Изменивший империю. Последний рубеж. Том 3

Глава 20

Дождь всё ещё барабанил по крыше штабного бункера, но теперь этот звук не казался мне похоронным маршем. Это был ритм победы. Грязной, тяжёлой, но победы.

Явошёл в кабинет генерала Ромадановского без стука. Охрана у дверей даже не дёрнулась — они знали, кто я, и видели мою броню, всё ещё дымящуюся после пожара в лагере АДР.

Внутри было накурено так, хоть топор вешай. Ромадановский сидел за столом, обхватив голову руками. Напротив, прямая как струна, расположилась княгиня Савельева. Перед ней стояла чашка с давно остывшим чаем.

Увидев меня, генерал вскинул голову. Его глаза, красные от бессонницы, расширились.

— Живой… — выдохнул он. — Твою мать, Филатов, ты живой!

— А вы сомневались, Аристарх Павлович? — я криво усмехнулся, стягивая шлем. — Я же обещал вернуться.

Я подошёл к столу и бросил на карту, прямо на сектор «Заречье», жёсткий диск. Чёрный, оплавленный по краям пластиковый брусок, вырванныйиз сердца вражеского штаба.

— Что это? — спросила Савельева, её взгляд стал цепким, хищным.

— Это голова Гордеева, — ответил я. — На блюде.

Ромадановский нахмурился.

— Илья, не говори загадками. Что там?

— Там всё, генерал. Данные о переводах на офшорные счета. Десять миллионов за сдачу фронта. Планы АДР, переданные им нашим «Активом-1». И запись разговора генерала фон Кляйста, где он прямым текстом называет Гордеева своим лучшим союзником.

В кабинете повисла тишина. Такая плотная, что, казалось, её можно резать ножом.

Ромадановский медленно встал. Его лицо начало багроветь. Вены на шее вздулись. Это был гнев старого солдата, который всю жизнь служил Империи и вдруг понял, что его предали на самом верху.

— Сука… — прохрипел он. — Сволочь… Десять миллионов замоих парней? За кровь?

Он резко развернулся к сейфу, набирая код дрожащими пальцами.

— Я его арестую. Сейчас же. Подниму караул. Я лично пущу ему пулю в лоб перед строем!

— Отставить! — мойголос хлестнул как плеть.

Генерал замер, держа в руке тяжёлый наградной пистолет. Он медленно повернулся ко мне, в его глазах читалось безумие.

— Ты смеешь мне приказывать, капитан?

— Я смею вас спасать, генерал, — я подошёл к нему и мягко, но настойчиво накрыл его руку с оружием своей ладонью. — Уберите ствол. Если вы сейчас пойдёте к Верховному князю и попытаетесь его арестовать, начнётся гражданскаявойна. Прямо здесь, на линии фронта.

— Он предатель! — рявкнул Ромадановский.

— Он брат Императора! — парировал я. — У него личная гвардия, у него половина штабных офицеров на зарплате. АДР только этого и ждёт. Хаоса. Перестрелки между своими. Пока мы будем резать друг друга, фон Кляйст возьмёт «Белую Скалу» голыми руками.

Ромадановский тяжело дышал, но руку с пистолетом опустил. Он рухнул обратно в кресло, словно из него выпустили воздух.

— И что ты предлагаешь? — глухо спросил он. — Смотреть, как он улыбается и продаёт нас дальше?

— Нет, — я сел напротив. — Мы сделаем его слепыми глухим. Мы вырвем ему зубы, но так, чтобы он продолжал улыбаться, думая, что всё ещё контролирует ситуацию.

Я кивнул Савельевой.

— Княгиня, Саша расшифровала список контактов с диска?

— Да, — она коснулась своего планшета. — Двенадцать офицеров в штабе. Связисты, шифровальщики, два адъютанта и начальник тылового обеспечения. Все они получали прямые переводы от подставных фирм АДР.

— Вот сних и начнём, — я посмотрел на генерала. — Мы не трогаем Гордеева. Мы арестовываем его сеть. Тихо. Быстро. Сегодня ночью.

— Под каким предлогом? — спросил Ромадановский, уже возвращаясь в режим холодного расчёта.

— «Спящая ячейка АДР», — пожал плечами я. — Мы нашли доказательства, что враг завербовал ряд офицеров. Гордеев — жертва. Его окружили шпионы. Мы спасаем Верховного князя от предателей в его же штабе.

Ромадановский криво усмехнулся.

— Издеваешься?

— Спасаю репутацию Империи, — серьёзно ответил я. — Представьте заголовки: «Брат Императора — предатель». Этокрах морали. А вот «Доблестная контрразведка вскрыла заговор шпионов» — это победа.

Генерал помолчал минуту, барабаня пальцами по столу. Потом решительно кивнул.

— Добро. Кто будет работать?

— Мои люди, — сказал я. — Линда, Сергей, группа спецназа. Военная полиция ненадёжна, они под Гордеевым.

— Действуй, Мор. Даю тебе карт-бланш. Но к утру в штабе должно быть чисто.

***Ночь «длинных ножей» прошла буднично. Без стрельбы и погонь.

Штаб спал. Дождь всё так же лил, заглушая шаги.

Сергей Анопко, сменивший форму техника АДР на свой привычный камуфляж, работал в южном крыле. Его целью был начальник связи, полковник Дронов.

Сергей открыл дверь универсальным ключом. Дронов спал в своей койке. Он даже не проснулся, когда широкая ладонь зажала ему рот, а шприц с седативным вонзился в шею.

— Тихо, полковник, — прошептал Сергей, упаковывая обмякшее тело в мешок. — Поедешь в санаторий. К дознавателям.

В соседнем блоке работала Линда. Её целью были адъютанты Гордеева — те самые лощёные мальчики, которые носили за князем папки и передавали шифровки.

Линда не была такой деликатной, как Сергей. Она просто выбила дверь ногой.

Два адъютанта, игравшие в карты и пившие коньяк, вскочили, хватаясь за кобуры.

— Сидеть! — рявкнула Тигрица.

Она метнула два кинжала. Не на поражение — она пригвоздила рукава их кителей к столу. Парни взвыли.

— Дёрнетесь — пришью уши к заднице, — пообещала она, подходя ближе. — Руки за голову. Вы арестованы за государственную измену.

Я взял на себя самого опасного — начальника личной охраны Гордеева, майора Степнова. Он был магом-физиком, быстрым и опасным. И он знал слишком много.

Я встретил его в коридоре. Он шёл с ночной проверки постов.

Увидев меня, Степнов замер. Он знал, что я должен быть в плену или мёртв.

— Ты… — он потянулся к поясу.

Я не дал ему времени. Рывок. Удар Тьмой в солнечное сплетение. Его щит лопнул, как мыльный пузырь. Явпечатал его в стену, сжимая горло нанитовой перчаткой.

— Тихо, майор, — прошептал я, глядя в его расширенные от ужаса глаза. — Одно слово, и я сломаю тебе кадык. Твоя карьеракончилась.

Через два часа всё было кончено. Двенадцать человек были связаны, упакованы и вывезены в подвалы Савельевой. Их комнаты были обысканы, ноутбуки и документы изъяты.

Штаб «Белой Скалы» очистился. Гордеев остался один в башне из слоновой кости, даже не подозревая, что фундамент уже снесён.

Утро выдалось серым и холодным.

Верховный князь Гордеев вышел к завтраку в прекрасном расположении духа. Он был гладко выбрит, пах одеколоном. Он ожидал доклада о том, что наступление АДР на Северном склоне началось, а резервы Империи увязли в болотах.

Он сел за стол, развернул салфетку. — Кофе, — бросил он, не оборачиваясь.

Тишина.

— Я сказал, кофе! Где адъютант?

Дверь столовой открылась. Но вошёл не адъютант с подносом. Вошли мы.

Генерал Ромадановский в парадном мундире. Я — в чистом камуфляже, без шлема. И княгиня Савельева с папкой в руках.

Гордеев застыл. Вилка выпала из его рук и звякнула о фарфор. Он смотрел на меня, как на привидение.

— Филатов? — его голос дал петуха. — Ты… ты вернулся?

— Так точно, Ваше Сиятельство, — я улыбнулся самой вежливой и самой хищной улыбкой, на которую был способен. — Задание выполнено. Диверсия в тылу врага проведена успешно. Лагерь «Чёрный квадрат» уничтожен. Данные о планах противника добыты.

Гордеев побледнел. Его взгляд заметался по комнате. Он искал своих людей. Своюохрану. Свои уши и глаза.

— Где Степнов? Где Дронов? — спросил он хрипло.

— А вот об этом мы и пришли доложить, — Ромадановский выдвинул стул и сел напротив князя. Тяжело, по-хозяйски. — Этой ночью, Георгий Викторович, наша контрразведка провела блестящую операцию.

— Какую… операцию?

— Мы вскрыли спящую ячейку АДР прямо в штабе, — генерал положил на стол папку, которую дала ему Савельева. — Представляете? Двенадцать офицеров. Начальник связи, ваши адъютанты, даже начальник охраны. Все работали на врага.

Гордеев вжался в спинку стула. Он понял. Он всё понял. Мы неарестовали его, но мы отрезали ему руки и ноги.

— Это… это ошибка, — пролепетал он. — Степнов — верный офицер…

— У нас есть доказательства, — вмешалась Савельева, открывая папку. — Переводы, шифровки, признательные показания. Они уже поют, князь. Рассказывают, как передавали врагу координаты наших войск. Как саботировали приказы.

Она наклонилась к нему.

— К счастью, вы, Ваше Сиятельство, оказались вне подозрений. Мы понимаем: эти негодяи втёрлись к вам в доверие. Обманывали вас. Использовали вашу доброту.

Это был мат.

Если он сейчас попытается защитить своих людей — он признает соучастие. Если он начнёт возмущаться — онпойдёт против «доблестной контрразведки», спасшей его жизнь.

У него был только один выход. Играть по нашему сценарию.

Гордеев сглотнул. На его лбу выступили капли пота. Он посмотрел на меня. В его глазах я увиделчистую, незамутнённую ненависть. И страх.

— Это… ужасно, — выдавил он наконец. — Предатели… в моём штабе…

— Мы спасли вас, князь, — сказал я тихо. — И спасли армию. Кстати, о птичках. Данные, которые я добыл, говорят, что АДР готовит атаку на Северном склоне. Прямо сейчас. Но благодаря тому, что мы перехватили управление связью и убрали предателей, резервы уже там. Мы встретим их во всеоружии.

Ромадановский встал.

— Приказывайте, Верховный главнокомандующий. Отдайте приказ на контрудар. Люди ждут.

Гордеев смотрел на нас. На троих людей, которые загнали его в угол, не сделав ни единого выстрела в его сторону. Он понимал, что его игра окончена. Он остался один, в окружении врагов, которые называли себя его спасителями.

Он медленно, трясущейся рукой взял стакан с водой.

— Я… я приказываю начать операцию, — сказал он деревянным голосом. — Уничтожить противника.

— Будет исполнено, — козырнул Ромадановский.

Мы развернулись и пошли к выходу.

У самой двери я остановился и оглянулся. Гордеев сиделза огромным, накрытым столом. Одинокий, жалкий, раздавленный собственной властью, которая вдруг стала клеткой.

— Да, чуть не забыл, — сказал я. — Десять миллионов, князь. Хорошая сумма. Жаль, что счета арестованы. Его лицо перекосило судорогой.

Я вышел в коридор, где кипела работа. Офицеры — честные офицеры — бегали с приказами, готовились к бою. Армия просыпалась. Армия очистилась от гнили.

— Шахи мат, — сказал я сам себе.

Теперь оставалось только выиграть войну. Но с таким тылом это было уже делом техники. Я проверил заряд нанитов. Тьма внутри довольно урчала. Она была сыта, но не собиралась останавливаться.

День обещал быть долгим. И кровавым. Но это была наша кровь и наша земля.

— Илья! — окликнула меня Люда по мыслесвязи. Я почувствовал её тепло даже здесь, за километры. — Отец говорит, ты вернулся. Это правда?

— Правда, — ответил я, выходя под дождь. — Я вернулся, любимая. И я принёс нам победу.

Командный пункт крепости «БелаяСкала» напоминал растревоженный улей, в который залили бетон. Внешне — тишина и порядок, но воздух был настолько наэлектризован напряжением, что волосы на руках вставали дыбом даже без активации Покрова.

Пахло дешёвым табаком, озоном от работающих маго-генераторов и немытыми телами. Война пахнет одинаково в любом мире. Что в кибернетических трущобах моего прошлого, что здесь, среди снегов и аристократических гербов.

Я стоял утактического стола. Голограмма местности, подсвеченная тусклым синим светом, дрожала. Магические помехи усиливались. АДР глушила связь, готовясь к чему-то крупному.

Генерал-полковник Аристарх Ромадановский навис над картой, как старый, израненный медведь. Его мундир был расстёгнут у ворота, открывая седые волосы на груди. Он не спал уже трое суток. Я, честно говоря, тоже, но мои наниты и «Дух Императора» справлялись с усталостью лучше, чем организм пожилого вояки.

В бункер вошёл вестовой. Молодой парень, совсем мальчишка, бледный, с трясущимися руками. Он протянул генералу планшет с гербовой печатью Верховного командования.

— Срочная депеша, ваше превосходительство. Лично от Верховного князя Гордеева. Шифр «Красный-Омега».

Ромадановский выхватил планшет. Его толстые пальцы быстропробежались по экрану, вводя код допуска. Я наблюдал за его лицом. Сначала оно покраснело, потом побелело, а затем приобрело тот страшный багровый оттенок, который предвещает инсульт или убийство.

— Бред… — прохрипел он. — Это какой-то бред.

— Что там, Аристарх? — спросила княгиня Савельева. Она сидела в углу, прямая, как струна, перебирая чётки-накопители. Её лицо оставалось бесстрастным, но я чувствовал, как её аура всколыхнулась.

Ромадановский не ответил. Он с размаху швырнул планшет на стол. Тот жалобно звякнул, но, будучи армейского образца, выдержал.

— Читайте! — рыкнул генерал. — Наш «стратег» превзошёл сам себя.

Я подошёл ближе и вчитался в строки. Сухой канцелярский язык. Приказ № 482-Б.

«В связи с обнаружением прорыва противника на южномнаправлении (сектор 14), приказываю: немедленно передислоцировать 4-й и 7-й полки тяжёлой пехоты с флангов укрепрайона „Белая Скала“ для перехвата и ликвидации угрозы. Срок исполнения — немедленно. Ответственность за исполнение возлагается лично на генерал-полковника Ромадановского».

Я поднял глаза на карту. Сектор 14 был пустырём. Болота и скалы. Там даже козы ноги ломают, не то что тяжёлая техника АДР.

— Он снимает фланговую защиту, — констатировал я. Голос звучал сухо, без эмоций. — Оставляет крепость голой.

— Он не просто снимает защиту, Илья! — Ромадановский ударил кулаком по столу, заставив голограмму мигнуть. — Он, мать его, открывает ворота! Без этих полков нас обойдут с двух сторон и возьмут в клещи за час. Мы окажемся в котле.

Генерал схватил трубку спецсвязи. Старый аппарат, защищённый от магического перехвата.

— Соедини меня со штабом фронта! Лично с Гордеевым! Живо!

Потянулись секунды ожидания. Я видел, как пульсирует жилка на виске Ромадановского. Он был солдатом до мозга костей. Он мог понять ошибку, мог понять трусость. Но он не мог понять предательства, завёрнутого в обёртку устава.

— Адъютант? — рявкнул он в трубку. — Мне плевать, что унего совещание! Это генерал-полковник Ромадановский! У меня на руках приказ, который уничтожит мой гарнизон! Соедини меня с Верховным князем, сукин ты сын, или я лично приеду и оторву тебе голову!

В динамике что-то щёлкнуло. Голос на том конце был ровным, масляным и бесконечно далёким от окопной грязи. Я узнал его. Полковник, личный секретарь Гордеева. Человек-функция.

— Господин генерал, соблюдайте субординацию, — прошелестел голос. — Его Высочество занят стратегическим планированием операции. Приказ обсуждению не подлежит. Данные разведки подтверждены. В секторе 14 замечено скопление элитных частей АДР.

— Какое кчёрту скопление⁈ — заорал Ромадановский, брызгая слюной. — У меня разведка докладывает, что там только лоси и куропатки! А вот перед моим носом, прямо перед «Белой Скалой», Жнецы Пустоты разворачивают артиллерию! Если я уберу тяжёлую пехоту, они пройдут сквозь нас как нож сквозь масло!

— Ваша разведка ошибается, генерал, — холодно отрезал полковник. — Выполняйте приказ. В случае неповиновения вы будете отстранены от командования и отданы под трибунал по законам военного времени. Конец связи.

Гудки. Короткие, частые, как удары молотка по крышке гроба.

Ромадановский медленно опустил трубку. Егоплечи поникли. Вся его ярость вдруг испарилась, оставив только бесконечную усталость старика, которого предали свои же.

— Суки штабные, — прошептал он. — Они же нас всех… под нож.

Княгиня Савельева подошла к столу.

— Аристарх, мы не можем выполнить этот приказ. Это самоубийство.

— И не выполнить не можем, Нина, — глухо ответил генерал. — Если я откажусь, они пришлют комиссаров. Меня арестуют, поставят своего человека, и он всё равно уведёт полки. Только мы потеряем время. И управление войсками рухнет.

Я молча смотрел на карту. Красные точки врага скапливались у фронтальной стены. Синие маркеры наших войск, которые приказалиубрать, мигали на флангах.

Это была не ошибка. И не глупость. Это была казнь.

Гордеев был умён. Трус, карьерист, мразь — но умён. Он не мог убить меня в открытую, пока на меня смотрит Император. Не мог убрать Ромадановского, которого любили солдаты. Поэтому он создал ситуацию, где нас убьёт враг. Героическая смерть при защите рубежей. Красивые некрологи, посмертные ордена, и никаких следов.

— Сектор 14, — задумчиво произнёс я, проводя пальцем по проекции. — Идеальное место, чтобы спрятать два полка в болоте на сутки. Пока они будут месить грязь в поисках несуществующего врага, здесь всё закончится.

— Именно, — кивнул Ромадановский. — Нас просто сольют. Спишут.

В бункере повисла тишина. Офицеры штаба старались не смотреть друг на друга. Все понимали: нас приговорили.

Я отошёл от столаи подошёл к бойнице. Сквозь узкую щель в бронестекле виднелась заснеженная равнина. Ветер гнал позёмку. Там, в серой мгле, ждали Жнецы. Элита АДР. Киборги, маги смерти, профессиональные убийцы. И Гордеев любезно открыл им дверь.

— Аристарх, — я обернулся. Мой голос звучал жёстко, разрезая атмосферу отчаяния. — Выполняй приказ.

Генерал поднял на меня взгляд. В его глазах читалось непонимание и обида.

— Ты с ума сошёл, парень? Или тоже решил выслужиться?

— Выполняй, — повторил я, подходя к нему вплотную. — Уводи полки. Пусть идут в этот чёртов сектор. Прямо сейчас.

— Илья, — вмешалась Савельева, её голос дрогнул. — Ты понимаешь, что говоришь? Без флангов нас окружат.

— Пусть окружают, — я усмехнулся. Улыбка вышла хищной, злой. Той самой, которую знали в криминальном мире Змееграда. Улыбка Мора. — Генерал, ты сказал: «Если Жнецы ударят сейчас, мы продержимся час».

— Максимум два, — поправил Ромадановский. — Унас останется только лёгкая пехота и ополчение. Против штурмовых мехов и некромантов это мясо.

— Это мясо, если мы будем играть по правилам, — я опёрся руками о стол, нависая над картой. — Если будем сидеть в обороне и ждать, пока нас расстреляют. Но кто сказал, что мы будем сидеть?

Я посмотрел на карту другими глазами. Не глазами армейского командира, а глазами диверсанта. Убийцы. Человека, который привык сражаться в меньшинстве. — Гордеев думает, что лишил нас щита, — продолжил я. — Но он забыл, что иногда щит только мешает нанести удар кинжалом. Эти тяжёлые полки — они неповоротливые. Они бы только мешались в том, что я задумал.

— И что ты задумал? — настороженно спросил генерал.

— Мы не будем держать периметр по уставу, — я ткнул пальцем в центральные ворота крепости. — Мы откроем их.

Ромадановский поперхнулсявоздухом. Савельева замерла.

— Ты рехнулся, — выдохнул генерал. — Точно рехнулся. Контузия?

— Послушайте меня, — я говорил быстро, чётко. — Жнецы — это штурмовики. Они ждут, что мы зароемся в бетон. Они притащили артиллерию, чтобы взламывать оборону. Они готовятся к осаде. А если мы сами пригласим их внутрь?

Я начал рисовать маркером прямо по стеклу карты.

— Уводим тяжёлых. Оставляемвидимость паники. Пусть думают, что мы бежим. Пусть поверят, что Гордеев сделал своё дело, и мы брошены. Они пойдут в атаку, ожидая лёгкой прогулки. Расслабленные. Уверенные в победе.

— И? — глаза Ромадановскогосузились. Он начинал слушать.

— И мы превратим внутренний двор крепости в мясорубку, — холодно закончил я. — Узкое пространство. Никакого маневра для их техники. А у нас — высоты, подготовленные позиции для снайперов и… я.

— Ты? — переспросил генерал.

— Я, Линда, Егор, Сергей. Моя команда. Мы не армия, генерал. Мы — скальпель. В открытом поле против дивизии нам не выстоять. Но в городских условиях, в лабиринте коридоров? Это наша стихия.

Я выпрямился, чувствуя, как внутри разгорается холодный огонь Истока.

— Значит, нам не нужно держаться два часа. Нам нужно заставить их захлебнуться кровью на пороге. Я беру стену на себя.

Ромадановский молчал. Он смотрел на карту, на мои пометки, потом на меня. В его взгляде боролись устав и безумие.

— Это риск, — наконец сказал он. — Страшный риск. Если они прорвутся сразу…

— Они прорвутся в любом случае, если мы оставим всё как есть, — парировал я. — Так у нас есть шанс. Шанс не просто выжить, но и ударить так, что АДР запомнит этот день. И Гордеев тоже.

Генералтяжело вздохнул и провёл ладонью по лицу.

— Чёрт с вами, — буркнул он. — Анархисты. Бандиты.

Он повернулся к адъютанту, который всё это время стоял у двери, боясь пошевелиться. — Передать приказ 4-му и 7-му полкам! Сниматься с позиций. Выдвигаться в сектор 14. Исполнять!

— Есть! — адъютант выскочил из бункера.

Ромадановскийпосмотрел на меня. В его глазах появился злой огонёк. Тот самый, за который его прозвали «Медведем».

— Ну что, Клайв… то есть, Илья, — он впервые назвал меня по имени из прошлого, которое знал лишь отчасти. — Показывай свой план. Как мы будем убивать этих ублюдков?

Я улыбнулся. Теперь уже по-настоящему.

— Саш, — я активировал гарнитуру. — Поднимай дронов. Мне нужна полная картинка каждого их шага. Егор, готовьсвою «руку». Сегодня у тебя будет много работы. Линда… разогревайся. Будет жарко.

— Принято, босс, — раздался в ухе бодрый голос хакера. — А я уже думала, мы тут со скуки помрём.

— Несегодня, — ответил я, глядя на красные точки на карте. — Сегодня умирать будут другие.

Княгиня Савельева подошла ко мне. Её лицо было бледным, но спокойным.

— Ты понимаешь, что Гордеев не простит тебе, если мывыживем? — тихо спросила она.

— Я рассчитываю на это, Нина Сергеевна, — так же тихо ответил я. — Потому что я ему этого тоже не прощу.

Я повернулся к выходу. Нужно было проверить нанитов и зарядить накопители. — Генерал, дайте мне полчаса на подготовку позиций. И уберите обычных солдат со стен. Оставьте только добровольцев. Тех, кто готов смотреть в глаза Бездне.

— У меня здесь все такие, — гордо ответил Ромадановский.

— Хорошо. Тогда начнём.

Я вышел из бункера в морозный воздух. Ветер ударил в лицо ледяной крошкой. Где-то там, в темноте, враг уже видел, как наши полки начинают отход. Они, наверное, смеялись. Предвкушали лёгкую добычу.

Пусть смеются. Смех продлевает жизнь. Но в их случае — совсем ненадолго.

Я активировал Покров. Тьма окутала меня, сливаясь с ночными тенями. Я чувствовал себя как дома. Это была моя игра. Не генеральская стратегия, не передвижение фигур на карте.

Это была охота.

И Гордеев, сам того не зная, запер волка в курятнике вместе с лисами. Думая, что лисы сожрут волка.

Глупец.

Волк просто был голоден.