и твоему сводному отряду выделяется отдельный сектор ответственности. Сектор «Заречье». Тот самый, откуда ты вытащил Волкова.

Я посмотрел на карту. Огромное зелёное пятно. Болота, леса, руины. Гиблое место. Ни дорог, ни укреплений. Сплошная топь.

— Это ссылка, — сказал я. — Он хочет, чтобы я там увяз. Чтобы сидел в болоте и не отсвечивал, пока он тут играет в полководца.

— Формально, да, — кивнул Ромадановский. — Это «мёртвый» участок фронта. Тяжёлая техника там не пройдёт, регулярные войска вязнут. Но Гордеев дурак. Он не понимает, что дал тебе карт-бланш.

Я поднял бровь.

— Поясните.

— В приказе сказано: «Обеспечить оборону сектора любыми доступными средствами». Любыми, Илья. Ты там сам себе командир. Никаких согласований со штабом, никакой бюрократии. Ты получаешь свой личный кусок войны.

Я начал понимать.

— «Заречье» выходит во фланг основной группировке АДР, — я провёл пальцем по карте. — Если пройти через болота…

— … то можно выйти к их артиллерийским позициям и складам, — закончила за меня Саша. — Тем самым складам, координаты которых я уже скачала.

Я откинулся на спинку стула. Картинка складывалась идеальная. Гордеев думает, что отправил меня в ссылку, в грязную дыру, где я сгнию без славы и почестей. А на самом деле он развязал мне руки.

— Мне нужно снабжение, — сказал я. — В болота фуры Смирнова не пройдут.

— У нас есть суда на воздушной подушке и грузовые дроны, — ответила Савельева. — Будем сбрасывать грузы по маячкам.

— А люди?

— Бери кого хочешь, — махнул рукой Ромадановский. — Волков и его батальон пойдут за тобой хоть к чёрту в пасть. Плюс твои наёмники, плюс мои диверсанты. Я спишу их как «прикомандированных для усиления».

Я посмотрел на этих людей. Аристократка, хакер, старый генерал. Странная компания. Но именно они сейчас решали судьбу фронта, пока Верховный князь полировал свои ордена.

— Хорошо, — я встал. — Я беру «Заречье». Но у меня условие.

— Какое? — спросила Савельева.

— Когда мы победим, я хочу видеть лицо Гордеева. Крупным планом.

Выходя из штаба, я столкнулся с Сергеем. Он курил, прислонившись к стене, и чистил свой огромный нож.

— Ну что, командир? — спросил он, пряча клинок в ножны. — Куда нас послали? На расстрел или на парад?

— В болото, Серёга, — усмехнулся я. — В самое грязное, вонючее болото, какое только есть на этой карте.

Глаза бывшего военного загорелись недобрым огнём.

— Значит, будем работать по профилю. Люблю болота. Там тихо. И резать удобно.

— Собирай людей. Выдвигаемся через два часа. Берём только лёгкое вооружение, побольше взрывчатки и нанитовых батарей. Мы идём кошмарить тылы АДР.

— А Гордеев?

— А Гордеев пусть думает, что мы утонули.

Я шёл по лагерю, и солдаты, встречавшиеся мне на пути, отдавали честь. Не по уставу, вяло прикладывая руку к козырьку, а по-настоящему. С уважением. Они видели мою грязную броню, видели решимость в глазах.

Слухи разлетаются быстро. «Чёрный Князь». Мне нравилось это прозвище. В нём было что-то зловещее и обязывающее.

Я достал телефон — спецсвязь, которую настроила Саша.

— Люда? — спросил я, когда в трубке раздался родной голос.

— Илья! — она выдохнула, и я почувствовал, как её страх отступает. — Ты жив. Боги, по новостям такое говорят… Что фронт прорван, что потери…

— Не слушай новости, — перебил я её. — Слушай меня. Я жив. Я работаю. И я скоро вернусь.

— Я знаю, — тихо сказала она. — Я чувствую тебя. Твой Исток… он стал темнее, Илья. Жёстче.

— Война меняет цвет, любимая. Но внутри я всё тот же. Как там наши?

— Смирновы готовят новые конвои. Отец ругается с министерством, выбивает квоты. Морозова… она странная, но помогает. Илья, будь осторожен. У меня плохое предчувствие.

— Всё будет хорошо. Я люблю тебя.

Я отключился. Плохие предчувствия были у всех. Но у меня был план, была команда и была злость. А это уже немало.

Вечером мы покинули «Белую Скалу». Колонна вездеходов и амфибий уходила в туман, в сторону «Заречья». Гордеев даже не вышел посмотреть. Он сидел в своём бункере, уверенный, что избавился от проблемы.

Туман сгущался, скрывая нас от мира. Я активировал покров, и тьма привычно обняла меня за плечи.

— Добро пожаловать домой, Мор, — шепнул я сам себе.

Игра началась.