Пароль: рододендрон

Глава 3

Стоит ли говорить, что вечер закончился скверно? Я нервничала. К счастью, мое состояние и пропавшее настроение удалось списать на визит Кости, и не пришлось никому ничего объяснять.

Наши посиделки как-то быстро свернулись, и все отправились по домам. Алекс, по-прежнему, ведущий себя идеально до рези в глазах, проводил меня до такси.

— Удачи, — пожелал он на прощание, — и мне жаль, что я так вторгся в твою жизнь.

— Все, что ни делается, все к лучшему, — философски изрекла я. Все-таки я была ему безумно благодарно за то, как он уел Костика. — Тебе тоже удачи, — пожелала я и решительно захлопнула дверцу такси.

Спала я плохо, но не из страха, что загадочные «они» ворвутся в мою квартиру, а скорее от волнения, что собралась так спонтанно уехать. Я вообще человек не слишком импульсивный, люблю все обдумать, спланировать, а только потом делать. И сейчас мое решение бросить все и укатить, куда глаза глядят, было настолько мне не свойственно, что добавляло в кровь адреналина и приносило неожиданную радость.

Я даже решила не планировать, куда именно полечу. Загранпаспорт у меня есть, английским владею свободно, так что не пропаду. Приеду в аэропорт и возьму билет на ближайший рейс в любую безвизовую страну, да хоть в тот же Тайланд, о котором Алина все уши давеча прожужжала, тоже буду показывать всем фото слонов и крокодилов... А что? Почему бы и нет?

«Выбить» у директора отпуск оказалось вообще на удивление просто. Синяки под глазами после бессонной ночи я замазывать поленилось, а потому шеф легко поверил в отговорку: «Устала, хочу отдохнуть» и щедро пожаловал мне две недели вдали от работы. Хватит ли мне две недели, чтобы таинственные враги Алекса забыли о моем существовании, я не знала, но нужно начинать с малого.

Вещи собирала недолго, покидала самое необходимое в спортивную сумку, оставшуюся после моей очередной попытки посещать спортзал, а в остальном решила путешествовать налегке. Денег на счету достаточно, так что, как понадобится, что-нибудь себе прикуплю.

Настроение все улучшалось, и к обеду я уже не думала ни о вчерашнем вечере, ни о причинах моего бегства. Да какое, к черту, бегство? У меня отпуск! Долгожданный и, между прочим, заслуженный.

Осталось только пристроить Нафаньку.

Пришлось выдержать бой с когтистым другом, прежде чем удалось засунуть его в переноску. Видимо, данное средство передвижения у него стойко ассоциировалось с посещением клиники, а потому он ни в какую не хотел туда залезать.

Ксюше позвонила уже из машины, загадочно сообщив, что у меня для нее сюрприз, и, довольная, покатила к подруге. С Ксю мы всегда были близки, могли не видеться месяцами, но регулярно созванивались, а встречи были радостными и искренними.

Увидев меня на пороге с «котовозкой» в руках, Великая подруга только присвистнула и все поняла без слов.

— Не верю своим глазам! — выпалила она, расплываясь в широченной улыбке. — Куда едите?!

Множественное число глагола ясно дало понять, что Алекс все правильно рассчитал: Ксюша сразу же решила, что уезжаю я вместе с ним.

— Это будет сюрприз, — совершенно честно ответила я, глупо улыбаясь. В конце концов, я ведь так и не определилась с пунктом назначения, не так ли?

Подруга запрыгала на месте посреди своей прихожей и захлопала в ладоши.

— Ну, чего стоишь? — затараторила она. — Проходи! Хоть чайку попьем, расскажешь про своего Лешку. И как только додумалась его от нас прятать?

Я еле сдержалась, чтобы не спросить, про какого такого Лешку она говорит, но вовремя прикусила язык. Это же он мне представился Алексом, а для девчонок Алексей, ни дать, ни взять, не хухры-мухры, как говорится.

— Ксю, у меня времени нет, — посетовала я. — Как вернусь, поговорим обязательно, — вот как отдохну, как следует, и решу, что можно рассказывать, а о чем лучше умолчать.

Подруга надула губы, но спорить не стала, уж очень она любила безрассудства и приключения.

— Но как вернешься, непременно расскажешь! — погрозила она мне пальцем и забрала переноску с котом. — Не переживай, о Нафаньке позабочусь, отдыхай там за всех нас!

Я улыбнулась ее энтузиазму, самой хотелось прыгать. Это сладкое слово — свобода...

— Ну, скажи хоть, где его нашла? — взмолилась Ксюша.

Я опять чуть было не ляпнула: «Кого?!», но тут сообразила, пожала плечами:

— Сам нашелся, — ну, честное слово, именно что сам!

— Симпатичный, галантный, — не унималась подружка. — Не чета этому самовлюбленному Костику, ясно теперь, почему ты дала тому от ворот поворот. Еще бы, такого красавчика отхватила. Блин, капец, как я рада!

На «красавчике» мои брови невольно поползли вверх, но комментировать эту тираду я не стала.

— Ксюш, мне пора, — напомнила я, не дав подруге разойтись на всю катушку.

Она закатила глаза, но сдалась и порывисто обняла меня на дорожку.

— Удачи, — шепнула Ксюша мне на ухо, — оторвись там по полной...

Домой я вернулась только затем, чтобы проверить, все ли в порядке, чтобы оставить квартиру без присмотра на целые две недели. Обошла все помещение, проверила выключатели, перекрыла воду в ванной, отключила уже опустошенный холодильник (уж не знаю, откуда это повелось, но я всегда боялась замыканий).

Когда я делала по квартире последний круг, чтобы удостовериться, что ничего в спешке не забыла, что-то стукнуло за спиной. Я обернулась, ожидая увидеть, ну, скажем, упавшую со стола книгу... Короче говоря, ожидая чего угодно, но только не того, что увидела на самом деле — в моей комнате (в закрытой на ключ квартире!) стояли двое мужчин.

У меня даже дар речи пропал от удивления.

— Вы кто? — сумела-таки выдавить я.

Но, отвечать мне явно никто не собирался.

— Где она?! — рявкнул один из непрошенных гостей, так резко, что я подпрыгнула.

Какая еще, к черту, «она»? «Она моя — женский род» — в голове невпопад всплыло правило русского языка.

Вид у мужчин был недобрый. Оба здоровые, высоченные, накаченные, этакие вышибалы. Да один такой свернет мне шею, пикнуть не успею, а двое...

— Извините, — выдала я с улыбкой тупоголовой оптимистки, — вы, наверное, этажом ошиблись, у меня здесь никого нет.

Амбалы переглянулись.

— Издевается, — с видом профессора вывел тот, что задал вопрос.

Боже упаси, издеваться, я просто в панике, не видно, что ли? И под рукой нет вообще ничего, чем бы можно было обороняться. Черт, и почему я не храню биту под диваном?!

— Говори, где? — пробасил до этого молчавший мужик. — Мы знаем, что тебе это известно.

Я медленно пятилась от них, с ужасом осознавая, что за моей спиной только окно. Этаж третий: сигану — может, и не убьюсь, но покалечусь на славу. Неужели нельзя договориться полюбовно?

— Молодые люди, — снова попыталась я найти с визитерами общий язык, — давайте нормально поговорим. Вы мне объясните, что это за «она», а я, если она у меня есть, вам ее с удовольствием отдам.

— Кончай играть в дуру! — прорычал басистый и шагнул ко мне, я рефлекторно вжала голову в плечи. — Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Босс разберется.

Босс... По-плохому... Да уж, неоригинальные ребята мне достались...

Да о чем я думаю вообще? Меня же сейчас убивать будут!

Обладатель баса решительно двинул ко мне с явным намерением схватить. Я шарахнулась от него, больно врезавшись бедрами в подоконник. Черт-черт-черт!

И тут на этом самом подоконнике рука нашарила вазу, любимую, между прочим, Алинка из последней поездки в Египет привезла...

Попросив у вазы прощения за раннюю гибель, я резко схватила ее и запустила обидчику в голову. И надо же — попала! Вот только ничего общего с тем, что обычно происходит в кино, не случилось. Бандит падать замертво явно не собирался, только взвыл, смачно выматерился и схватился даже не за голову, а за глаз. Видимо, осколок попал, а от удара этому борову хоть бы хны.

Хотя и осознавая, что мои шансы на спасение равны нулю, я бросилась от него в другой конец комнаты, пользуясь тем, что второй, стоящий ближе к двери, просто-напросто растерялся.

Эх, будь у меня хоромы, может, я бы и проскочила, ну там, скорость, меньшая масса тела. Только в маленькой «хрущевке» в комнате можно достать до чего угодно, вытянув руку. Вот детина с целыми глазами и вытянул: схватил меня за ногу и резко дернул, заставив рухнуть и еще пропахать лицом по ковру. А я-то наивно полагала, что у меня мягкое половое покрытие. Черта с два, лицо обдирает, как наждак!

Ну, все, подумалось мне, догеройствовалась, нужно было до последнего продолжать переговоры, а не выпендриваться, черепашка-ниндзя доморощенная. Теперь если не убьют, то изувечат, как пить дать.

Я так отчаянно брыкалась из последних сил, что даже не сразу сообразила, что меня никто больше не держит.

— Вставай, — раздался надо мной знакомый голос, внезапно ставший таким родным.

Все еще задыхаясь, я встала с пола, правда, вышло это не с первого раза и далеко не грациозно: сначала на четвереньки, потом во весь рост. По подбородку потекла теплая струйка крови с разбитых губ.

В реальность происходящего верилось с трудом, и мне даже показалось, что меня все-таки приголубили по головке так, что я вырубилась и вижу цветные сны.

Посреди комнаты стоял Алекс, спина прямая, плечи напряжены, правая рука с растопыренными пальцами вытянута ладонью вперед в направлении, остолбеневших нападавших. А выражение его лица... Вот честное слово, угрозы в его взгляде было гораздо больше, чем в бугристых мышцах амбалов.

Один из нападавших двинулся в нашу сторону, но будто врезался в стеклянную стену, рука Алекса напряглась сильнее.

— Не стоит мериться силами, — предостерег он.

Я ожидала, что неспособный добраться до меня бандит начнет сыпать проклятиями, стучать кулаками в невидимую стену, но я снова ошиблась. Его плечи опустились, а на лице отразились сожаление и прямо-таки вселенская грусть.

— Ал, ну зачем ты? — вздохнул он. — Мы же друзья.

— Были, — холодно ответил Алекс, и не думая вестись на задушевные разговоры, обнял меня одной рукой, все еще не опуская вторую, как я поняла, удерживающую барьер между нами и бандитами, а потом шагнул вперед, увлекая меня за собой.

Мне показалось, я падаю в пропасть....

Я сидела на деревянной скамье, завернувшись в пахнущее сыростью одеяло, и исподлобья смотрела на стоящего напротив меня Алекса.

— Где мы? — хмуро спросила я.

— Не знаю, — отмахнулся он с деланной беспечностью, — какой-то гараж.

И без него вижу, что гараж.

— Чей?

— Понятия не имею, не мой.

Очень информативно.

Алекс присел передо мной на корточки и протянул руку, я шарахнулась.

— Спокойно, — он продемонстрировал пустую ладонь, — я не причиню тебе вреда.

Но я ничего не могла с собой поделать и смотрела на него волком. Мне не хотелось, чтобы он ко мне прикасался.

Спросила:

— Хочешь вылечить одним прикосновением, как Нафаню?

— Да, — кивнул и предпринял новую попытку, — так что не дергайся, у тебя губы, как блины.

— Я уже заметила, ты умеешь делать девушкам комплименты, — огрызнулась я, — то у меня усталый вид, то губы-вареники.

— Блины, — с усмешкой поправил Алекс, дотронувшись, наконец, до моего лица.

— Плевать, — отмахнулась я, чувствуя, как по коже разливается тепло от его прикосновения. Ну, прямо самое настоящее тепло, не эфемерно-романтическое, а как от синей лампы.

— Готово, — сообщил он, отходя от меня.

И правда, боль прошла практически мгновенно. Да кто он такой? Или что он такое?

— Ты так любые болезни лечить можешь? — спросила я, все еще глядя на него с подозрением.

— Да, если силы есть.

Я окинула его скептическим взглядом. Вид, мягко говоря, не цветущий, не сравнить с тем кавалером, который заявился ко мне на день рождения. Когда? Бог ты мой, всего лишь вчерашним вечером. Будто вечность прошла.

Под глазами синяки, лицо осунувшееся.

— А сейчас они есть? — вместо благодарного мой тон, вопреки всему, вышел издевательским.

— Ага, — теперь уже огрызнулся Алекс, — вагон! — и бесцеремонно плюхнулся на скамейку возле меня. — Переход на двоих, знаешь ли, не шутки.

Меня все еще нервно трясло, и больше всего мне хотелось наброситься на него с кулаками и заявить, что я вовсе не просила меня никуда переносить, а еще припомнить, что все, что случилось, целиком и полностью по его вине, и, если бы он не оказался в моем подъезде, ничего бы этого не было, что....

Я решительно осадила себя прежде, чем весь этот словесный понос вырвался наружу. Этот человек спас моего кота, а сегодня спас меня саму, хотя мог бы наплевать и не вмешиваться, а теперь еще и лечит, тратя последние силы.

Я всхлипнула и уткнулась лбом ему в плечо. Просто нужно успокоиться, вот и все, слишком много всего и сразу.

Алекс терпеливо ждал, слава богу, не пытаясь меня утешать, а то бы я точно разревелась, как последняя кретинка.

Более-менее успокоившись, я снова выпрямилась и посильнее укуталась в прихватизированное в чьем-то гараже чье-то же одеяло.

— Мы сюда переместились? — спросила я тихо. — Как в кино?

— Ага, — отозвался Алекс, — как в ужастике.

— Я в детстве про Фредди Крюгера любила, — зачем-то сказала я.

— Какой, девушка, у вас экзотический вкус!

— А у вас умение делать мне комплименты, — не осталась я в долгу.

Повисло молчание. Наверное, Алекс слишком выдохся, чтобы говорить. Мне же говорить хотелось, в голове было слишком много вопросов. Однако здравый смысл подсказывал, что если я начну сейчас его ими засыпать, ничего, кроме отговорок, не получу.

Я завертела головой. Действительно, самый обычный гараж у моего папы такой был, почти один в один, даже инструменты он любил так же по стенам развешивать.

— Почему гараж? — все же не стерпела я, выбор места дислокации меня откровенно удивлял.

Алекс сидел с закрытыми глазами, опершись спиной о стену. Он поднял голову и посмотрел на меня с таким видом, будто желание меня придушить за излишнюю любознательность — самое сильное чувство в его жизни.

— Наобум прыгнул, — все же ответил он, — на «стенку» и так много энергии ушло, а переход на двоих — штука слишком энергоемкая, поэтому далеко попасть не пытался, так, уединенное место.

— Понятно, — протянула я, оставив при себе, что понятно, что ничего не понятно.

Я с опаской посмотрела на дверь. Вот будет веселая картина, если хозяин гаража решит наведаться сюда среди дня. Хотелось надеяться, что рабочий день у него не сокращенный.

— Не переживай, никто сюда в ближайшее время не придет, — сказал Алекс.

Я вытаращила на него глаза.

— Ты, что еще и мысли читаешь?!

От моего громкого голоса он поморщился, как от сильной головной боли.

— Не ори, будь так сказочно любезна, — попросил Алекс. — Не читаю я мысли. Так, общий фон могу считывать, — видя, что фраза про какой-то «общий фон» запутала меня еще больше, он смилостивился и пояснил: — Ну, страх, тревогу, любые сильные эмоции.

Ну, хоть мысли не читает, и то хлеб, мне стало немного легче.

Пользуясь тем, что Алекс снизошел хотя бы до каких-то объяснений, я решилась задать свой главный вопрос:

— Кто ты?

Он помолчал, прежде чем что-либо ответить.

— Тебе так важно дать этому литературное название?

— Можно нелитературное, — с готовностью отозвалась я.

— Тогда дай какое-нибудь свое.

Вот так, кажется, конец беседе. Откровенничать со мной не собирались. Да и нужна ли мне ли она мне, эта откровенность? Но верование, что меньше знаешь, крепче спишь, больше не утешало. В следующий раз хотелось бы знать, кто придет меня убивать.

— Тот тип говорил, ты преступник, — сказала я, помолчав.

Взгляд Алекса красноречиво говорил: «Когда ж ты заткнешься?». Но он все же ответил:

— Ни один из писаных законов государства я не нарушал. Ни нашего, ни какого другого. Просто я кое-что украл.

— Разве воровство не преступление? — глубокомысленно спросила я.

— Не всегда... — Алекс хотел еще что-то сказать, но прервал сам себя. — Все, кончай допрос, а то я сейчас свалюсь лицом вниз.

Вид у него на самом деле был нездоровый. Наверное, этот магический переход действительно отнимает много энергии.

Алекс, отвернулся от меня, обхватил себя руками, чтобы согреться, и закрыл глаза, явно собираясь спать в таком положении.

Я поколебалась пару мгновений, но потом пробурчала:

— Одеяло большое, нечего изображать из себя Дон Кихота.

Как я уже давно поняла, излишней скромностью Алекс не страдал, и предлагать дважды не пришлось. Он тут же пересел ближе и оттяпал половину одеяла.

— Сюда точно никто не зайдет? — на всякий случай уточнила я, чувствуя, как тяжелеют собственные веки.

— Нет, — не смотря на усталость, тон был уверенным, — я почувствую.